Изумруд.

11 ГЛАВА — Ранелис, а это обязательно? — заскулил я, когда мне привели молодую девушку для пропитания. Вроде как первый раз я должен испить вкусной теплой крови прямо из человека, а не из бокала. — Господин, — подобострастно опустилась она на колени. — Я буду вашей «дающей кровь». Меня от ее радости быстрее стошнит, чем от вида и вкуса крови. — Слав, попробуй. Она девственница и первый раз дает испить. Кровь должна быть великолепная, — Ранелис говорит, а у самого клыки удлиняются от желания попробовать. — Слюни утри, — бросаю я. — Пожалуй, лучше будет, если с тобой побудет Нартен, — выходит за дверь и через долю секунды появляется Лорд. Невозмутимо садится в любимое кресло, которое вслед за мной переехало в его покои. Самому не верится, что всего миг назад я стал вампиром, а уже собираюсь пить кровь. Мало того, я оказался супругом самого Лорда вампиров и Повелителя для людей. — И куда ее кусать? Ей будет больно? — заволновался я, не зная, с какой стороны подойти к девушке. — И вообще, может лучше кого знакомого мне привести? Например, из той деревни Захара, он собирался быть «дающим кровь». — Как мой супруг, кровь пить ты можешь только у женщин. Слишком тесная связь возникает у «дающих кровь» с вампиром. Мне не хочется потом убивать твоего друга, — выдает Лорд, а у меня отвисает челюсть. Это предупреждение такое, чтобы налево глазками не стрелял? Да я, в принципе, и смотреть ни на кого не собираюсь. Это насколько надо быть дебилом, чтобы имея в супругах идеал, на кого-то заглядываться?! Жажда стала намного сильнее. — Пить хочу, — немного хрипло сказал я. — Не тяни, а то потом не сможешь себя контролировать, — сказал Лорд, подойдя к нам, присел на корточки, чтобы наглядно пояснить. — Кусать в шею не стоит, потому что зализать эти раны намного сложнее, чем на запястье. Шея — это своего рода жест доверия и не только со стороны человека. Пока не уверен в себе полностью и не имеешь опыта, к шее вообще не лезь. Меня кусать в шею разрешаю, — чуть улыбнулся Лорд. Девушка засмущалась, и я следом за ней. — Клыками чуть прокалываешь кожу, и только потом, когда вспрыснется обезболивающее, которое ты вырабатываешь, кусаешь полностью и пьешь. Больше трех глотков не пей. Тебе толку ничуть не прибавится, а дающему кровь может стать плохо. — А сколько раз надо пить кровь в день? — Два раза в неделю. Давай, кусай уже, а то жажда тебя начинает слишком мучить. — Лорд как всегда был прав, пить хотелось нестерпимо. Беру тонкую руку у запястья раскрасневшейся девушки и интуитивно провожу языком по коже. — Правильно. Прикусывай, — внимательно следит за мной Нартен. Делаю, как он говорит, и чувствую, как сквозь зубы что-то впрыскивается в ее руку, не могу сдерживаться, так хочется впиться в кожу поглубже, что с рычанием и делаю. Кровь… горячая… терпкая… вкусная… так и течет мне в рот, наполняя его. Глотаю, и понимаю, что вкуснее я в жизни ничего не пил. Со вторым глотком прибавляется сила, усиливаются запахи и слух. После третьего глотка в душе становиться радостно. Девушка стонет, как-будто я не пью ее кровь, а занимаюсь с ней сексом. — Хватит, — спокойный голос Лорда, и я отстраняюсь, машинально зализываю ранки, которые от моей слюны тут же затягиваются. — Пойдем немного подышим воздухом, ей надо прийти в себя. Бросаю на улыбающуюся девушку взгляд и выхожу на террасу вместе с Нартеном. — Понравилось? — Да. Вкусно, — отвечаю я от души. — Полетать хочешь? — Угу, — во мне бурлит столько нерастраченной энергии, что полет — это самое то. Но вместо того, чтобы предложить мне прижаться к нему, он раскрывает крылья и выжидающе смотрит на меня. Не понял? — Раскрывай крылья, — говорит Нартен, а до меня начинает доходить. Это он так хочет меня приобщить к полетам? — Что-то мне перехотелось, — сглатываю, смотря вниз, и понимаю, что лететь до земли не так уж и мало, а разбиться как-то не хочется. И неожиданно Лорд толкает, не успеваю раскрыть крылья, как оказываюсь на земле. Рядом опускается Лорд. — Ты чего творишь?! Я же мог разбиться! — ору я нервно. — Такая высота для тебя не проблема. Ты же жив, — усмехается Нартен. — Смотри, спрыгнул и даже не заметил, что высоко. — А? — замираю, смотрю на террасу, на себя, на смеющегося Лорда, и понимаю, что мне еще не раз придется удивляться. — Полетаем? — подмигивает Лорд, — и когда вернемся, посмотрись в зеркало, твои папочки одарили тебя маленькими подарками. Это напрягает и пугает. Что они там мне с Дразиасом нарастили или оттяпали? Я же еще в зеркало не заглядывал. — А от тебя что-то есть? — мне любопытно, и хотелось бы в таком случае иметь частицу любимого синеволосого вампира. В ответ он лишь загадочно улыбнулся. Расправляю крылья, с изумлением отмечая, что они не как у летучей мыши, а скорее как у ангела, только черные как ночь. Поглаживаю их рукой. Приятные, мягкие, бархатистые и чувствительные, словно сам себя щекочу, даже хихикнул не удержавшись. — Распрями спину и взмахни ими. Пробую. Получается. — Правильно. Начни махать ими сильнее, когда оторвешься от земли, направляй телом, куда тебе хочется полететь. — Наставляет Нартен. Оказывается, взлететь просто, а уже лететь совсем не сложно. А ощущения, что получаешь во время полета, и словами не передать. Бесконечная свобода и красота расстилающегося перед и под тобой мира… — Попробуй поделать какие-нибудь пируэты, — зависнув на одном месте, предлагает Нартен. Меня и просить об этом не надо. Мне хочется покрасоваться пред Лордом, показать, что круче меня только горы. Выделываюсь минут десять, краем глаза отмечая снисходительную довольную улыбку вампира. И черт меня дернул показать, что я не робкого десятка, поднимаюсь чуть выше Лорда и камнем падаю вниз, чтобы перед самой землей открыть крылья. Но все же немного пугаюсь скорости и решаю открыть крылья чуть раньше, да не тут то было! Их корежит, но тормозить не получается, меня начинает кувыркать в воздухе, зажмуриваю глаза, затаиваю дыхание, зная, что конец близок, и прощаюсь с жизнью. Резкий рывок останавливает, и я с воплем и весь в слезах разворачиваюсь в крепких объятиях и вцепляюсь в своего спасителя, продолжая реветь с перепугу. — Никогда не рискуй, будучи не уверен в своих силах, — поглаживая меня по голове, наставительно произносит Нартен. — Понял? Я всхлипываю, успокаиваясь, и киваю головой. Голос пока не слушается. Все же напугался я прилично. — Крылья болят? — Да, — хрипло выдаю я, только теперь, после схлынувшего адреналина ощущая, как зверски болят кости. — Спустимся на землю. Надо выровнять кости, иначе сейчас неправильно срастутся, и придется снова ломать. От такой перспективки меня передернуло. Земля оказалась довольно близко. — Сядь и обхвати меня за пояс руками, можешь уткнуться в грудь лицом, но как бы не было больно, не двигайся. Заживление уже идет, это плохо. Сделал все как он сказал, и только стонал сквозь сжатые зубы, пока он мне вправлял вывернутые суставы и сломанные кости в крыльях. К тому же оказалось, что две косточки особо тонкие пришлось ломать заново, чтобы срослись они правильно. Если не из-за страха, то точно из-за последующих вправлений, я больше не брошусь делать фортеля в воздухе, предварительно все не просчитав. — Все, — какое же это прекрасное слово! Я просто счастлив услышать его из уст Лорда. — Отдохни немного и полетим обратно. Я устало кивнул, соглашаясь. — А я думал, что у вампиров после ран и переломов самостоятельно становится все как и было изначально. — Все, кроме костей. Раздроби нас, восстановится, конечно, но будет жутко болезненный процесс. Да и после придется еще не один раз ломать, чтобы правильно срослось. — Так вампиры бессмертные получаются? В таком случае действительно колом в сердце не убьешь, — задумчиво выдал я. — А ты собрался кого-то убивать? — заинтересовался Лорд. — Нет. Но ведь всегда могут появиться такие, как Атиш, — сказал и пожалел, что вообще поднял эту тему. Ведь Лорду, наверное, неприятно вспоминать убийство своего сородича. — Могут. Но это маловероятно. И я, к твоему сведению, сразу понял, зачем Атиш задержался во дворце. Он выискивал любой маломальский предлог, стараясь дождаться твоего возвращения. Сожалею, не предусмотрел, что он может действовать в первый же день. — Он же был вампиром. Одним из вас. — Нас, — поправил меня Лорд и холодно добавил. — Власть, пусть и временная, развращает не только людей, но и вампиров. Двести лет правления и всевластия оставили отпечаток и на Атише. Думаешь, ты был его целью? — Да. — Нет, Слава, главной его целью было захватить власть и убить меня. Я значительная помеха на пути к трону. Ослабить мою власть, унизив связью с бескрылым. Хотя для меня это не важно. Я слишком долго живу, чтобы понять: любовь намного важнее всей этой жизненной мишуры. Атиш забыл одно, что я Повелитель не только для людей, но и для вампиров. Моя сила и власть над вампирами неоспорима. — Насколько неоспорима? — выдавил я, мне стало страшно от его ледяного тона и черноты в глазах. — Одно мое желание может уничтожить каждого живущего в этом мире вампира. Все и каждый связан со мной. Ты третий вампир в этом мире, кто знает об этом. — Третий? — сглотнул я. В этот момент мне даже стало немного жутко от мощи сидевшего рядом вампира. — Ранелис и Дразиас, они знают. — Они правда твои братья? — Кровные братья по отцу. Матери у нас разные. — А они тоже такие же сильные, как и ты? — Повелителем может быть только старший сын. Они вторые по силе в мире вампиры. А теперь и ты такой же. — Я?! — ошарашено подпрыгнул на месте. — Они обратили тебя, причем соединив свою кровь. И я добавил несколько капель своей, плюс ты стал моим супругом, что добавляет тебе мощи. — Как-то не верится. Ну да, я получил стандартный набор вампира, но магией вроде не владею. — Магией? Нет. Не владеешь. Давай поговорим чуть позже. Когда ты проверишь свои силы. — Угу… Э… Нартен, а где твои родители? И Ранелиса с Дразиасом? — Сначала умерла моя мать, после Ранелиса, а Дразиаса при его рождении. Отец был трижды вдовцом. — Словно прочитав мои мысли, добавил, — наши с Ранелисом матери были убиты охотниками на вампиров. Мы тогда воевали с пришлыми людьми. А когда не стало матери и Дразиаса, отец сам решил уйти в никуда. Он не смог оправится от потерь. С тех пор правлю я. — Сожалею о вашей утрате, — грустно сказал я. — Это было много веков назад. Да и охотников на вампиров мы истребили. Люди наконец поняли, что они в гостях, а не дома. — Нартен… Э…, а сколько тебе и братьям лет? — что-то мне подсказывает, ровесниками они мне точно не будут. — Мне восемьсот двадцать три. Ранелису семьсот тридцать, а Дразиасу пятьсот двадцать семь. — Ого! А Раймонду? — Триста сорок, кажется, — неуверенно ответил Лорд. — Мда… с моими семнадцатью мне даже и вякать теперь совсем стыдно. — Отдохнул? Тогда полетели, — поднялся Лорд, расправляя крылья.