Сокол Империи. Часть 2

— Лёш, мы могли провести в Крыму ещё месяц, а ты сорвался оттуда сразу же, как закончилась твоя «ссылка», — недовольно фыркнул Михаил, отходя от окна в спальне их номера. — Неужели тебе захудалые гостиницы по нраву больше, чем государева резиденция? — Спасибо, но нет! — вскинул ладони Алексей, будто отгораживаясь ими от предложения. — После заключения мирного договора и общения с Ибрагимом Ливадия надолго останется в моей памяти именно каторгой! — Отчего же? — Может, оттого, что мне сначала паписты нервы вытрепали своим непробиваемым чувством собственной правоты? Когда они, даже будучи в положении побеждённых, с чего-то были уверены, что мы должны быть к ним великодушными и всепрощающими. Просто пожурить их за гибель десятков тысяч наших солдат и остаться при этом в своих границах не взяв с них ни копейки. А то, видите ли они, бедные, потратились на войну и теперь им надо восстанавливать собственные города. А может, оттого, что Ибрагим вдруг решил записать меня в любители восточной культуры и вынудил Государей дать обещание, что я обязательно появлюсь в Истамбуле в ближайшее время? А Георгий, в своём желании получить Османов в союзники, не особо-то и противился. — А тебе не хочется посмотреть на восточных танцовщиц? — усмехнулся Михаил. — А с учётом того, что шехзаде принял наш брак довольно приязненно и при этом пообещал показать тебе Османскую империю во всей красе, что-то мне подсказывает, что среди твоей прислуги будет большинство симпатичных юношей. — А среди твоей — девицы? — вскинулся Алексей. — Лёш?.. — прищурился Миша. — Ты что, ревнуешь? Ты же сам слышал, как Государь велели мне проявить внимание к английской принцессе. И даже согласился с этим. — К бабе Лизе? Нет, не ревную. Не нашего она поля ягода, да и её любовь к греческому принцу вряд ли тут станет меньше… — Алексей вдруг замолчал, нахмурился и продолжил: — Миша, а ведь она Видящая! Это что ж получается, она тоже заметила связь между мной и Государем? — Вполне возможно. Но вот поняла ли она её? Я в чужих Дарах плохо разбираюсь, но атаману Краснову верю на слово. А он сказал, что ты похож на старшего брата Государя. Но ты, Лёша, и по возрасту старше. Всего на пару лет, но тем не менее. И знаешь, я согласен с атаманом. Тебе нужна проверка на принадлежность к Роду. — Миша! Угомони свои амбиции и не порть нам жизнь! — взмолился Алексей. — Тебе хочется, чтобы Государи признали это официально? Чтобы нас завалили государственными делами и все незамужние девицы вешались на нас на балах?! — Чего ты через раз поминаешь девиц, Лёша? — возмутился Михаил. Алексей открыл рот, вдохнул и промолчал. Он просто не знал как объяснить Мише всё то, что чувствовал. Просто для него вдруг «сошлись все звёзды». Возможное побратимство тут же напомнило ему как именно оно было получено. Что послужило причиной их ссоры с Алексеем Николаевичем. Оказало влияние и внимание Михаила к Елизавете, и его популярность в светских салонах, и даже то, что сам Алексей недавно произнёс вслух: «Государям нужен наследник». И вот теперь он с затаённым страхом понял, что наследник вскорости понадобится и им тоже. Учитывая то, что его собственный возраст приближался к тридцати годам, а Мишин и вовсе перевалил за третий десяток. Внезапно вспомнилось, что Олег Николаевич вместе с Сергеем Максимовичем тоже не избежали родительской доли. Княжичу Воронцову уже три года, а наследнику графа Шувалова — два… — Миш, я не хочу никаких девиц в нашем доме, — тихо признался Алексей. — Ни жен, ни просто матерей наследника. — Не вижу проблемы, — пожал плечами Михаил. — Можно поискать ту, которая не желает быть воспитательницей при детях. Наймём кормилицу, няньку и весь вопрос. — Ты не понял, Миш, я совсем не желаю, чтобы… Алексею пришлось замолчать на полуслове, потому что в этот момент Михаил оказался у него за спиной, притянув к себе ладонью за бедро. — А вы оказывается ревнивец, Алексей Константинович, — шепнул Михаил, обдав ухо горячим дыханием. — Не поэтому ли вы, князь, так неохотно принимаете приглашения на балы? Для вашей выдержки даже простой танец — испытание? А вам не приходило в голову, что я тоже ревную. Но если вы в своих опасениях видите меня с женщиной, то мне совершенно не нравится ваше внимание к Антону. Уж слишком вы много участия принимаете в судьбе сего господина. — При чём тут это, Миш? — возмутился Алексей. — Да при том! — Михаил резко сменил тон и рывком развернул супруга к себе. — Документы он получил и даже работу. Так почему ты просто не забудешь о нём? Ты даже о Соколове не говоришь так много, как о нём. Хотя этого капитана в России знают больше людей, чем некоторых генералов. — С Соколовым всё просто, — пожал плечами Алексей. — Он принял новую Россию такой, какая она есть. Он уже часть нашего общества, русский боевой офицер со всеми обязанностями и привилегиями. А вот Антон этот мир принимать не хочет. Он даже готов быть гражданским лишь бы не приносить присягу Государю. В своей упёртости он может наворотить много чего, а я всё же считаю себя ответственным за него. Ведь это моей Вестью они лишились привычного мира и родных. Но могу тебя успокоить: возиться с ним бесконечно я не намерен. Поэтому и затеял проверку на Род Воронцовых, и поездку в Батум, где собираюсь оставить Антона до зимы на попечении рода Дадиани в целом и Иосифа Виссарионовича в частности. — Нет опасений, что бывший смутьян Джугашвили и любитель демократии Воронцов сговорятся и устроят новую революцию? — спросил Михаил. — Нет, Мишенька! В своём детстве я один мультфильм смотрел. Там почтальон был, по фамилии Печкин. Так вот он говорил: «Я почему раньше вредный был? Потому что у меня велосипеда не было». Так вот и у Джугашвили тоже раньше «велосипеда» не было. Точнее, дворянства. А сейчас он родственник мтавари и военачальник рода Дадиани. — И после всего этого вы, Алексей Константинович, ещё меня интриганом называете? — усмехнулся Михаил и скользнул ладонями по бокам, чувствительно сжав пальцами бёдра Алексея. — У меня был хороший учитель, княжеского происхождения! — И кто же это? Михаил картинно выгнул бровь, одарив супруга ехидным взглядом. Все прожитые вместе годы Алексей не переставал удивляться тому, как Миша, будучи на полголовы ниже его самого, в минуты своего «княжеского настроения» умудряется смотреть на него сверху вниз. Но сейчас в его глазах не было высокомерной брезгливости. Они были полны совсем другими эмоциями. Не желая отвечать на риторический вопрос, Алексей чуть наклонился и провёл языком по губам Михаила. Сначала осторожно, будто на пробу, но уже через секунду властно смял их жёстким поцелуем. Будто в наказание за все лестные слова, сказанные не ему, за всех девиц, которым они когда-либо улыбались. Но Михаил недолго позволял ему эту вольность и вот уже Алексею пришлось сначала отступиться, а после и вовсе сдаться на милость победителя. Их одежда небрежно падала на пол, как осыпающаяся по осени листва. Жакет Михаила, сорочка Алексея… Расстёгнутые брюки соскользнули вниз, и звук ударившейся об пол пряжки ремня заставил двух мужчин разорвать поцелуй. Лёша сделал шаг назад и обласкал взглядом торс супруга, а затем чуть нахмурился. Они уже давно не испытывали неловкости друг перед другом, но вот открытое окно не понравилось. Небрежно стряхнув с ног повисшие на щиколотках брюки, Алексей задёрнул плотную атласную штору, и тут же вынужден был упереться ладонями в подоконник, получив ощутимый толчок между лопатками. — Останься так, мне нравится, — с восхищением в голосе произнёс Михаил. — Второй этаж, Миша, — прошипел Алексей. — А створка открыта. — Так веди себя потише, — усмехнулся Михаил, чувствительно проведя руками по спине. Ладони Михаила опустились ниже, огладив крепкие ягодицы, и Алексей невольно прогнулся в пояснице. А после зашипел, когда ложбинки коснулся влажный язык, а сильная, но осторожная ладонь сжала яички. Собрав штору гармошкой, чтобы не оборвать гардину, Алексей наклонился вперёд. Благо, ширина подоконника позволяла и вовсе лечь на него. С обнажённой кожей на фоне драпировок багрового атласа он сам себе напоминал экзотический сувенир, преподнесённый в дар. Почувствовав, как его растягивают тонкие умелые пальцы, Алексей прикусил губу и шумно выдохнул. Хотелось стонать в голос, но шум на улице заставлял от этого воздержаться. — Миш… — тихо прошипел Алексей, решив убедить супруга сменить место действия, но не успел, захлебнувшись воздухом от плавного, но уверенного проникновения. Первые несколько секунд Михаил лишь плавно покачивался, давая привыкнуть к себе. Одновременно оглаживая бёдра и не давая опасть члену партнёра. Но уже скоро сорвался на глубокие толчки, не только подаваясь вперёд сам, но и подтягивая к себе бёдра любовника. Он двигался быстро и резко, заставляя Алексея практически задыхаться от невозможности произнести ни звука. А затем резко вышел и Алексей почувствовал, как на поясницу упали горячие, но быстро остывающие капли. — Сумасшедший, — хмыкнул Алексей, повернувшись лицом к супругу. — Называй как захочешь, — улыбнулся Михаил и опустился на колени. Напоказ лизнув языком набухшую, сочащуюся смазкой головку, он мягко обхватил её губами, а затем, прижав член языком к нёбу, уверенно насадился горлом. Алексея хватило лишь на полминуты. В последний момент он умудрился оттянуть Михаила за волосы, но брызнувшее семя всё же попало тому на лицо и губы. — Точно ненормальный, — фыркнул Алексей, глядя на то, как Миша демонстративно слизал каплю. — Пошли в ванную. Немного позже, закутавшись в халат и растрепав влажные волосы, Михаил решил послать коридорного в бар за шампанским и закуской. Но, распахнув дверь, увидел в коридоре Дёмину, привалившуюся спиной к простенку. — А вы чего не спите, Варвара Андреевна? — Подняли, — пожала плечами Дёмина. — Викентичу дежурный доложил, и мне пришлось срочно бежать на улицу и ставить защиту визуального Эфира. Вы бы, княже, свет в комнате выключали, а то с темноты да супротив яркой люстры на фоне штор силуэты прекрасно видны. В номере закашлялся Алексей, подавившись воздухом, а Михаил как ни в чём не бывало продолжил. — Раз вы всё равно не спите, Варвара Андреевна, то распорядитесь, чтобы нам подали в номер шампанского. *** Пожитков у Антона было совсем немного. Пара сменной одежды, ботинки и немного личных вещей. Всё это уместилось в одной сумке. Предупредив хозяйку, что будет отсутствовать неопределённое время, Антон к девяти явился в канцелярию, рассудив, что раз особист не соизволил ему сказать когда и откуда они вылетают, то уж на рабочем месте поискать догадается. Ждать Антону пришлось почти час, прежде чем его нашла адъютант особиста и велела топать на выход. Прямо перед крыльцом штаба обнаружилась большая авиетка. Красного с белым цвета и большим гербом в виде двуглавого орла, прикрывающегося щитом с изображением единорога. Летать на подобных Антону уже приходилось, так что он без промедления шагнул внутрь. — Располагайтесь, Антон Олегович, — кивнул ему сидящий в кресле особист. — Лететь нам пару часов. — А куда, если не секрет? — полюбопытствовал Антон. — В Батум. Судя по докладу атамана Краснова, вы не особо горите желанием сидеть на канцелярской работе. Но и в регулярную армию тоже не хотите. Тем не менее, вы человек военный, поэтому я решил, что вам будет полезен частный опыт. А точнее, личная дружина одного грузинского князя, мтавари Дадиани. Давид Ливанович уступил моей просьбе и согласился принять вас у себя. — Как Лермонтова? На Кавказ ссылаете? — Ну, если сможете превзойти «Мцыри»… — неопределённо повёл рукой Алексей. — Впрочем, вы всё поймёте на месте. Большую часть перелёта Антон провёл погрузившись в свои думы. Князья Шуваловы общались между собой, их сопровождение тоже, так что Антону никто не мешал. Солнечная Грузия встретила их ярким солнцем, пальмами и свежим воздухом, наполненным запахами моря. Покинув авиетку, Антон прищурился, глядя на далёкое, но видимое с этой точки Чёрное море, и направился следом за князьями внутрь роскошного особняка, перед которым они приземлились. — Ну что, Антон Олегович, позвольте я представлю вас человеку, в непосредственном подчинении которого вы будете находится ближайшие несколько месяцев и под чьим руководством попытаетесь перенять воинскую науку. Будьте знакомы: Иосиф Виссарионович Джугашвили, военачальник рода Дадиани. Воронцов Антон Олегович, род светлейшего князя Воронцова. Особист повернулся к Антону и ехидно ухмыльнулся. И вот тут Антон пожалел, что так мало времени уделил местной истории…