В небо

      Вентиляторы на потолке тщетно гоняли по мастерской жаркий воздух, холодильник старательно приводил к нормальной температуре упаковку банок газировки, поставленную туда утром. Правда, тарахтел он, как реактивный двигатель, и грелся примерно так же. Гилтиас сидел на корточках около большого ящика разномастных железяк. Всё, что не поддавалось опознанию или было в единственном экземпляре, отправлялось сюда. Остальные запчасти и инструменты хранились в коробочках, ящичках и пакетах, висели на крючках и магнитах, лежали на столе и верстаке. Никто, кроме владельца мастерской, не рискнул бы назвать обстановку порядком. Скорее последствием взрыва. Большого взрыва. Сейчас механик искал одному ему известную железку в местном средоточии хаоса: половина содержимого ящика уже покрывала пол вокруг, в остальной половине он самозабвенно ковырялся.       — Ну, иди ко мне! Цыпа-цыпа! — воскликнул в сердцах Гил примерно одновременно с тем, как увидел идеально чистые узкие брюки на уровне своего лица. Визитёр — а это точно был не кто-то из аэродромских — пришёл незаметно за шумом вентиляторов и звяканьем деталей. Вышло неловко. — Это я не вам.       — Да уж надеюсь… — равнодушно откликнулся тот, неторопливо оглядываясь по сторонам. Место было нужным. Хозяин словесному описанию соответствовал. Впрочем, было там того описания… А небрежность обстановки — от пустой бутылки из-под дешёвого пойла, подпирающей дверь, заканчивая металлическим урожаем на полу, — внушала надежду ошибиться.       — Ты Гилтиас?       — Я, — тот встал, достал из кармана комбинезона большой кусок ветоши и принялся тщательно вытирать руки. Впрочем, можно было не заморачиваться и об сам комбинезон вытереть — успел заляпать уже.       Посетитель был едва ли старше его самого, но волосы имел абсолютно седые. И оглядывался, будто сейчас убираться заставит. А ещё, судя по зеркальным лаковым туфлям и вычурному перстню, у него водились деньги. Возможно, водилась и работа. — А вы?..       — Рейстлин Маджере. О тебе неплохо отзываются, — заметил тот негромко, внимательно оглядывая собеседника с ног до головы: от ветоши до комбинезона. — Я ищу пилота на ближайшее время: дни, может, пара недель — максимум. Интересует?       — Возможно. А куда летим? — Гил очень хотел интенсивно закивать и согласиться сразу без вопросов. И денег оставалось впритык, и в небо уже хотелось до зубной боли.       Это Рейстлину уже понравилось. Все найденные менеджером пилоты были заинтересованы априори, но все и провалились, показав себя на финальном собеседовании уже с будущим пассажиром либо недотёпами, либо недоучками, либо излишне любопытными, либо… Одним словом, заменить того, чьими услугами Маджере пользовался раньше, было невероятно трудно: оттого он и занялся вопросом сам, когда стало поджимать время, впрочем, ничего из этого демонстрировать не собирался. Зато из кармана показался компактно расписанный план полёта и предполётной подготовки с точки зрения назначения экспедиции: от координат до характеристик самолёта и суммы оплаты, вполне щедрой, но не чрезмерной.       — Здесь всё, что нужно, — протянул Рейстлин листок двумя пальцами, «…и ничего лишнего», — добавил уже про себя.       Ненадолго в мастерской воцарилась относительная тишина: Гилтиас поочерёдно офигевал с маршрута, гонорара — на эти деньги можно было, наконец, поставить Дженис на крыло и ещё на топливо останется, и с нежданно свалившейся радости пощупать в деле одну интересную птичку.       — В джунгли вдвоём с незнакомцем. Садиться на аэродром, который ещё неизвестно, существует ли. Опасное мероприятие. Надбавка за риск составит двадцать процентов, — сказал пилот, возвращая листок и надеясь, что не перегнул.       Брови Маджере насмешливо изогнулись.       — Надбавка за риск вообще-то уже включена в сумму. Десять.       — Нет, это была надбавка, чтоб я вопросы не задавал. Пятнадцать, — улыбнулся уголком рта Гил, внутренне ликуя, что работодатель не только не ушёл, но и торгуется.       — Идёт, — усмехнулся Рейстлин и кивнул на листок. — Но вопросы по делу приветствуются, так что оставь себе, изучи получше. Когда готов начать?       — Вопросы потом будут, когда агрегат ваш увижу, — даже не взглянув вновь на сухие описания и цифры, ответил лётчик. — Посмотрю, что там после ремонта, а потом и остальные мелочи утрясём.       Наконец закончив с ветошью, он потянулся скрепить сделку рукопожатием.       — С чужим агрегатом-то справишься? — прищурился Маджере.       Как бы ни отзывались о будущем пилоте, рекомендации не отвечали исчерпывающе на все вопросы, и если его риск оплачивался, то пассажиру оставалось лишь надеяться, что из всех кандидатов он выбрал лучшего. Лучше б на руку протянутую заранее посмотрел, чем прямо сейчас прикидывать, навещать ли остальных. До того, как крепко пожать ладонь, на которой осталось, судя по ощущениям, немало масла… Или чего там?       Гилтиас хотел было ответить колкостью, но сдержался и выдал с едва заметной паузой довольно нейтральное:       — И не с такими справлялся. Хоть сейчас поедем и посмотрите.       Рукопожатие у нанимателя было неожиданно крепкое для холёного богатея, коим он сейчас представлялся Гилу. Это немного сбило обиду.       — Хоть сейчас, говоришь… — Рейстлин перевёл взгляд на сомкнутые ладони, убедившись в бессилии ветоши против какого-то смазочного материала, отметил тёмную кайму ногтей, и согласился: — Моя машина неподалеку.       Не ожидавший такого стремительного развития карьеры Гил проследил взгляд Маджере и разжал всё-таки руку. Ещё утром он переживал, что на оплату жилья придётся брать деньги из отложенных для Дженис, а сейчас уже был на полпути к гораздо большей сумме. Да и работа обещала быть интересной. Чистоплюйство и высокомерие можно и потерпеть. Такие редко на равных общаются. Со словами: «Мне только переодеться. Пять минут» он нырнул в подсобку.       Оставшись один, Маджере вытянул из кармана белоснежный платок и принялся оттирать промасленную кожу. Удовлетвориться пришлось довольно условной победой, и то лишь когда обещанные пять минут были уже на исходе. Ничего похожего на мусорку в обозримом пространстве не нашлось. Не показывался и хозяин помещения… По десятому разу оглядевшись и уже основательно заскучав, наниматель прошёлся туда-сюда и заглянул, миновав символическую загородку мастерской, непосредственно в сам ангар, где из-под невзрачного брезента интригующе золотилось.       Гилтиаса по-прежнему не было видно и, пожав плечами, Рейстлин подошёл поближе, чтобы приподнять покров на, очевидно, его самолёте.       Навоевавшись с ремнём и кое-как почистив ногти (после возни в мастерской он всегда приводил себя в порядок, но сейчас хотелось из вредности оставить как есть), Гил вышел из подсобки, но гостя не обнаружил. Ушёл? Аккуратизм не выдержал вида рассыпанного авиационного ливера? Если у него самолёт есть, должен бы знать, что ангар не стерильное место. Шорох брезента подсказал, где искать пропажу.       — Инспекция мастерской тоже входит в программу собеседования? — спросил Гилтиас, подойдя к самолёту и задёргивая чехол плотнее. — И не помню, чтоб разрешал вам трогать мои вещи.       — Интересуюсь твоим агрегатом, прежде чем доверить свой, — невинно отозвался тот, примирительно поднял руки и показал грязный платок. — Искал, куда выкинуть, и не ожидал увидеть… Интересная расцветка.       Гил забрал платок и кинул его в одну из коробок, стоящих вдоль стены.       — Это Дженис, — буркнул он, но потом добавил внезапно потеплевшим голосом: — Видели бы вы, как она сверкает, когда мы поднимаемся над облаками!       — Скучать не будешь? Лететь-то на моём придётся, — серьёзно поинтересовался Рейстлин. Ясно стало видно влюблённого в своё дело энтузиаста — это наниматель понимал и ценил. Кажется, всё же верный выбор? Он бросил ещё один взгляд на ревниво припрятанный самолёт и повторил задумчиво: — Дженис, значит…       Гил замялся. Тон вопроса был искренним и не казалось, что собеседник шутит, как это обычно делали едва знакомые люди. Отвечать им получалось на автомате. Кому с иронией, кому с сарказмом. А сейчас что говорить?       — Да, в честь Дженис Джоплин, — сначала пояснил он простое и уже на пути к выходу ответил, лишь бы паузу не затягивать: — Я уже пару месяцев скучаю. У нас сложный период.       — Размолвка? У неё тоже тяжелый характер и вредные привычки? — хмыкнул уже снаружи Маджере и вытянул руку, показывая, где оставил машину.       — Ага. Тяжёлая зависимость от топлива. Там… Техническая головоломка.       Объяснять тонкости амбициозного апгрейда вряд ли имело смысл, тем более, что по большей части всё упиралось в деньги. В последнее время всё упиралось в деньги. Курящий у соседнего ангара знакомый пилот остановил Гила и передал, что его искал Паблито, на что тот только отмахнулся и пошёл к роллс-ройсу нанимателя. Дороговизна тачки была вполне ожидаема, а вот отсутствие водителя в ливрее, охраны и ещё бог знает каких атрибутов роскоши немного удивило.       Рейстлин, замерев у водительской двери, бросил на задержавшегося Гилтиаса подозрительный взгляд. Головоломки, поди ж ты. Не намудрил бы чего и с чужим самолётом… Сделав себе заметку на будущее обговорить и этот вопрос, он молча кивнул пилоту на пассажирское сиденье, а через несколько секунд послушный мотор уже приятно урчал в полной готовности к дороге.       — Пристегнись, — прозвучало несколько ворчливо.       Перед тем, как сесть в приятную прохладу, Гил обратил внимание на цвет лица своего нанимателя. Он был жёлтым и, прямо скажем, нездоровым, аж металлически бликовал на ярком солнце. В полумраке мастерской заметно не было, а сейчас вот в глаза бросилось. Немного сбитый с толку, пилот посмотрел на сиденье — привык, что у его приятелей там вечно что-то валяется, но в этой машине царил порядок, только на обширном заднем диване, куда он тоже бросил взгляд в тщетной надежде найти-таки охрану, лежал планшет с чьим-то незаконченным карандашным портретом. Уже пристёгиваясь, Гилтиас вспомнил отголоски каких-то скандалов в бульварных изданиях, но всматриваться в лицо Маджере и, тем более, спрашивать: «А вы тот самый художник?» постеснялся.

***

      — Агрегат, — кивнул Рейстлин на очевидный даже в полумраке крылатый силуэт и взялся за пульт, после нажатия на котором нескольких кнопок освещение включилось поочерёдно над самим самолётом, над массивным широким комодом с прозрачными ящиками, и над длинным столом, на котором сейчас лежала лишь аккуратная стопка бумаг, да были разложены какие-то карты и чертежи. Свет мягко залил всё помещение под короткие комментарии: — Система хранения, там инструменты и запчасти, всё подписано. Документация.       На раковину пришлось уже по-простому указать, над ней светильников не было. На этом экскурсия должна была пока закончиться…       Всю дорогу наниматель незаметно терзал нижнюю губу, то и дело её невольно задумчиво прикусывая. Ни один из прошлых кандидатов до этого не дошёл.       — Момент истины? — усмехнулся Маджере напряжённо.       Всё внимание Гила сразу же занял самолёт. Смотреть, где что появляется в свете зажигающихся с равномерным гудением ламп, он даже не подумал. Только поэтому не поморщился от царившего в ангаре порядка. В конце концов, у всех свои недостатки.       — Привет, — прикоснулся пилот к блестящему боку «агрегата» и с улыбкой обернулся к Рейстлину. — Думаю, мы подружимся. С самолётом, в смысле. У него имя есть?       Маджере вздёрнул брови:       — Вас представить друг другу? — пилот названного в честь певицы самолёта вряд ли понимал, насколько интимен был в данном случае вопрос. — Лем, его зовут Лем.       Полное имя было начертано у основания левого крыла мелкой вычурной вязью, но мало кто был способен читать на использованном для этого языке. Оно содержало имена трёх наставников Рейстлина, объединённые по всем правилам науки, приверженцем которой он являлся, и было известно всего двум людям, один из которых и использовал в разговорах укороченного «Лема» для удобства.       — Ого! — протянул Гил с уважением, но тут же смущённо взъерошил волосы на затылке и признался: — А мне его книги страшно заумными кажутся.       — Книги?.. — Маджере озадаченно моргнул, но успел сориентироваться: — К нему просто нужно привыкнуть. И начинать с чего-то полегче — с рассказов, например.       Но совет повис в воздухе. Пилот автоматически угукнул, достал из кармана джинсов листок с информацией и вновь пробежал его глазами. С порога лезть в нутро самолёта не хотелось — как-то нагло это было и невежливо. Он медленно двинулся вокруг, не отнимая руки от холодного фюзеляжа и внимательно высматривая вмятинки и царапинки под безукоризненно ровным слоем свежей краски.       Агрегат был — что надо! Лёгкий, вёрткий, красивый. Правда, по мнению Гилтиаса, денег стоил неадекватных. За красоту, разве что. А ещё сконструирован был таким гнусным образом, что никаких почти изменений устройства не терпел. Проще новый купить. Обычно владельцы таких игрушек, не стеснённые в средствах, так и поступали.       — Так что всё-таки случилось? Здесь перечислено много ремонта, — кивнул Гил на листок и поднырнул под крыло.       Всё-таки в том, чтобы доверять найм менеджеру, был смысл… Например, чтобы избавить самого нанимателя от таких разговоров; но вопрос был по делу, и от него нельзя было просто отмахнуться. Рейстлин бросил собирать со стола карты, сложил их в аккуратную стопку и коротко прикусил многострадальную губу снова.       — Аварийная посадка из-за непредвиденных внешних факторов.       — Из-за непредвиденных внешних факторов, — задумчиво повторил Гил. Обтекаемая формулировка толсто намекала, что это максимум, которым готов поделиться наниматель. Конечно, факторы факторам рознь, но и надбавка за закрытый рот — весомый аргумент. В конце концов, следы ремонта расскажут намного больше человека, не умеющего управлять собственным самолётом. Лётчик открыл кабину и оглянулся на Рейстлина:       — Можно?       — Нужно. Ты здесь для этого, — хмыкнул Маджере и подошёл поближе.       — Ну, не лезть же без спроса, — пробубнил Гил и нырнул внутрь. Ожидаемой от нелюбимого самолёта безликости не увидел — плакат с голой женщиной, конечно, на стенке не висел и тапочек не было, но по всему выходило, что у этой машины был постоянный пилот. Аварийная посадка, ремонт, найм незнакомого человека на место постоянного и испытанного… В отличие от большинства своих коллег, Гилтиас суеверным не был, но неприятные мысли в голове всё равно возникли. Он зачем-то задумчиво пощёлкал тумблерами, но быстро вернулся к деловому настрою и нагнулся в поисках регулировки кресла — сейчас вместо пилота подразумевался какой-то Халк.       Рейстлину торчать снаружи мебелью быстро прискучило, хоть и ясно было, что нескольких минут явно недостаточно для знакомства с чужой техникой.       — Всё в порядке? — попытался он облечь своё бесполезное нетерпение в дипломатичную формулировку.       — На первый взгляд очень даже, — откликнулся пилот из-под кресла, где нащупал какой-то припрятанный журнал. Порно это или судоку, решил не выяснять — опять же, не его дело. — Надо ещё ливер… То есть, устройство проверить и можно лететь.       — Путь к дружбе через ливер… Звучит логично, — не сдержал смешка Рейстлин и отошёл к неприметной двери в неосвещённой части ангара, ведущей в недра дома. Оставив карты за ней и вернувшись, он поинтересовался:       — Ты летал на таких?       — Именно на таких — нет, но летал на похожем, — раздался голос из подбрюшья самолёта, куда Гилтиас уже успел залезть. Он пытался так извернуться, чтоб и рассмотреть всё, что надо, и не улечься на пол в чистой одежде — и так на четвереньках уже. Зачем, спрашивается, переодевался? Чтоб дорогущие сиденья не запачкать? Подумаешь… — А ремонтировал изготовитель, да?       Изменившееся расположение пилота в крайне выгодном свете демонстрировало его пятую точку. Засмотревшись, Рейстлин запнулся:       — Что?.. А, да. Изготовитель. Ремонтировал. А какая разница, кто?       Выругавшись себе под нос, он встал так, чтобы удачный ракурс больше не маячил перед глазами. Совсем сдурел, на наёмного пилота заглядываться, будто деловые отношения без того недостаточно сложны. А уж если вспомнить, куда и зачем они полетят!       — Оно и видно, — недовольно припечатал Гил. Он вылез, отряхнул джинсы и на мгновение задумался, как объяснить тонкости неудачного узла неспециалисту.       — Знаете, есть выражение «Работает — не трогай»? Вот конструкторы очень зря выпендриваться начали, когда прошлую модель улучшали. Одну идеальную и гениальную штуку заменили… штукой нового поколения. А я смотрю, во время ремонта её не трогали, значит могли проглядеть… её фирменный косяк.       Вот ещё не хватало! Маджере нахмурился, украдкой бросил на пилота въедливый взгляд: не набивает ли себе цену? Или не мухлюет, стараясь выставить себя лучшим специалистом, чем другие? Интуиция сказала «нет» по обоим пунктам. Жаль, нельзя было спросить, влияет ли на её мнение всё ещё стоящая перед глазами задница.       — Насколько это всё усложняет и увеличивает время подготовки?       — Пока сложно сказать, — Гилтиас пожал плечом и пошёл к раковине. — Но сегодня уж точно не улетим.       Неприятный сюрприз… Отметив себе, что нужно выдать менеджеру задачу поискать самолёты в аренду на совсем уж крайний случай и попытать детальней человека, порекомендовавшего лётчика, Рейстлин донельзя мрачно сообщил:       — Пара дней в запасе есть. Даже чуть больше… Но лучше не затягивать — если сроки упустим, лететь и не нужно станет.       — Нет, ну настолько не задержимся. Я завтра пораньше приеду. Если всё хорошо, сразу и полетим.       У Гила в мастерской раковины не было — только душ. Каждый раз не набегаешься. Поэтому он не отказал себе в удовольствии как следует отмыть руки душистым мылом от едва заметной пыли и оглянулся в поисках полотенца, в последний момент остановив автоматическое движение в карман за ветошью, которой, к тому же, и не было.       — Не торопись, лучше проверить всё как следует. К тому же, пока договор подпишем… — всё же ни одна причина не была достаточно веской для того, чтобы дурить работодателя. Рейстлин снял полотенце с притаившегося в тени крючка и без задней мысли протянул пилоту. И наткнувшись на его пальцы своими, чуть не потерял мысль: — …пока загрузим оборудование, и… всё остальное.       Если вспомнить вес груза, который предполагалось доставить в джунгли, намерение изящного тонкорукого художника лично участвовать в погрузке приятно удивляло. Хотя, может быть, он просто так выразился.       — На пленэр полетим? — Гил всё-таки чуть-чуть приспустил с короткого поводка своё любопытство. Ну не могут столько весить мольберты с красками!       Вопрос ясно говорил о том, что нанимателя пилот узнал. Рейстлин многообещающе приподнял бровь и усмехнулся:       — Скоро узнаешь, — вообще-то предполагалось, что наоборот, узнает довольно мало, но порисоваться всё-таки хотелось.       — Хорошо, — смущённо взъерошил волосы на затылке Гилтиас — уж больно вид у художника был довольный. — Я пожалею, но мне понравится?       В искусстве он разбирался минимально, поэтому не отличал портретиста от пейзажиста. Кто их разберёт вообще, эту богему. Может быть, не только денег удастся заработать, но и приложить руку к созданию какой-то картины. Или чего-то более масштабного даже — не зря же в такую даль собрались.       Маджере незаметно, почти про себя вздохнул — вот ведь угораздило симпатичного лётчика нанять… Хоть отказывайся и другого ищи, чтобы не отвлекаться. И ведь явно никаких ухищрений эта его красота не требует, сейчас вон, вообще взъерошился, и ничуть его это не испортило. Скорее наоборот.       — Зришь в корень! Хотя как знать… — вместо того, чтобы свернуть разговор нейтрально, невольно продолжил интересничать Маджере. В конце концов, можно ему перед возвращением и капониры на аэродроме показать. В последний раз некоторые ещё даже в пристойном состоянии были, даже дверные механизмы ещё работали… Или вышку диспетчерскую. Просто показать. Без задних мыслей. Почти.       Гил постоял немного, не зная, что сказать. Его тащило запустить, наконец, руки в устройство интересной пепяки, но и разговор манил какой-то тайной, обещал незабываемое приключение. Было похоже, что Рейстлину очень хочется рассказать о цели полёта. Насколько порядочно будет выпытывать дальше? В конце концов пилот отмер и подошёл к комоду с инструментами.       — Я посмотрю, что тут есть, может, своё прихвачу. Ох, ну ни фига себе! — присвистнул он, поочерёдно выдвигая ящики и бренча сокровищами. — Ну, это совсем лишнее. Если только в самолёт джакузи установить, но в ваш не влезет.       — По спецзаказу… — откликнулся Маджере машинально, но тут же опомнился и покачал головой: — Нет уж, как-нибудь придётся без джакузи обойтись. Лишь бы летал, и без сюрпризов. Тебе кроме инструментов потребуется завтра что-нибудь?       — Не должно, — протянул пилот и с сожалением окинул взглядом Лема. Небо откладывалось ещё на день. Ладно. Ещё утром не было вообще никаких чётких перспектив. — Может, сегодня договор подпишем, чтобы время не терять?       Рейстлин окончательно уверился в правильности своего выбора. Раз пилот сам рвётся поскорее лететь, морочить голову с несуществующими техническими проблемами не будет, как и затягивать подготовку. И похоже, он и правда разбирается в своём деле.       — Его ещё нужно подогнать под наши условия, да и мой юрист будет здесь только завтра.       — Ну, завтра, значит завтра, — Гилтиас с неохотой оторвал взгляд от самолёта и задвинул нижний ящик, легонько пихнув его голенью. Здесь даже ящики плавно и практически бесшумно скользили по направляющим. Хотелось обратно в свою мастерскую к её уютному хаосу. И к Дженис, которой придётся изменить во имя их общего будущего.       — Завтра, — ещё раз задумчивым эхом откликнулся Маджере.

***

      О масляных руках.       Гил: идёт переодеваться.       Рейст тем временем: цапает ветошь, салфетки, непонятную тряпку с верстака, и с каждым разом делает только грязнее, и когда Гил возвращается, в сердцах сообщает, что тот ещё хуже Карамона.       — …       — А кто такой Карамон?       — Арррр!       Причём при виде чистого Гила Рейст с психу вытирает руки о штаны.       Возвращается Гил, а Рейст уже мусорку организовал, поудалял лишние резюме, команду администратору (дворецкому, блин) своему дал, чтобы ждал их, брезент стянул, из рухляди в углу мольберт соорудил, уголёк где-то нашёл и сидит Дженис зарисовывает.       — Тебя долго не было, я заскучал…       — Шесть минут! Меня не было ШЕСТЬ минут!       — Не кричи, сейчас набросок закончу, пять минут. Лучше убери брезент, он тень бросает.       — Пять минут? Может шесть? А сидите вы на чём? Штаны не жалко?       — Да хватит мне уже припоминать те штаны при каждом удобном и неудобном случае!       — Неть ^^       «Погодите, так это вы — тот чувак, про которого в таблоидах было, что…»       — …Ведро с улитками в здание правительства принёс?       — Не ведро, а стакан, не с улитками, а с хомячком, не в правительство, а на военную базу. И не принёс, а спиздил. Так и будешь в одной штанине стоять?       — А водитель отлучился?       — Я сам за рулём       — …       — Что? Не веришь?       — Надбавку за риск надо бы увеличить.       — Без проблем. А общую сумму гонорара снизить. За нахальство.       Про возможную обстановку в тачке Рейста:       Гил: смотрит на пристёгнутые рамы.       — …       — А твой самолёт вообще зовут Дженис!       — Ты мне не веришь, что ли?       — Я должен поверить, что вы купили роллс-ройс, потому что багажник понравился?! Вам чо, картошку в чём-то возить надо было?       — Рамы.       — Мамы мыли?       — Да ну тебя.       Про отсутствие плакатов в самолёте.       Гил выглядывает из кабины:       — А сиськи где?       Рейст, ошалев и абсолютно не интеллигентно:       — Чо?!       Гил ему ещё покажет два полушария руками, как глухому.       Рейст, подглядев за Гилом в какой-то любопытный момент разбора, не сдержавшись:       — Господи, какие пропорции!       Гил, краснея на всякий случай:       — Кажется, я не расслышал…       Рейст, понимая, как безбожно спалился, что пялится, сдуру:       — Фигура у тебя… Чёрт! Я ничего такого не имел в виду! Рисовать тебя было бы интересно!       И стоят оба с горящими щеками в пол смотрят, не зная, что бы ещё к этому разговору добавить.       — Вы меня… по плечу погладили щаз?       Рейст, с невинным видом:       — Нитка прицепилась, убрал.       Или       С горящим взглядом:       — Не хочешь мне попозировать как-нибудь? *Пауза* Желательно прямо сейчас.       — Ты можешь расслабиться? Стоишь, как деревянный.       — Не могу.       — Поверь, я видел в своей жизни немало голых мужчин… Я художник. Так вот, ничего принципиально нового я сейчас не увижу, убери руки.       — А как же пропорции и ниточка?       — Что, там тоже?       — Нет, конечно!       — А жаль.       — Что?       — Что?       И опять молчат красные.