Плачь без слёз.

5 ГЛАВА — Просыпайся, — пихнул меня кто-то в бок. Я и так почти проснулся, а после толчка сел. И почувствовал, насколько же я продрог. Спать на холодном каменном полу совсем не айс. Передо мной стоял худощавый мужчина с седыми волосами и усталым лицом. На вид где-то лет пятидесяти. Полоска серебристого ошейника поблескивала в тусклом свете подземелья. — Где я? — Слушай внимательно. И не перебивай. Я кивнул, внутренне холодея. — Наш хозяин, господин Чередер. Он в меру жесток. Не провоцируй его, иначе самое малое, это просто поселишься жить здесь. Я огляделся. Сырое, темное подземелье совсем не соответствовало моим представлением о «жить», скорее «доживать». — Вижу, ты проникся. Говорить ты не можешь, пока не разрешат. Если что не понятно, спрашивать будешь у меня, я старший раб, зовут меня Пека. Но учти, что я тебе не родня и не друг. Понятно, это значит, знай свое место. Слушаю дальше. — Сейчас тебя приведут в порядок и отведут в спальню хозяина. — В спальню?! — взвыл я, тут же получив оплеуху. А рука у Пека тяжелая. — Я сказал, не перебивай. Привыкай, иначе будет только хуже. Тебе. Хозяин купил тебя для постельных утех. Я сглотнул, сердце уже билось где-то в пятках. — Наложников у него достаточно. Понравишься, будешь жить хорошо, а нет… Ясно, принцип гарема. Повезло же мне, хуже бывает? — Первая ночь принадлежит хозяину, как и решение о твоей судьбе. Можешь спросить. — Скажи, а как-нибудь отмазаться от постели нельзя? Я бы любую работу делал, — поканючил я с глазами побитого щенка. Раба не проняло. Совсем. — Нет. И не задавай больше таких глупых вопросов. Твой вздох зависит от желания хозяина, пойми это раньше, чем может произойти непоправимое. Пека хлопнул в ладоши, и появились еще рабы. В отличие от старшего раба, они были моложе и более обнажены. Заметил, что среди них не было ни одной женщины. Увидев мой недоуменный взгляд. — Вопрос, — согласился Пека. — А женщин нет? — мне они без надобности, но спросить-то надо. — Есть. Но это поощрение, и его надо заслужить. Но тебя это волновать не должно. Ты наложник, поэтому полностью принадлежишь хозяину. И никого, кроме него, у тебя не будет. Пока он не решит иначе. Замечательное место! А особенно здорово я отдохнуть сходил! Полная задница! Меня провели по каким-то мрачным коридорам, приведя в комнату, где была большая наполненная горячей водой пенная ванна. Стащив с меня одежду, которую тут же молча уволок какой-то раб, затолкнули в воду. Сколько времени меня драили, парили, мыли и умасливали, я не знаю, просто потерял счет времени. Не все процедуры были приятны. Особенно остро я реагировал, когда депеллировали волосы. Вот, где я понял, как тяжела ноша женщин. Наконец-то меня одели в подобие набедренной повязки, расчесали волосы, благо они короткие, что тут же заметил Пека. — Хозяин любит длинные волосы, придется отрастить. Чтоб перевернуло этого хозяина и рога поотшибало! Мелькнула мысль о девчонках, как они там, но свои проблемы вытеснили. Я глянул в зеркало и ахнул. Да, эти рабы знали свое дело. Я еще никогда не выглядел так сногсшибательно. Сам залюбовался. Волосы цвета кофе с молоком даже короткие смотрелись отпадно, цвет стал сочнее. Кожа словно у младенца, бархатная и гладкая, глаза насыщенного голубого цвета просто сияют. А губы нежно розовые так и манят прикоснуться. А мой пирсинг в пупке, поблескивая, придает шаловливый вид. — Идем, — проходит рядом Пека. Иду следом. В голове паника, ноги и руки дрожат. Ненавижу неизвестность. Комната с мягким бежевого ворса ковра. Широкая кровать. Шкаф в дальнем углу. Камин, явно действующий. Копоть лизнула и внешние стенки. Меня просто втолкнули в комнату, закрыв дверь. Из ванной вышел Чередер с полотенцем на бедрах, все еще с капельками воды на великолепном теле. Лениво вытирающий другим полотенцем затылок. Есть чем любоваться, он действительно очень красив, но эта холодность в глазах словно вымораживает. — Разденься, и животом на кровать, — приказывает мне, проходя мимо к столику с графином вина. Я стою. Ошейник пускает небольшой укол, как я понимаю, слабый намек на послушание. Подхожу к кровати, скидываю тряпочку, собираюсь с духом и ложусь животом на кровать. Не хочу смотреть, надо отрешиться, но у меня не получается. От того, что зажмурился, только хуже, приходится настороженно прислушиваться к каждому шороху. — Раздвинь ноги. Делаю. Мне так страшно, наверное, еще никогда не было. Сердце бухает, меня трясет. Во рту все пересохло. Он даже не навалился на меня, а просто уперся руками в кровать и, пристроившись, резко вошел. Я орал так, что охрип. — Замолчи и не звука, — донесся злой голос хозяина. Но я не мог, я пытался отползти, меня словно разодрали на куски. Боль была дикой. Слезы катились по щекам, а я, прикусив губу, уткнулся лицом в кровать, чтобы не вскрикивать от боли, и вцепился руками в простынь. Одной рукой демон пришпилил меня словно бабочку. Демон, совершено не обращая на меня внимание, удовлетворял свои потребности, вколачиваясь в меня все резче и глубже. Когда он из меня вышел, я чуть не потерял сознание. — Убирайся, — холодным тоном приказал хозяин и скрылся в ванной. Я с третий попытки смог сползти на коленки. Кровь текла из меня, не переставая. Со злорадством я подумал, что останутся пятна на его безупречно чистом ковре. Встать я не смог, а встречаться с демоном не желал. Поэтому, всхлипывая и скуля как можно тише, я выполз на четвереньках за дверь и потерял сознание. Я открыл глаза, уставившись в белый потолок. Где я? С вопросом пришла память. Дернулся и застонал, внизу заболело. Поздравляю тебя, Гриша, вот и лишился ты девственности, да еще как, ни в жизнь не забудется. Слезы сами потекли по щекам, я сам удивился, что могу еще плакать, проведя по щеке и уставившись на свою мокрую руку. Слева окно, больше похожее на бойницу, прямо шкаф и впритык к нему стол. Белые стены, ничего лишнего. Кровать, а справа дверь. Комнатка маленькая, в ней не развернуться. — Пришел в себя, — появился на пороге Пека. — Уже хорошо. — Где я? — Сейчас опять мог бы получить. Я же говорил, что без разрешения нельзя говорить. — Но я думал, что… — Ладно, сейчас разрешаю. Но запомни, вдолби в свою голову — выполняй правила, и дольше проживешь, — присел на кровать старший раб. — А надо ли дольше? — посмотрел я в глаза рабу. — Даже умереть ты не сможешь без разрешения хозяина, — первый раз я заметил настоящую грусть в его глазах. — Где я? — повторил я вопрос. — В своей комнате. Ты провалялся в бреду пять дней. Хорошо тебе досталось, даже наша регенерация справляется медленно. — Что решил хозяин? — с дрожью в голосе спросил я. — Ты не понравился ему, — тихо ответил Пека, и отвел глаза. Меня тряхнуло. Сволочь, так поступить со мной, и ему «не понравилось»!!! — Я рад, — ухмыльнулся я. — А зря, — мне совсем не понравился тон Пека. — Говори. Черт, тебя побери! Говори все до конца, и не тяни! — Успокойся, — оборвал ледяным голосом он мою зарождающуюся истерику. — Хозяин велел через три дня снова приготовить тебя к ночи. Я непроизвольно стал отодвигаться от Пека. Меня накрыло таким ужасом, что в мозгах стучало, только одно: либо бежать, либо сдохнуть. — Я не переживу второго раза, — промямлил я сквозь снова побежавшие слезы. — Прости. Но приказы хозяина не обсуждаются. Ты будешь обслуживать его гостей. — Нет! Нет! Нет!!! — замотал я головой. Пека влепил мне пощечину. — Замолчи. Я мог тебе ничего не говорить, а просто прийти и забрать. Я пожалел тебя и дал время смириться и приготовиться. Не разочаровывай меня, — держа пальцами мой подбородок, чеканил каждое слово Пека. — Смирись. Терпи. Ты — раб. — Ты не понимаешь! Я не смогу вытерпеть больше! Я сойду с ума! — Ты далеко не первый. — Я молча плакал, понимая, что изменить ничего не могу. Пека откинул одеяло, под которым я был совершено голый. Я торопливо потянул одеяло на себя. — Прекрати. Раздражает. Привыкай не стесняться. Согни ноги в коленях и раздвинь. Я готов был провалиться сквозь землю от стыда. Но пересилил себя, сделал все как он сказал, пока Пека терпеливо ждал с мазью на пальцах. Он медленно и осторожно просунул палец в меня и начал смазывать лекарством. Я дернулся. Болезненных ощущений не было, но мне безумно хотелось поскорее все прекратить. — Вот и все. У тебя там зажило. Вечером помажу последний раз. И будешь здоров. — Через три дня будешь лечить снова? — не смог я удержать от шпильки. — Если надо будет, то да, — спокойно ответил Пека и вышел. Я тупо пялился в потолок, размышляя, как бы сдохнуть, если сбежать не возможно. А может, убить хозяина, а другие демоны убьют меня? Начало клонить в сон, наверное, мазь с таким эффектом. Думать не получалось, поэтому перестал противиться сну.