Дело об убийстве Сплинтера Хамато

      В комнату допроса торопливо зашёл высокий подросток, крепко сжимая рукав своей фиолетовой кофты. Другой рукой он почесывал затылок, попутно извиняясь за опоздание и расплетая русые локоны. У него достаточно длинные волосы, потому юноша всегда заплетал их в хвост, но они все равно каким-то образом умудрялись снова запутаться. Даже расчёска застревала в волосах.       Парень сел за стол и поправил очки, а после спрятал руки под стол. Он пытался выглядеть уверено, но сутулость выдавали его страх и предполагаемый диагноз. Кирби О’Нил и его ученик Кейси Джонс не могли без слёз глядеть на этого невротика.       Кейси открыл блокнот и приготовился записывать все, что скажет допрашиваемый. О’Нил тем временем сложил руки в замок и поставил их перед собой, не скрывая слабую улыбку. – Здравствуй, Донни. Могу к тебе так обращаться?       Мальчик резко кивнул. – Отлично. Что ж, давай приступим к делу. – Мужчина достал из своего чёрного кейса несколько папок, на одной из которых было написано ФИО и дата рождения Донни. – Расскажи сначала о своём отце. Как ты можешь его охарактеризовать? – Ну… – протянул Донателло, немного поёрзав на стуле. – Папа был хорошим человеком, за исключением одного момента, – Донни задержал воздух, а после выдохнул с прерыванием. Детектив не торопил подростка, так как чувствовал его волнение, – он часто выпивал. Не важно, по выходным или праздникам. Каждый день хотя бы одну бутылку пива он употреблял. – А с какого момента это началось? – спросил О’Нил, облокачиваясь на стул. – С момента, как наши мама и сестра покинули семью, то есть шесть лет назад. Мама решила сбежать к любовнику в Японию, забрав с собою дочь - нашу сестру Карай. После этого отец стал выпивать, и во время пьянства был очень агрессивным и жестоким. – В чём проявлялась его жестокость?       Донни с трудом сглотнул. Он взял рядом стоявший стакан воды и выпил половину. Детективы слышали, как сердце мальчика быстро колотится. – Он заставлял нас заниматься боевыми искусствами. Раньше нам было только в радость заниматься, но после трагедии отец будто спятил и заставил нас тренироваться по пять часов в день, хотя тогда мы занимались около двух часов. Да даже перерыв был, но затем он убрал его и наказывал за каждую оплошность. – Прости за такой вопрос, но я должен уточнить. – Тихо спросил детектив. – Как он вас наказывал? – Он… – руки Ди начали трястись. – Одна оплошность - один удар тростью. Он мог бить по лицу, руке, ноге, да куда угодно. А если ты сопротивлялся, то бил в три раза сильнее. Он так однажды Микки сломал руку. Я пытался помочь ему встать, но отец пригрозил, что если вмешаюсь - и до меня дойдёт очередь. – Он вымещал так злость на вас в алкогольном состоянии? – Да, в трезвом состоянии он с нами вообще не разговаривал, даже в нашу сторону не смотрел. Но стоило ему выпить глоток спиртного… – Донни опустил взгляд на раскрытую папку, которую держал детектив. – В прочем, за этот месяц он ни разу не был трезвым. Жизнь была просто адом…       Джонс еле поспевал за торопливой речью подростка. Посмотрев на свою запись, ученик понял, что сейчас он скорее играет роль врача, чем детектива. Лишь бы он понял позже, что написал… – Донни, поведай теперь, пожалуйста, об убийстве. Ты видел, как оно произошло? Ты в состоянии это рассказать?       Длинная челка закрыла глаза Донателло. Юноша выглядел угрюмее, чем тогда, когда рассказывал о жестокостях отца. Но несмотря на это, он кивнул и взял в руки стакан с оставшейся водой. – Я… я… – Парень начал задыхаться. Он выпил глоток воды, но тревога не спадала. Детективам пришлось подождать минуту, чтоб подросток успокоился. – Простите, оно само, правда… – Всё хорошо. Успокойся, мы подождём. Попытайся в деталях вспомнить это происшествие. Будет сложно, но это нужно для расследования.       Услышав последнее предложение мистера О’Нила, Донни решился на рассказ и допил воду. – Всё началось позавчера около восьми вечера. – начал повествование Ди. – После тяжелой тренировки я сидел в своей комнате и делал домашнее задание. Я услышал хлопок входной двери - это был Раф - его часто отправляют в магазин за продуктами. Где-то через минут двадцать я услышал громкий стук по полу, но решил не выходить из комнаты: боялся, что отец снова избивал кого-нибудь. Однако звук не был похож на удар, и всхлипов я тоже не слышал. Будто кто-то упал. Через пятнадцать минут я услышал крики братьев и выбежал в зал. Тогда я и увидел труп отца…       Повисло неловкое молчание, длившееся пару минут. Тишину разбавлял только звук письма Джонса, который уже расписал очередную строчку, выходя за поля. – И после вы вызвали полицию? Или кто-то из братьев? – тихо спросил детектив, дабы не спугнуть невротика. – Полицию вызвал Лео, а Раф - скорую. Ох, та картина…       У Донни начался мандраж. Руки перестали слушаться и случайно уронили стакан, который разбился вдребезги. Юноша схватился за хвост, судорожно перебирая каждую прядь. – Мистер О’Нил, может, приостановим допрос? – взволнованно спросил Кейси. – Нет, осталось немного, – сухо ответил наставник.       Приступ закончился через минуты три. Донни медленно переводил дыхание, глядя на безразличного старшего детектива. – Прошу, простите… – Что вы можете сказать о братьях и их отношениях со Сплинтером?       Мужчина не стал церемониться, ведь половина допроса уже прошла. Ему осталось совсем чуть-чуть, чтобы перейти к следующим подозреваемым. Донателло тяжело выдохнул: – Мы все были близки к папе и он нас любил одинаково, но алкоголь всё испоганил. Чаще всего на тренировках лажал Раф, а когда он пытался защититься от розги отца, то получал сильнее. Микки старался его всегда защитить, однако… Это, обычно, заканчивалось плачевно… – А что насчёт тебя и Леонардо? – Я тоже ошибаюсь, но реже, чем Раф. И не сопротивляюсь, не защищаю… – Ди сделал короткую паузу. – Лео практически не ошибался, да если и бывал такой случай, то ничего ему за это не было. Он беспрекословно слушался отца и казался таким "паинькой". Отец его наверняка больше любил… – Вы держите на него обиду? – Что вы! – внезапно оживился юноша. – В мыслях такого не возникало! Нет, это, конечно, обидно, но я всё равно люблю брата! Я даже рад, что ему не приходилось страдать так, как нам.       Джонс уже исписал десять листов блокнота своим горе-врачебным почерком, забывая ставить знаки препинания. Он уже выдохся и готов был прекратить это дело, но тут вмешался его наставник: – Давайте перейдём к последнему вопросу: кого вы подозреваете в убийстве?       Подросток отвернул взгляд от детективов, размышляя над вопросом. После он вернул своё внимание и уверенно произнёс: – Раф. Он последний, кто пришёл тогда домой. Лео и Микки готовили на кухне, а она всегда заперта во время готовки. Они же гремят кастрюлями, приборами и так далее. Вряд ли, они что-нибудь услышали. К тому же, у Рафа было больше повода для убийства отца.       Донни закончил пояснение резким концом, словно хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Кирби не стал задерживать юношу и поблагодарил за проведённый допрос, а затем подросток поспешно удалился из комнаты. – Что ж, у нас двадцать минут на обсуждение. – Сказал детектив, посмотрев на настенные часы. – Вы всё успели записать?       Ученик мигом закрыл блокнот и убрал ручку в карман брюк, надеясь, что в дальнейшем его не прибьют за почерк. – Мистер О’Нил, – решил Джонс поменять тему, – что вы думаете о Донателло Хамато? Он причастен к убийству? – Пока не могу делать выводы. Для гипотез нужно выслушать как минимум два свидетеля, чтобы сравнить их слова. К счастью… – натянуто произнёс детектив, открыв другую папку с данными. – Следующий допрашиваемый, судя по данным, внушающая особа. – Он даст больше информации? – поинтересовался Кейси. – Надеюсь. Хотя нет, я уверен: ему есть, что рассказать. Хочу услышать историю про сломанную руку от его лица.