Дело об убийстве Сплинтера Хамато

      Кейси нервно постукивал по столу и следил за часами, стрелки которых не переставали вращаться. О’Нил тоже не желал ждать, однако у него в запасе полно терпения (больше десяти лет стажа работы между прочем). – Долго мы будем здесь торчать? Где этот… – Кейси пытался вспомнить имя допрашиваемого, но на ум даже приближенных имён не приходило. – Терпение, Джонс. Каждый детектив должен уметь ждать. Давайте пока обсудим данные, которая предоставила Эйприл. – Старший детектив достал из кейса новую папку с ФИО и датой рождения. – Вы вообще читали это?       Парень нервно усмехнулся и почесал затылок, смущенно отведя взгляд. – Ясно. А что насчёт видео-записей?       Ещё один смущенный смешок вырвался из уст Кейси. – С таким отношением к делу, Джонс, далеко не пойдёте…       Только Мистер О’Нил приготовился читать нотации юноше о безответственности, как в комнату зашёл мальчик, напоминающий яркое солнце: светлые кудри, бледная кожа, веснушки на пухлых щеках. Огромная мятая рубашка добавляла ему детскую невинность. Смотря на эту маленькую звезду, освещающую серую и гнусную комнату, на душе становилось теплее. По нему не скажешь, что это подросток, а самый светлый ребёнок. Единственное, что насторожило глубоко внутри юного детектива - ломкие волосы ребёнка. Целая солома для скота! – Здравствуй, Микеланджело. Почему ты так надолго задержался?       Микки сел за стол и, улыбнувшись, мило зажмурился: – Я хотел найти уборную, но заблудился. Вскоре я ее нашёл, а потом позвали сюда.       Если бы не работа, Джонс умилился и затискал бы мальчика. Интересно, что же такого могло скрывать это солнце? Надо было действительно прочесть досье психолога… – Что ж, тогда давай приступим к делу. Расскажи, какие у тебя были отношения с отцом? – Ну… не самые лучшие… – промямлил мальчик. – Когда-то он был хорошим, а потом… – Потом пристрастился к алкоголю, когда жена с дочерью ушли?       После этого продолжения О’нила, Микки кивнул, мрачно глядя в пол. – А какими были отношения до и после ухода твоей мамы?       Мальчишка дотронулся до правой руки и стал поглаживать локоть. – Он бил тебя? – более прямо спросил детектив. – Да, часто… – ответил Микки, продолжая трогать руку. – Ты сопротивлялся, когда к тебе применяли насилие? Или может кого-то защищал.       Глаза «Солнца» в миг потускнели и стали стеклянными. Слёзы вот-вот готовы были поступить. Младший детектив приготовился уже вмешаться, хоть и понимал, что получит выговор, но заметив на себе суровый взгляд наставника, передумал и продолжил записывать сказанное. – Это больно вспоминать, так?       Микки кивнул на вопрос мистера О’Нила, всё ещё смотря сквозь слёзы. – Понимаю, тебе неприятно. Но это нужно для расследования, слышишь? – мягко произнёс детектив. – Мы хотим помочь найти преступника, который убил вашего папу. Вдруг вам тоже грозит опасность. Наша цель - защитить вас.       Всхлипы ещё пару минут не проходили. Микки держался за правую руку, сжимая ее сильнее, но после вздрогнул и отпустил руку. – «Ладно, мне нечего терять» – подумал про себя Кейси. – Майкл, а почему ты часто держишься за правую руку? Волнуешься? Может, попьёшь воды? – Я Микки… – поправил юноша. – Пить не хочу. А вот рука…       О’Нил сначала грозно посмотрел на ученика с мыслью, что сегодня - это его последняя стажировка, но после успокоился, приготовившись слушать рассказ ребёнка. – Папа избивал Рафа за частые ошибки на тренировке. – Майки шмыгнул носом. – Услышав его крики, я побежал, чтобы защитить брата. У меня не было четкого плана: я просто прибежал в тренировочный зал и стал прикрывать Рафа своим телом, но папе это не понравилось, поэтому… – Ребёнок указал на свой локоть правой руки. – Он сломал мне руку…       Повисло минутное молчание, в котором Кейси анализировал ситуацию. Он настолько погрузился в переживания ребёнка, что совсем позабыл о записях, потому открыл блокнот и начал записывать то, что запомнил из рассказа. Старший детектив тем временем продумывал вопрос. – А к каждому брату папа так относился? Всех настолько сильно бил? – Не совсем, – протянул Микки, – Донни, Рафа и меня он бил за ошибки на тренировке или за плохую дисциплину. Лео же реже нарушал правила, поэтому его отец не трогал… – Хм, любопытно, ты сказал «реже». Значит, Лео все-таки ошибался, верно?       Мальчик начал суетливо хрустеть пальцами и смотреть «сквозь» детектива. – Лео никогда не били? – задал снова вопрос О’Нил.       С каждым вопросом Микки становилось труднее дышать: воздуха в комнате не хватало. Пульс учащался, сердце билось так громко, что стучало в ушах и эхом разносилось по комнате. – По крайней мере, я н-не видел, что бы его били… – заикнулся мальчик. – А ты сомневаешься в этом? Или ты видел что-то иное?       Зрачки ребёнка сузились, хотя лампа не была настолько яркой, чтобы произошла такая реакция. Дыхание на время замерло, как и сам юноша. – Лео… он… – отрывисто говорил Микки. – Папа его хоть и не наказывал, но делал нехорошие вещи по отношению к нему…       Кейси удивил этот поворот событий. Он и предположить не мог, что допрос выйдет настолько заинтригованным. Он и его наставник держали ухо в остро. – Папа… Папа любил Лео немного иначе… – Что ты имеешь в виду? – удивился мистер О’Нил. – Ну, он его очень «любил».       Глаза Джонса округлились. То ли он извращенец, то ли ребёнок действительно стал свидетелем чего-то непристойного, ибо такой акцент на "любил" вводил в ступор. – Любил в сексуальном контексте? – уточнил мужчина, на что Микки в ответ лишь кивнул: он не мог произнести такое слово за счёт детской невинности. – Ты видел, как Сплинтер приставал к Лео? – Пожалуйста, не говорите ему… – умолял мальчик. – Я не собирался. Просто ответь, где и когда примерно в последний раз ты это видел?       Микки словно застыл, втыкая на старшего детектива напуганными глазами. Губы содрогнулись, но тут же поджались. Бесполезно спрашивать о чём-то подобном. - Хорошо, давай сменим тему. Как ты можешь охарактеризовать своих братьев?       Мальчик на минуту повеселел, как будто пару секунд назад перед детективами не сидел зашуганный ребёнок, дрожащий от одного лишь упоминания об отце. Ямочки на розовых щеках заставляли Кейси позабыть о тех ужасных историях Микки, которые тот пережил. – Ну, Донни самый умный. Он всегда помогает мне с учебой. Ещё он постоянно что-то чинит и изобретает. Он гений! – Заявило «Солнце». – Раф… ну он часто спорит, в основном с Лео. Они полные противоположности. Лео слишком спокойный, рациональный, в отличие от Рафа. – О чем чаще всего спорили?       Микки начал разглядывать свои руки, положив их на стол перед собой. Чтобы он не терял фокус, Кейси пару раз кашлянул, после чего внимание ребёнка вернулось. О,Нил кивнул в знак благодарности и решил переформулировать вопрос: – О чем последний раз спорили эти двое? – Честно говоря, не знаю… Я стараюсь избегать любые конфликты, поэтому, когда братья начинают ругаться, я ухожу к себе в комнату или к Ди. Обычно, их ссоры начинаются с какой-нибудь мелочи: разлили чай, забыли купить молоко, потеряли пульт от телевизора и так далее. – Понятно, - произнёс О,Нил, заглянув в папку с досье Микки. - Микки, а закатай рукава, пожалуйста.       Услышав эту просьбу (скорее приказ), мальчик шелохнулся и отдёрнул руки. Будто маленький напуганный зверёк, не желающий подчиняться. – Не переживай, я просто гляну. Ничего делать не стану, даже трогать не буду.       В знак доверия О,Нил убрал руки под стол. Хотя мальчик и не до конца доверился мужчине, он всё равно послушался, закатав рукава и положив руки на стол ладонями вверх. – А теперь тыльной стороной ладони.       Сердце перестало биться. Судорожное дыхание выходило из Микки, как последние вздохи мертвеца. Мальчик и так был бледен, а сейчас стал под цвет бумаги блокнота Кейси. Тон О’Нила звучал требовательно и уверено: мальчик вынужден подчиниться. Он медленно перевернул ладони, не прекращая мандраж.       Если бы не работа, Джонс громко вздохнул, но дабы такое не произошло, он прикрыл рот рукой. Пальцы ребёнка были в мелких шрамах, кожа шелушилась, сильно выделялись вены и сосуды. – Это из-за булимии, так ведь?       Риторический вопрос детектива заставил ребёнка снова расстроится. - Скажи, как давно ты вызываешь рвоту? - Хватит... - умолял ребёнок. - Что заставило тебя начать этим заниматься? - Пожалуйста... - голос Микки становился всё тише и более дрожащим. - Это как-то связанно со Сплинтером?       Мальчика начало трясти от страха. Яркие голубые глаза остекленели и в ужасе устремились на старшего детектива.       Кейси больно было смотреть на слёзы, особенно на слёзы детей. Он просто не мог сидеть и наблюдать за этим. Руки сжались от гнева, а после кулаками врезались по столу. – Мистер О’Нил! – вскрикнул юноша. – Хватит уже! Дайте ему перерыв хотя бы на пять минут!       Мужчина перевёл взгляд на стажера с разъяренными глазами, готовые убить человека на месте. Заметив это, Джонс нахмурился и отвернулся от наставника, все ещё чувствуя на себе пронзительный взгляд. – Давай задам тебе ещё несколько вопросов, Микки, – произнёс О’Нил, смягчив немного взгляд, – кого ты считаешь убийцей?       Микки опустил взгляд. Уже непонятно было, плачет он или уже успокоился. Однако голос его немного дрожал: – Р-раф… – Почему? – Потому что… он… – Мальчик пытался что-то сказать не заикаясь, но выходилось у него это с трудом. Неожиданно для всех в комнате, ребёнок сжал кулаки и стукнул по столу, подняв уже решительный взгляд. – Нет! Это не Раф!       Детектив и его ученик переглянулись, не понимая, что происходит. Резкая смена эмоций заставило нехило напрячься обоих людей, которые имели достаточно стальную психику. – Позавчера утром... К нам пытался вломиться знакомый отца, – запинаясь, продолжал Микки, – у которого он брал долг, но так и не вернул его. Видимо, долг был огромным, раз знакомый пытался ворваться. Думаю, это его рук дела! Я, конечно, не знаю этого знакомого лично, но слышал от отца многое. – А имя или внешность тебе неизвестны? – растеряно спросил О’Нил. – Нет, даже отец не говорил. Он только предупреждал, чтобы мы никому не открывали дверь, кроме него. А если отец и упоминал этого знакомого, то называл просто «чмом».       Заявление Микеланджело заставило старшего детектива покраснеть, а младшего - хихикнуть, но увидев снова тот яростный взгляд, подавил смех кашлем. Мистер О’Нил решил уточнить: – А как тогда произошло убийство, по-твоему мнению? Ты же был дома в тот момент? – Да, я сидел в комнате и слушал музыку в наушниках, как вдруг услышал крики. Сначала, я подумал, что это в песне было, но решил все же проверить, а потом… Вы сами знаете, что увидел… – Сделав небольшую паузу, мальчик стал теребить свои рукава. – До крика Раф зашёл домой и наверняка забыл закрыть дверь - отец его за это часто ругал - и поэтому я подумал, что скорее всего убийство совершил мой брат. Конечно, он вспыльчивый и не любил папу, но он бы никогда не пошёл на такое.       Ребёнок поднял глаза на детективов, ожидая то ли поддержку, то ли доверительного жеста. Неловкое молчание заполнило комнату, чего обоих детективов не радовало. – Считаешь, что этот знакомый мог проникнуть в дом и убить Сплинтера? – Да, – подтвердил ребёнок, – а не заметил этого никто, потому что все точно были в наушниках. Ну или знакомый сначала утихомирил отца, а потом только убил. – Ты действительно в этом уверен? – начал давить О’Нил, но допрашиваемый не сдавался. – Абсолютно. – Хорошо, возьму твои слова на заметку. До встречи, Микки. Спасибо, что ответил на мои вопросы.       Мальчик встал с места, но уже не таким ярким, как тогда, когда только вошёл в комнату. Он уже вышел угрюмым, печальным, а самое главное - сломанным. Его хрупкая психика была уничтожена окончательно, что сильно тревожило Кейси, хоть он и не знал причину его беспокойства.       Дверь захлопнулась, в комнате осталось только два человека. О’Нил скрестил руки и упёрся об спинку стула, осуждающе рассматривая стажера. – Вы уже забыли, в чем заключаются Ваши задачи?       Джонс промолчал, закатив глаза и так же скрестив руки. – У Вас всего лишь две задачи - слушать и записывать сказанное допрашиваемого. – Повысил голос детектив. – Уверен, Вы и половину не записали, а вспоминать все придётся мне из-за Вас! Если я задаю провокационные вопросы или давлю на человека - так нужно! И забудьте про эмоции: они только отупляют.       Обиженное лицо Джонса немного ослабло, так как принял свою вину. И вправду, зря он влез в дело профессионала. – Единственное, за что могу Вас похвалить, Джонс, – продолжил более спокойным голосом О’Нил, – Вы задали правильный вопрос насчёт руки. Хоть я и не одобряю Ваше вмешательство, этот случай был верным решением.       Похвала воодушевило Кейси, и он готов был уже представить, как его повышают в должности, отправляют на серьёзное криминальное дело, но тут же ему вручили папку с ФИО и датой следующего допрашиваемого. – У Вас есть пятнадцать минут на анализ самого подозрительного человека в этом деле, по словам Донателло. Постарайтесь больше не мешать мне на допросе.