Дело об убийстве Сплинтера Хамато

      Дверь в кабинет психолога отворилась. Как только Кейси переступил порог, он встретил Эйприл с распростертыми объятиями. Девушка от неожиданных прикосновений и поцелуев в щеку ахнула. Её голубые глаза широко раскрылись и уставились на младшего детектива. — Кейси, что случилось? Тебя наконец-то повысили в должности?       Кейси не обратил внимание на дразнящий тон девушки. Вместо этого он взял её за руки и нежно поцеловал их, а затем положил их на свои широкие плечи. — Лучше! Мистер О’Нил пообещал, что если я раскрою дело Хамато, то он перестанет лезть в наши отношения! — Парень лучезарно улыбался и не отрываясь смотрел влюбленно на рыжеволосую девушку. — Но чтобы разобраться в этом деле, мне нужно посмотреть твои записи с допросом мальчиков.       На лбу Эйприл образовались тонкие складки. Она с недоверием взглянула на счастливого парня, затем тяжело вздохнула: — Ты правда думаешь, что сможешь понять, кто из них убийца?       Джонс удивленно скинул темные брови, не понимая, сомневается девушка в его способностях или опасается, что Кейси сделает что-то с записями. И то, и то нелогично. Кейси учится у самого великого детектива Нью-Йорка и знает, как обращаться с кассетами, где находится важная информация. Вопрос Эйприл немного ранил молодого человека, потому его лицо приобрело немного огорченный вид. — Почему ты сомневаешься во мне? — разочарованным тоном спросил Кейси. — Я не сомневаюсь в тебе! Просто… — девушка сделала короткую, но напряженную паузу. Затем прочистила горло и продолжила объяснять причину своего негодования. — Это дело не такое легкое, как можно представить. Вот у тебя уже есть предположения, кто может быть убийцей?       Кейси не раздумывая спокойным тоном рассказал о своих подозрениях на Рафа из-за его вспыльчивого характера и открытой ненависти к отцу. А также, он рассказал о подтверждениях Лео, когда мальчик видел, как Раф поставил стирать машинку свою одежду после убийства Сплинтера. Эйприл вновь нахмурилась, но уже не сомневалась в догадках парня. То есть, она сомневалась не конкретно в его мнении, а в рассказе Рафаэля. Она почесала подбородок и задумчиво промычала, опустив голову вниз. — Это странно… Ни Раф, ни Лео, никто другой из братьев не упоминал ничего подобного… Хотя, это очевидно, ведь я не спрашивала у них подробностей убийства. — Возможно, если ты дашь мне доступ к твоим видеозаписям, то я смогу закончить это дело и найти убийцу? — спросил с обнадеживающим тоном Кейси, который поставил руки в умоляющем жесте, сложив их вместе. Эйприл закатила глаза и, подойдя к шкафу, достала четыре кассеты, на каждой из которых были написаны имена братьев Хамато. — Будь внимательнее. Они все на психологическом сеансе были немного странными, — предупредила Эйприл, поцеловав Джонса в щеку и выйдя из кабинета. Кейси дотронулся рукой до щеки, куда поцеловала девушка. Легкий румянец появился на его лице, а затем оно приобрело решительный оттенок.       Кирби ворвался в участок, попутно поедая толстый сэндвич с ветчиной. Другой рукой он держал свой любимый кейс, крепко сжимая его ручку. Детектив слегка облокачивался на левую сторону, где держал кейс, что говорило о тяжести вещи. Идя в кабинет своей дочери, Кирби случайно столкнулся с поваром столовой их учреждения. — Добрый день, мистер Н, — поприветствовал Кирби с набитым ртом, — куда путь держите? — Здравствуйте, мистер О’Нил. Да вот, иду покурить. — А что так? Вы же вроде недавно бросили? — Представляете, уже около часа не могу найти свой любимый кухонный нож. — Начал горько объяснять повар. — Он так хорошо резал мясо… Прямиком из Японии! Куда же я мог его положить?       Пару минут Кирби помолчал, а после взбодрился и поплёлся дальше в свой кабинет, попутно ликовав: — Не переживайте! Я, как великий детектив, помогу найти пропавший нож! Сегодня же вы его получите в целости и сохранности!       Данное заявление заставило повара великодушно поблагодарить детектива. Он достал из своих хлопчатобумажных штанов новую пачку сигарет и вышел из здания.       В кабинете психолога пахло ароматизированными свечами с корицей. Кейси обнимал Эйприл за талию и нежно притягивал к себе, шепча ласковые слова ей о своей бесконечной любви. Рыжеволосая девушка поглаживала затылок мужчины, расчёсывая пальцами его тонкие тёмные волосы. Пара ещё несколько минут обменивалась признаниями в любви и обещаниями о верности, но им пришлось отпрянуть друг от друга, так как в кабинет зашёл Мистер О’Нил — отец Эйприл. Увидев эту картину, он хмуро доел последний горьковатый кусок сэндвича, кинув грубо кейс на диван. — Ну, Джонс, — спросил детектив наглым голосом, садясь на диван, — что вы мне расскажите о деле семьи Хамато?       Кейси Джонс — молодой детектив, всего лишь стажёр, но уже имеет большие планы на свою карьеру. Издевки наставника его нисколько не ранят (ну иногда). Парень хмыкнул и, расплывшись в улыбке, достал свой блокнот, куда изначально записывал допрос братьев. — Итак, из допроса и видео-записей Мисс О’Нил я смог выяснить несколько фактов. Донателло был первым, кого допрашивали. Вы, мистер О’Нил, сами говорили, что подозревали его меньше всех. Видимо, вы судили так из его предположительного диагноза — невроз. Я с вами соглашусь: человек с неврозом и повышенной тревожностью точно не может убить человека, так как даже если и убьёт, то сразу выдаст себя. Такие люди не умеют врать.       Старший детектив задрал голову в верх и закатил глаза. Реакция мужчины немного пошатнуло эго юноши, но тот продолжал свои пояснения. — Следующий — Микеланджело. Я его тоже не подозреваю. Хоть отец с ним и обращался ужасно, он продолжал любить и даже защищать его! Микки был слишком предан Сплинтеру, несмотря на все злодеяния. — Я вам, возможно, открою тайну, — перебил О’Нил, массируя переносицу, — но все дети любили отца, несмотря на его ужасное отношение к ним. — Но Микки это делал как-то по-особенному… — Как-то? — фыркнул детектив. — После вы заподозрили Рафаэля, — продолжил громче Кейси, — и я считаю его убийцей. Во-первых, из-за диагноза ПРЛ, а во-вторых, на записях Эйприл он спокойно говорил о травмах отца и даже признавался, что у него были мысли об убийстве! Поэтому братья его и подозревают в содеянном!       Мистер О’Нил закрыл лицо одной рукой, тяжело вздохнув, и надеясь не сорваться с места, чтобы высказаться об невнимательности ученика, однако решил набраться терпения и дослушать. — А вот насчёт Леонардо… — Кейси закрыл свой блокнот, убрав его в карман брюк. — Он очень подозрителен. Я вроде и представляю его сообщником Рафаэля, но что-то мне подсказывает, будто здесь какой-то подвох… Будто кто-то из них пытался подставить друг друга, но с какой целью?       Тут уже выражения лица О’Нила приобрело оттенок заинтересованности. Он облокотился вперёд, уперевшись локтями об колени и, лукаво улыбнувшись, спросил: — А вы не думаете, что все братья решили подставить Рафаэля? — С чего вдруг?! — вскрикнул Кейси. — Ладно Лео и Раф: они часто ссорились друг с другом. Но причём тут Донни и Микки? — Кейси, ты так близок к ответу, но в то же время слишком далеко. Эйприл, милая, — вдруг обратился отец к дочери, — скажи, почему ты Лео никакого предположительного диагноза не поставила? — Ну, он реагировал на все вещи как все нормальные люди: говоришь о любви — Лео мечтает, говоришь о чём-то грустном — расстраивается, а о смерти — сочувствует. — Объясняла психолог. — Но все эти эмоции казались такими… сухими. Будто запрограммированными. И когда я упомянула смерть Сплинтера, то Лео лишь хихикнул… — девушка сделала небольшую паузу. — Я сначала посчитала это за защитную реакцию, но это не то… Также он частично газлайтил: он утверждал, что я его уже спрашивала об его отношениях со Сплинтером, хотя этого точно не было. Из-за этого я хотела даже поставить ему психопатию или социопатию.       Джонс замер, однако вернулся с транса и поспешно начал искать рукой в кармане блокнот и перечитал все свои записи о Лео. Осознав свою оплошность, но собрав все пазлы этого преступления, младший детектив сел на стул на колёсах и медленно поднял взгляд на наставника. — Теперь до меня дошло… — Рад за вас, — улыбнулся О’Нил, — следуйте за мной. Позовём сюда этих подростков. — У нас будет очередная диагностика? — уныло спросил Микки. — Нет, ребята, — ответил Кирби, — мы позвали вас, чтобы рассказать хронологическую историю убийства вашего отца. Присаживайтесь.       Дети неуверенно переглянулись друг на друга, опасаясь снова неожиданных вопросов и заключений от детектива. К сожалению, кабинет психолога был плохо утеплён в осеннее время, даже бетонные стены покрывались тонким инеем. Троим подростком хватало толстовки с капюшоном, а Леонардо укутался в своё плотное пальто, пряча руки в глубокие карманы. «Лис» (так прозвал его в мыслях Кейси) дрожал и бледнел с каждой минутой, проведённой в этом морозной камере. — Начнем с самой ранней истории вашей жизни. — пояснил О’Нил. — У вашего отца была чудная жена — Таншен, родная дочь — Карай и четверо приемных сыновей — вы. Вы были обеспечены, жили в полном достатке, ни от чего не отказываясь. Однако у Сплинтера был брат, с которым изменяла его жена, и позже она забрала свою дочь в Японию к своему любовнику. Сплинтер ушёл в запой, а алкоголизм породил в нем жестокость и ненависть к вам. Кому-то он намекал на несовершенство тела и внешности.       Микки, увидев заострённый взгляд Кирби на своих руках, растянул рукава толстовки до кончиков пальцев. — Кого-то избивал за частые ошибки, из-за чего агрессия стала проявляться в качестве защитной реакции и повышенной тревожности.       Раф хотел встать и что-то возразить, но Донни схватил холерика за руку и взглядом приказал сесть на место. — А к кому-то Сплинтер имел нездоровую любовь.       Леонардо сжал челюсть, прикусив изнутри щеки. — И вот, в один из темных вечеров, то есть позавчера, — продолжал детектив, — Рафаэль собирался в местный супермаркет. Лео, как самый ответственный член семьи, написал список с пищевыми продуктами и новой бельевой веревкой, но с просьбой пойти в самый дальний магазин от дома. Зачем?       О’Нил открыл свой любимый рабочий кейс, из которого достал слегка мятую бельевую веревку с оборванным концом. — Ему нужно было сходить туда, куда никто не сунет нос, чтобы не узнали, где он купил эту веревку. В электронном чеке магазина указали, что эта веревка была куплена за полчаса до убийства Сплинтера.       Рафаэль резко поднялся с места: — Откуда вы можете знать, что я пошёл в самый дальний магазин? Бельевые веревки во всех магазинах возможно скупали! — Рафаэль, я не просто так слова на ветер бросаю. На шее Сплинтера были видно, что удушье произошло не от рук, а от чего-то тонкого и тканевого, как веревка. Единственная веревка, находившееся в вашем доме — бельевая. Я сразу же присмотрел её на вашем балконе. Меня привлёк ее оборванный конец.       Мужчина начал перебирать веревку на пальцах и рассматривать лохматый конец веревки. — На упаковке было написано, что длинна изделия 2 метра, но измерив его, оказалось, что здесь 170 сантиметров. Куда же пропали остальные 30? И тут мы переходим к продолжению истории…       Кирби убрал веревку на стол психолога и приподнял уголки губ: — Вернувшись домой с покупками, Раф оставил их Лео. Пока один занимался своими делами, другой дождался, пока отец снова напьётся до полусознания. В теле Сплинтера обнаружили 3,0% алкоголя в организме, потому вряд ли мужчина мог как-то соображать или попытаться защититься. И вот, Леонардо подходит к отцу семейства, крепко держа веревку. Сплинтер уже почти уходит в унисон, как вдруг его шею обматывают веревкой и начинают душить. Лео не рассчитал силу и случайно порвал конец.       Слушая рассказ О’Нила, Лео до крови раскусывал щеки извнутри и кончик языка. Уголки губ дрожали и краснели от прилива крови. — Не переживай, Лео, — обратился детектив к юноше, — я потом поясню, почему именно так все происходило. У меня уйма доказательств.       Леонардо прищурил глаза и изобразил улыбку, крепко сжимая кулаки в карманах пальто. — Так вот… — продолжал Кирби, — Рафаэль первым увидел ту жестокую сцену. Так как Леонардо хороший манипулятор, он попросил брата принести бейсбольную биту (в записях Эйприл говорилось, что Рафаэль увлекался бейсболом, но после забросил). Дальше я не совсем уверен, но предполагаю, что сначала Леонардо избил отца битой, потом Рафаэль, манипулируя им, дальше Донателло, а последним стал Микеланджело, используя нож. — Кирби снова взял свой кейс и, положив его на колени, открыл и достал несколько скреплённых бумаг. — Экспертиза подтвердила несколько фактов: удушье было достаточно сильным, потому пятна от тонкой веревки до сих пор сохранились; далее были мощные удары по позвоночнику и ногам Сплинтера — ноги были сломаны — это говорит о хорошей физической подготовки, то есть Лео и Рафа; затем последовали более слабые, но в то же время смертоносные уроны по лицу и ребрам — это определенно Донни, так как он в физическом плане самый слабый среди братьев; но дальше… — О’Нил взглянул на Микки и прохрипел, — на теле жертвы были обнаружены двенадцать ножевых ранений в области сердца. Я искал в доме нож или другой острый предмет, но так и не нашёл. Тогда я начал расспрашивать соседей из других домов, случалось ли недавно что-то подозрительное или встречали каких-нибудь сомнительных личностей, на что те ответили, мол, видели, как в нескольких метрах от дальнего магазина что-то горело. Я пошёл туда осмотреться и обнаружил интересные находки…       Кирби аккуратно сложил бумаги в стопку и положил на стол, а из кейса достал кусок бумаги с записями, ручку от биты и длинный рукав желтой рубашки с разбрызганными мелкими пятнами крови. Микки на месте побледнел, кровь перестала циркулировать. Синяки под глазами ребёнка начали темнеть, а губы дрожать и пытаться что-то выдать, но ничего не выходить. Последней каплей для слёз «солнца» стал нож-бабочка, который последним Кирби продемонстрировал. Весь нож был в высохшей крови, даже ручка. — Глупо было предположить, что металлический инструмент может сгореть… — с усмешкой прокомментировал детектив. — Про список покупок я как раз узнал из этого сохранившегося сгоревшего кусочка, на котором было каллиграфическим почерком Лео написано «веревка», а чуть ниже адрес того самого магазина. — О’Нил убрал остальные улики на стол, а желтый рукав он начал растягивать в руках. — Также экспертиза подтвердила, что рукав, да и в целом все вещи в мусорном баке, были облиты бензином. Интересно, что один из ваших соседей мне пожаловался на то, что кто-то проник к нему в гараж и украл 4 литра бензина. Какое ж совпадение… — Действительно, безумное совпадение, — промурлыкал Леонардо, — только созрел вопрос: с чего вы взяли, что я манипулировал Рафом? — Дорогой друг, — улыбнулся Кирби, — Вы же сами перед допросами братьев приказали Донни и Микки подставить Рафа. Разве не так?       Рафаэль резко повернул голову на Лео и раскрыл челюсть. Кулаки чесались, да в кабинете психолога как-то неудобно… — Донателло с его неврозом легко запугать, а у Микки ты пользуешься авторитетом, но он плохо врет. Я бы даже сказал, что толком не умеет. — Лео, что за дела?! — Рафаэль поднялся с места и встал перед «лисом», который опустил взгляд. — Почему?! Что я тебе сделал?! Неужели это из-за тех оскорблений?! — Да, из-за них… — сквозь зубы ответил Лео, — Я тебе не «подстилка Сплинтера», не «любимчик семьи», не «паинька». — Лео, — пыл холерика постепенно начал остывать, — если бы я знал о том, что вытворял с тобой Сплинт, мне бы и в голову не пришло так тебя называть… Прости, прошу.       Смех. Такой тихий и загадочный, но в то же время жуткий. Он предвещал беду, будто что-то случится такое, что даже Кирби не предугадает. Давление старшего детектива начало понижаться. Все люди в комнате смотрели на темноволосого парня, как на пламя огня, которое распространялось по всему помещению. — Мне уже не нужны извинения, братец… — Леонардо поднял абсолютно пустой взгляд на брата, но с той же хитрой манящей улыбкой, — Если бы ты сел в тюрьму, то тогда бы я с радостью тебя простил. Какой смысл сейчас выяснять отношения? — Смысл в том, — неожиданно для О’Нил, в разговор братьев вмешался Джонс, — что вы все вместе на долго попадёте в тюрьму. Выяснить отношения вам лучше сейчас.       Упоминание тюрьмы заставило Рафа вернуться на своё место. Он плюхнулся на кожаный диван, вдумчиво рассматривая все улики на столе. Донни, который не мог никак найти себе места от этого давления со стороны детективов, решил успокоить заплаканного младшего брата, прижав его к себе и поглаживая золотистые кудри. — Вместе? В тюрьму? — Нежный шёпот Лео заставил Кейси (да и Кирби, честно говоря, тоже) вздрогнуть. — А кто вы такие, чтобы судить нас? Мы несколько лет прожили в аду. Разве мы не имеем право на счастье? На свободу? — А в чем была проблема обратиться в полицию? — поинтересовалась Эйприл, прячась за спиной младшего детектива. — Мы обращались, но каждый раз, когда полицейские приходили домой, то отец, как назло, находился в трезвом состоянии и мило беседовал с ними. Как будто заранее знал, что мы собираемся сделать. Убийство — единственный выход из ситуации. — Мы понимаем… — только собирался ответить Кейси, но его тут же перебил режущий уши крик Лео. — Да что ты понимаешь?! У тебя тоже был отец алкоголик, который приставал к тебе каждый вечер и пытался изнасиловать?! У тебя были братья, которые не защищали тебя?! У тебя хоть что-то, блять, было из перечисленного?! Так кто вы все такие, чтобы судить нас?! — Судить будет вас судья, а не мы… — холодно произнёс О’Нил, облокотившись на стул и скрестив руки у груди, — в любом случае, вам никто не давал права забирать чужую жизнь, насколько бы не был ужасен тот человек.       Леонардо встал в ступор. Он пару минут смотрел на рационального детектива, не заметив, как у самого побежали слёзы. Они затуманили весь вид. — Так вы… — дрожащим голосом произнёс Лео, — так вы видите правосудие? — Именно так.       Холодный ответ заставил подростка ещё больше выплеснуть все, что накопилось за эти годы. Голова раскалывалась, но большая боль шла от левой части груди. «Лис» постоял так ещё пару минут, но после хихикнул и начал что-то перебирать в кармане. — Если правосудие в этом мире проявляется таким образом… — монотонно начал говорить юноша, достав из кармана тот самый нож, о котором жаловался Мистер Н Кирби, — то я предпочту исчезнуть из этого мира…       Глаза всех в кабинете раскрылись, но особенно у мистера О’Нила. Девушка отвернулась и схватилась за руку Кейси, который не успел даже среагировать, как вдруг Лео поднёс нож к своему горлу. Старший детектив подпрыгнул с места и немедля направился в сторону ребёнка, дабы остановить от этого ракового решения, однако все свершилось в один момент… Словно по щелчку пальцев диван и стена позади старшего брата залились кровью. Крики остальных братьев и девушки были пропитаны ужасом и шоком. Парализованный Джонс наблюдал за лежащим мальчиком на полу, который хрипел и давился своей же кровью, продолжая держать в руках окровавленный нож. Ощущение, будто он все ещё был жив, но глаза уже потускнели, приобретя оттенок самой несчастной и жестокой смерти. Кирби, выпучив глаза, повернулся к младшему детективу, ожидая хоть какого-то комментария, чтобы немного успокоиться, но тот ничего не смог вымолвить. — «Первый раз я не предугадал следующее действие преступника…»