Дело об убийстве Сплинтера Хамато

      Прочитав полное досье, у Кейси сложилось весьма приятное впечатление об этом юноше. Леонардо вполне спокойный подросток, ответственный и имеет высокий интеллект. Не такой технический ум, как у Донателло, но больше направленный на логику и стратегию. Однако есть две вещи, которые насторожили Джонса: во-первых, в досье Мисс Эйприл говорилось, что при упоминании смерти отца Лео прикрывал рот рукой, будто пытался не засмеяться, но дальше написали, что, вероятно, его защитная реакция — смех. А во-вторых, рядом с пунктом «предположительный диагноз» стоял знак вопроса, а не черта. Это говорит о том, что психолога вроде бы напрягло что-то в поведении мальчика, но как таковых признаков психических заболеваний не было. Это какой должен был быть прием у психолога, что даже он не смог разобрать состояние подростка. — Мистер О’Нил, а по какому принципу вы выбирали допрашиваемых? — К кому больше не внушаю доверие, тот и последним будет здесь сидеть. — Неужели больше всех подозреваете Леонардо?! — распахнулись глаза младшего детектива. — Он же самый адекватный! У остальных диагнозы на диагнозах. Не логично ли предположить, что самые больные — убийцы?       О’Нил усмехнулся, после чего забрал папку с информацией о подростке: — Нет, не логично. Если бы вы вчера прочли все досье и видео-записи с психологическими допросами, то согласились бы со мной. — Ну тогда поясните: почему именно Лео самый подозрительный? — А почему не он? — задал встречный вопрос детектив. — Ну не знаю… — признался парень, хрустя пальцами. — Он же вполне здоровый… — Джонс, Вы либо слишком невнимательны, либо, извините за выражение, тупой. Вы только что прочитали досье. Неужели никаких мыслей? Хоть капельку несостыковки заметили? — Нет, не заметил! Донни сразу впихнул вину на Рафаэля, а тот вспыльчиво отреагировал! Даже в досье говорилось, что он желал Сплинтеру смерти! Кто-то из них точно убийца! — Ох, тяжело с вами…       Кейси не вымолвил ни слова. Он лишь обиженно скрестил руки и отвернулся от наставника, демонстративно фыркнув. О’Нил невольно хмыкнул, хитро улыбаясь.       В это время в комнату зашёл высокий парень с длинными темными волосами, собранными в хвост. Длинные свисающие перед глазами локоны подросток заправил за ухо. Синие, как глубокое море, глаза осторожно наблюдали за двумя шокированными детективами. Мальчик был неимоверной красоты, словно картина великого художника ожила и в неё вселилась человеческая душа. Снежная кожа добавляла загадочную эстетику персонажу, отчего у младшего детектива пошли мурашки. Внешность цепляла, но она словно обманывала. О’Нил взглянул на настенные часы и восторженным голосом произнёс: — Ого, ровно час дня! Вы не опоздали, в отличии от некоторых. Вот это пунктуальность… — Благодарю, я не очень люблю задерживать других.       Бархатный голос ласкал слух. Им можно было бы льстить кого угодно, и каждый поверил бы в эти слова. Каждый бы засыпал под них, как колыбельная. Удивительный голос удивительного человека. А эта тонкая улыбка напоминала что-то дикое: лису, наверно. — Ну-с, приступим! — улыбнулся О’Нил. — Леонардо, для начала скажите: как вы себя чувствуете? Вы должно быть шокированы происходящим. — О’Нил начал гримасничать печаль и сопереживать допрашиваемому, ставя перед собой руки в замок. — Смерть родного отца… Какое же горе в семье!       Леонардо фыркнул и прикрыл рот рукой, зажмурив глаза. Он смеётся или плачет? Что это за эмоция? — И правда горе… — Тихо произнёс Лео, вытерев другой рукой слезу. Все-таки он плакал. — Хоть отец и плохо к нам относился, его убийство повергло всех в ужас! Братья до сих пор не могут в это поверить, просыпаются от кошмаров по ночам. Безумие! — Я вам очень соболезную… — признался детектив. — Давайте вместе разберёмся, кто мог совершить такое жестокое преступление?       Подросток поднял голову с заплаканными глазами, но кожа оставалась такой же бледной, ни капли покраснения. Он кивнул в знак согласия, глубоко вдохнул и сложил руки перед собой, приняв ровную осанку. — Позавчера вечером Раф ходил в магазин за продуктами. В этот момент я сидел в комнате и медитировал. При медитации я ничего не слышу, если это только не крики или звуки взрывов. И тогда-то я и услышал крики. Я побежал и увидел напуганного Рафа, а потом подорвались остальные. — Он был в крови? — спросил старший детектив. — Нет, но он был в халате, то есть он вышел из ванны. Знаете… — промурлыкал Лео. — Рафаэль редко моется, может, раз в месяц точно. Но он в этом месяце уже мылся где-то два раза. Зачем ему третий раз было идти? Он ещё и стиральную машину тогда включил… — Что вы хотите этим сказать? — Скорее всего, — начал переходить на шепот мальчик, — Раф пытался скрыть улики…       О’Нил снова расплылся в улыбке. Он упёрся рукой об подбородок, глядя прямо в синие глаза юноши. — А какой повод мог быть у Рафаэля для убийства? — Ну, Сплинтер любит меня больше остальных, — отвёл взгляд Лео, — он меня никогда не наказывал, в отличие от него. — Он с вами или отцом конфликтовал из-за этого? — Со мной и день не приходил, что бы Раф не назвал меня «любимчиком семьи». А с отцом он только один раз попытался это сказать, но… Ему тогда сильно не поздоровилось.       Леонардо снова опустил взгляд и закрыл лицо руками. Он издавал какие-то тихие невнятные звуки, от которых обоим детективам было не по себе. Однако О’Нил позабыл о неловкости и нагло усмехнулся: — Да вам тоже не везло с отношением Сплинтера.       Юноша резко распахнул руки, подняв голову на детектива. Его глаза были наполнены недоумением и неким страхом перед услышанным. Будто его самую страшную тайну раскрыли у всех на виду. — Он до вас домогался?       Испуганное лицо мальчика приобрело агрессивный оттенок. Лео опустил суровый взгляд, направленный все ещё на О’Нила. Из тусклого света мешки под глазами подростка проявились и не на шутку встревожили младшего детектива. Мурашки по коже пробежали от этих быстрых смен эмоций. — Кто вам такое сказал? — скрипя зубами произнёс Леонардо. — Тот, кто подозревает вас в убийстве, — с улыбкой ответил Кирби.       Глаза Лео задергались и тот задрал подбородок, отстранившись немного назад. После минуты молчания подросток хмыкнул и начал потихоньку хихикать, как хищный лис перед нападением. — И что же мне теперь делать с этой информацией? — Делайте с ней, что хотите, — О’Нил открыл папку с ФИО Леонардо, — но мне кажется, что у этого человека были весомые доказательства. — Какие? — Не знаю.       Кейси осенило, чего наставник добивается. В досье Лео говорилось, что он хороший манипулятор (по словам Рафаэля). Детектив пытается довести допрашиваемого до манипуляций или хотя бы вспыльчивой реакции. — Мистер О’Нил, — хитро улыбнулся подросток, — Рафаэль не настолько умный, чтобы найти против меня доказательства. Неужели вы меня обманываете? Я думал, что детективы должны помогать пострадавшим, искать преступников, а не выводить других на эмоции.       Детектив громко засмеялся. Кейси хотелось уйти от этой напряженной атмосферы. Уже тот прелестный образ ответственного человека начинал рушиться в глазах младшего детектива. Перед ним сидел теперь такой же подозреваемый, как все предыдущие. Он стал абсолютно таким же. — Леонардо, это конфиденциальная информация, которую я не имею право провозглашать! Я просто поставил вас перед фактом. Мне интересно ваше мнение. — Мое мнение, — Лео встал, отодвинув стул, — Вы мной просто играетесь. Не тратье мое и своё время. Я считаю, что ответил на все ваши вопросы. — Юноша посмотрел на стену на левой стороне. — Да и кто Вы такой, чтоб твердить про конфиденциальность, параллельно делая скрытую запись?       От таких заявлений Кейси чуть не поперхнулся воздухом, а О’Нил лишь развёл руками, громко фыркнув: — Хорошо, я с вами согласен: у меня действительно нет вопросов, и некрасиво с моей стороны все снимать на камеру. Все, что я хотел узнать — узнал. Но у меня появился последний вопрос: вы помните, как выглядел труп Сплинтера?       Очередное упоминание отца семейства заставило Леонардо подойти к выходу. Он только хотел открыть дверь, но боковым зрением осмотрел растерянного парня с блокнотом и мужчину с красной бородкой. — Я видел лишь пару синяков, пятна от удушья на шее и порезы на груди, наверно, от ножа. Могу идти? — Да, можете. Спасибо.       Лео нахмурил брови и вышел наконец из комнаты допроса, захлопнув после дверь. О’Нил сразу же подпрыгнул и снял с вешалки своё чёрное пальто, которое стояло в самом дальнем углу. — Джонс, если вы до моего прихода полностью расскажете о хронологических событиях этого убийства, то я перестану предвзято относится к Вашим отношениям с моей дочерью. — Вы не шутите?! — вскрикнул Кейси, готовый уже проанализировать все досье и видео-записи. — Да, я пока снова поеду на место преступления — дом Хамато. У вас есть около трёх часов на изучение материалов. До встречи!       Кирби уже побежал к выходу, попутно надев чёрную шляпу. Ученик напомнил об обеде, но детектив, увлечённым уже новыми поисками, отмахнулся и пообещал позже поесть.       Подходя уже к дверям следовательского учреждения, Кирби готов был вырваться на улицу, но перед ним встал кудрявый ребёнок. — Микки, что ты тут делаешь? — поинтересовался детектив.       «Солнышко» не отвечало, а лишь глядело в одну точку пола. Подросток стоял словно парализованный, но у него была как будто задача помешать мужчине выйти из здания. Мальчик начал заикаться, пытаясь вымолвить словечко, но Кирби наклонился к его уху: — Передай Лео, что я найду все оставшиеся улики. Вам не удасться избежать наказания, а тем более ему. Вы все садите за решетку как минимум на пожизненное.       После «угрозы», детектив осторожно отодвинул Микеланджело и торопливо вышел из учреждения. Мальчик ещё пару минут стоял на месте, держась за сердце, которое вот-вот выпрыгнет. В глазах начинало темнеть. — Простите… — единственное, что смог промямлить Микки в пустоту.