Лучший день Северуса

Директор школы чародейства и волшебства Хогвартс Альбус Дамблдор получил очередную сову из Министерства магии. Писала Комиссия по магическим правонарушениям несовершеннолетних. Его любимая комиссия. Целые тучи писем каждые каникулы, три раза в год. Травмированные родственники, ожившие плюшевые мишки, чудеса умножения пирожных.... Что на этот раз? Четырнадцатилетний студент Дома Слизерина использовал магическую пиротехнику, чтобы поджечь какую-то руину, чуть не погибли несколько магглов. Комиссия вынесла первое предупреждение, сообщила родителям и просила директора школы «взять вопрос под контроль». На удивление мудрый шаг. Еще не хватало, чтобы Министерство наказывало студентов Хогвартса! Тем более что они, как пить дать, не разбирались на месте, а объявили нарушителем первого попавшегося под руку мальчишку-волшебника в радиусе нескольких миль. В то же время, слизеринец…. Нельзя исключать, что это подражание террористическим выходкам банды Тома Риддла. Времена наступают тяжелые, и особый контроль, пожалуй, действительно требуется. Только вот как это сделать? Дамблдор решил лично поговорить с мальчиком. И вот он стоял в его кабинете. Старая перешитая форменная мантия, неухоженная копна темных волос. Это ведь о нем они однажды говорили со Слагхорном и Минервой? «Такой талантливый, увлеченный мальчик. Он просто не думает пока о таких пустяках, как внешний вид. Ничего, скоро начнет заглядываться на девушек, и все изменится! Уж поверьте мне, я десятилетиями каждый год это наблюдаю…». Гораций — старый друг и замечательный декан, но он ничего не знает о бедности. И не догадывается, что сложно найти более несчастливое сочетание, чем реалии бедности и слизеринские амбиции. Альбус Дамблдор продолжал осмотр. Подросток переживал самый неприятный период переходного возраста. Тощий, нескладный, движения неловкие — тело не успевало привыкнуть к собственным стремительным изменениям. Его нос как будто поспешил вырасти и далеко обогнал еще мальчишеское лицо с большим тонким ртом и бледными (даже после лета!) щеками. И теперь казалось, что этот огромный клюв вот-вот перевесит и потянет за собой к земле своего тщедушного хозяина. Из-под густых бровей настороженно смотрели черные глаза. Но за тонкой пленкой недоверия директор школы легко различил ту самую отчаянную и ненасытную жажду, которую уже видел в глазах стольких мальчишек и девчонок. Они попадали в Хогвартс из очень разных семей, бедных и богатых, волшебных и маггловских, простых и родовитых. Все эти семьи объединяло одно: детей там не любили. Дамблдор знал, что учителю никогда не утолить эту жажду любви, он может только еще больше ее раздразнить. С самого первого дня на посту директора он думал и думал, как сделать Хогвартс таким, чтобы сама школа, ее атмосфера, поддерживала таких ребятишек, подспудно возмещала бы им то, чего они не получали дома, учила бы их любить и быть любимыми. И да, со Слизерином было сложнее всего, потому что в Доме Салазара Слизерина любовь никогда не считалась ценностью. Но сейчас Альбус был даже рад, обнаружив эту жажду в глазах стоящего перед ним подростка. Значит, для этого мальчика есть надежда. Он хорошо помнил другого слизеринца, который попал в Хогвартс из сиротского приюта. Тот мальчик не знал, что такое любовь, и не хотел ее. В его глазах всегда была только холодная вежливость. — Здравствуй, Северус. Садись, — Дамблдор указал на кресло у своего стола. Подросток сел, сильно ссутулившись, и сразу стал похож на птенца хищной птицы, с торчащими перьями и длинным крючковатым клювом. Это сходство еще усилил острый кадык, выступивший на тонкой шее, когда он поднял взгляд на директора. — Ты знаешь, почему я вызвал тебя? — Нет, — Северус уставился в окно. — Смотри, пожалуйста, на меня, когда я с тобой разговариваю. Подросток послушно повернулся к Дамблдору, но смотрел сквозь него, как будто директор был тем же окном или стеной. — Я получил письмо из Министерства насчет тебя. Думаю, ты догадываешься, что там написано. Я хочу услышать твою версию случившегося и разобраться, почему это произошло. — Они думают, что я поджег заброшенный цех. — Они правы? Северус только дернул плечами и снова отвел глаза. Чего хочет от него этот взрослый холеный волшебник с внимательным насмешливым взглядом? Чистосердечного признания, как говорят в маггловских детективах? Не дождется, он не станет сам себя оговаривать. Или он действительно хочет услышать правду? Узнать, почему он это сделал? Да разве директор школы, еще и гриффиндорец, способен понять, что день, когда он отомстил своим врагам, был лучшим днем в его жизни?