Лучший день Северуса

Тогда магия пришла ему на помощь. Но как сделать, чтобы это случилось снова? Как научиться ее контролировать? До Хогвартса еще столько ждать, а ему нужно сейчас! Как он ни старался с тех пор, сила больше не приходила. — Смотрите-ка! — раздался голос за спиной. — Опять мелочь в колдовство играет! Северус рывком развернулся. Крысак, Шип и Пузырь, жуют жвачки и ухмыляются во все свои злобные рожи. А за их спинами подходят Мамочка и тот прыщавый, Доббз. Неужели они теперь так и будут ходить вместе? Тогда никакой жизни не станет…. — Ай-яй-яй, мы же так и не прокатили колдунчика на метле! — Мамочка поцокал языком. — Мальчик тоскует. Надо бы исправить дело! — А то он небось думает, что это его колдовство тогда его спасло. А это была моя чертова куртка! — загоготал Доббз. — Метлы вот только сегодня нет, — с сожалением сказал Мамочка. — Но есть бутылка. Она тоже отлично подойдет. Он продемонстрировал полупустую бутылку пива. Северус оценил обстановку. Враги перекрыли путь к спасению — к людным городским улицам. Можно попробовать фактор неожиданности — сейчас рвануть изо всех сил, проскользнуть между ними и вылететь на Брикроуд-стрит. Оттуда по прямой до центра. Там не посмеют тронуть. Но если по дороге все же схватят, то уже не отбиться. Реку здесь не перейти, глубокая. Плавал он плохо, боялся глубины. Остается только бежать в пустыри, и спрятаться где-нибудь там. Там много разных мест. «Ну где же ты, моя магия?..» — взмолился Северус. Ответом было молчание. А вдруг это действительно была всего лишь вспышка электричества от синтетической куртки Доббза? А вдруг и эта сила, и голос только показались ему? Эта мысль подстегнула его. Надо самому спасать свою шкуру, нечего ждать помощи. Он развернулся и что было сил побежал в пустыри. Шайка помчалась за ним, радостно улюлюкая. В пустырях они чувствовали себя дома. Преследователи разделились. Старшие неторопливо шли позади, Пузырь, Шип, Крысак — бежали за жертвой и перекрывали пути к возможным убежищам. Сев начинал выдыхаться. Его гнали к высокой стене заброшенного фабричного здания. По стене наверх до самой крыши уходили металлические скобы. На высоте футов 25 вдоль стены тянулся узкий карниз. Кроме того, здесь к зданию примыкала еще одна, полуразрушенная, стена, и Северус помнил, что примыкала она неплотно. Как раз на уровне карниза там была щель, узкая, но достаточно широкая, чтобы он мог протиснуться. Однажды он стоял тут внизу и прикидывал, как было бы круто залезть на этот карниз и походить по нему. Он собирался таким образом бороться со страхом высоты. А то как он будет летать на метле в Хогвартсе? Впрочем, при одной мысли о метлах его теперь передергивало. Так или иначе, преодолевать страх высоты, похоже, придется в боевых условиях. Ведь его собирались прижать к этой стене в уверенности, что деться ему отсюда некуда. Из-за спины доносились торжествующие крики. Северус взлетел вверх по скобам и ступил на карниз. Он оказался еще уже, чем выглядел снизу, и местами осыпался. Держаться на кирпичной стене было почти не за что. Но Шип уже лез наверх, пыхтя в предвкушении легкой добычи…. Северус сцепил зубы и скользнул по карнизу сквозь щель между стенами. Да, он рассчитал верно. Шип, самый худой в компании, только выругался, сплюнул с досады и полез обратно вниз. В том, чтобы быть мелким костлявым дохляком, есть свои плюсы. Здесь карниз выглядел еще менее надежным, но к счастью, из стены торчал железный штырь, за который можно было схватиться, а рядом в кирпичах была выбоина, как раз под размер мальчишки. Северус вжался туда всем телом, крепко вцепился в штырь и замер. Смотреть вниз было очень страшно. Ладони отчаянно потели. Тем временем его преследователи с удобством расположились внизу. Они сели в кружок, Мамочка пустил по кругу свое пиво. Добыча ушла, но они были уверены, что долго им ждать не придется и скоро колдунчик сам зрелым яблоком свалится им в руки. Пузырь и Шип попробовали ускорить события с помощью камней, но не смогли добросить. Северус потихоньку привыкал к своему убежищу. Дыхание успокаивалось. Ноги стояли достаточно надежно, коленки упирались в разбитые кирпичи. Нагретая солнцем стена отдавала тепло. Если отвлечься от мысли о 20 с лишком футах высоты и пятерых врагах, поджидавших внизу, то вполне можно жить. Скосив глаза, он мог видеть вдали речной берег и дерево, под которым беззаботно играл всего с полчаса назад. Наверное, Лили уже пришла и ищет его. А он не может подать ей никакой знак… ой, нет. Не надо ей знать, что он здесь, прячется, как трусливый заяц, от пятерых гадов с бутылкой. И тут он вспомнил, что еще внизу не успел справить малую нужду. Парни внизу играли в карты на щелбаны и вовсе не собирались уходить. А терпеть резь внизу живота было все труднее. Он собрался, было, расстегнуть одной рукой джинсы и отлить прямо на стену, но вовремя сообразил, что под ногами неминуемо растечется лужа, в которой легко поскользнуться. Ладони опять вспотели. Отодвинуться здесь было некуда. Вдруг у него мелькнула мысль, которая явно принадлежала той более взрослой и крутой его версии, которая тогда спасла его от метлы: «Эй, я же могу отлить прямо им на головы!». И перед его мысленным взором предстало это потрясающее зрелище: вот он стоит недосягаемо высоко, и его мощная струя летит красивой дугой, а эти уроды могут только вытирать с лиц его мочу. Ну, прыщавые ублюдки, кто тут царь горы? От этой картины страх прошел, а внизу живота стало жарко. Член набух и начал подниматься и распирать тесные джинсы. Ощущение было приятным, но терпеть стало уже совсем невмоготу. Он стиснул зубы. Сейчас, еще чуть-чуть. Сейчас, ведь он, правда, может это сделать! Побеждать можно не только магией. Северус оглянулся. И обмер. В своих восторженных мечтах он забыл, что от бездны за спиной его отделяет только узкий ненадежный карниз, а чтобы держаться, у него есть один-единственный ржавый прут. Он забыл, как высоко он забрался. И как он до ужаса и темноты в глазах боится высоты. Нет. От одной мысли о том, чтобы поменять положение и хоть на секунду отпустить железяку, он снова ощутил укол паники, и давление внизу живота сразу же усилилось. Нет. Он всего лишь маленький мальчик, который боится высоты и очень хочет пи-пи. И никогда ему не стать ни могущественным волшебником, ни хотя бы просто крутым парнем. Сколько он еще сможет вытерпеть? Они увидят снизу, как расплывается мокрое пятно на его джинсах. И это пятно теперь всегда будет с ним. Как они его будут называть? Колдунчик-ссыкунчик? Жизнь станет невыносимой… В отчаянии он почувствовал, как одновременно по его щекам хлынули горячие слезы, а по ноге потекла горячая жидкость и устремилась в матерчатый кед. Резь отпустила, внизу живота стало хорошо, как бывает иногда во сне. Но его с головой захлестывал стыд. Больше всего на свете сейчас хотелось исчезнуть с лица земли. Просто раствориться и больше не быть. Перед мысленным взором мелькнуло лицо Лили Эванс. Стыд стал невыносимым. Всего один шаг назад — и все это кончится навсегда. Его больше не будет. Вообще ничего больше не будет, ни стыда, ни остывающей лужи в кеде. Но… он представил свое изломанное тело далеко внизу, среди лопухов. В тех же обмоченных джинсах. И как Крысак ногой переворачивает его брезгливо: «Фу, да он со страху обоссался!» И об этом узнает весь город… и она тоже. Нет. Этот путь тоже закрыт. Придется ему жить с этим стыдом…. Он не смог бы сказать, сколько пребывал в своих печальных мыслях. Время для него как будто остановилось. Солнце давно минуло зенит. И вот его мучителям надоело ждать, и они собрались уходить, так и не узнав, какая драма развернулась над их головами. — Эй ты, еще слезать не надумал? — крикнул ему Крысак. — Бутылочка ждет! — пропел Мамочка. Северус только помотал головой. Впрочем, тут же пожалел об этом — он устал стоять и от этого движения чуть не потерял равновесие. Он вцепился в штырь. Рука дрожала. — Ну и сиди там хоть до ночи, — сказал Доббз. — А мы домой пойдем. И они ушли. Теперь можно было спускаться вниз, но это оказалось не так просто. Ноги у него закоченели, колени сгибались с трудом. Потом он уже не помнил, как ему удалось проделать путь до щели между стенами и добраться до скоб, и как он оказался на земле. Измотанный, замерзший, подавленный, он поплелся через пустырь к реке, моля безразличные небеса, чтобы никто не встретился ему по пути. Пока ему везло. Не раздеваясь, он вошел в вонючую воду по пояс и стоял, чувствуя, как холодный поток вымывает и уносит его позор. Но на этом везение кончилось. По пути домой он вышел на городскую улицу, в мокрых джинсах и хлюпающих кедах, и, как назло, ему навстречу шла Лили, да еще со своей сестрицей. — Сев! — обрадовалась Лили. — Я тебя сегодня ждала, а тебя все не было… Ой! Ты попал в беду?.. — она с ужасом смотрела на его лицо. Занятый своими штанами, он забыл умыться. Его щеки толстой коркой покрывала кирпичная пыль, на ней явственно виднелись высохшие русла слез. — Да нормально все. Не смог сегодня прийти, дела были, — он старался, чтобы его голос звучал небрежно. — Ага, известно, какие дела у тебя на пустырях с взрослыми парнями, — встряла вредная Петуния. — А почему у тебя штаны мокрые? — Реку переходил, — ответил он. — Реку? Да ну! — недоверчиво протянула Петуния. — Я переходил реку, ты слышала или нет?.. — крикнул Северус ей в лицо и, грубо оттолкнув девочку, из последних сил побежал к своему дому.