Дети Белого леса

      Время тянулось до отвратительного медленно. Эндимион со скуки начал считать кирпичи в стене своей камеры. Считал про себя, чтобы не мешать задремавшему Артемису. Король просто не представлял, что им сейчас делать, ведь связи с остальными нет. Всё ли хорошо? Может, стоило оставить Персефону с мамой? Эндимион схватился за голову, наклонившись вперёд. Он ненавидел быть беспомощным.       Зато, сейчас у него было свободное время для того, чтобы обдумать произошедшее. Почему он не помнил, что Серенити и была тем ребёнком в лесу? И как её кристалл оказался внутри него? Сейчас чувствовалась необычайная лёгкость, грудь больше не сдавливало тисками, а в спине не было ноющего ощущения. Это было влияние кристалла? А та боль, что Эндимион испытал, когда Серенити попыталась его вылечить, чем была вызвана? Действительно ли отторжением магии?       Вопросов становилось только больше. Эндимион украдкой посмотрел на остальных: Литана ходила по своей камере из стороны в сторону, Рея лежала на кушетке лицом к стене, а Персефона… она просто сидела у стены, хмуро смотря на брата. Цоизит прислонился спиной к стене и дремал, за годы работы привыкнув отдыхать в любом положении. Жадеита видно не было, возможно, тоже отдыхал. Эндимион вздохнул, проведя рукой по лицу.       — Так, что делать-то будем? — спросил Цоизит, не открывая глаз. Король перевёл взгляд на него, но ничего не сказал. — Да брось, не верю, что у тебя нет идей.       — Есть, — согласился Эндимион. — Но для того, чтобы её реализовать, мне надо как минимум выйти отсюда. Но не думаю, что королева фейри примет меня с распростёртыми объятиями, знаешь ли.       Шпион хмыкнул, но не стал ничего говорить: послышались чьи-то шаги. Вскоре появился эрцгерцог, с некоторым отвращением смотря на людей. Эндимион знал, что их недолюбливают, но сейчас чувствовал себя хуже собаки. Литану и Рею вывели, сказав, что их выпустят и пока запретят покидать семейные дома. На вопрос Артемиса, а чего только девушек, Эссен спокойно пояснил, что Жадеит давно нарушил все правила и является предателем, что даже реши семья взять за него ответственность — не выпустят. Министр образования хмыкнул, что вот из-за столь однобокого взгляда и сбежал. Стражник попросил придержать язык.       — Я хочу встретиться с королевой Селеной, — вставая, потребовал Эндимион. Эрцгерцог перевёл взгляд на короля, сказав, что люди не имеют права что-то требовать на землях фейри. Подойдя к решётке, Эссен повторил свой вопрос про то, куда Эндимион спрятал Серенити.       — Я вам ещё раз повторяю, её забрала богиня Лалиет! — огрызнулся король, за что стражник пригрозил ударить его, если будет грубить. Эссен поднял руку, попросив не перебарщивать.       — И зачем же нашей богине забирать принцессу, которая должна защищать фейри? — холодно уточнил эрцгерцог. Эндимион буркнул, что он не разбирается в этих божественных играх и всё, чего он хочет — вернуть Серенити обратно. Желательно, в свои объятия. Король прикусил язык, едва не ляпнув это вслух, мало ли.       А ещё, он прекрасно понимал, что для возвращения Серенити нужно разговаривать с богиней Лалиет, но как это сделать — он понятия не имел. Общение с богами и сходными к ним созданиям обычно ограничивались разговорами с Сатти. Возможно, Луна могла бы как-то подсказать, что делать, но она далеко. В храм его тоже никто не пустит, особенно после устроенного им представления.       Литану и Рею увели, не дав девочкам даже нормально попрощаться с остальными. Жрица лишь успела одними губами сказать Жадеиту, чтобы он не волновался и попытавшись улыбнуться. Едва ли это успокоило министра, он сел у стены, нахмурившись.       По поводу Артемиса эрцгерцог ничего не сказал, молча развернувшись и направившись за своими подчинёнными. Цоизит хмыкнул, что это было весьма показательное выступление: отпускать их не собирались, даже если это повлечёт за собой войну с людьми. Персефона совсем помрачнела, оставшись в одиночестве. Бросив взгляд на брата, она забралась на свободную койку, обняв колени.       И снова время начало тянуться. Принесли скудный обед, состоящий из каши и какого-то сладкого напитка. Жадеит сразу отказался есть, буркнув, что лучше бы это были вода и хлеб. Цоизит первым попробовал всё, убеждаясь, что не отравили — в его организме яда было на отдельный свиток в пару метров, после чего кое-как обменялся тарелками с Артемисом. Советник убедил короля хотя бы попытаться поесть, ведь на голодный желудок мало что сделаешь. Каша была довольно пресной, но за счёт ягод вполне сносной.       — Это всё ещё лучше, чем стряпня Куна, — заметил Цоизит, набив рот. Жадеит усмехнулся, заметив, что по его мнению друг может съесть даже гальку, если её приправить чем-то вкусным. — Но-но, гальку желудок не переварит. Хотя, конечно, я много чего ел. Рогоз, например. Если его запечь, очень даже.       Он погрузился в рассказы о том, что можно найти в лесу, если угодил туда без припасов. Жадеит иногда комментировал всё это, иногда поражаясь, как друг умудрился выжить, наевшись чего-нибудь ядовитого. Цоизит на это лишь довольно улыбался, напомнив, что у оборотней немного другое восприятие. Эндимион даже слабо улыбнулся, слушая их разговор.       Когда пришли за посудой, им сообщили, что отпустят только Персефону — это поможет избежать войны, ведь наследник престола всё же останется, но при этом на время ослабит фракцию людей. Эндимион хмыкнул, сомневаясь, что кто-то из аристократов согласится на нового правителя и не попытается захватить трон силой.       — Ты что, так и вижу, как эта стайка шакалов побежит проводить церемонию инаугурации Персефоны, — протянул Жадеит, припоминая парочку аристократов, которые каждый раз были готовы сами заколоть Эндимиона, будь такая возможность.       Время снова начало тянуться, даже занять себя нечем было. Король начал думать, как использовать то, что Персефона сможет вернуться. Может, запросить помощи у Кунцита? Это опять же может спровоцировать войну. Поговорить с королевой не дают. Ужин принесли две девушки в вуалях, спросив, как “пленники” себя чувствуют. Эндимион проигнорировал их, а вот Жадеит встал. Когда он неожиданно обнял одну из девушек, Цоизит чуть не уронил тарелку.       — Вас же заперли, нет? — спросил министр, прижимая девушку к себе. Та скинула вуаль, довольно улыбаясь. Литана хмыкнула, что раз подругу так быстро узнали, можно было даже не скрываться.       — Рея! Лита! — Персефона даже обрадовалась, вновь увидев подруг. Те попросили быть тише, сказав, что они усыпили стражу и им пора бежать. Эндимион подошёл ближе, спросив жрицу, сможет ли та вновь проводить его в храм Лалиет. Рея покрутила пальцем у виска, спрашивая, не следует ли побеспокоиться о своей безопасности: как только станет известно, что произошёл побег, весь Белый лес поднимут на уши.       — Мне нужно поговорить с Лалиет, чтобы она вернула Серенити, — король долго размышлял, как это можно провернуть, но пришёл к единственному выводу — вернись он обратно в своё королевство, принцессу никогда не спасёт.       — Её величество на пределе, отец сказал, что она сутками поддерживает барьер, — произнесла Литана, обняв себя за плечи. Для грозной воительницы она сейчас выглядела довольно… слабой? Тут они ничего не могли поделать.       Рея тихо заметила, что она видела это во сне и знает, к чему может привести исчезновение Серенити — Белый лес падёт. Жрица тогда просто не знала, когда это случится, но сейчас ещё есть шанс исправить будущее. Эндимион пообещал разобраться с этим, когда окажется в храме.       — Тогда мы направимся туда, а вы — ждите нас здесь или идите к границе, — предложил Артемис, переглянувшись с Реей. Та кивнула, соглашаясь снова нарушить парочку правил. — Меня всё равно казнят за измену, даже если я перестану помогать людям, так что, какая разница, — пожал плечами советник, оценив все риски. Перспектива была так себе, но лучше попытаться что-то исправить, чем сидеть на месте. — Но, если вы, ваше величество, вернёте Серенити, думаю, нас хотя бы выслушают.       Литана предложила скрыться в доме её семьи. Даже если начнётся поиск беглецов, так быстро к ним не придут — никто не знает, что девушки пробрались в замок и помогли. Цоизит пробурчал, что ему не нравится быть балластом, но понимал — идти всем вместе в храм просто не рационально. Жадеит попросил не рисковать и поскорее вернуться, на что Рея просто поцеловала его. Персефона попросила взять её с собой.       — Мне будет спокойнее, если ты останешься подле парней, они смогут защитить тебя в случае чего, — ответил Эндимион, погладив сестру по голове. Персефона буркнула, что она не ребёнок, но спорить всё же не стала.       Покинуть дворец оказалось довольно легко под руководством защитниц. Тут блока магии не ощущалось, пальцы приятно покалывало. Но у Эндимиона хватило разума не использовать магию на территории пока что врага, мало ли, тут какие-нибудь отслеживающие чары.       Разделились они у самых ворот: Литана повела Цоизита, Жадеита и Персефону в сторону торговой гильдии, постоянно оглядываясь. Эндимион какое-то время смотрел вслед уходящей сестре, но всё же мотнул головой, сосредоточившись на задаче. Попросив Рею показать путь, Эндимион бросил беглый взгляд на дворец. Возможно, в обычное время это было прекрасное и сияющее место, но сейчас оно было полно мрака.       У подножия храма их встретили не очень радушно, почти сразу сказав, что вызовут герцога, если Эндимион не уйдёт добровольно. Артемис попытался устроить переговоры со жрецами, прикрываясь своим статусом, но те оказались непреклонны. Теперь в храме стоял стойкий аромат лилий и вина, и это чувствовалось даже снаружи, что Эндимиону даже стало дурно. Рея словно не замечала этого, похоже, привыкнув к подобному.       — Пропустите его, богиня хочет видеть этого человека, — спускаясь по лестнице, приказала главная жрица. Наградила короля холодным взглядом. — Не знаю, чем вы заинтересовали госпожу, но пройдёмте за мной. А вы, — она посмотрела на двух жрецов, — окажите подобающий приём жрице Меруса и советнику её величества. Те кивнули, попросив следовать за ними. Рея тихо пожелала Эндимиону удачи, попросив вернуть подругу. Король кивнул, после чего поспешил подняться за главной жрицей.       Прежде, чем его пустили к озеру, заставили полностью раздеться и провели обряд омовения. Эндимион едва сдержался, чтобы не закричать, что у него нет на это времени, стараясь не думать, в каком виде он предстал перед юными жрицами, что поливали его водой с травами. Те даже не смущались. Нашлось даже время для того, чтобы немного осмотреть скромные залы храма. Эндимион отметил, как сильно это отличается от церкви, которой по сути является храм бога смерти — его имени они обычно даже не называют. Жрецы с интересом поглядывали на короля, а он... с удивлением отметил, что тут не только фейри. Были пара оборотней, сирена и... даже двое людей. Эндимион хотел было спросить об этом, но вовремя вспомнил, в каком положении находится.       — Госпожа ждёт тебя, человек, — главная жрица встретила его у озера. Объяснив, что от него требуется просто погрузиться в воду, женщина отошла к лестнице. Над озером клубился лёгкий туман. Эндимион начал медленно спускаться по каменным ступенькам, чувствуя прохладу воды. В прошлый раз она была теплее.       Сев у берега, король подумал, что чувствует себя до ужаса глупо: мало того, что его заставили обмотаться подобием простыни, ещё и мокнет тут. Жрица сказала, что ему нужно лечь и закрыть глаза. Пришлось подчиниться.       А дальше, было ощущение, что из него выдернули душу.