Умраж.

26 ДЕКАБРЯ суббота Утро началось с вопля Пашки. Меня как подорвало, ничего еще толком не соображая, я влетел в ванную и ошарашено замер. — Судя по твоему крику, тебя как минимум должны были убивать, а не пугаться своего отражения в зеркале. Что на этот раз? Прыщик на носу вскочил или веснушки выскочили в неположенном месте? — недовольно смотря на спину своего друга, сказал я. — Что случилось? — со свойственным ему спокойствием спросил подошедший Умраж. — Это ты у этого чуда спроси, — кинул я, собираясь идти в комнату и нормально одеться. — Сурпрайз! — развернулся к нам Пашка. Я как стоял, так по стенке и сполз. — Писец! — Ого! — поддержал Умраж. — Это настоящее? — справившись с первым удивлением, спросил я Пашку. — Настоящее, — улыбка во все зубы, и причем с двумя небольшими тонкими клычками впереди. — Умраж? — заскулил я, как бы прося подтвердить, что это не глюки. — Сам в шоке, — ляпнул демон. — Я вампир! — радостно взвизгнул Пашка, подпрыгнув от счастья на месте. — Это почему ты так решил? — с сомнением спросил Умраж. — Клыки — раз, глаза — красные, это два. И это же только первый день изменений. Завтра посмотрим, каким крутым вампиром я стану! — Не, я хренею от такой справедливости! — приподнялся я, обижаясь для вида. — Я, значит, должен псиной вонять и по лесам бегать, а он будет как аристократ из бокала кровь попивать? И где, спрашивается, справедливость?! — Завидуй молча, — Пашка показал мне язык. — Нет, Паш, ты будешь единственным неправильным вампиром, — усмехнулся я. — Это почему же? — нахохлился Пашка. — Слишком шумный, жизнерадостный, и поведение у тебя как у ребенка иногда. — Можно подумать, у тебя есть знакомые вампиры, чтобы знать, как они себя ведут. Умраж, а ты видел их? — Нет. Но я тоже считал, что вампиры… кхм… более сдержанные, — хитро улыбаясь, ответил он. — Да ну вас, — отмахнулся Пашка. Сейчас его прекрасное настроение ничего испортить не могло. — Клыки есть, и глаза красные, это факт. — Не поспоришь, — согласно посмотрел я на друга. — Но вот глаза не красные, а розовые, сильно розовые. — Завтра потемнеют, — уверенно отозвался Пашка. — Даже спорить не буду. Сам только вчера в звериной шкуре бродил. Так что каких только чудес не бывает. — Вечером идем в клуб. Буду свои вампирские навыки над людьми оттачивать, — добил меня Пашка. — Куда?! Зачем? — Мне же надо где-то тренироваться? — возмутился новоявленный недовампир. — Обаяние, гипноз там… Как кровь по венам бежит, почувствовать. — А сейчас жажды нет? — влез Умраж. Мне вот тоже интересно. — Неа. Пока нет. Но еще не вечер, — прислушался к себе Пашка. — Меня просто убивает твой энтузиазм, — хмыкнул я, возвращаясь в спальню. — Это же весело! Зато я буду жить вечно! Крикнул и, что-то напевая себе под нос, закрыл дверь в ванную, оставив недоумевающего Умража в коридоре. — Умраж? — Да? — вошел он за мной в комнату. — Ты чего такой хмурый? — Вот и его изменил. А не хотел ведь. — Да расслабься ты, — усмехнулся я. — Поверь, это огромный подарок для Пашки. Он тебя всю жизнь благодарить будет. — Ему не нравилось быть человеком? — пораженно хлопая глазами, спросил Умраж. Я чуть не рассмеялся от такого недоуменного взгляда. — Мне кажется, мало кто доволен тем, что он человек, — фыркнул я. — Но вот оборотнем я точно не особо хотел быть. Однако никуда теперь не денусь, привыкну со временем. Хлопнула входная дверь. — Это Пашка? — Не переживай, он мальчик большой, сам пришел — сам ушел. Умраж, пошли завтракать. Я голоден как волк. — И сам рассмеялся над таким сравнением. — Теперь и врать не приходится. — Ты сам как себя чувствуешь? — спросил демон, пока я занимался жаркой яичницы. — Да вроде нормально. — Это хорошо. Запахи? Слух? Желание крови? — Чувства все же больше обостренны, чем у человека, — начал я анализировать свое состояние. — От мяса с кровью я, наверное, не отказался бы. — Закрой глаза и представь себя волком, только не полностью, — поспешно добавил Умраж. Закрываю, чувствую, как заворочался зверь внутри. Так приятна сила, которой веяло от него. Волк сразу же успокоился, ощущая мою симпатию к нему. — Смотри, — тихий шепот. Я раскрываю глаза и тут же зажмуриваюсь. Все чувства нахлынули, как водный поток. Еле выплыл. Смотрю, как виляет мой хвост. Тянусь к ушам, что появились на голове. Повожу носом, различая тысячи запахов. — Частичная смена ипостаси, — специально тихо произносит Умраж. Для моего слуха это приятно. Как я вообще могу сравнивать те тусклые слабые ощущения в человеческом теле с этими?! Закрывать глаза не стал, просто представил, что все исчезает. Провел рукой — пусто. Ни хвоста, ни ушей. И все же даже сейчас чувствую все намного лучше, чем когда был человеком. — Я оборотень. Самый настоящий мохнатый оборотень. И что теперь? Всю жизнь скрываться? — Надо найти стаю. И если не захочешь быть с ней, то вполне можешь остаться так, как сейчас. — Не думаю, что я долго выдержу жизнь в городе. Надо смотреть правде в глаза. Если кто-то узнает, то меня тут же выловят для опытов. — Не торопись решать все и сразу, — Умраж, подойдя ко мне, посмотрел в глаза, замерев в нескольких сантиметрах от моих губ. Его теплое дыхание так и манило поцеловать, чтобы ощутить тепло. Медленно… даже слишком медленно он приближался ко мне, не отрывая взгляда. Сердце забилось сильнее, к щекам прилила кровь, и не только к ним. — Рррр, — выдал я, больше не в состоянии сдерживаться. Схватил за шею и притянул к своим губам его губы. Мягко, вкусно… моё! Стон вырвался у нас одновременно, когда я машинально потерся об его ногу пахом. — Такой горячий мальчик, — прошептал Умраж, тут же возвращаясь к прерванному поцелую. Жар, страсть, дикое желание… отдаться и владеть… — Я вернулся! — заорал Пашка. — Черт! — выдохнул я уже задыхаясь. — Умраж, я не могу… — Даже не думай, что брошу все на полпути, — схватив за руку, потащил в спальню. — Э… А вы куда? — мы пронеслись мимо ошарашенного Пашки. — Аааа… Понятно. Яичницу я съем! Растущему вампирскому организму надо набираться сил! Дверь спальни с громким хлопаньем закрывается. Я словно марионетка выполняю все движения, задаваемые моим хозяином. Умраж впивается в губы требовательным поцелуем. Зверь начинает ворчать, ворочаясь внутри. Умраж рычит со мной на пару, не переставая меня раздевать. В голове шумит, словно я пьян. Укус, ощутимый, болезненный. Рычание… И мой волк уступает, признавая Умража главенствующим. Я-человек давно хотел этого, а волк сейчас согласился. — Мой, мой, мой. Только мой, — шепот с порыкиванием Умража ласкает слух. — Твой. Ты мой, — вторю я ему. Мы сходим с ума. Ожидать чего-то больше нет ни сил ни желания. Одежда бесформенной грудой валяется рядом, не факт, что она осталась в целости. Жадные поцелуи не прекращаются. Наши руки исследуют тела, но все еще не опускаясь ниже пояса. Падаем на кровать. — Не тяни. Сразу, — хрипло шепчу я. — Где? Дотягиваюсь до тумбы, на ощупь нахожу и передаю в его руки требуемое — смазку. Если он еще потянет, то я кончу только от его прикосновений на моей заднице. Не говоря лишнего, разворачивает и, подтягивая, ставит на колени. Прогибаюсь, ожидая желаемого. Жарко. Не терпится… Чувства обострены до предела. Хочется ощутить его в себе единым движением, но понимаю, что так будет хуже для меня. Желание скручивается тугим узлом в паху, член пульсирует, истекая смазкой. Стоит только прикоснуться к нему руками — и я не выдержу. — Умраж… — Сейчас, волчонок… Его пальцы, скользкие от смазки, проникают в меня. — Шшшш, — слишком долго я был примерным мальчиком. Немного болезненное ощущение, но я уже не могу сдерживаться, сам насаживаюсь на его пальцы. — Сережа… — глубокое сильное проникновение. — Аэ… — вырвалось у меня. Столько эмоций. Они зашкаливают. Желание рвет. Двигаюсь резко навстречу. Резко, нетерпеливо. — Тихо, тихо, — шлепает меня по ягодице Умраж. — Такой горячий… Такой желанный. Заставляет меня остановиться, придержав руками. Безумство медленно уползает, оставляя чистое желание, без сумасшествия. — Умраж… двигайся! Не могу больше терпеть, — скулю я, но сам движение не начинаю. — Маленький мой оборотень, — поцелуй в шею. Мой стон. Я готов расплавиться лужицей, только бы он начал движение. — Ооо… — выдыхаю, когда Умраж начинает вбиваться в меня. Я не помню, когда мне последний раз было настолько хорошо! Это не просто механический секс, какой бывал раньше, здесь все настолько остро, что хочется плакать от счастья. Вот то, к чему тянется каждое живое существо. Нежность, ласка, понимание, важность быть кому-то нужным, как воздух. — Ты мой волчонок… Родной… мой… страстный мальчик. — Да… так… еще… сильнее… Весь мир — это я и он… мы… вместе… Когда окружающее пространство стало принимать свои нормальные четкие очертания, я обнаружил себя лежащим на груди Умража и чуть ли не урчащим как довольный кошак. Брр… что-то мне кошки как-то не особо нравятся. Ну вот, и тут волчье начало. — Так сколько там тебе лет, напомни-ка? — вспомнив о «мальчике», так сладко слетающим с его языка, спросил я. — Двести тридцать два года. — С чистой совестью согласен быть для тебя малышом. — Как представлю, что отец мог не отправить меня в твой мир, так страшно становится, — прижал меня сильнее Умраж. — Сереж, я же никогда такого не испытывал. Я ведь демон. И чаще ярость, злость, боль и ненависть были моими спутниками. А тут… стремление уберечь, стремление прикоснуться, но боишься сделать что-то не так, что отпугнет тебя от меня. И желание обладать тобой, полностью, безраздельно и единолично. — Ты не одинок в своем желании присвоить, — усмехнулся я. — Меня вообще так и тянет тебя немного покусать, чтобы все знали: «моё». — Твой зверь не сопротивлялся подчинению? — взволнованно смотря мне в глаза, тихо спросил он. — Да нет. Он как-то сразу принял тебя как старшего. Ну, это мне так показалось. — Сергей, — запнулся отчего-то смутившийся Умраж. Зрелище довольно приятное. — Да? — решил помочь я. — Я… — Эй, мальчики! — стук в дверь разрушил странную атмосферу в комнате. Наверное, оно и к лучшему. Еще слишком рано, чтобы кричать, что мы будем вместе вечно. Хотя, если Умраж не против… то я был бы рад этому. — Я всё понимаю, гормоны, любовь и всё такое. Но совесть же иметь надо. Я же всё еще тут, а вы меня игнорите. К тому же, я в магазине был, фруктов прикупил. Выбирайтесь из свой берлоги! — Третьим к нам не рассчитывай! — хихикнул я, тут же охнув от стального объятия Умража. Пришлось извиняться поцелуем. Твой я, твой… — Больно надо! — фыркнул Пашка за дверью. — Меня столько цыпочек ждет. Еще и вампирский шарм добавится — вообще убойная сила будет. Весь завтрак я сидел у Умража на коленях. Не знаю, может я и впал в детство, или совсем крышу сорвало, но как же приятно чувствовать его рядом! — Отлипать друг от друга не собираетесь? — ехидно спросил Пашка. — Неа, — улыбнулся я, подставляя к губам Умража дольку груши. Блиииин… как он ее в рот взял и, посасывая, втянул полностью, при этом довольно ухмыляясь. Я забыл, как дышать. — Срочно надо девушку, — выдохнул рядом Пашка. Я даже покраснеть умудрился, когда заметил пунцового друга, с замершей рукой с яблоком, так и не донесенным до рта. — Меня от ваших заигрываний скоро плющить начнет. А я, между прочим, не гей! Мы с Умражем рассмеялись и поцеловались. — Тааак, кажется, я рано вас из комнаты выдернул, — покачал головой Пашка. — Брысь! Ой, да было бы сказано. Со смехом мы скрываемся в спальне. И снова, быстро скинув штаны, падаем, целуясь, на кровать. Теперь все сделать можно медленно, ласково. Поцелуи, что сводят с ума. Руки, что разжигают желание. Язык скользит по моему телу, клеймя. Зверь принял Умража как свою пару, я ощущаю это. А если правда то, что волки однолюбы, то я, кажется, попал и причем по-крупному. Если Умраж уйдет от меня, когда наказание закончится, то я просто сдохну. Лягу здесь, в комнате, где все пропиталось его запахом, и тихо умру от тоски. — Умраж… я… люблю тебя… — стало легче. Я чувствовал, как напряглись мышцы под моими руками. Ожидание мучительно. Умраж сейчас либо даст мне воспарить в рай, либо опустит в ад. — Мой мальчик… — он так и не ответил, сердцу больно. Но ничего… мне хватит и того, что есть сейчас. А что будет потом… то будет… Поцелуи его такие вкусные. Я сам переворачиваюсь на живот, потому что не хочу, чтобы он видел, как слезы выкатываются из моих глаз. Не надо, чтобы он видел, насколько он меня ранил. В этом нет его вины, только моя. Слишком многого хочу. Пусть я поверил в сказки, но даже в них есть своя жестокая реальность. Пригибаюсь под его ласками, как кот, слезы уже высохли. Хочу отдать ему не только свое тело, но и душу. Насладиться «нами» сколько смогу, под завязку… Чтобы было что вспоминать одинокими ночами… потом… — Волчонок? — видимо, он все же почувствовал, что что-то не так. — Все чудесно… Войди в меня уже… — пригибаюсь, выпячивая задницу. Медленное, томительное ожидание, пока он все же заполнит меня. Умраж специально входит неторопливо, при этом не забывая меня ласкать. — Какой ты великолепный, — он во мне. Толчок. Еще и еще… Наполненность, нет одиночества и пустоты… Я впитываю ощущения и радость сердца, как губка. Не забыть, успеть, ухватить, запомнить блаженство. — Да… так… сильнее… — Умм… волчонок… — Я… — И я… — выкрики в унисон, тело прошибает волной наслаждения, и перед глазами белые пятна… И счастье концентрированным составом наполняет под завязку. Открываю глаза. Я проснулся, но что-то не могу понять, когда успел уснуть? Рядом посапывает Умраж. За окном вовсю светит солнце. Сползаю с кровати, недовольно морщусь. Душ однозначно необходим. Беру чистую сменку и большущее мягкое полотенце, мое любимое, плетусь в ванную. — Вот вы кролики, — встречает меня белозубой улыбкой и розовыми глазками Пашка, облокотившись об косяк в зале. — Кто бы говорил, — с усмешкой отвечаю я. — Слушай, а сколько сейчас? — Два часа дня. — Нифига себе! Вот мы спать горазды! — Тебя можно поздравить? — подмигивает Пашка. — С чем? — включаю дурачка. — С почином. Насколько я помню, ты уж год ни с кем не встречаешься. Вкус у тебя неплохой. Умраж шикарный парень. — Пашка, а ты случаем не гей? — удивленно пялюсь на друга. — Если только би, — хихикает он. — И это все твое дурное влияние. — Ну да, конечно, — закатываю глаза к потолку. Стебется, гад. — Ладно, не боись. Мальчики меня не интересуют. Клянусь, что я даже не «би». Так что Умража не уведу. — Балбес ты, Пашка. — Но хороший… — Да, хороший, — подхватываю, я смеясь. — Дуй в душ, затем на кухню приходи, я там кое-что сварганил поесть. И расскажешь о том, кто ты и как прошло превращение. — Ага. — Вдохнув носом воздух, принюхался, — запеченная курица и картошка… кажется пюре, потому, что горячим молоком пахнет. — Круто! Я тоже такой нюх хочу! — И какие изменения, кроме зубов и глаз? — Никаких, — чуть уныло ответил Пашка. — Иди ты в душ, Серега, а то я так от голода и любопытства помру. — Привет, волчонок, — неожиданно раздалось у самого уха, вызывая мурашки. — Умраж, — прижался спиной к его обнаженной груди. Разговоры и не нужны, лишь бы он не переставал меня гладить. Сам опираюсь руками в стенку, просить его и не надо. Он входит в меня поспешно. Быстрый немного рваный ритм, и мы снова лишь одни в своем мире наслаждения. Губы. Теплые струи воды, шлепки о мои ягодицы, прерывистое дыхание, нежный шепот не понятно о чем, но такой приятный. Приглушенные стоны, хриплые звуки, вскрик и слабость… — Ты как? — если бы не рука Умража, что поддерживает меня, я бы уже сполз в ванную. — Нормально, — улыбнулся я. — Вы вообще охренели?! — возмущено встретил нас довольных Пашка, когда мы зашли на кухню. — Я с вами вообще с голода сдохну! — Ну давай, корми, кухарочка, — садясь напротив Умража, чтобы больше не раздражать друга, который все-таки отнесся нормально к нашему отлучению почти до обеда, пошутил я. — Пахнет-то как аппетитно! — А то, — перестал дуться Пашка, сразу же засуетившись и накладывая каждому свою порцию. — Пашка, ты еще и готовить умеешь? — наверное, решил задобрить Умраж моего друга. — А вот крестиком вышивать я ни хрена не умею, — оскалился друг. Умраж непонимающе посмотрел на мою усмешку. — Это шутка, — поделился я с любимым демоном. Дальше пришлось пересказывать Пашке в мельчайших подробностях мою первую смену ипостаси. Когда рассказывал Умраж, что он видел как сторонний наблюдатель, не только Пашка, но и я позеленел от представленной картины. Сами не заметили, как пришел вечер. Пашка тут же занялся приготовлениями. С его же подачи было решено идти в нормальный клуб, потому что Пашка ведь «должен отработать на девушках свое вампирское очарование». — Умраж, что-то меня терзают сомнения относительно Пашки. — Мне тоже кажется, что он не вампир, — подтвердил он мои догадки, пока мы одевались для выхода в свет. На улице было холодно, но снега все еще не было. Клуб встретил нас шумом и разношёрстой толпой. — Умраж, держись рядом, — предупредил я разглядывавшего все с интересом демона. — И помни, что ты сейчас человек. — Поверь, об «этом» забыть невозможно. А мне стало жутко интересно. Какой же он в настоящем виде? Наверное, большой, сильный, рогатый. И хвост есть? Это не гей-клуб, поэтому, схватив Умража по инерции за ладонь, тут же выпустил. Не хватало еще лишних неприятностей. Пашка уже куда-то умчался, видимо, воплощать свои фантазии в жизнь. Решив, что для Умража разглядывать всех и все будет лучше у барной стойки, потащил его к ней. Люди танцевали, веселились, все пьяные, потные и готовые к сексу. От обилия запахов постоянно хотелось чихать. Пока Умраж разглядывал все с восхищением ребенка, я ощутил чей-то пристальный взгляд. Если бы я сейчас был в звериной ипостаси, то скорее всего холка бы стояла дыбом, и я бы зло скалился. Меня раздражал этот взгляд, поэтому я быстро окинул зал в поисках того, кто так пялится на меня. Их я заметил сразу же, как только поднял голову. Трое. Стоят у перил и буквально сверлят меня темным взглядами. Зверь хотел огрызнуться. Еле сдержал превращение, но все же клыки немного отросли, и я, смотря на троицу, слегка приподнял губу, показывая клыки и рыкнул. — Что случилось? — Умраж моментально стал серьезным. Сердце забилось сильнее. Я толком не знаю даже как обращаться, не то что большее… Вступать в схватку с тремя оборотнями чревато неприятностями. К тому же, я не один. Потерять Умража в этой схватке для меня равносильно самоубийству. То, что стоящие на втором этаже трое — оборотни, я не сомневался. Не знаю как, то ли запах их выдавал, который я чувствовал на каком-то интуитивном уровне, то ли просто пришло знание, но я был твердо уверен в своих ощущениях. Они — оборотни, и они опасны. — Надо найти Пашку и убираться отсюда, — не отводя взгляда от смотревших на меня парней, прошептал я Умражу. — Хорошо, — не стал вдаваться он в подробности. Нам повезло, что в этот момент Пашка решил вернуться сам, чтобы сказать, что подцепил девушку. — Быстро, — рявкнул я. И не слушая недовольных воплей друга, вдвоем с Умражем схватив его за руки, вытащили на улицу, бегом добрались до такси и рванули с места домой. Уже отъезжая, мы с Умражем посмотрели назад и видели, как трое оборотней выскочили за нами следом и недовольно зачертыхались из-за того, что упустили нас. Переглянувшись с Умражем, понятливо кивнули, напряженно молча. — Вы совсем охренели! — продолжал бухтеть Пашка. — Я и так целый день ждал этого выхода, а вы?! Только девчонку подцепил, а вы меня уперли, идиоты! На кой-хрен я поперся к вам хвастаться, лучше бы не подходил! Мы слушали Пашку молча, так же не произнесли ни слова, когда расплачивались с таксистом, доехав до дома, и пока поднимались в квартиру. Стоило двери закрыться, я прижал Пашку к стене коридора, и, еле сдерживаясь, чтобы не рычать через слово, постарался донесли до него произошедшее. — Там были оборотни. Трое. И смотрели на меня. А я вас защитить не смогу. Опыта и сил не хватит. — Откуда ты знаешь, что они хотели чего-то плохого? — упрямо поджав губу, все же не сдался Пашка. — А я и не знаю. Просто благоразумно решил не проверять, так ли это. К тому же у них скорее всего прав тот, кто сильнее. А мне не улыбается махать хвостом перед каким-нибудь облезлым волком. Я сейчас свободный человек, им же и хочу остаться.