Тропой кровавых перьев

      В любой другой момент можно было бы посмеяться. Искренне, от души закатиться благородным хохотом. Ведь ситуация действительно была смешная... Если бы не то, что было поставлено на кон.       — Ты должен предать Коноху.       Голос Третьего старческой хрипотцой скрашивал пространство небольшой гостинной дома хокаге. Запах табака подло щекотал нос: хотелось не то чихнуть, не то фыркнуть — тогда бы еще стало смешнее: нервное. Но... не положено. Не сейчас.       Да и невозможно. Ведь... сердце стало чуть сильнее колотиться от услышанного.       Шисуи не думал, что когда-то его заданием станет именно это. С самого детства он считал, что любая миссия — это искренне выраженная любовь и преданность родной деревне. Будь то прямая конфронтация с врагом или же простая поимка кошки-беглянки-любимицы какой-нибудь пожилой женщины. Любое порученное задание направлено улучшение условий жизни жителей Конохи, страны Огня и... всех, кто платит за миссии. А деньги, как известно, замечательный инструмент развития благосостояния родного селения и других регионов государства.       В голове Учихи Шисуи вся эта схема отлично устраивалась и, более того, встраивалась в его картину мира. Каждый раз он полностью выкладывался на задании... Вернее вкладывал в него собственную душу: парень готов был даже пожертвовать жизнью, если это было реально нужно. Ведь все на благо родной деревни.       — Тебе девятнадцать, — строгий и в то же время мягкий взгляд Сарутоби касается склонившегося перед ним джоунина Учиху. — Ты должен понимать, какие последствия следуют в случае отречения от страны Огня и присяги на верность райкаге. Жизнь полностью изменится. Но ты еще слишком молод, и я пойму, если захочешь отказаться от этой миссии. Ведь все это непросто. Но если все-таки захочешь взяться за это дело... — легкая тишина повисает на мгновение. — Даю тебе три дня на обдумывание...       «Предать Коноху». В молодой учиховской душе эти два слова не вязались совершенно. Даже в сочетании с «Предать Коноху во имя самой Конохи»... То есть искренне служить другому государству, но быть шпионом для родины... Такая амбивалентность заставляла душу терзаться в не совсем понятных чувствах. Будто все это задание — неправильное. Ведь как можно быть на стороне врага? Ладно короткое время, но длительное... Очевидно, что вся эта миссия может затянуться на долгие-долгие годы и, вероятно, Шисуи даже состарится на чужбине. Это не являлось чем-то новым: вроде о некоторых шиноби говорили, как о шпионах в других государствах, но... все они давно уже были мертвы: от них остались лишь легенды. А о тех, кто жив сейчас... не было никаких вестей, словно таких людей и не существовало вовсе. Оттого джоунину и казалось, что он совершенно один такой особенный... Белая ворона.       Однако... с другой стороны... Для всей этой миссии Третий-сама избрал лично его, Учиху Шисуи. Да, все это приятно щекотало собственную гордыню. Ведь такой поступок Сарутоби — разве не выказывание уважения и уверенности в том, что молодой шиноби однозначно разберется со всем, что может случиться в чужой стране? Разве это не показатель того, что сам хокаге полностью полагается на этого ниндзя, делая его в другой стране собственными глазами, ушами и руками? И...       ...разве... все это — не способ помочь Конохе стать сильнее?       — Да, — ответ ниндзя прозвучал прежде, чем напоследок телесное мерцание заискрило в комнате хокаге.       Слишком секретная миссия. Та, о которой знают не все. Даже не весь совет старейшин.       Лучи закатного солнца красиво освещали крыши домов деревни. Теплый летний ветер учтиво направлял пестрые флюгеры, чуть игриво развивал сушащуюся на балконах одежду, приятно обдувал кожу лица...       Темный силуэт с зеленым жилетом джоунина замер на одной из крыш. Шисуи позволил себе остановиться, словно стараясь в красоте окружающего мира найти ответ на столь тяжелый для него вопрос: быть или не быть...       ...предателем?       Сколько бы много лет ему не было, для него это было нечто новым. Как для коноховца. Как для Учихи...       Да, собственный клан полнился различными историями о Мадаре и всех ему подобных. Но уподобляться таким негодяям в глазах жителей Конохи... Стать для всех врагом номер один. Стать козлом отпущения.       «Слишком большая цена». Платить которую совсем не хочется... Не такой судьбой Шисуи желает обладать. Не так. Да и верно служить родной деревне можно ведь как прежде — на самых обычных миссиях. А уж там... может быть, и дослужишься до чего-то чуть большего. Не до хокаге, конечно, но... тем не менее.       Знакомый маленький силуэт сам попался на глаза. И джоунин чуть улыбнулся, хоть и знал, что все еще не заметен для шедшего объекта. Но эмоция, которая первым делом возникла от одного лишь взгляда на Учиху Итачи, была самой искренней и доброй.       Длинноволосый мальчик шел по улице в сторону дома. Маленький четырнадцатилетний шиноби — старший сын главы клана. Шисуи сам не знал по какой причине сложилась дружба с этим юнцом. Понимал лишь, что вряд ли здесь играло нечто большее, чем одна и та же увлеченность кунаями, сюрикенами и прочим.       Итачи не ахти каких талантов. Пребывая в своем возрасте до сих пор ходил в генинах. Да, тренируется, но все равно... нет каких-либо выдающихся способностей. И Шисуи вряд ли интересно с этим подростком — сложно почерпнуть что-то новое для себя, когда в любом спарринге побеждаешь. Итачи не хватает силы и навыков, чтобы быть достойным противником или хотя бы просто надежным напарником, чтобы ходить вместе на задания.       Хотя.... был один вариант, от которого Шисуи в свое время вежливо отказался, сославшись на молодую бурлящую кровь, требующую выплеска адреналина в особо опасных ситуациях. Ведь становиться капитаном вялых генинов ему совершенно не хотелось. И пускай один из этих генинов был именно Итачи. Даже ради Итачи не хотелось.       Сын главы клана был не так силен. Шисуи видел это слишком отчетливо. Однако осознавал и то... что при всех своих уязвимых местах Итачи обладает слишком здравым рассудком, умом и уравновешенностью: всеми качествами, что необходимы любому правителю.       Наверное, именно поэтому с Итачи хочется дружить. И, более того, создать вокруг него жизнь менее опасную, чем она может быть. Итачи наследник главы клана... тот, кто должен выжить, тот, кто должен будет все изменить...       «Единственный здравомыслящий правитель Учиха, не желающий кровопролитий и стычек с деревней».       Но до того, как Итачи сможет занять место своего отца, должно пройти как минимум еще четыре года. Но до этого совершеннолетия еще нужно дожить...       Ведь все может измениться в тысячи раз. И в худшую, и в лучшую сторону.       И единственное, что сейчас хочется — лишь сохранить шаткий и зыбучий мир.       Вновь телесное мерцание в воздухе — Шисуи исчезает с крыши, тут же оказываясь подле идущего друга.       — Привет, — улыбается старший, замечая совершенно не удивленный взгляд подростка. — С тренировки?       — Ага, — Итачи даже не улыбнулся, лишь едва пожал плечами. — Сегодня собрание клана, помнишь?       — Как тут забудешь о старых дедах, что пытаются прыгнуть выше головы, забравшись на спины молодежи? — рука скользнула в кучерявый затылок. Хотелось перевести тему. — Мне кажется, тебе нужно чуть больше давать себе отдыха... А то перетрудишься и...       — Шисуи, я — генин, — колкий взгляд, сверлящий самую душу. — Я слишком отстаю... даже от тебя. В свои четырнадцать ты уже несколько лет как был джоунином... А я...       — Тогда другое время было, Итачи. Тогда все было по-другому... Тогда звания давали всем, кто шел сражаться. Даже детям.       — Я бы мог помочь деревне...       «Ты поможешь своей жизнью».       — Не бери в голову, — Шисуи едва треплет друга по волосам, «взвешивая» длинный темный хвостик, собранный красной резинкой. — Ведь есть же Учиха Шисуи. А я со всем справлюсь. И о Конохе позабочусь.       — В хокаге метишь?       — Если предложат, видимо, придется согласиться... хотя не хочется. Хочется помогать из тени, не выхватывая слишком сильного уважения.       — Тогда... — совсем тихо, — ...усмирить притязания нашего клана будет тебе как раз по зубам.