Террариум для птицы

Ее глаза напоминали взгляд кобры. Суженный зрачок, янтарно-желтый цвет глаз. Таким взглядом змея обычно смотрит на свою добычу, прежде чем сделать резкий захват зубами. Сложив руки в замок, на них глядела женщина, чей возраст оставался загадкой. Пластические операции сделали из нее исключительную куколку с непроницаемыми эмоциями. Восточные черты лица, длинная копна черных волос, ресницы как веера, хлопали вверх-вниз. Она была настоящей Шамаханской царицей, призванной сюда из сказочной страны, чтобы читать свои сказки, но уже взрослым. Накаченные губы, растянулись в усмешке. Женщина откинула волосы и замотала головой, отвечая резким отказом. — Нет, Доминика, ты издеваешься? Как ты себе это видишь? Чем я смогу тебе помочь.… Только послушай, если хоть кто-то прознает, что ты приезжала сюда, то меня сожгут прямо с этим местом, понимаешь? — Ясмин, а если ты не поможешь мне, то тогда я сожгу тебя. Мне нечего терять, подумай еще раз, — фыркнула Доминика. Они приехали в одно удивительное место, такое, о котором даже Адам, что побывал чуть ли не в каждом клубе города, совсем не знал. Это был закрытый элитный клуб, куда можно попасть, лишь имея особое приглашение. Здесь исполнялись любые капризы богатых и состоятельных женщин и мужчин. Они могли выбрать себе любую игрушку и вытворять все, что пожелает грязная фантазия. Мужчин, женщин или иногда детей, все это они могли заполучить в свои руки, главное, чтобы кошелек позволял, а больше никаких правил. Доминика попала в это место, взлетев по карьерной лестнице от простой секс-рабыни без имени до дорогостоящей эскортницы, которую позже приглядел для себя МакУильямс, она же стала его последним капризом. После того как Ричард пригрел ее под своим крылом, то госпожа Веласкес предпочитала не вспоминать ничего, что напоминало о прошлой жизни. Ей удалось вырваться и взлететь — так думала она, пока не дошла до другой мысли. Она никуда не вырвалась, а лишь сменила одну клетку на другую, но не получила свою свободу. А теперь, возвращаясь в это место, чувствовала, как пальцы дрожат от воспоминаний тех ужасов, что еще долгое время заставляли кричать по ночам. Ясмин Ахтар была наемным директором элитного клуба. Раньше она промышляла тем, что помогала девушкам из бедных стран пересечь границу и сделать документы. Правда, был один нюанс. За это они должны заплатить высокую сумму, а если этих денег не было, то всегда можно отработать натурой. Таким образом, Ясмин приметил МакУильямс, кто и являлся основателем клуба «Райский сад», назначив на высокую должность. Ее обязанности заключались в том, чтобы всегда подыскивать идеальные варианты для того, чтобы воплотить любые фантазии в реальность. Так она и познакомилась с Доминикой, когда нашла ее в одном из дешевых борделей города. — Ты считала, что я никогда не выберусь из того дерьма и навсегда останусь здесь. Но как видишь, я правая рука Бренсона, возглавляю банду из центрального района. Еще сомневаешься в моих способностях. Да, сейчас, дела идут не очень, но это временно. Скоро я посажу свою задницу в кресло главы преступного мира всего Нью-Йорка. Это значит, что и этот клуб, станет принадлежать мне, — Доминика нарочито растягивала слова, наблюдая за реакцией собеседника. — Знаешь, какое у меня самое заветное желание? Сжечь это место дотла, я не побрезгую воспользоваться своим положением. Ясмин даже не повела бровью, поэтому сложно сказать, подействовала ли на нее эта угроза. Она сидела все также ровно, не шелохнувшись. Казалось, что это была битва королевской кобры со львицей. Проигравшая сторона буквально теряла все, если примет необдуманное решение. — Что тебе нужно? — первой сдалась Ясмин. — Сегодня пятница, это значит, что будут торги. Позволь мне участвовать в шоу, а потом уже и в его ночном продолжении, — озвучила свое требование Доминика. — И какой в этом толк? Думаешь, они тебя не узнают? Дом усмехнулась и помотала головой. Она изящно поманила к себе рукой грозную директрису и ответила: — Я ведь загримируюсь, напялю маску, парик. Представь меня как новенькую. Я не буду посвящать тебя в свои планы. Если меня разоблачат, то скажешь, что была не в курсе. Тебе ничего не сделают. Но я никогда не проигрываю, а еще всегда помню тех, кто протянул руку помощи. Поможешь мне, поверь, никогда не узнаешь проблем. Это я тебе гарантирую. Тон Доминики звучал слишком уверенно, чтобы не поддаться на этот дар убеждения. Ясмин нервно прикусила губу и медленно кивнула, хотя все еще сомневалась. Однако в том, что говорила эта незваная гостья, было зерно правды. Ей действительно удалось взобраться буквально на вершину преступного мира. Разве можно было сомневаться в ее словах сейчас? — Только это и все. Выступишь, поучаствуешь в аукционе, и чтобы утром тебя здесь не было. Ясно? Иначе я сама лично сдам тебя в руки Бренсона. — Оу, не сомневайся, я уйду еще до того как взойдут первые лучи солнца, — фыркнула она. — Дай мне какой-нибудь костюм для выступления и гримерку. — А этому щеночку тоже выдать костюмчик? — подмигнув Адаму, уточнила Ясмин. Во время разговора двух леди, музыкант скромно стоял позади Доминики. Его руки лежали на спинке стула, в любой момент готовые переместиться на хрупкие женские плечи, чтобы подбодрить. Директриса клуба сразу же заприметила его выдающуюся внешность, что бросалась в глаза. Парень выглядел достаточно привлекательно, и мог понравиться многим в этом месте, ведь на красивые мордашки всегда был высокий спрос. — Это моя личная вещь, поэтому даже не смей смотреть в его сторону, — тут же поставила ее на место Доминика и поднялась. — Я пошла, готовиться, не забудь принести какой-нибудь костюмчик, а то неловко выйдет, если меня сразу опознают. Она повернулась и направилась к выходу. Адам тут же посеменил за ней, не намереваясь оставлять одну и на мгновение. После того, что произошло сразу после спектакля, он решил, что должен быть рядом. Однако муза резко повернулась к нему и оскалила зубки. — Куда поперся? Я буду готовиться к выступлению. Мне не нужны лишние глаза. — Я просто посижу и подожду тебя, — попробовал пробраться с ней Адам. — Нет, мне нужно настроиться, а твоя рожа только мешает. Не хочу, чтобы ты своим щенячьим взглядом палил, пока я буду наносить макияж, и наряжаться в костюм. Иди, найти себе развлечение по душе или вали нахрен, — она захлопнула дверь перед его носом. Адам остался в коридоре как провинившийся щенок, которого злая хозяйка не захотела брать с собой. Он замер, чувствуя разочарование. Парень злился на Доминику, потому что та не позволяла ему проявлять свою мужскую силу, которой тот обладал. Однако он и понятия не имел, что на самом деле, это она не хотела показывать свою слабость. Стоило ей только войти в гримерку, как женщина сползла на пол от боли. Рука снова разболелась, да с такой силой, будто бы была сломана. Она хотела укрыть Адама от всего этого мрака и ужаса, что для нее стали обыденностью, ведь видеть обеспокоенный взгляд, таких прекрасных глаз, было слишком мучительно. «Он не заслужил такого…… Придурок, зачем только поперся за мной. Сидел бы сейчас, репетировал с друзьями, не знал себе никаких бед. Черт, мы еще и потрахались. Он, наверное, воспринимает это как клятву в вечной любви. Боже, какая гадость. Какая я идиотка, куда смотрели мои глаза?» — подумала Доминика и поднялась на ноги. Сейчас у нее не было лишнего времени на самобичевание. Впереди ожидалась ночь, что должна была вывести всех ублюдков на чистую воду, а потому пришлось отогнать тяготящие мысли прочь. От нечего делать, Адам решил побродить по клубу, чтобы изучить это место, где ему еще не приходилось бывать. В целом, оно напоминало любой другой клуб, за исключением дорогого антуража. Атмосфера была пропитана изыском и роскошью. Высокие античные колонны с желобками, украшенные корзиной с цветами аканта, расположились в зале. Бархатные красные кресла, столики с вычурными, позолоченными ножками и красные портьеры, что разделяли столы друг от друга. Все это навевало какой-то классической стариной, словно это был не современный клуб, а древнее место. Но самым большим открытием стала сцена, где в углублении, не привлекая внимания, разместился огромный рояль. Тогда бывший музыкант с особым трепетом припал к инструменту. Ему не удавалось вспомнить, как давно садился за настоящий рояль. В клубах приходилось играть на синтезаторе, и лишь порой на пианино, а вот найти рояль, оказалось задачей со звездочкой. Но вдруг тут во дворце разврата и похоти, инструмент, созданный для успокоения человеческой души и выражения своих истинных чувств, стоял, как ни в чем не бывало, и манил к себе неведомым образом. Музыкант не смог сдержать себя и сел за рояль. Он провел рукой по клавишам, выполняя глиссандо. Инструмент отозвался его легкому туше незатейливыми звуками. Адам улыбнулся и уложил свои руки, приготовившись к игре. Он знал наизусть концерт, который выучил давно, много-много раз исполняя его так, что пальцы аж сводило от боли. Однако именно сейчас ему захотелось сыграть первый концерт Чайковского. Когда-то в прошлом, будучи маленьким мальчиком, он сидел в огромном концертном зале, наполненном людьми. Все они смотрели на него, пока тот тщательно переставлял пальцы туда-сюда, призывая рояль, подчиниться и играть так, как тот этого хотел. Поэтому сейчас руки заскакали по инструменту с пылкой страстью. Он воспроизводил композицию с идеальной отдачей, не допуская ни единой ошибки. Сначала мягкая и ласковая мелодия, будто бы шепчущая нежные слова на ушко, вдруг, что под конец сменилась сильными звуками. Они заполнили все пространство, отталкивались от стен и громогласно разлетались вокруг. Музыкант не мог остановиться, не мог перестать играть. Этот процесс увлекал его до такой степени, что мир переставал существовать. Будто покровитель искусства спустился с небес, одаривая блаженную тишину райскими звуками. Это было настолько же увлекательно, как просмотр спектакля, только представленного в виде нот. Гениальным было это произведение, а другой гений сидел и исполнял его, сверкая своими пальцами как самыми драгоценными камнями. Невероятное звучание набрало свой зенит. Адам растворился в музыке и сам превратился в звучание. Звуки растворили его в пространстве, позволили отвлечься от ужасов прошедших дней. Только он и рояль находились в единстве друг с другом, покоряя сердца невидимых зрителей. Адам тряс головой так в такт этим звукам. Конечно, не хватало оркестра для полноты звучания, но сейчас он был главной звездой и доигрывал все в голове, чтобы не сбиться. Это ему удавалось с легкостью, поэтому игра все так же звучала бесподобно. Продолжая ласкать клавиши своими пальцами, тот не услышал, как кто-то подошел к нему сзади. Увлекшись, маэстро как раб принадлежал своему инструменту, и лишь когда музыка стихла, то он устало бросил рояль. — Браво, а я думала, кто же тут насилует мой рояль, — похлопала ему Ясмин. — Кажется, тебя не пригласили для наведения марафета. Он резко обернулся и увидел женщину, что стояла так близко, а тот даже не услышал, как она подошла. Адам поправил непослушные волосы, заглаживая их назад. — Прошу прощения, не смог удержаться, — скромно произнес музыкант. — Отличная мордашка, здорово играешь, может у тебя еще член по колено? Тогда это будет просто комбо. И где только она тебя откопала? — Скорее я навязался, — вздохнул Адам. — Наверное, я только мешаюсь под ногами. Могут ли такие успешные женщины позволить себе влюбиться в простого парня? Ясмин хитро усмехнулась и захлопнула крышку рояля, усаживаясь на край и глядя на него с исключительным интересом. — Успешными ли? За такими успешными женщинами всегда стоит большая трагедия. Даже не знаю, способны ли мы чувствовать глубокие эмоции, если нас так часто использовали в прошлом, — она сделала многозначительную паузу. — Тетя сделала мне обрезание в возрасте шести лет, я должна была выйти замуж в восемь. Но мне удалось сбежать и добиться успеха здесь. На родине, меня ожидала не жизнь, а выживание. Там женщины не имеют свободы, а ценятся ничуть не больше козы. В тот момент, когда она стояла с ножом в руках, я смотрела на нее и спросила себя: чем я заслужила такую жизнь? Почему я не могла родиться в другом месте? А потом решила, что должна найти любой способ изменить свою жизнь. И вот я — успешная бизнес леди, которая гребет деньги лопатой. Думаешь, мне кто-то нужен рядом? Я сама могу справиться с любой проблемой. Но что мы все обо мне. Хочешь узнать о ней? Ясмин посмотрела на него хищным взглядом, как удав, который собрался сожрать кролика. — Доминика же попала в сексуальное рабство, когда ей было шестнадцать. Не знаю, чем она промышляла до этого. Говорят, что обманывала наркобарыг, и сама где-то приторговывала, пока ее в один миг не разоблачили. Такое не прощается, будь она мужчиной, ее пустили бы на корм рыбам. Но Доминика женщина, поэтому ее пустили по кругу. Не знаю, что из этого хуже. Она скиталась по борделям города, ее передавали как трофей туда-сюда, из рук в руки, пока, в конце концов, не купили, привязав к этому месту. Доминика, это ведь даже не ее настоящее имя. Думаю, что она и сама не помнит, как ее звали. Но она не сошла с ума, не отчаялась, как и говорила, выбралась и взобралась на самую верхушку. И она, и я выгрызли себе этот успех. Но какой ценой? Того, что не можем доверять никому, а каждый друг — потенциальный враг. Сколько она просыпалась, кричала по ночам, плакала, дрожала. Но никогда не показывала это другим. Как думаешь, способны ли использованные и сломанные женщины, дать себе шанс, влюбиться, в кого бы то ни было? Каким бы хорошим ты ни был, но прошлое не забыть. Оно навсегда остается с нами. Вот таким ужасным и мрачным оказалась история успеха его музы, той, что для него стала светом и очарованием. Адам замер, в голове не было ответа на все эти слова. Он и не знал, что стоит за той ценой успеха, которую пришлось заплатить. Парень вдруг схватил Ясмин за руку, сжимая в своих ладонях, будто бы хотел отогреть их. — Мне очень жаль, что с вами случилось нечто подобное. Никто не заслуживает таких мучений и переживаний. Но не забывайте, не все люди, такие как те, кто издевался над вами. Точнее, то были нелюди. Но всегда найдется кто-то, способный исцелить даже самые глубокие раны. Надеюсь, в вашей жизни есть такой человек. А я.… Кажется, понял, что должен делать. Спасибо, за разговор. — Эй, парень, а не слишком ли много ты на себя берешь? Доминика не такая, как ты думаешь. Она не из тех, о ком нужно заботиться. Скорее, это она сможет позаботиться о тебе. Не обольщайся лишними мечтами. Какими бы не были ваши отношения, она тебе не по зубам. Оставь надежду. Это разобьет сердце, ты будешь разочарован. -Даже если так, вот с этим я уже сам разберусь.

***

Мягкий и ненавязчивый свет падал на большое пространство главного зала. Всюду носились туда-сюда красивые официанты — парни и девушки, которые выглядели как модели с глянцевых журналов. Их лица были скрыты темными ажурными масками. Они легко перемещались по залу, обслуживая высокопоставленных гостей. В креслах же развалившись, сидели другие мужчины и женщины. В дорогих костюмах или платьях, с взглядом жадным, даже скорее коварным, без грамма теплоты. Каждый в этой пищевой цепочке знал свое место. Тот, кто пришел сюда, обладал особым положением в обществе, а потому был в самой верхней части списка удачников. Раздавалось непринужденное хихиканье, разговоры о политике и экономике, заигрывание и жажда попробовать все, не только на столе, но и за его пределами. Статусные люди пришли за хлебом и зрелищем, ничего не изменилось со времен Древнего Рима, разве что, декорации стали другими. Те, кто имел статус и богатство, имели тех, у кого этого не было. Программа мероприятия была составлена следующим образом: начало, которое включало в себя живую музыку и прекрасную современную хореографию. Затем следовало выступление уже иного уровня, где девушки участвующие в ночном аукционе, должны были зарекомендовать себя с лучшей стороны. У них уже был готов и отрепетирован какой-то номер, что мог завлечь толстосумов вытащить свою кредитку и оплатить любые фантазии с лихвой. Еще до начала всего происходящего, Ясмин подошла к Адаму, который слонялся без дела, вручила ему смокинг и маску. Она пояснила, что он не должен выделяться на фоне остальных, а вполне может сойти за какого-нибудь захудалого сына политика, который решил посетить это место впервые. — Сядешь за бар, и не будешь мешаться, — строго наказала ему хозяйка заведения. Адам хотел выпросить возможность оказаться ближе к сцене, но понял, что этот номер не пройдет. Точно также ему не удалось увидеться с Доминикой до выступления. Кажется, что она строго решила не отвлекаться на посторонние дела. Он чувствовал себя обманутым, потому что хотел оказаться полезным, а вместо этого просидел весь день за роялем. С тем же успехом, можно было остаться с друзьями и репетировать выступление. Но Адам знал, точнее чувствовал, что в такое непростое время, не может себе позволить оставить ее одну. Джазовая певица в ярком красном платье, пела о любви и предательстве. Ее голос звучал так объемно и размашисто, заполняя собой весь зал. На сцене же, красивые тела, изгибались в различные фигуры, заставляя низ живота трепетать от возбуждения, но это все было только начало. Атмосфера дурманила, и даже самый невинный человек с чистыми помыслами, оказавшись здесь, терял свой моральный облик. Красотки-танцовщицы, живая музыка, приглушенный свет и этот таинственный антураж делали свое дело, расслабляя и позволяя окунуться в мир своих фантазий. И это тоже было частью искусства, пусть иного характера, но оно заставляло людей открыть иную сторону себя. Когда выступление танцовщиц закончилось, то на сцене объявилась и сама Ясмин, которая была конферансье, объявляя разные номера. Ее платье из сотни золотистых пайеток переливалось, еще больше придавая ей сходство с хладнокровной рептилией. Несмотря на это, голос Ясмин звучал притягательно и интригующе. — Итак, леди и джентльмены, настало время того, чего вы все так ждали. Я приглашу на сцену сегодняшних пташек. Наши девушки покажут вам все свои прелести, а вы сможете оценить их после выступления на аукционе. Встречаем моих прекрасных девочек, — сексуальным голосом проговорила она. Музыка заиграла из колонок, что находились над сценой, так как воспроизвести электронную музыку на рояле не представлялось возможным. Резкая, ревущая, рваная — она погружала в иное состояние, некоего транса, пробуждая первобытные инстинкты. Если начало вечера было изысканным и утонченным, то сейчас будто бы наступила кульминация. На сцену вышли девушки, в отличие от танцовщиц, их костюмы были откровенными, словно одежды на них и вовсе не было. За этим хорошо проглядывались их худые и длинные тела. Современные стандарты красоты на каждом лице и теле, делали их едва различимыми друг от друга. Одинаковые, словно вышли из одного инкубатора, такими представлялась большая часть девиц. Они дефилировали по сцене, красиво взмахивали руками и ногами, демонстрируя свои красоты, однако среди них Адам не заметил знакомой ему женщины. Сначала, он подумал о том, что Доминика могла скрыться где-то на заднем плане, и остаться незамеченной, как вдруг музыка оборвалась на полуслове. Свет погас, зал погрузился во тьму. Девушки в панике замерли на сцене, не зная как им быть. В этот миг из колонок заиграла совершенная другая музыка. Всех ослепил яркий свет софита, направленный на одну единственную точку. Сверху, откуда не возьмись, стала опускаться золотистая клетка.

Вызволи меня из клеток, находящихся под контролем Побежали в темноту к востоку от рая Вызволи меня из клеток, находящихся под контролем Побежали в темноту к востоку от рая К востоку от рая К востоку от рая К востоку от рая

В этой клетке сидела прекрасная девушка в белом, блестящем одеянии, которое плотно прилегало к телу и казалось, будто бы стало ее второй кожей. Она двигалась в такт музыке, раскачиваясь на прутьях клетки, как неведомая райская пташка. Но потом вдруг открыла дверцу и взмахнула рукой словно крыльями. Изящно, она сползла на дно клетки, и, зацепившись лишь одной ногой, повисла головой вниз, глядя на всех сверху своего высокого полета. Эта женщина в маске и светлыми длинными волосами, приковала все внимание публики. Хоть ее фигура была далека от совершенства, но именно она стала звездой этого вечера. Не только благодаря такому вычурному номеру. Нет, в отличие от других, она не пыжилась и не пыталась выдавить из себя сексуальность. В этом случае уместно сказать: она была, а не казалась, самой сексуальностью из всех вокруг. Точно так же как и всякий раз, когда Адам не мог отвести от нее своего взгляда. И в этот раз, он смотрел исключительно на нее, несмотря на то, что вокруг были и другие. Доминика знала, что другого шанса у нее не будет, а поэтому нужно постараться для того, чтобы все внимание аудитории, в том числе и того, кто необходим, было приковано только к ней. Ясмин не знала об ее планах, все происходящее было полной импровизацией. Еще до начала вечера, пришлось уговорить звуковика включить нужную музыку, а декоратора установить эту дурацкую клетку. Из-за того, что рука травмирована, ей было тяжело двигаться, поэтому в голову пришла идея, спуститься подобным образом, чтобы минимизировать телодвижения верхней части тела. Извиваясь как райская птица, что попала в ловушку, она зацепилась одной ногой за прутья клетки и повисла над залом. В голове крутилась только одна мысль: «Лишь бы не грохнуться, а то еще и ноги себе переломаю», — но на лице тем временем сияла нежная улыбка. Действуя под звуки музыки, первоначальная задумка возымела успех. Этот перфоманс оказал огромное влияние, ведь теперь все внимание зала принадлежало ей одной. Наконец, когда клетка опустилась, то Доминика сошла на сцену, глядя на остальных девушек свысока, так как она все еще была выше их всех вместе взятых. В этот миг Адам, не отворачиваясь, наблюдал за ней и чувствовал, что влюбляется еще сильнее, чем это возможно. Настолько красивой была его муза, так что он чувствовал себя ущербным рядом с ней. Ему хотелось вопреки всему подойти и схватить ее за руку, чтобы сказать: «это моя женщина! Не смейте трогать ее! Она моя!» Однако он не мог так поступить, ведь это сулило разоблачением их обоих. Когда музыка стихла, то зал накрыли громкие аплодисменты. Эта выходка оказалась не просто дешевым фарсом, отнюдь, все эта сцена выглядела частью запланированного шоу. Поэтому, как только клетка опустилась вниз, то другие девушки встретили Доминику, протягивая руку и помогая вылезти. Она знала толк в подобных трюках, так как сама уже не раз оказывалась выставленным лотом на торгах, где требовалось завоевать особое внимание. Точно также, когда-то давно, ей удалось привлечь не абы кого, а самого главу мафиозного синдиката всего Нью-Йорка. Это подарило ей сильного покровителя, ведь с того момента, как МакУильямс стал ее единственным клиентом, то никто больше не прикасался к ней. — Прелестный номер, не так ли, мои дорогие? Итак, наши прекрасные пташки показались перед вами, давайте же начнем аукцион. Помните, у каждого лота есть свой номер. После покупки вы можете пройти в ВИП-комнату, где сможете провести остаток ночи, — произнесла Ясмин, открывая торги. Все было точно также как на любом другом аукционе за исключением того, что продавали живых людей и развлечения с ними. Каждая девушка (их было всего восемь) имела свой номерок, который висел на запястье. Доминика умудрилась раздобыть цифру один, так как не могла ждать, конца аукциона. С нее все и началось. После шикарного представления, и явно выделяющегося костюма, как оказалось на ней был комбинезон телесного цвета, с сотнями искрящихся страз, что создавало иллюзию голого тела, у нее было преимущество. — Наш первый лот, новенькая пташка, белоснежная Сюзанна к вашим услугам. Начальная цена за лот десять тысяч долларов. Итак, прошу мужчина за третьим столиком. Десять тысяч раз…. Тут уже мужчина за другим столиком поднял табличку с суммой выше, что была ранее. — Мужчина за столиком восемь, пятнадцать тысяч долларов, — тут же озвучила ведущая. — Пятьдесят тысяч! — вскрикнул из-за стойки бара Адам, решив сразу же отогнать всех куда подальше. — Оу, молодой человек за стойкой бара, вы не можете принять участие в торгах. Но мы примем эту ставку, повышая цену за лот. — Сто тысяч и точка, — вдруг раздался неприятный голос. Толстый как боров мужчина, на чьей физиономии едва ли могла поместиться маска, озвучил самую высокую ставку, решая сразу же отбить все желание у конкурентов. Адам узнал его. Это был тот самый человек, из-за которого тот и встретился с Доминикой. Она тоже легко смогла опознать придурка Уилла, а вот он, кажется, все еще оставался в дураках. Ему было гораздо сложнее вычислить ее. Помимо костюма, маски на лице, плотного макияжа, она также надела парик, что скрыл рыжие волосы своим ослепительным блондом. — Сто тысяч долларов раз! Сто тысяч долларов два! Сто тысяч долларов три! Продано мужчине за столиком номер шесть. Вы можете пройти в ВИП-комнату или остаться, если желаете купить еще один лот. — Нет уж, мы пойдем, — похотливо сверкая глазами, произнес он, подзывая к себе свою покупку. Доминика, плавно виляя бедрами из стороны в сторону, спустилась со сцены вниз, под очарованный ропот толпы. Она шагнула к столу номер шесть, где Уилл тут же схватил ее за задницу, сжимая в своей толстой руке, упругую ягодицу. — Какая ты сочная, идем же скорее, — он поднялся из-за стола и они направились через весь зал в отдельные комнаты, которые были оборудованы как гостиничные номера. Единственное, что их отличало — хорошая шумоизоляция, где никто не смог бы услышать никаких криков. Доминика вела его за собой, приглашая войти в одну из тех комнат, которую выбрала сама. Стоило им только оказаться там, как женщина тут же оказалась в его руках. Он схватил ее за талию и впился в губы с жадным слюнявым поцелуем, словно хотел сожрать, а не поцеловать. Она едва сдерживалась, чтобы не блевануть. Уилл смотрел на нее так, словно собирался тут же разорвать в клочья. Дикий и необузданный был этот взгляд чужих глаз. Ей оставалось только подыгрывать ему, так чтобы никаких подозрений не возникло в чужой голове. — Мммм, встань на колени и возьми мой член в рот, — приказал он, хватая ее за лицо. Та лишь одарила его игривой улыбкой и покорно кивнула. Доминика мягко усадила мужчину в кресло, а сама решила немного подвигаться, чтобы разыграть чужой аппетит. Прежде чем спуститься вниз на колени, ее тело продолжало двигаться в грациозном и ненавязчивом танце, искушая его. Требовалось, чтобы Уилл потерял бдительность, прежде чем она сможет воплотить свой план. — Господин, — томным голосом, простонала она. — Позвольте надеть повязку на ваши глаза, чтобы ваши ощущения стали стократ лучше… Вы еще успеете на меня наглядеться. Я всю ночь буду принадлежать вам. — Что же, это отличная идея, Сюзанна. Давай, завязывай мне глаза, а потом отсоси, как следует, — грубо прохрипел Уилл. — Конечно, я сделаю все, чтобы вы не забыли эту ночь, — лукаво сообщила она. Доминика взяла в руки атласную ленту и повязала ее вокруг чужих глаз, так чтобы мужчина не смог подсмотреть. После чего, касаясь его плеч, шеи и торса, словно массируя кончиками пальцев, она спустилась вниз. Ее рука плавно огладила бедра, дотянулась до ремня, ловко расстегивая пряжку. — Да, давай, уже возьми его в рот! — в нетерпении вскрикнул он. Щелк! — Уилл Абрамс, сукин сын, сейчас ты ответишь на все вопросы…