Террариум для птицы

ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. ТОЛК. «Если уже здесь на Земле так невыносимо, что же тогда происходит в аду?» ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. ЧАВК. «Это ведь просто люди? Откуда в них столько насилия и жестокости? Почему они делают это со мной? Зачем? Я ведь тоже человек. Почему они смотрят на меня так? Глаза закрываются, я больше не могу». — Эй! Она кажется, сдохла. Я не собираюсь трахать мертвую шлюху! Ну-ка приди в себя! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП! «Если я не открою глаза, то они выкинут меня. Закопают, где-нибудь в темном лесу, так что мое тело никто не найдет. Может быть, это лучше, чем жить в этом кошмаре? Я не смогу.… Не справлюсь. Я всего лишь девушка, у меня нет сил противостоять этим уродам.… Меня похитили, привезли в другую страну, а теперь используют как секс-куклу. Пусть лучше они убьют меня…. Да-да, лучше умереть. От них не сбежать, лучше сдаться. Может, если я не буду шевелиться, то они оставят меня в покое?» — Вставай! — снова удар по лицу, а за ним еще один и еще. Тело уже и не чувствовало всей этой боли. Оно будто бы оцепенело, попросту превратилось в красивую мраморную статую. Если еще несколько часов назад все горело огнем, то теперь она превратилась в один большой сгусток агонии, которая перестала быть ощутима. Может быть, именно это и чувствуют люди, стоящие на грани смерти? Абсолютную пустоту. Не было ни кадров прошлой жизни, ни света в конце туннеля, а просто одна сплошная темнота. ХРЯСЬ! И тут когда удары перестали приносить хоть какую-то пользу, то обидчики пошли намного дальше, чтобы привести в чувство бесполезную игрушку. В этот момент невыносимая боль заставила закричать неистовым воплем. Слезы потекли по лицу от невообразимого ощущения, позволившего почувствовать себя живой, но лучше бы она этого не чувствовала. Распахнув глаза ее, встретило все тоже прокуренное злачное место, где таких непокорных дрессировали, чтобы были идеальными секс-куклами. Она прикусила губы, раздирая уже имеющиеся раны до крови. Подавить эту боль, заставить себя заткнуться и смотреть на всех этих людей…нет нелюдей, взглядом полного омерзения. Ее похитили, продали и заставили делать то, что унижает всякое человеческое достоинство. Насиловали, кололи наркотики, избивали, морили голодом и делали все то, что невозможно представить в цивилизованном мире, но таковыми были обстоятельства. — Эй, придурок! Ты сломал ей руку! Если босс узнает, то прикончит нас. Сказали же, только наказать, а не испортить. — Да какая нахер разница? Она чуть не откусила член нашему боссу. Серьезно думаешь, что ему не все равно, как именно я воспитаю в ней покорность? Они смотрели на нее, обнаженную и униженную, сверху вниз, относились как к неодушевленному предмету, который можно просто выбросить, если вдруг испортится. Этот взгляд полный презрения, мужчин, точнее так они хотели себя называть. Мучители и уроды, которым было плевать на человеческую жизнь. Выродки считали себя выше и были божеством, от которого зависело, выживет ли тот, кто находился ниже. Она чувствовала, как боль пронзает руку, как слезы накатывают от этой жуткой несправедливости, обида от того, что тебя даже за человека не считают, расползалась как змеи в брачный период, хотелось кричать во весь голос. Это сущий кошмар, а выхода не было. В адской агонии, где ты всего лишь вещь, есть только два варианта: подчиниться или сдаться. Второй означал смерть, ведь сопротивляться здесь было невозможно. Но что же тогда требуется, чтобы выжить? Принять то, что происходит. В тот момент, в ней что-то умерло, какая-то часть человеческой морали. Она просто решила, что в таком темном и мрачном мире для подобных чувств нет существования. И чтобы продолжить просто жить, ей надо навсегда расстаться с мечтами о счастливом будущем и добровольно погрузиться во мрак. С этого дня она больше не плакала, не сопротивлялась, а только лишь накапливала в себе отвращение к омерзительно прогнившему миру, где и сама стала таким же монстром, как и те, что насиловали и издевались над ней. Этот образ напоминал массу, состоящую из полной тьмы. Это эссенция облепила тело и пыталась проникнуть прямо под кожу, забиваясь в рот и нос. От густой и темной слизи становилось тяжело дышать. Все померкло вокруг и казалось, что осталась только пустота. Вот так, в этой мгле, где нет ничего хорошего, ей самое место. Вдруг, какая-то красивая мелодия раздалась из ниоткуда. Она звучала столь прекрасно и необычно. Начавшаяся с отчаянного крика музыка превратилась в пение ангелов на небесах. Такая лиричная, глубокая, словно освещающая самые темные уголки чужой души, она играла так легко. Но затем снова набрала свои обороты и заиграла отрывисто и грубо, стала громче и насыщеннее. Будто бы кто-то со всей силы ударил пальцами по клавишам, так чтобы те разлетелись, и от них отскочил только звук. Словно человек находился на грани срыва, но вмиг мог найти успокоение. После пика глубины и резкости, вновь нежная мелодия, закружила в воздухе. И она почувствовала, как сквозь тьму прорывается свет. Такое теплый, как будто тебе накинули на плечи плед, что должен укрывать от всех холодов, встречающихся на пути. Все плохое словно отошло куда-то вдаль. Память напрочь лишила себя тех воспоминаний о другой жизни. Чувство наполненности источником вечного счастья победило тьму вокруг…. Доминика резко открыла свои глаза и перекатилась с кровати, падая на пол. Она вырвала свободной рукой иглу, что вливала лекарство в вену. Ее взгляд одновременно растерянный и яростный, скользнул по пространству. Это точно была чья-то спальня, в которой ей еще не приходилось просыпаться. После ужасных воспоминаний, явившихся в виде сновидения, ей сложно было прийти в трезвый рассудок. Голова гудела, на левой руке красовалась повязка, благодаря которой та была плотно зафиксирована в неподвижном положении. Тут двери в комнату распахнулись, но прежде чем кто-либо успел зайти внутрь, то Доминика схватила со стола пакет с физраствором и легко кинула в сторону непрошенных гостей, собираясь выиграть для себя немного времени, если придется срочно бежать. — Ауч! — вскрикнула девушка, которой в лицо прилетела водяная бомба. — Что ты такое творишь? Прекрати, — фыркнула она. Доминика отскочила к самому углу и попыталась найти еще какой-нибудь способ защититься, однако незнакомка не проявляла себя агрессивно. Она зашла с подносом в руках, где находился завтрак и свежий кофе. Девушка помахала своей гостье рукой. — Эй-эй, я подруга Адама — Джейн, поэтому успокойся, — пояснила она. — Где он? — хриплым голосом спросила гостья. Но этот вопрос оказался лишним, так как Адам ворвался в комнату тут же, как услышал возню. Он бросил пианино, на котором играл, именно эти звуки донеслись сквозь сон до разума возлюбленной. Как всегда, невероятно красивый, молодой и уверенный в себе, он влетел в спальню стремительно. — Доминика… Ты проснулась. Он подошел к ней ближе, а она едва не заехала ему рукой по лицу. Джейн хихикнула, когда увидела их трогательное воссоединение. Она поставила еду на столик и по-тихому свалила, чтобы не стать свидетельницей чего-то лишнего. Адам ловко перехватил женское запястье и потянул ее на себя, заключив в свои объятия. — Какого хера ты творишь? Почему я здесь? Что произошло? — Успокойся, все в порядке. Ты ничего не помнишь? Как ты себя чувствуешь? Может быть, головой ударилась? — Шутишь что ли? Совсем страх попутал? А ну-ка живо отвечай на вопросы, — рявкнула она и тяжело вздохнула. — Ты вчера потеряла сознание. И как я понял, то в больницу ехать нельзя, поэтому привез тебя к своим друзьям. Саймон работает медбратом. Ну, он провел осмотр. У тебя выпал плечевой сустав, из-за этого развился болевой синдром. По сути, ты упала в обморок от боли и изнеможения. Он вставил его обратно, вколол обезболивающее и миорелаксанты, так что сейчас все в порядке. Правда, рука должна находиться в покое, — быстро пояснил музыкант. Доминика напряглась. Мало того, что она потеряла бдительность и позволила себе упасть в обморок, но теперь и время оказалось потрачено впустую. Брайан дал ей всего сорок восемь часов для решения всех проблем, но десять из них благополучно просраны. Это выводило на эмоции. «Если бы только этот говнюк вколол мне вчера кофеин, то все бы было нормально». Адам же вызволил ее из своих рук и усадил на кровать, протягивая свежий круассан и чашку с кофе. — Вот, сядь и поешь, — с нажимом произнес он. — У меня нет времени на все эти глупости. Давай-ка сюда какую-нибудь одежду и пойду. — Нет-нет, куда ты собралась? Тебе нужно отдохнуть. Серьезно, а если ты опять грохнешься в обморок? Она изогнула одну бровь, глядя на него так, словно собиралась убить взглядом. Он снова заладил свою шарманку, от чего уже начинала раскалываться голова. — Послушай, Адам, я тебе очень благодарна за помощь и все такое, но сейчас оставаться со мной — самоубийство. Любой, кто протянет мне руку помощи — потенциальный мертвец. Мафия предателей не прощает, а я для них как раз таки он и есть. Но он оставался непоколебим в своем намерении помогать ей до самого конца. Парень подошел ближе и присел у кровати, глядя на Доминику умоляющим взглядом, озорного щенка. Подчиняться этой прихоти он не хотел, но с другой стороны, спорить с ней было тяжелым испытанием. — Я что, блядь, похожа на твою мамочку или что за нахер здесь творится? Я не собираюсь читать нотации. Нет, значит, нет. Л — логика, включи свою голову и отстань, пока не поздно. Хватит уже! Отвали от меня! Он нахмурил брови и хотел сам выдать нотацию о том, что никуда сваливать не собирается. А если она продолжит вести себя подобным образом, то ему придется запереть ее здесь под замком. Но тут дверь комнаты снова распахнулась, и в нее влетела разом счастливая троица друзей. Темнокожий и неприветливый парень в синей футболке, худющий, но высокий темноволосый парнишка, и та самая девушка, что принесла завтрак. Они стояли под дверью и подслушивали разговор их несменяемого лидера и странной женщины, которую он приволок глубокой ночью. Но когда обстановка начала накаляться, то решили выдать себя. — Ну, что шпана, многое удалось услышать? Кстати, кто переодевал меня? Я тут присмотрелась, милая пижамка. Сиськи рассмотрели? Зачетные, да? — хмыкнула Доминика. — Нет! Я ничего не видел! Адам тебя переодевал! — выпалил щуплый Коннор. — Я бы никогда… Я только помог Саймону вправить вам руку.… Кстати как вы? Это очень болезненная процедура… — Благодарю, мне уже гораздо лучше, — она даже попробовала пошевелить больным плечом, что, впрочем, даже удалось осуществить без лишней боли. — Кстати, меня зовут Доминика, рада познакомиться. — Мы знаем кто вы такая, госпожа Веласкес, — совсем недружелюбно ответил темнокожий парень и скрестил руки на груди. — Я — Саймон, это Коннор и Джейн. Мы лучшие друзья Адама, а также играем вместе с ним в группе. — Воу-воу-воу, а чего с такой кислой рожей? Я вам, что денег задолжала или ты как курочка наседка печешься о маленьком Адамусике? Саймон нахмурился и подошел к ней ближе, упирая руки в бока. Он готов был вступить в конфронтацию с этой темной особой, которая не только похитила сердце его лучшего друга, но еще и как выяснилось, была потенциальной угрозой. — Я все слышал. Оставаться с тобой опасно для жизни, поэтому не надо втягивать в свои разборки ни в чем неповинных людей. Я знаю такой тип людей. Думаете, что весь мир должен решать только ваши проблемы. Вы появляетесь в жизни других, чтобы их ломать и портить. Такие люди, могут быть только потреблядями. Стоит вам только увидеть того, кто поведется на очаровательную мордашку, как тут же заманиваете в свои сети. Вы — самое большое зло, которое можно себе вообразить. Вам не место рядом с такими добрыми и честными людьми как Адам. Что будет дальше? Он поможет тебе, а ты его кинешь? Такие, как ты не способны на сострадание и сопереживание. Тебе нужен не Адам, а всего лишь человеческий ресурс. И ладно, если ты просто его кинешь, а если его убьют, пока ты играешь в мафию? Что скажешь? — Саймон! — рявкнул Адам, не позволяя даже своему другу, нападать на ту, кто была для него всем миром. — Я сам ввязался во все это, и не отступлюсь, пока не помогу Доминике разобраться со всеми проблемами. — Ух, как всегда грозный пупсик, — усмехнулась она и поднялась с кровати. Доминика преодолела расстояние и подошла к Саймону, не отрывая от него взгляда своих серых глаз. Он смотрел на нее с неприязнью, даже не пытаясь скрыть, своего отношения. Все лежало на поверхности, банально до ужаса. Многие другие люди смотрели на нее именно этим взглядом, но так гораздо лучше. В ненависти всегда больше правды, чем в замаскированной влюбленности или преданности. — Пффф…. Именно об этом я всегда и говорю ему. Меня не нужно спасать и защищать, я не принцесса из Марио, поэтому справлюсь без вашей помощи. Слышь, мистер дерзость, донеси эту мысль, своему милому Адамусику, чтобы усек, и не приближался ко мне. Я черная дыра, которая поглощает такие сияющие звездочки, — она смахнула с его плеча пыль и, толкнув, прошла в коридор. — Эй, мне нужно переодеться. Джейн, помоги мне. Джейн понравился этот выпад. Она одобряюще кивнула, глядя на слишком озабоченного этими словами Саймона. Однако тут же выскочила вслед за Доминикой, чтобы дать ей свою одежду. Когда девушки покинули комнату, то друзья остались одни. Адам встряхнул головой и тоже хотел выйти, чтобы догнать Доминику, но Саймон остановил его. — Постой, даже после всего этого, ты хочешь пойти с ней? Зачем тебе это? А если с тобой что-нибудь случится? Послушай, ты музыкант, а не какой-нибудь там отброс. Тебе не нужно впечатлять ее ценой своей жизни. — А теперь послушай ты…. Если хочешь, чтобы мы остались друзьями, то никогда больше не смей говорить о Доминике в подобном тоне. Я не знаю, кого видишь ты, но она для меня реально та самая девушка, ради которой не жалко отдать жизнь. Поэтому я готов на все. И если меня вдруг убьют, то напишите эпитафий: он был слишком крут для этого мира, — усмехнулся парень и взъерошил свои волосы. Саймон склонил голову и задумался над тем, что сказал его друг. Он не мог смириться с таким положением дел, где Адама будет использовать в своих придворных играх, какая-то там мадмуазель, которую они толком и не знали. Но их несменяемый лидер, был слишком впечатлительным и влюбчивым малым, поэтому разве можно его винить в том, что тот не устоял перед женской красотой? Он был не первым и не последним, кто готов был сложить к ногам музы-вдохновительницы целый мир. Все творческие личности имели подобное в своей биографии, и к сожалению, Кэмпбелл не оказался исключением. — Прости, я не должен был этого говорить, но просто дело-дрянь. Что я должен думать, после твоего рассказа? — Ты должен не сомневаться в моем выборе, Саймон. Даже мать, не стала критиковать меня, поэтому не тебе, делать это. Просто, поддержи и все. — Если не будет тебя, то группа распадется. Мы без тебя ничто. Но и ты все еще не раскрыл весь свой потенциал, поэтому вот так подохнуть из-за какой-то юбки, будет мега тупо. Ты талант, неогранённый алмаз, тебе нельзя кануть в бездне безызвестности. Адам фыркнул и прислонился к стене, помотав головой. — Скажешь тоже, какой еще талант? Так всего лишь какой-то там второсортный музыкантишка, — он сжал зубы от разочарования в собственной персоне. — Да нет же! Помнишь, у нас завтра будет концерт в клубе. Мне шепнули, что там будет один музыкальный блоггер, если мы сыграем отлично, то он запишет видео, и мы станем мега звездами. Все как мы мечтали, Адам, все это уже вот-вот должно случиться, понимаешь? Нужно просто, еще немного приложить усилий, сделать последний рывок! — его собственными словами решил поддержать его Саймон. — Черт, я забыл о завтрашнем концерте… Ладно, я приеду завтра, прямо к началу, ок? — Подожди, что значит приедешь завтра? А как же репетиция и все такое прочее? Адам вздохнул и направился к выходу из комнаты, решив оставить своего друга без ответа. Ему не хватило духа признаться, прежде всего, он должен оставаться рядом с Доминикой, пока есть риски, что ее могут убить. Конечно, бедняга музыкант, совсем не знал, чем именно может помочь грозной бандитке, которая держала в страхе не один район. Однако решил, что хотя бы поработает ее личным водителем для начала. — Мы чекаемся пол-одиннадцатого, а сам концерт будет в одиннадцать, поэтому прошу тебя, расставь приоритеты правильно, — вдогонку крикнул ему Саймон, но не знал, услышал ли его их главный исполнитель. Парень выскочил в коридор как раз вовремя, ведь Доминика уже переоделась и пыталась незаметно покинуть уютное местечко, где ей удалось немного перевести дух. Он поймал ее за рукав и заглянул в глаза, с немым вопросом. — Ну, что опять? — фыркнула она. Она переоделась в спортивный черный костюм, под которым скрывалась цветастая футболка с каким-то аниме персонажем. Волосы пришлось убрать под кепку, чтобы хоть как-то сбить со следа тех, кто вел на нее охоту. Вся эта одежда смотрелась чужеродно на привыкшей к роскоши женщине. Обычно, Доминика носила стильные брючные костюмы, и лишь порой могла показаться в женственном платье, если того требовал случай. Но вот нацепить на себя молодежную одежду, смотрелось довольно забавно, поэтому Адам не мог отлепить от нее взгляд. Но, даже несмотря на то, что этот костюм болтался на ней как мешок из-под картошки, она все равно выглядела роскошно в его глазах. — Хотела свинтить от меня, пока я болтал с Саймоном? А вот обломись, я с тобой, — уверенно заявил он, сжимая в своих пальцах ее здоровую руку. — Я уже поняла, что от тебя можно избавиться только цианидом. Ладно, пацан сказал — пацан сделал, не так ли? Идем, мне нужна тачка, хорошая музыка и поехали, наведаемся в одно интересное местечко, — ухмыльнулась она таким оскалом, который не предвещал ничего хорошего. Он почувствовал, как по коже пробежал холодок от этого, ведь вчерашние приключения все же оставили след на нервной системе. Поэтому теперь, когда эта рыжеволосая бестия так уверенно, заявляла о том, что у нее есть какой-то план, то это вызывало сомнения. Адам улыбнулся и уткнулся ей в плечо. — Послушай, если как вчера… — Оу, не ссы, все будет даже круче чем вчера. Где моя пушка? Сегодня же пятница, не так ли? Есть только одно место, где мне будут рады. — И что же это за место? — Райский сад…. Адам никогда раньше не слышал этого названия, поэтому нахмурился, в попытках сообразить шутит ли она или говорит серьезно. Однако на лице Доминики отразилось однозначное выражение лица, что это никакие не шутки. Она прекрасно знала, что это за место, и по своей воле, никогда не вернулась вновь в тот самый жуткий кошмар, из которого когда-то удалось вырваться. Сейчас не было выбора, потому что кто и мог ответить на все интересующие вопросы, однозначно должен был появиться там. — Окей, я понял. Тогда назови адрес, я тебя отвезу. Она кивнула и крикнула слова прощания его друзьям, что помогли в минуты нужды. Конечно, всегда была вероятность, что их доброта обернется им боком, но благо, вряд ли кто-то знал, что какие-то музыканты решили спасти маму-мафии от бандитских разборок. Это было довольно приятное преимущество. Адам, оказался прав, когда отвез ее в укромное место, где хотя бы выдалась возможность отдохнуть и набраться сил. Однако теперь о такой роскоши можно было лишь мечтать. Они вышли из старенького многоквартирного дома, который находился не в самом престижном районе города. Рядом стояли такие же старые трущобы из которых среднестатистическому человеку, не обладающему каким-то особыми качествами, не выбраться просто так. Казалось, что вся грязь вылизанного до блеска города, была просто вынесена на задворки. Фасад центра был выстроен просто идеально, а вот тех, кто не был пригоден, просто выбросили за черту, чтобы они не мешали дорогим господам, упиваться своими деньгами и властью. Доминика была такая же. Ей чудом удалось выбраться из грязи в князи, и вместо того, чтобы бороться с несправедливостью, она сама стала причиной несправедливости. Разочарована ли она в этом? Ни сколько, так как считала, что добилась всего, чего только можно, вместо того, чтобы ныть. «В этом мире либо имеют тебя, либо имеешь ты» — главный принцип, который приобрела она за годы своих скитаний в изнанке дорогостоящей жизни. Адам поспешил проводить ее к автомобилю. После вчерашнего вечера, он знал, что она не переносит дешевых машин, поэтому потратил все остатки с карты на то, чтобы арендовать то, что по душе госпоже Веласкес. Приличная черная машина премиум класса, встретила их неподалеку на парковке торгового центра. Конечно, до таких, на которых обычно любила передвигаться Доминика, этот автомобиль явно не дотягивал, но был хотя бы не самым паршивым выбором из всех. Она усмехнулась и похлопала его по плечу, одобряя выбор. Но прежде чем сесть на пассажирское кресло, Адам поймал ее за руку и переплел их пальцы. Доминика хотела отпрянуть, но он прижал ее к машине и заглянул в глаза. — Чего еще? — По поводу вчерашнего… — он отвел взгляд, на щеках появился румянец. Она не могла поверить своим глазам. Как может быть такое, чтобы парень с его внешними данными, тем более не абы кто, а певец, который не лишен любви фанаток, вдруг вот так смущался. Это было столь очаровательное зрелище, что сердце почему-то пропустило пару тактов. Ей хотелось смотреть на него без всякого остатка, любоваться только этим человеком, будто шедевром в картинной галерее. Кончики пальцев коснулись, слегка шероховатой из-за щетины щеки. Доминика приласкала его, так словно пса, что подбежал на заправке и требовал свою долю любви. — Чтобы я не сказала, ты в своей светлой голове уже поженил нас и представил меня как мать пятерых детей…. — Вообще-то трех, но пять тоже неплохо. А если серьезно, то прости меня. Я не должен был поступать так…. Ты была не в себе, а я гадко воспользовался этим моментом, — вздохнул он, но тут же получил шлепок по щеке. — Алле! Прием-прием, есть кто в этой башке? Какой там воспользовался? Эй, слышь, ты мне это дело брось. Я сама захотела и взяла тебя, как свое личное дилдо, которым воспользовалась, чтобы снять стресс. У меня, знаешь ли, секс зависимость, так что ты мне очень даже помог. Поэтому если кто и должен извиниться…. Хотя, хрена лысого, мы ведь договаривались, что наши свидания сопровождаются горячим сексом. Вчера как раз было незабываемое свидание, — она подмигнула ему и отстранилась. Адам не стал удерживать ее. Доминика, как всегда, была в своем репертуаре, вот так отвечая на его переживания, словно для нее это ничего не значит. Он не знал, кто покалечил чужую психику до такого состояния, что все вокруг она воспринимала как злую шутку, сарказм, и никак не давала разгадать загадку своей жизни. Но одно можно было сказать наверняка, он никогда еще не был так влюблен, как сейчас. Парень сел за руль и завел машину. Доминика тем временем взяла у него телефон и вбила в навигаторе адрес клуба, куда им следовало прибыть. Он кивнул, принимая к сведению, но прежде чем рвануть с места, вдруг включил музыку. Доминика перевела на него сомнительный взгляд. — Это что еще за нахер? — Мы ведь едем на мафиозные разборки, не так ли? Значит, музыка должна соответствовать. Вот тебе и пожалуйста. — И ты считаешь, что это подходит для мафиозных разборок? — А почему бы и нет? Ну-ка давай, попробуем вместе. Один, два, три. Я люблю рок-и-ролл. Ну же, Дом, не будь такой кислой, давай попробуем вместе. Я люблю рок-и-ролл! — Я люблю рок-и-ролл! — Я люблю рок-и-ролл! И она присоединилась к его дурашливому пению. Покачивая головами в такт музыке, они оба запели в унисон певице, что звучала из всех колонок. Доминика впервые занималась чем-то настолько глупым и идиотским, но именно этого и требовала душа, которая так долго томилась в заточении из собственных ограничений. Пусть они направлялись неведомо куда, решать такие вопросы, что волосы дыбом встают от их масштабов. Но все это гораздо лучше того, что было в прошлом. Если при пробуждении, она видела перед глазами, то ужасное, что хотелось вырвать с корнем из своей жизни, то сейчас рядом с этим сильным мужским плечом, и вспомнить не могла, что же ее так взволновало.