Обречённые

Прошло три месяца с той вечеринки. Уроки, полученные и упущенные баллы, выигранные и проигранные матчи в квиддич, посиделки в башне астрономии. Кетрин сблизилась с серебряным квартетом, в особенности с Тео. С Малфоем было сложнее, он становился всё более закрытым, а в его глазах периодически мелькал страх. Как наступила зима, все остальные тоже потихоньку начинали закрываться от окружающих и замыкаться в себе, но Пенси и Нотт старались вести себя с Кет как обычно. При всем их желании это не всегда выходило, а иногда дело шло из рук вон плохо. Иногда Кетрин приходила в башню Астрономии и наблюдала, как Тео нервно выкуривал аж две пачки сигарет, но она не хотела, да и не могла в это лезть. «Пока человек не захочет, ты не должен расспрашивать у него о том, что доставляет ему боль», — напоминала она себе. Но у всего есть хороший, хоть и не всегда действенный, выход. Она просто тихонько обнимала парня. Кетрин взяли в команду по квиддичу, и она стала чуть больше времени проводить с Блейзом. Ничего особенного не происходило, но компания есть компания, а общение никому не помешает, хотя ничего не выдавалось из каких-то рамок. А вот благодаря Гарри, Кетрин познакомилась с той самой Гермионой и Роном. Новое знакомство через старого друга. Вполне неплохо, и ребята они отличные… Вот наступил декабрь, Рождество, и ничего не предвещало беды, но однажды состоялся разговор. — Кетрин, как себя сейчас ведёт Малфой? — неожиданно спросил в период затянувшегося молчания Гарри. — Он стал замкнутым. Мне кажется, что чего-то боится… — будто тревога накатила на Кет, как только она об этом подумала. — Помнишь, что было с Кэти Бэл? И Рон? Кэти несла проклятое ожерелье Дамблдору. Она получила его в туалете. Я видел, как Драко туда заходил. Уже подозрительно, верно? А Рон… Он отравился выпивкой, которую профессор Слизнорт хотел подарить Дамблдору. — шёпотом рассказывал Гарри. — Что ты хочешь сказать? — неужели это намек на… — В поезде я подслушал разговор Малфоя с остальными. Я думаю, что теперь он Пожиратель. И ему дали задание убить Дамблдора. Но он не сможет. Он боится. «В точку. В яблочко.» — Черт, если это правда… Что теперь делать… Он не сможет, это понятно, но ведь его убьют, если он этого не сделает. Гарри скривился. — Снегг. — В смысле? — Он дал непреложный обет, — пояснил волшебник. — Это не всё… Все остальные. Они тоже боятся чего-то. Вдруг их тоже заберут… Мы должны им помочь! — Кет судорожно соображала, что можно сделать, если их догадки окажутся правильными. — Пока мы не можем. И ещё: директор дал мне задание. Мне нужно было сблизиться со Слизнортом, чтобы узнать, что он рассказал… Волан… — Кет передёрнуло, и Гарри быстро поправился, — Тому. — Кажется, я понимаю, что тебе нужно узнать. Директор говорил тебе про крестражи? — Нет. А что это? — в его глазах она видела сильнейший интерес. — Это заклятье. Тёмное. Очень. Оно раскалывает душу на части, а когда человек будет на волоске от смерти, оторванная часть души будет продолжать жить, и человек не умрёт. Так будет продолжаться, пока все крестражи не будут уничтожены. — Откуда ты это знаешь? — опешил Гарри. Кет замялась. — Что ж… Похоже пришло время тебе рассказать. Мой отец — это Регулус Блэк. Младший брат Сириуса. Он был пожирателем, но предал их и украл один из крестражей. Он чуть не умер в тот день. Крестраж уничтожить папа не смог. Он отдал его домовому эльфу. А сам спасся и отправился в Россию. — То есть, ты хочешь сказать, что то заклятие это крестраж? — Гарри очень серьёзно задумался. — Возможно. Но думаю лучше поговорить об этом с Дамблдором, — Кетрин нахмурилась. — Согласен. Пойдём к нему прямо сейчас, — Поттер вскочил, протягивая руку девушке. — А я-то там зачем? — негодующие поинтересовалась Кет. — Как это зачем? Ты мне про это рассказала и, думаю, именно ты должна рассказать это директору. Давай вставай! Нельзя терять время! — Кетрин раздражённо фыркнула, но спорить не стала. И вот, спустя десять минут, оба уже были в кабинете Дамблдора. Девушка рассказывала то же, что и Поттеру. Хотя не совсем понятно, почему директор её не перебил. Он ведь наверняка знал, что это за заклятье. Когда Кетрин закончила свой рассказ, повисло недолгое молчание. — Очень может быть… И всё же, думаю, следует это проверить. Как можно быстрее проверить, — Дамблдор взглянул на Поттера. — Я стараюсь, профессор. Но после первого вопроса об этом, Слизнорт стал обходить меня стороной… — Кажется, мисс Ким «подарила» вам кое-что на уроке зельеварения… — как обычно загадочные фразы, но Гарри сразу понял, о чём идёт речь. — Жидкая удача… Я пойду, профессор, — парень тут же рванул из кабинета. — Мисс Ким, позвольте задать вам вопрос, — Кетрин слегка занервничала. — Да, профессор? — она мысленно пыталась успокоить себя, но руки предательски начинали дрожать. Поэтому она скрестила их за спиной. — Ваша настоящая фамилия ведь не Ким? Откуда вам известно про крестражи? Кетрин замялась. Руки дрожали всё сильнее. Если информация о её отце дойдет до Волан-де-Морта, кто знает, что будет с ней и её семьей. Но она не могла уйти от вопроса. — Моя настоящая фамилия Блэк. Мой отец — Регулус Блэк. Он рассказал мне про крестражи, — страх окутал её. Она ненавидела чувствовать страх, а тем более — показывать его другим. Страх — это слабость. Слабость — то, чем можно воспользоваться. «Бояться чего-то бояться» — звучит странно, но это было именно так. — Любопытно. Не бойтесь, Мисс. Об этом никто не узнает, — Дамблдор почувствовал её страх, но почему она побоялась рассказать это одному из самых сильных волшебников всех времён, а Гарри рассказала абсолютно спокойно. Глупо. Почему она боится? Может она боится того, что рассказала Поттеру? Да. Определенно да. Это была её самая большая ошибка.

***

Время близится к рождественским каникулам. Серебряный квартет и Дафна выглядели так, будто их жизни вот-вот оборвутся. Никто не понимал, что стало с всегда уверенной в себе компанией слизеринцев. Но Кетрин догадывалась и решила попытать удачу. Она договорилась с Тео встретиться вечером в башне астрономии. Последний раз они сидели там вместе где-то недели три назад. Все эти три недели компания почти не общалась с Кетрин. Она чувствовала себя одиноко, но понимала, что лезть не стоит. Скоро пора…

***

Вот и вечер. Нотт и Кет стоят на балкончике. Девушка молчит, не зная с чего начать. — Ты хотела о чем-то поговорить? — Тео спас её, выводя из оцепенения. — Да… Прошло немало времени. Я подумала, мы можем довериться друг другу, — девушка осторожно подбирала слова, — Могу я задать вопрос, который, как я полагаю, относится к секрету, от которого зависит ваша жизнь? Она опустила глаза на перила и увидела, как дрожат руки парня. Нотт потянулся рукой в карман. Сигареты. Одна. Вторая. Третья. Кетрин просто ждала. Нельзя было давить. И на четвёртой сигарете, о неужели, Тео заговорил: — Я тебя слушаю. — Вы ведь не домой поедете на каникулах? — Мы поедем в дом Малфоев, — ей было приятно, что он доверился. А вот Нотт думал не о доверии. В отличии от второй их встречи на этом месте, сейчас он очень бы хотел, чтобы перила всё-таки исчезли. — Прости меня пожалуйста за вопрос, который я сейчас задам, но… — Кетрин запнулась, посмотрела на Тео. Тот стоял неподвижно, словно статуя, и смотрел вдаль. Девушка вздохнула и продолжила, — Малфой стал пожирателем? Вопрос был резким. Неожиданным. Из-за него парня передёрнуло. Но, если уже доверился, нельзя отступать. — Да, — все фразы Нотта сегодня были лаконичны. Это очень напрягало Кетрин. Было непривычно. — И вы едете к нему не просто в гости? — Верно, — его непривычно монотонный голос пробирал до костей. — Как я могу помочь? — в голове Кет было лишь отчаянное желание спасти друга, но похоже парень не собирался исполнять её желания. Он холодно отрезал: — Не лезь в это. — Но… — она не успела возразить, как её грубо перебили: — Ты закончила? — Кетрин хотелось плакать, бежать куда глаза глядят, бежать до тех пор, пока ноги не откажут. Хотелось упасть с этого балкона, врезать другу по лицу, запереть его в камере Азкабана. Она не знала, что делать. Потерять ещё одного друга? Ей хотелось прийти в церковь, встать перед иконой и сказать: «Вы что там совсем ахуели? Почему? За что?» Но она молчала. Спустя несколько секунд молчания, Теодор развернулся и ушёл. Оставил подругу наедине с её чувствами. Кетрин прижалась спиной к стене и скатилась вниз, хватаясь руками за голову. Перед глазами пролетели все самые ужасные моменты её жизни. Ночные нервные срывы отца. Издевательства в школе. Смерть друга. Шрамы на спине. Шрамы на ногах. Шрамы на руках. Лицо Темного лорда. Смерть. Смерть. Смерть. Если бы Кетрин пришла в церковь и услышала ответ на свой вопрос, наверное он был бы таким: «Вы люди такие глупые. Всё время ноете, как несправедливо обошлась с вами жизнь. Жизнь вообще несправедлива! А как вы хотели? В этом мире справедливости нет. Пока есть вы, её никогда не будет!»