Обречённые

Перенесёмся к моменту разговора Гарри и Кетрин с Дамблдором в его кабинете. Гарри выбежал из кабинета. Пробежав немного по коридору, он остановился, достал из кармана флакончик с зельем, на которое возлагалась последняя надежда. Выпив зелье, Поттер направился к Хагриду. Проходя через теплицы, он столкнулся со своей целью, а именно со Слизнортом. Они перекинулись парой слов и вместе направились к лесничему. В этот день умер старый друг Хагрида — акромантул Арагог. Вся компания похоронила паука и направилась в хижину помянуть. Когда Хагрид отключился, по причине того, что перепил, Слизнорт завёл разговор с Гарри. В итоге Поттер вернулся к директору с нужными воспоминаниями. Кетрин действительно оказалась права. После этого Дамблдор сообщил Гарри и Кет, что отправляется в странствие. И снова к разговору Кетрин и Тео Теодор зашёл в спальню. Ему повезло, что ни Блейза, ни Малфоя не было в комнате. Это давало возможность просто посидеть, подумать, вспомнить прошлое. Нотт сел около своей кровати, вытащил из-под матраса бутылку с крепким коньяком. С каждым новым глотком жидкости, что обжигала горло и дурманила разум, перед глазами всплывали различные картины прошлого. Теодор не был глупым. Ленивым — возможно, но не глупым. Он хорошо учился и любил читать. Не любил шумные тусовки, но иногда приходилось их посещать. Ему нравилось сидеть в тишине, копаться в своих мыслях, вчитываться в каждую строчку, искать скрытый смысл в песнях и курить, пуская дым кольцами, а затем смотреть, как они растворяются в пустоте. Он стал приходить в башню астрономии после рождественских каникул на втором курсе. Всегда приходил именно ночью. Днём он старался быть таким же слизеринцем, как Малфой, но ему это не нравилось. Тео не разделял взгляды Тёмного Лорда и его последователей. Из-за этого он часто ругался с отцом в подростковом возрасте. Мать умерла, когда Нотт был ещё младенцем. Конечно же он её не помнил, а отец про неё никогда не говорил. Тео спрашивал пару раз, но ответом на его вопрос были лишь синяки на спине, оставленные тяжёлой бляшкой отцовского ремня. Нотту старшему было по сути плевать на сына. Всё, что он сделал для него — обучил некоторым заклинаниям. И то, это скорее было не для Тео, а для него самого, ведь судьба парня была предопределена задолго до его рождения. Он должен был стать Пожирателем. У него не было выбора. Хотя нет, выбор был, но между смертью какого-никакого отца и себя самого, в детстве, Нотт почему-то выбирал убивать других, нежели умереть самому. Но сейчас он был готов умереть сам, только вот счастливой загробной жизни ему не видать. Отец проклинал бы его, как только мог. Смысла не было ни в жизни Тео, ни в его смерти. Ему было нечего терять и, очевидно, было плевать. Страшно ли ему? Конечно страшно, но абсолютно похуй. Точнее было похуй. До того как в этом учебном году он пришёл в своё любимое место и увидел там рыжую голову. Тогда он подумал, что это Джинни Уизли и хотел крикнуть ей, чтобы она «съебала нахуй с его места», но потом он понял, что это вовсе не Джинни. Он не испытывал к Кетрин чувств, как парень к девушке. Но он привязывался. С ней было непривычно комфортно и… Тепло. Она была как никотин. Заменяла тепло, выделяемое организмом, и вызывала привыкание. Когда её не было рядом, тело начинало мёрзнуть, начиналась ломка. Жажда необходимого организму тепла. Девушка было необычной. Она была похожа на самого Нотта. Он будто видел самого себя в её глазах. Себя настоящего. И себя маленького, загнанного в угол мальчишку, чьё будущее давно предопределено. Хотя у девушки был выбор. Она могла остаться в России, могла не подружиться с Тео, могла попасть на другой факультет, а могла умереть с тем другом. Нотт одновременно жалел и не жалел, что оставил её. Он не хотел впутывать Кетрин в это, но она сама себя впутает, в этом цель её приезда. За столь короткое время Тео и Кетрин сильно сблизились. Это было неожиданно для парня. Он чувствовал к девушке что-то, что никогда не испытывал к другим, но это не была любовь. Наверно. Ну по крайней мере Тео надеялся на это. Влюбиться в кого-то, когда тебе угрожает смертельная опасность — такая себе затея. Он прекрасно понимал, что делал ей больно, и, хоть так было нужно, ему самому было ужасно больно. Поэтому он решил сбежать от этого привычным способом — залить себя алкоголем. Как только последняя капля коньяка проскользнула в глотку парня, в комнату зашли Блейз и Драко. — Собирайся. Поедем праздновать рождество, — наигранно улыбаясь, сказал Блейз. — Уже? Но до официального начала каникул ещё три дня, — его мозг отказывался воспринимать информацию. Леденящий ужас коснулся кончиков пальцев ног. — Поверь, Пожирателям плевать, когда официальное начало каникул. Мы нужны им сейчас, — Малфой видимо уже смирился со своей судьбой, пусть ему и было страшно, но он не подавал виду. Бежать было некуда, и Тео, пытаясь справиться с дрожью в руках, стал собирать вещи. — У нас есть хотя бы время попрощаться? — с надеждой взглянул на Драко Нотт. — У тебя есть 20 минут, — глянув на часы, отчеканил тот, и кудрявый сразу выбежал из комнаты. — Кажется, он правда влюбился в Кет, — с сожалением в голосе сказал Забини. Драко лишь качнул головой. Что это значило — Блейз не знал. Теодор в это время уже бежал по коридорам. Почему-то он думал, что Кетрин всё ещё сидела там. И не ошибся. Поднимаясь по лестнице, он услышал тихие всхлипы. Поднявшись на балкон, ему открылась такая картина: девушка сидела, поджав ноги, и курила. Парень остановился, не зная, что делать дальше.

***

Кетрин щипало глаза от слёз и дыма. Она не слышала ничего. Мысли заглушали все звуки. Было такое чувство, будто у неё развилось какое-то психологическое расстройство, что-то типа раздвоения личности. Но вдруг она ощутила чужую руку на плече. Вздрогнув, Кетрин подняла голову и увидела Тео. Ей показалось, что это лишь мираж, созданный её мозгом из-за сильного желания снова увидеть друга. — Не плачь, прошу. У меня от этого сердце разрывается, — мягко улыбнувшись, он присел рядом. Как только он оказался на её уровне, Кет выбросила сигарету и крепко обняла парня. — Это правда ты? Ты правда здесь? — почувствовав тёплое тело, спросила девушка. — Да, это я. Я здесь, — он обнял её в ответ. — Пообещай, что больше не уйдёшь, что больше не бросишь меня… — Я не хочу тебе лгать, Кет. Прости. У меня есть 20 минут, чтобы попрощаться с тобой. — Что? — Сегодня нас заберут в Малфой Мэнор. Всех. И Дафну, и Пенси, и Блейза, и Драко, и меня… Девушка молчала. Тео почувствовал, как всё её тело начинало дрожать. Почувствовал, как намокла футболка. Но он ничего не мог с этим поделать. Всё что оставалось — это наслаждаться моментом. Вдыхать запах девушки, которая стала ему так дорога. Она пахла сигаретами, старыми книгами, хвоей, дождём и яблоками. Нотт хотел запомнить этот запах. Хотел запомнить образ девушки, так, будто её портрет вывели татуировкой, прямо под веки. И вдруг эту странную идиллию прервал дрожащий голос девушки. — Давай умрём вместе… — Нет. Зачем тебе умирать? У тебя есть любящие родители. Им будет плохо. Подумай об этом. И не стоит умирать из-за меня. Вот, если бы ты предложила умереть мне… — Нотт улыбнулся. — Нет. У тебя есть подруга, которая дорожит тобой. Ей будет плохо. Подумай о ней… — кажется, эти слова стали последней каплей. У Тео навернулись слёзы, и он прижал Кетрин к себе сильнее. Спустя несколько минут они разжали объятия и посмотрели на драг друга. Их лица были катастрофически близко. Между ними было лишь пару миллиметров. Нотт и Кетрин смотрели друг другу в глаза. Как тогда. Странное желание окутало обоих. Они соприкоснулись носами. Контроль утерян. Поцелуй. Поцелуй без любви. Он был мокрым от слёз обоих. Он был наполнен чувством страха и нежеланием отстраняться, будто оба испарятся, если это произойдет. Потеряют нить контакта друг с другом. И всё же поцелуй наполняла нежность. Убаюкивающие звуки природы и губы, осторожно соприкасающиеся, дрожащие, от, кажется, приближающегося сумасшествия. И вот, они отстранились друг от друга, но всё ещё сидели рядом. Никто не испарился. Видимо не сейчас. Значит они ещё встретятся. Утверждение это или вопрос, ни Нотт, ни Кетрин не знали. Осталось 3 минуты.