Ртуть

      Возвращаясь с работы всегда под утро, Чон Чонгук все также встречает рассвет под окнами чужого дома. Почти навязчивая идея или ритуал, сформировавшийся за последние пару месяцев. Смотрит, как в хмуром небе струятся робкие проблески пурпурно-розового света, не спеша расписывая яркой палитрой еще совсем сонную улицу. Легкая дымка последних предрассветных минут дрожит в сыром пропитанном смогом воздухе. Сумрак стремительно проигрывает свету. Солнечные лучи все сильнее поглощают маленькие островки талого снега. Вслед за увядающей зимой приходит весеннее воскрешение.       Он мягко скользит ладонью по обжигающе холодному стеклу служебной машины. Подушечки пальцев впитывают в себя безразличный холод, давно ставший частью и его самого. Несколько минут, и небо полностью меняет свои оттенки. Солнце насквозь прошивает своими лучами окна домов, натыкаясь на редких прохожих. Ночь с ее усталостью отступает перед этими мягкими бликами света и тепла, напоминая Чону о его одиночестве. После изнурительного ночного дежурства это кажется не таким уж смертельным. Мужчина закрывает глаза и устало откидывается на спинку водительского кресла, тут же натыкаясь в воспоминаниях на искусственные и совершенно безжизненные глаза цвета ртути. Непослушные ровные волосы в беспорядке после ночной смены прядями черного цвета падают на смуглую кожу лица. Мужчина болезненно усмехается. Горечь давно перестала ощущаться на кончике языка, пропитав мерзким привкусом всю его душу и мысли. Если получать небольшие дозы яда регулярно, вскоре можно потерять бдительность и перестать опасаться отравиться им. А эти глаза и есть яд. Они бессовестно прячутся за линзами серого цвета. Хотя нет, пожалуй, это именно ртуть. Чертовски токсичная она завораживает своей красотой. Ровно до тех пор, пока не прикоснешься к ней, пока не вдохнешь ее ядовитые пары, и она не начнет медленно разрушать тебя, безжалостно отравляя все твое существо.       Впервые Чонгук встретил эти глаза, когда ему исполнился двадцать один год. Судьба подарила ему пять счастливых лет, прежде чем ужасная трагедия отобрала у мужчины все, что он так безнадежно любил.       Двумя годами ранее.       535 Досан-даэро, район ночного клуба «Avenue», произошла авария. Красная Kia Sportage, два молодых парня. Один смертельный исход, и один ранен. Срочно нужна еще одна машина неотложной помощи. Чон Чонгук и Ким Намджун, немедленно выезжайте на место аварии. — Нет… — проглоченное со всхлипом слово, вымученное той частью сознания, которая еще в состоянии отвечать за инстинкт самосохранения. — Нет, не может быть!       В надежде на чудо он хватает телефон, чтобы позвонить Чимину. — Ну же, Чим, умоляю тебя, возьми трубку, — в отчаянии мечтает услышать его сонный голос. — Пожалуйста… — представляет, как тот берет трубку и говорит, что все в порядке.       Срабатывает автоответчик, и сердце обрывается. — Не может быть… это просто чудовищное совпадение, — едва слышно шепчет себе. Сделав глубокий вдох, пытается взять себя в руки, чтобы сделать хоть что-то. — Намджун!!! — кричит он напарнику, который вышел за кофе.       Голова кружится. Может быть, после долгих танцев парни решили вернуться домой и давно уже спят. Рядом находится еще несколько ночных клубов, возможно, им надоело, и они решили заглянуть туда. В этом районе множество круглосуточных баров, может быть, они просто увлеклись разговором и до сих пор сидят в одном из них. Чонгук снова набирает номер, чтобы позвонить Чимину еще раз: произнося втайне молитву, он отчаянно надеется, что парень ответит на этот раз. «Один смертельный исход, и один ранен». Чон Чонгук заводит машину, едва замечая, как ошарашенный Ким прыгает внутрь. — Это не они, Гук. — Тэ ответил на твой звонок? — Нет, я просто знаю. Это не они. — Это они. Я чувствую, — повторяет Чонгук, глядя вперед стеклянными глазами. — Нет! Это, черт тебя дери, не они! — Район ночного клуба «Avenue», красная Kia Sportage, два молодых парня, — перечисляет он с жутким спокойствием в голосе. — У тебя ведь есть рация, ты прекрасно все слышал. — Заткнись! — рычит Джун, ударяя по приборной панели. Отчаянно схватив телефон, он пытается дозвониться Тэхену — вот только никто не отвечает на его звонки.       Остаток пути они едут в полнейшей тишине. Женский голос четко сказал: «Один смертельный исход, и один ранен». В нескольких метрах от происшествия Чонгук притормаживает в надежде, что они все-таки ошиблись, вот только видит красный внедорожник Чимина, передняя часть которого приплюснута к фонарному столбу около автобусной остановки. Намджун сидит, схватившись за голову. Глядя на лучшего друга, но не чувствуя вины, Чонгук начинает молиться, чтобы Тэ был тем, кто умер. Чон уже третий год работает в неотложке и, опираясь на собственный опыт, совсем не уверен, что после подобной аварии кому-то удастся остаться в живых. Едва останавливаясь, Ким Намджун выскакивает из машины и несется к искореженной груде металла. Отстав от него всего на пару шагов, Чон Чонгук замечает черный пакет, покрывающий чье-то тело. — О, Боже, пожалуйста, пусть это будет не он, — повторяет мужчина, тут же срываясь с места.       Протискиваясь между спасателями, полицейскими патрулями и машинами скорой помощи, Чонгук случайно кого-то толкает. Мин Юнги. Чон помнит его из медакадемии: парень был единственным человеком из всего потока, который не пошел работать в госпиталь. Он толкает его к пустой машине с мигалками, закрывает дверь и кричит невысокому полицейскому, чтобы тот сел за руль. — Юнги, какого черта ты творишь? — рычит Чон, вырываясь обратно на улицу. — Тебе лучше туда не идти, Чонгук, ты ему сейчас не поможешь, — останавливает Мин, — он, наверное, уже в больнице. Врачи сказали, что парень дышал, однако, они не смогли привести его в сознание. На руках и ногах рваные раны. Его выбросило из машины, отчего тот сильно ударился головой. Как только я понял, кому принадлежал внедорожник, то сразу же попросил вызвать вас. — Боже, — адреналин еще сильнее начинает кипеть, сердце колотится в бешеном ритме, а руки и ноги начинает пробирать морозной дрожью. Слезы катятся по щекам, падая на рвано вздымающуюся грудь, оставляя на ней влажные следы. — Эй, Чон Чонгук, мы в нескольких минутах езды от твоего парня, не позволяй ему увидеть, какая ты на самом деле милашка, — пытается шутить Мин.       Чон Чонгук позволяет себе облегченно вздохнуть, прежде чем замечает, как его лучший друг валится на колени на обочине дороги.

***

             Звонок телефона вытягивает обратно из кромешного вакуума воспоминаний, пробивая мозг острыми иглами неожиданно громкого звука. Чонгук достает его из кармана рабочей куртки и, даже не взглянув на дисплей, знает, кто ему звонит в такую рань. Нажимает на кнопку приема вызова. — Вот почему я так ненавижу тебя. Ты идиот! — Чимин кричит так громко, что Чонгуку приходится отодвинуть трубку от уха. — Какого хрена! Сколько раз говорил тебе не караулить меня под домом…       На протяжении девятнадцати месяцев после аварии Чон Чонгук живет, словно блуждая во тьме. Он исполняет любые его капризы, вот только Чимину ненавистно само его существование. Тем не менее, мужчина все еще цеплялся за этого парня, за будущее, которое они когда-то собирались прожить вместе. Однако, не возможно цепляться за человека, которого просто больше не существует. Почти два года Чон Чонгук наблюдал, как в серых глазах его первой любви мало-помалу угасала искра жизни. Раз за разом день за днем парень терял чувство реальности. Он увядал постепенно: сначала эмоции, потом разум, а теперь погибало и тело.       Чонгук все еще любит Пак Чимина, но не его самого, а ту жизнь, о которой они мечтали вместе, и поэтому делает единственное, что в его силах — цепляется за болезненные воспоминания. Иногда он признается себе, что это лишь внешняя оболочка когда-то родного человека, что его Чимина, по сути, уже нет. Может быть, его сердце все еще бьется внутри, но обдолбанный помешавшийся парень, что сейчас орет ему в трубку, лишь внешне похож на Чимина. Он умер чуть меньше двух лет назад, возвращаясь с двоюродным братом домой после ночного клуба, и никогда больше не вернется в его жизнь. — … катись к черту Чон Чонгук. Я ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! — голос, когда-то бывший самым волшебным и волнующим звуком, вдруг превратился в сплошной визг, безжалостно режущий слух.       В трубке послышались короткие гудки, и в этот самый момент Чонгуку становится трудно дышать. Токсичный яд вновь отравляет. Такой жгучий, что, кажется, разъедает легкие насквозь, лишая возможности не только вдохнуть, но и видеть и думать. Судорожная боль, овладевающая каждой клеточкой. Ногти впиваются в ладони, оставляя в них глубокие борозды. Чонгук молчит, стиснув зубы. Ни звука не вырывается из его вдруг онемевшего рта. Еще несколько секунд, и все чувства постепенно притупляются. Всего за пару мгновений холод безразличия, будто фреоном замораживает что-то внутри. Покрывая ледяной крошкой то место, где когда-то жило тепло и лелеянная надежда на счастье. Теперь пустота. Наверное, именно это ощущает человек, когда на смену желаемой мечте приходит внезапное ощущение жестокой реальности.       В отличие от Ким Тэхена Чимин не погиб, но иногда Чонгуку кажется, что так было бы даже легче.