Свет мрака

1

Пепел застилал глаза, оседал на кончике языка, щекотал ноздри. Багровое зарево слилось с горизонтом. Полыхало пламя, иссушая землю, испаряя жирные кровяные разводы на ней. Пустырь. Никого и ничего не осталось. Шлейф жженой древесины разметался с ветром. Горела сама Магия, тихо, без шороха. Пожар не касался только одинокой фигуры, черным маяком притягивая внимание. Среди ало-мандаринового кострища темный облик отбрасывал жуткие тени, пожирающие языки пламени. Так близко, но недоступно. Человек повернул голову, прожигающие не хуже огня зеленые глаза впились равнодушным взором, руки, сцепленные за спиной, едва шевельнули пальцами. Голос, глубокий, низкий, ударил по ушам. Рот фигуры не двигался. Ветер трепал черные короткие пряди. Говорил не незнакомец в эпицентре пожарища, а он сам. — Я твой отец. Зеленые радужки почти поглотили зрачок. — И что с того? Снейп проснулся, медленно проморгавшись. С годами покидать этот редкий кошмар стало также больно, как слышать одну и ту же фразу в конце. В груди кололо. Волшебник сел, растирая кожу через пижамную ткань. Раньше этот сон оставлял послевкусие ноющей тоски и искрометного страха, теперь ко всему тому добавилась горечь. Северус отдал бы все на свете, даже собственную магию, чтобы хотя бы увидеть фигуру из кошмара по-настоящему. Стало все равно на слова, на горящий мир, на безразличие — он живой. Этого хватит. Ведь сейчас не было ничего. Снейп поднялся с кровати, одернул сбившуюся одежду, прошел мимо устланной газетными обрывками стены, не поднимая взгляда. Наткнувшись на комод, мужчина достал свежую пижаму, зависнув на пару минут. Может, судьба все же смилуется? Может, он тоже будет там? Что, если своим очередным отказом Северус собственноручно оборвал последнюю возможность? Ту самую, которая, как в детской сказке, из уродливой утки стала бы прекрасным лебедем. А вдруг и эта затея приведет к провалу? Снейп устал разочаровываться, устал натыкаться на глухую толстую стену. Чертово «если» грызло не оправившийся от сновидения разум. Готов ли он к новой попытке расследований и исканий? Готов ли вновь получить пощечину от мироздания? Он мог быть подкидышем, мог расти в приюте, на улице, его могли похитить, и тогда… Северус сжал переносицу. Мысли, гадкие мысли, вечно соскальзывают с заданной траектории. С ним могло статься все, что угодно, единственная константа среди болота неизвестности — письмо. Оно придет к нему, где бы он ни был, и в случае отсутствия обратной связи один из преподавателей обязан разобраться с этим. С другой стороны, если он мертв, то письмо просто не составиться. Приемная магическая семья разрешит финансовый вопрос, маггловская — попадет под льготы, положенные магглорожденным волшебникам, это же относится к ситуациям касаемых приютов. Маги опекуны могут подать отказ от обучения конкретно в Хогвартсе, магглы — нет. Или письма просто не будет. Снейп оперся о комод, заставляя себя прямо здесь и сейчас принять решение. За десять лет поисков зельевар привык к недостатку информации, вернее, ее полной пустоте. Последние десять лет догадки и предположения всегда заканчивались одинаково — никак. Приходилось вестись на слухи и гнаться за недостоверностью. Ему изменили имя, определенно. «Хватит!» — мысленно огрызнулся Снейп. Надежда не умирает, сколько бы действительность не орала во все горло: ты ищешь призрак. Но его же там не было. Его не было, когда Северус добрался до дома в Годриковой Впадине, среди трех мертвецов его не было. Гарри не было в кроватке!.. Снейп опустился на колени, сдаваясь кричащим голосам в голове. Та ночь никогда не поблекнет, не вытянется заклинанием, чтобы стать серым фактом в памяти. Она так и будет гореть смертью, что пришлось принять. Он боялся не успеть, хотя знал, что давно опоздал. В душе никак не укладывалось то, что Блэк предал их. Одинокое «почему?» истерически билось пташкой о черепную коробку, пока ноги шагали по ступеням крыльца. Палочка подрагивала во вспотевшей ладони. Стоило преодолеть порог, как тремор исчез. Наступила боль. — Джим… — молодой маг осторожно присел возле распластанного в коридоре Поттера. В открытых глазах навеки отпечаталась печаль. Северус, прикусив нижнюю губу изнутри, усилием воли не дал горячему комку в горле расплавиться в прозрачные капли, которым так легко найти выход. Зельевар снял очки с трупа и сомкнул тому веки. Сквозь пелену Снейп судорожно огляделся. Лили и Гарри не видно. В комнатах погром, на мебели и стенах дымилась остаточная магия от заклинаний. Пахло паленым. Выпрямившись, Северус обошел мертвеца, направившись на второй этаж. Когда он вошёл в спальню, почему-то в первую очередь взгляд зацепился за скомканную на полу мужскую одежду. Черная мантия сложилась кольцом, уже не такая устрашающая без владельца. Знакомая палочка лежала чуть поодаль, безвредная, обыкновенная. Ворох пепла разметался тут же, почти черный, смердевший разложением. Медленно повернув голову, Северус нашел ее. Его Душа лежала мертвой девушкой у детской кроватки. — Нет… Лили, — комок в горле расплавился. Пульса нет, но тело еще хранило тепло жизни. К осознанности вернула тишина. Уткнувшись лбом в рыжую макушку, Снейп в последний раз крепче прижал к себе возлюбленную. — Гарри… — прохрипел мужчина, поворачиваясь в сторону кроватки. Пусто. Ребенка нет. Сердце оборвалось. Глаза заметались по комнате. Нутро разрывало на части. До прихода авроров Северус перевернул весь дом, отчаянно пытаясь найти мальчика. Нервный срыв накрыл мгновенно, лавиной сметая надежные и годами укрепляющиеся щиты. Хладнокровность обратилась бурлящей от гнева кровью. До того, как его успели повязать псы из Министерства, Люциус Малфой, узнав громкие новости от других Пожирателей Смерти, поспешил в Годрикову Впадину. Шутка ли, но разрушенная тайна стала достоянием пересудов уже спустя каких-то сорок минут. Малфою пришлось применить оглушающее на своем друге, чтобы без проблем вынести его из дома. Прежде чем аппарировать, блондин, понадеявшись на свой не затуманенный эмоциями взгляд, осмотрел дом сам, не обнаружив ничего, что не нашел бы Северус. Остатки Темного Лорда и два трупа волшебников. Гарри будто испарился. Или там был кто-то еще, кто забрал ребенка после кончины Волдеморта. Озвучив это через пару дней после того, как Снейп пришел в более менее стабильное состояние, Люциус пожалел о своих словах уже спустя месяц, когда закончились судебные разбирательства над последователями Тома Реддла. Лично позаботившись о том, чтобы предателя Блэка отправили в Азкабан, Малфой был долгое время занят обелением своего имени, скрипя зубами на каждом суде. Оправдываться за то, что совершать никогда не хотел — скверное удовольствие, зато показания вышли кристально чистыми и правдивыми. Он оберегал семью. За бумажной волокитой и метаниями по судам Люциус упустил кое-что очень важное. Северус, лишившись всего в одночасье, ухватился за брошенные в неумелой попытке утешить слова: «там был кто-то еще». Снейп, довольно быстро отделавшись от внимания аврората благодаря Дамблдору, посвятил всего себя поискам сына. Малфой понимал, что на его месте поступил бы также, но судьба распорядилась иначе, и теперь ему приходилось бдительно следить не только за годовалым Драко, но и за взрослым Северусом, что в своем расследовании совершенно позабыл о существовании реального мира. Люциус отчасти сам верил в то, что кто-то действительно мог сопровождать Темного Лорда, только зачем похищать ребенка? Ради мести? Мерлина ради, Гарри едва перевалило за один год. Шантаж тоже отмелся в сторону — магический мир был уверен, что мальчик сын Лили Эванс и Джеймса Поттера, оба мертвы, с кого требовать? Или у этого кого-то возникла сумасшедшая идея вырастить второго Волдеморта, раз у ребенка неведомым чудом получилось уничтожить Реддла? Смешно. Метания Северуса гиблое дело, только ни Люциус, ни Нарцисса, ни оставшийся один из четверки Мародеров Люпин не рискнули сказать об этом вслух. Оборотень, напротив, активно помогал, таким образом справляясь со смертью трех друзей и заключением Блэка в Азкабан. Малфою Римус никогда не нравился, как и остальные гриффиндорцы, с которыми Снейп имел теплые отношения, но стойко терпел. Ради Северуса. Годы шли, сподвижек не предвиделось, надежда по-прежнему не желала умирать. Люциус наблюдал за изменениями, не имея возможности повлиять. Друг осунулся, взгляд приобрел тяжелую мрачность, колкости слетали с языка зельевара в три раза чаще. Угрюмость и пустота — вот чем стал Снейп, гоняясь за надуманными образами. Гарри может быть жив, может — нет. «Но Северус так и не осмелился придушить надежду», — подумал Люциус, прочитав короткое письмо. Снейп дал согласие на обсуждение своей кандидатуры на пост преподавателя Зельеварения в Хогвартсе.

2

Северус осознал провальность затеи, когда первокурсники этого года переступили через двери Большого Зала. Он ведь понятия не имеет, как должен выглядеть Гарри, не считая зеленого цвета глаз и темных волос. Сохранили ли ему имя? Не исказили ли черты внешности, чтобы отвести подозрения? «Чьи подозрения? Для всего мира он отдал жизнь за смерть Темного Лорда», — с силой наколов на вилку ветчину, Северус упорно игнорировал заинтересованные взгляды будущих коллег. — Аббот, Ханна! Момент начала распределения прошел мимо Снейпа, заставив вздрогнуть и сосредоточиться. Маг внутренне готовил себя к тому, что заветного имени не услышит, только пакостливый червячок так и рвался начать умолять Магию о поблажке. — Барр, Орест! Давно он не слышал этой фамилии. Барры жили в Англии, но так искусно не отсвечивали, что про них просто напросто забыли. Только одна, Эдна Барр, сестра нынешнего главы семейства, в данный момент отбывала срок в Азкабане. Причислить ее к деятельности Пожирателей Смерти так и не смогли, здесь сыграла та самая плохая шутка: все знали, кто она, но никто не мог предъявить вещественных доказательств этого. Визенгамот выкрутился иначе — Эдна попалась на нелегальной контрабанде закупоренного крика сербского Дрекавака, чей рев моментально разрывал барабанные перепонки без возможности восстановления, а также усиливал эффект зелий, направленных на ментальное воздействие. Например, если Веритасерум заставлял говорить правду лишь определенное количество времени, то с пропиткой крика Дрекавака человек лишался возможности лгать на всю оставшуюся жизнь. Эдна поставляла Пожирателям Смерти ингредиенты со всего света, от костей Шенти — редкого шистиголового египетского змея — до волос Скоге, лесных духов, прекрасных и смертоносных. Репутация Барров была подпорчена этим фактом, но никто из магов не отрекся от родственницы, срок ее заключения удалось сбить на пару лет, и свобода ожидала контрабандистку через еще каких-то четыре года. Она прославилась своей вспыльчивостью и неуёмными амбициями, отсутствием здравомыслия и крохотного намека на самосохранение. И ее сын только что отправился в Пуффендуй, ни то чистокровка, ни то полукровка, Эдна «нагуляла» дитя, так и не сказав, кто отец. Мягкотелые Барры приняли ребенка, сделав его полноправным наследником рода. — Боунс, Сьюзен! Северус ненадолго прикрыл глаза. Голоса, хлопки, звон посуды, скрип скамеек, щелканье свечного пламени — все смешалось в единый фоновый шум. От напряжения пришлось положить вилку. Бут… Брокльхерст… Балстроуд… Финч-Флетчи… Финниган… Грейнджер… Лонгботтом… Макдугалл… Имена острыми монетками вырывались из Минервы Макгонагалл, выстреливая точно по целям. Перепуганные и смущенные первокурсники, кто робко, а кто чересчур бойко, подходили к стулу, слегка втягивая голову в плечи, когда Распределяющая Шляпа опускалась на них. Северус очнулся на мгновение, когда услышал имя младшего Малфоя. Слизерин. Из-за категорических отказов других учителей директор временно взял на себя обязанности декана змеиного факультета, пока новый зельевар не освоится — Снейп тогда нахмурился, он не собирался задерживаться в школе, если по итогу года окажется, что Гарри здесь нет — и с улыбкой подмигивал каждому юному слизеринцу, спешащим как можно скорее скрыться с глаз долой за столом. Мун… Нотт… Паркинсон… Патил… Перкс… и… Фамилии Поттер не прозвучало. Северус сжал челюсти. Томас… Терпин… — Уэйд, Риган! Среди преподавателей послышались перешептывания. Снейп мрачно усмехнулся. Уэйды приветствовали лозунги Волдеморта с распростертыми объятиями, не стесняясь добавлять коррективы, что в конце концов взбесило Темного Лорда. Дуэйн и Шифра Уэйд придерживались некоего отшельничества в своем уединенном поместье в Ирландии, оба из знатных родов, оба выросли в семьях, буквально проповедывающих темные искусства. Был один минус — супруги не обладали достаточной харизмой и обаянием, чтобы вести за собой народ, и Том Реддл, в котором эти таланты были, стал отличной причиной для Уэйдов выйти в свет. Различия между полукровкой из приюта и чистокровками из поколений темных проступили сразу. Шифра владела знаниями о проклятиях и сглазах больше кого бы то ни было, а Дуэйн прославился как Мастер Ядов. Между этими тремя велись непрекращающиеся споры и склоки, Уэйды знали себе цену, а Волдеморт так и не смог эту цену сбить. В результате Уэйды отделились, но обратно в отреченность от магического мира не ушли. Из-за постоянной работы с темнейшим волшебством у обоих начались проблемы со здоровьем, что у Шифры проявилось как бесплодие. Леди Уэйд лечилась на протяжении многих лет, и вот, наконец, долгожданная беременность. Единственный отпрыск — Риган, только что отправился за стол Слизерина, такой же взбудораженный, как его сокурсники. Когда мальчик бросил мимолетный взгляд на преподавательский стол, Северус вздохнул. Он помнил Дуэйна и Шифру. Его зеленые глаза и ее черные волосы гармонично смотрелись на загорелом юношеском лице. Уизли… Забини… — Залман, Корнелий! Это уже любопытно. Залманы владели антикварной лавкой в Лютном переулке. Горбин и Беркэс вели с ними постоянную конкуренцию, так как половина товаров, поставляемых им в магазины, по своим предназначениям имели одну и ту же направленность. Залманов отличало то, что они потомственные архивариусы, из-за чего в их лавке большую ценность занимали древние свитки и пергаменты, коих сыскать в мире просто невозможно. Нынешние владельцы Тефия и Бельгермир сошлись когда-то на том, что им были даны имена в честь спутников Сатурна. Во время войны оба мага придерживались нейтралитета, предпочитая независимо от обстоятельств заниматься лишь своими драгоценными книгами и талмудами. Понять супругов труда не составляло, Северус признавал открыто и честно, что коллекция Залманов самая увлекательная и потрясающая из всех, что ему доводилось видеть. Одна из особенностей их магазина заключалась в том, что прочие товары продавались как положено, а вот те, что написаны пером на бумаге — только на время и под залог. Было, правда, одно «но». О беременности Тефии не было известно. Может, конечно, эта новость была упущена в свете творящихся тогда дел, только вот рядом сидящий Квиррелл удивленно вздернул брови, а впереди сидящая Спраут чуть нахмурилась, обратившись к Хагриду с вопросом, не слышал ли он чего-нибудь о том, что чета Залман, оказывается, обзавелась одиннадцать лет назад ребенком. Пепельноволосый Корнелий занял законное место за столом Когтеврана. Зельевар сцепил пальцы в замок. Кто же из них может быть Гарри?

3

Влиться в работу оказалось труднее, чем Снейп рассчитывал. Нельзя было просто составить план, его нужно было согласовать с остальными коллегами. Выделить время на дополнительные занятия для старшекурсников, в течении дня иметь пару десятков свободных минут , чтобы разрешить казусы и проблемы с учениками, заготовка ингредиентов, педсоветы, внезапное обязательное патрулирование коридоров по графику в ночи, проверки эссе. Северус не был готов. Когда же ему заниматься поисками, если каждая минута разорвана на четверти по делам? На помощь пришли Минерва и Филиус, проницательно заметив замешательство бывшего ученика. Под профессиональным взглядом и данными советами Северус скоро выучился грамотно делить свои обязанности и больше не валился от усталости с ног. Снейп благодарил профессоров, нашедших для него пару минут. В первые недели творился хаос, перемешиваемый попытками зельевара наблюдать за первокурсниками, отчего у него развилась мигрень. Отступать все же некуда. Прохаживаясь между рядами, Северус внимательно следил за варевом в котелках, попутно бросая косые взоры на юных волшебников. Слизерин и Гриффиндор на Зельеварении обучались в одни часы, это он помнил еще со своих школьных будней, как и то, что бдительность не стоило терять ни на секунду. Пока что ярких стычек между львами и змеями не было, ребята только притирались друг к другу, изучая. Как и изучал их Снейп, делая в голове пометки. Гермиона Грейнджер делает успехи, следуя точно рецептам, ее работы весьма похвальны для магглорожденной, с другой стороны, она выглядит обособленной даже от собственного факультета, а приготовленные ей зелья — идеальный продукт чужой мысли. Девочка не выделяется предрасположенностью к его предмету, в ней нет тяги к экспериментам. Лонгботтома вообще следует изолировать от доступа в класс. Именно Невилл стал для Северуса живым определением «противоположность таланту», даже Симус Финниган с кричащей склонностью к огненной магической науке справлялся лучше, чем неуклюжий и неуверенный Лонгботтом. Драко нарывался на недовольное цыканье, когда лениво помешивал черпаком полуготовое зелье. Профессор и ученик знали, что у последнего выйдет результат на лучшую оценку, только фора в виде занятиях перед отъездом в школу не дает повода возомнить себя гением. Малфой, чутко уловив невыразимый посыл от крестного, подобрался, уткнувшись в котел. Бормоча под нос, Драко краем глаза заметил что-то странное сбоку от себя. Блондин повернул голову, серьезно нахмурив брови. Ему ведь кажется? Мальчик протер глаза, чуть подавшись в сторону. Судорожно переведя взгляд с соседнего котелка на его хозяина и обратно, Драко, отступив на шаг, произнес: — Либо я сошел с ума, либо твое месиво прожигает котел, Уэйд. Риган оторвался от растирания игл дикобраза, вопросительно изогнув тонкую бровь. — Эта штука уже капает на пол!.. — завопил Малфой, отскакивая еще дальше и задевая плечом Нотта. Теодор шикнул, собираясь разразиться ругательствами, когда случайно наткнулся на расползающееся синее нечто с рабочего места Уэйда. Риган наклонился вниз, осматривая дно котелка. Горелка давно потухла, заляпанная шипящей жидкостью. От испорченного зелья тянуло стойким железным ароматом. Мальчик опустил плечи, кротко выдохнув. — Опять. — В смысле «опять»?! Как часто ты плавишь то, что плавиться не должно в принципе?! — воскликнул Драко, позабыв о манерах. Блондина одновременно пугала и веселила ситуация. Последствия неправильно сваренного зелья могли отразиться непредсказуемо, а реакция однокурсника почему-то выводила на смешки. — В чем дело? — Северус не мог не обратить внимания на повторный возглас с другого конца кабинета. — Почему вы… Под заинтригованными взглядами детей Снейп остановился рядом с Риганом, что занял место на самой последней парте. Оба наблюдали как густая перламутровая жидкость растекается по полу. В нижней части котла, откуда вылилось зелье, зияла приличная дыра. Северус достаточно долго занимается зельеварением, чтобы оценить обстановку мгновенно. Взрыва опасаться не стоит, как и отравления ядовитыми парами, хотя это что-то, что сотворил мальчишка, явно ядовито. — Мистер Уэйд, зелье от фурункулов должно помочь избавиться от прыщей, а не от кожи. — Да, сэр, — Риган не выглядел виноватым, скорее удрученным. — Пять очков со Слизерина за порчу школьного инвентаря, — хмыкнул Снейп, находя исход действий ученика интересным. — Задержитесь после урока. Уэйд кивнул, принявшись без указки за уборку. Профессор не стал одергивать или помогать. Задание юнец провалил, до конца занятия еще двадцать минут, не сидеть же ему сложа руки? Драко покачал головой, возвращаясь к своему котлу. Нотт повторил за блондином, добавив к этому скупую подбадривающую улыбку. Риган ответил только взглядом, продолжая аккуратно убирать место происшествия. Жидкость испарилась от Эванеско, а вот разводы, оставленные на мебели и полу пришлось оттирать вручную. Протерев лоб под спадающей челкой, мальчик придирчиво оглядел свои труды, так и не обнаружив пропущенных синих капель. За чисткой юноша не заметил окончания урока, как и того, что остался один на один с профессором. У личных вещей лежала сиротливая записка от Драко, где карикатурные прыщи испускали дух от темно-синей жижи, капающей сверху. Риган едва дернул уголком губ, убирая клочок пергамента в сумку. Поправив одежду, наследник Уэйдов подошел к преподавательскому столу, заложив руки за спину. Северус как раз закончил расфасовывать колбы с зельями по заготовленному ящичку, ожидая ученика. — Вы меня поразили, мистер Уэйд, — сказал Снейп, положив подбородок на сцепленные в замок пальцы, — при изготовлении высших зелий вероятность получить ядовитый аналог выше из-за сложности и тонкости приготовления, но чтобы сделать подобное с простейшим из отваров… — Профессор, боюсь, мне придется поражать вас снова и снова, — голос мальчика был тих, вежлив и начисто лишен эмоций. Риган не боялся смотреть зельевару в глаза, в отличии от большинства своих сокурсников. — Что вы имеете в виду? — Отец занимался со мной зельями, и, возможно, Магия решила так пошутить — Лорд Уэйд Мастер Ядов, и все, что бы я не варил, превращается в яд. — Хотите сказать, так происходит со всеми рецептами? — Северус озадаченно откинулся в кресле, удивляясь в который раз. Хогвартс не подвел, за последние недели эмоций мужчине пришлось пережить больше, чем за последние десять лет. — Да, — ответил мальчишка, не меняя положения. Выпрямленная спина и твердый взгляд. Видимо, Уэйды не позволяли себе поблажек в воспитании, как Малфои. Разница между двумя наследниками знатных родов пестрила чересчур сильно. Драко терял самообладание так же быстро, как моргал, когда как Риган, даже протирая полы, оставался невозмутимым. — Такого не может быть, — покачал головой Северус, отмечая, что до следующего занятия осталось чуть больше пятнадцати минут. — Поступим так, приходите сюда после ужина, сварим зелье по новой и посмотрим, что пошло не так. Юный Уэйд одарил своего учителя странной прохладной полуулыбкой, поблагодарив за возможность исправить ошибку.

4

Это какая-то плохая комедия. Северус лежал на кровати, подводя итоги прошедших двух месяцев в школе. Сомнения терзали разум, унося мысли в разные направления. Неофициальная отработка с Уэйдом дала понять лишь одно — ничего. При повторном изготовлении зелья от фурункулов все шло хорошо, студент без указки и наставлений самостоятельно справлялся с задачей, следуя выученной инструкции. Северус все время стоял за спиной, наблюдая за работой мальчика. Плавные движения, никакой нервозности, отточенные навыки. Наверное, точно также было и с его отцом, обучающим сына искусству зельеварения, поэтому юный маг не ощущал скованности от того, что за ним молчаливо наблюдают. Все шло хорошо, пока вдруг зелье само по себе не начало менять цвет, окисляясь. Ни профессор, ни ученик ничего не делали. Жидкость своевольно загустилась, расщепляя составляющие, из-за чего безвредное зелье обратилось в смертоносную отраву. Из плюсов было то, что от прыщей оно таки избавляло. Как и от всего остального. Северус не смог понять реакции, и до сих пор мучался этой загадкой. Не меньше хлопот доставляли другие два студента с Пуффендуя и Когтеврана. Отмеченный скандальной репутацией матушки Орест оказался настоящим гением в зельеварении, не прилагая при этом никаких усилий. Ни на один из заданных преподавателем вопросов Барр не ответил, но когда дошло до практической части, кареглазый острозубый нахал превзошел все ожидания. Его зелье вышло крепче, а на приготовление ушло в два раза меньше времени. — Я растер иглы, профессор, так быстрее проходит связка, и добавил вместе с рогатыми слизнями, для скорейшей диффузии. Снейп… почувствовал нечто отдаленно похожее на уважение. Пока он в свое время разбирался с улучшением формул высших зелий, этот малец с ходу усовершенствовал одно из простейших. На вопрос делал ли он это раньше, тот смешливо пожал плечами и ответил «нет». Покончив со своей работой раньше остальных, пуффендуец принялся помогать одноклассникам, не деля их по факультетам. Особенно его помощь пригодилась Корнелию Залману, который подчас отвлекался на изучение ингредиентов больше, чем на сам процесс варки. Когтевранец задумчиво вертел в руках змеиные зубы, вдруг выдавая факты о том, что немагические существа этого вида для готовки зелий годятся куда больше, чем их волшебные собратья, потому что природа наделила «простых смертных» более выносливыми и сильными качествами, так как выживать им приходится без магии. Иногда Корнелий увлекался, завораживая своим голосом не только других детей, но и самого Снейпа, почерпнувшим для себя что-то новое. Все-таки, юнец вырос в семье сборщиков информации, естественно, что ему может быть ведомо неизведанное. Тем не менее, при всей халатности к работе, Залман приготовил в итоге хорошее зелье, с напутствия пуффендуйца. Орест не вмешивался физически, только словесно напоминал о том, что они тут не на лекции по разведению слизней. — Ты знал, что слизни любят груши? От яблок они сворачиваются в комочки из-за кислоты, а от груш жиреют, — сказал Корнелий, играясь с черпаком в котле. — А это хорошо? — Орест облокотился о стол бедром, не останавливая пепельноволосого от нехарактерных движений для помешивания. Ему стало интересно, что из этого выйдет. — Будь ты на сто футов тяжелее, как бы тебе жилось? — Залман покачивался, умудряясь еще и напевать себе под нос. — Тяжело, — усмехнулся Барр, разулыбавшись сильнее от осознания игры слов. — Ладно, передвигаться трудно, но ведь нам же их легче собрать. — С этим были проблемы? — сказал Корнелий, не ехидничая, а искренне интересуясь. Орест некоторое время просто смотрел на него, в итоге рассмеявшись. — Нет, но если будут — накормим их грушевым рагу. Северус путался, разделялся на части, игнорировал письма от Люциуса и Римуса, и продолжал свое молчаливое наблюдение. Риган подходил внешне и по повадкам, Орест по таланту к зельеварению и беззаветной помощи ближним, а Корнелий по ненужной тяги к лишним знаниям и тайне происхожения. По истечению двух месяцев Снейп остановил внимание на этих троих — остальных первокурссников оправдывало непоколебимое алиби. Занимаясь в ночи выстраиванием чужих родословных и перепроверяя полученные почтой сведения о нынешнем положении семей, Северус удостоверился в отношении многих учеников, но не этих троих. Никто из знакомых так и не подтвердил беременность Тефии одиннадцать лет назад. Корнелий стал неожиданностью, которую никто не воспринял так остро, как Снейп. Мальчик имел пепельные длинные волосы, убранные в низкий небрежный хвост, серые глаза, смотрящие будто сквозь, бледную кожу и крючковатый нос, пускай и без горбинки. Что не менее важно, у него, как и у Уэйда, были выстроены прекрасные окклюменционные щиты, Барр же был открытой книгой, в которую все равно нельзя посмотреть. Правила. Лили тоже любила хвастаться внезапными малозначимыми фактами, одни из которых так или иначе наводили мысли в нужное русло, либо что-то подсказывая, либо что-то уточняя. С другой стороны, был подходящий по внешним признакам Риган, сдержанный и колкий на язык. Хоть с зельеварением у него были проблемы, то суть их крылась не в неправильном приготовлении, а в чем-то другом, возможно, в осадках фоновой магии. Уэйд вырос в семье темных, глупо предполагать, что его не посвятили в таинства рода. Занятия подобными искусствами отпечатывало след, а если это тянется через поколения, то и след будет внушительнее. Не важно, связаны ли они кровно, Дуэйн и Шифра итак знают порядочно деталей, чтобы их наследник подвергся воздействию в полной мере. И, наконец, Барр, возможно перенявший великодушие Лили, ведь его известная мать никогда бы не подала руку даже брату, что так яро отстаивал честь родственницы на многих заседаниях Визенгамота. Невозможно также проигнорировать несомненный гений в зельеварении. Таланты у магов передавались по наследству, в большей или меньшей степени проявляясь в жизни. Насколько Северусу известно, никто из Барров не прославился в этой сфере. Еще и неизвестность со стороны отца мальчика. Проблемы были и с двумя другими родословными, если Корнелий тефийская тайна, то Шифра и Эдна представали перед общественностью в положении. Что-то могло произойти с рожденными мальчиками, вероятность подмены никто не отменял, но в такой случае, зачем? Орест ноша, свалившаяся семье на голову, Риган долгожданный ребенок, так не просто зачатый. Умысел в подмене мог таится только при условии, что кто-то, забравший Гарри, хотел спрятать ребенка, но зачем это делать приверженцам Волдеморта? Светлые непременно бы передали мальчика Ордену Феникса. Северус перевернулся с боку на бок, от скуки пересчитывая трещинки на потолке. Он не знал, что преподавателей селили поблизости от их рабочих зон, для надежности, как ему сказали. Из класса Трансфигурации не раз таскали лемуров и крыс, а из склада с ингредиентами для зельеварения пропадали баночки с засушенными лепестками чайно-гибридных роз, использующихся в приготовлении Амортенции*. Предыдущий директор, Армандо Диппет, устроил небольшую реформацию, полагаясь на психологический фактор и маленькие сигнальные чары, наложенные на двери в классы. Преподавателю зельеварения выделили покои в подземельях, где не особо позаботились об облицовке потолка и стен. В целом было уютно, а подсчет трещин на каменистой кладке не раз помогал заснуть, только сегодня сон совсем не шел. Все из-за завтрашней даты. Хэллоуин. День смерти его жены, двух друзей, и пропажа Гарри. День, когда Земля остановилась для Снейпа, превращая сутки и сезоны в черно-белую кинолентную полосу. Никакого сна, он понял. Снейп тяжело сел на кровати, потерев ладонями лицо. Заниматься ничем не хотелось, хотелось спать, но раз организм упрямо отказывал в такой мелочи, можно попробовать добиться желаемого иначе. В такие моменты обычно помогала прогулка. Нагружая тело, и так уставшее за день, физической активностью, удавалось нагнать сонливость почти до потери сознания. Лили в свое время фыркала и говорила, что у Северуса странные «успокоительные». Не обращая внимания на кольнувшее сердце, зельевар переоделся, вытаскивая свою душу наружу. Отбой для студентов прозвучал где-то с полчаса назад, поэтому можно было с угрюмым видом поторопить некоторых школьников разойтись по норкам, пригрозив снятием баллов. Снейп не видел смысла придираться к детям, по себе помня, что забыться и опоздать легко, и что не все зависит от нас самих. На каждом ночном патрулировании Северус давал фору в один час после отбоя, даруя шанс зачитавшимся в библиотеке или зазевавшимся собеседникам вернуться в свои общежития. Когда-то давно, на четвертом, кажется, курсе, слизеринец проучил Блэка и Поттера, ненавязчиво удерживая их подальше от башни Гриффиндора, когда стрелки часов неумолимо двигались к цифре одиннадцать. Осознав, что вернуться вовремя не успеют, парни, проклиная друга, из самых подземелий перебежками, скрываясь от вездесущего Филча и привидений, добирались до общежития. На следующий день за завтраком, сидя спиной к столу Гриффиндора, Северус едва сдерживал смех, выслушивая как Сириус — говоривший преувеличенно громко, чтобы Снейп услышал — в облике пса пытался отделаться от Миссис Норрис, и как Джеймс, нашедший эту картину достойной хохота, случайно плечом задел портрет с гвардейцем, что спал облокотившись на катапульту. От толчка солдат проснулся и спросонья повернул рычаг на древней махине, приводя ту в действие. Грохот стоял невообразимый. Чудо, что им все-таки удалось смыться с места происшествия незамеченными. — А не надо было украшать котел змея цветочками и сердечками при помощи пермаментных цветных чернил, — фыркнул Питер, забавляясь со всеми. Теплые воспоминания грели побитое сердце, чтобы тут же обратиться горьким вздохом. Джим и Пит мертвы, Сириус в тюрьме, а гвардеец все также дрыхнет на своей катапульте, держа по привычке ладонь на спусковом рычаге. Северус шел, не разбирая дороги, наслаждаясь кромешным мраком. Выйдя на лестничное перепутье, маг с удивлением столкнулся с тремя взъерошенными первогодками. Погрузившись в мысли он не услышал ни шагов, ни голосов детей, налетев на них стремительным вихрем. Вытащив палочку и молча сколдовав Люмос, зельевар ненадолго опешил. — Извольте объясниться, почему студенты Гриффиндора, Пуффендуя и Слизерина находятся вне стен своих комнат в столь поздний час? — Северус старался придать голосу твердости, перекрывая нотки ошеломления. Эта странная компания… Как они вообще оказались все вместе? Он как-то не замечал между ними общих посиделок или разговоров, так какого черта? — Профессор, мы просто… — Сэр, это не то, о чем вы подумали… — Там на третьем этаже трехголовая собака. Двое первогодок посмотрели на третьего с испугом, тогда как зельевар с недоумением. — Какая еще собака, мистер Малфой? Драко выдохнул, унимая учащенное сердцебиение. Переглянувшись со своими спутниками: Барром и Грейнджер, блондин прочистил горло, прежде чем ответить: — На ужине Барр заявил, что Бел Таленц можно найти только в Азии, на что Грейнджер ответила, что это не так, и эта трава растет исключительно в хвойных лесах в Сибири, я поправил их, ведь всем известно, что Таленц распространен по всей России… — И мы решили подвердить наши мнения в библиотеке, — подхватил Орест, ухмыляясь через силу. Ребенок был бледен, как первый снег. — Оказалось, мы все правы и не правы одновременно. — Бел Таленц растет везде, не только в Евразии, но и на остальных континентах, — выдохнула Гермиона, поправляя влажные от бега волосы. — С чего вы вообще заинтересовались этим? — обратился к Барру Снейп, позабыв и о том, что они беседуют ночью на лестничной площадке, и том, что Драко говорил про трехголовую собаку. — Мой одногруппник, Джастин, вегетарианец, считающий необходимым всех обратить в свою веру, — сказал Орест, почесав нос, — он долго распинался о том, что животные «все чувствуют», что они разумны, и что если бы мы могли с ними общаться, то никто не смог бы так хладнокровно убивать их. Ведь, есть же змееусты, и, если змеи способны быть собеседниками, то почему другие нет? — Фред и Джордж сказали, что существует зелье на настойке Бел Таленца, позволяющее понимать речь зверей, только трава эта редкая, да и кроме магозоологов такое никому не интересно, — встряла Грейнджер, — Барр возразил, что не такая уж и редкая, в Азии ее полно. — Дальше вы знаете, — сказал Малфой, виновато опустив плечи. Юный аристократ из последних сил держался, чтобы не сжаться под пристальным темным взглядом крестного, из-за света Люмоса казавшимся мрачнее обыкновенного. — Хорошо, — Северус пальцами свободной руки сжал переносицу, не понимая, зачем вообще ему вся эта информация, — но как вы оказались здесь и что за чепуха про собаку? — Это не чепуха! — воскликнул Орест, закусив губу, когда Снейп осадил его тон легким сжатием губ, — то есть… мы отправились в библиотеку, чтобы узнать про местонахождение Таленца, потом нам стало интересно, что это все-таки за зелье такое и действительно ли оно работает как дар змееустов. Ответ нет, если вам любопытно. — Пока мы копались в книгах, приблизилось время отбоя, — добавил Драко. — И мы поспешили в свои общежития, — Гермиона вздрогнула, обхватив себя руками, — Одна из лестниц внезапно сменила направление, выйдя на третий этаж, а снизу послышался голос завхоза Филча… — И вы не придумали ничего лучше, чем убежать туда, куда ходить запрещено? — хмыкнул Снейп, тут же одернув себя. Запрещено. Он не поинтересовался у директора, почему. Неужели из-за трехголовой собаки? Зачем такое чудовище держать в школе с сотнями детей? — Это рефлекторно получилось, — буркнул Барр, сейчас совсем не похожий на себя. Обыкновенно мальчишка искрит жизнерадостностью, не давая никому ее потушить. — Слизерин регулярно теряет очки на ваших уроках из-за Уэйда, Гриффиндор из-за близнецов Уизли, а мой факультет… из-за меня. Неозвученное «из-за моего неумения держать язык за зубами» повисло в воздухе для всех очевидной табличкой с сигнальными знаками. Орест для пуффендуйца был слишком импульсивен и постоянно влипал в отработки, просто потому что не мог вовремя замолчать. Это была одна из причин проблемных школьных встреч между Лили и Северусом, потому что последний также не мог нащупать грань дозволенного, препираясь с преподавателями. Достичь навыка покорного прикусывания языка удалось только на третьем курсе. — Что было дальше? — Филч приближался, кошка его эта еще… — Драко скривился, — мы добежали до тупика. Там была только одна дверь, закрытая, Гре… э-э… мы ее открыли, а там огромный Цербер на цепи! Снейп притворился, что не заметил заминки, выгораживающей гриффиндорскую девчонку. Подумать только, Люциус, твой сын сознательно прикрыл магглорожденную. Одно дело находиться в запретном коридоре, другое дело намеренно проникнуть в ту его часть, ставшую причиной запретности. Преподаватель молча осматривал учеников с головы до ног, анализируя их слова и внешний вид. Все трое были бледными, взмыленными и перепуганными, отчасти поэтому выдавали информацию так честно и быстро. Покосившись на лестницу, что могла привести на третий этаж, зельевар прищурился. Вновь обратившись к школьникам, он произнес: — Следуйте за мной. Первогодки опять переглянулись между собой, смиренно приняв свою участь. Вряд ли профессор будет тревожить ночью их деканов или директора, но утром их ждет выволочка, определенно. Драко поник еще больше, ведь Северус был не просто его учителем, он был его крестным, отвечающим за его безопасность и жизнь на уровне родного отца. Отец… как только ему станет известно об этом, он будет разочарован. Больше, чем криков, Малфой боялся этой осуждающей тишины, говорившей ярче эмоциональных нотаций. Снейп, здраво рассудив, что логичнее проводить сначала Грейнджер, а потом мальчишек, повел детей ко входу в башню Гриффиндора. Остановившись перед портретом Полной Дамы, мужчина красноречиво покашлял, пробуждая ото сна хранительницу входа в гостиную львов. Полная Дама раздраженно проморгалась, отмахнувшись от света. Маг отвел палочку в сторону. — Прошу прощения за беспокойство, я привел мисс Грейнджер, ученица помогала мне с приготовлением корней валерианы, поэтому так задержалась. Барр и Малфой вскинули брови, не подав голоса. Гермиона, уже набравшая грудь воздуха, чтобы оправдаться, после реплики профессора медленно выдохнула, стараясь не коситься сильно. — Пароль, — просипела Дама после недолгого молчания. — Подождите, пока мы уйдем с зоны слышимости. Воспользуйтесь Люмосом, чтобы не стоять в темноте, — предостерег Снейп, оставляя гриффиндорку подле живого полотна. Девочка заторможенно кивнула. Гермиона терпеливо подождала, пока отблеск огонька с палочки профессора перестанет отскакивать от картин внизу, и только потом прошептала пароль. Было невероятно стыдно. Ее дважды за последние десять минут выгородили те, кто этого делать был не обязан в принципе. Тем временем Барр и Малфой старались поспеть за ускорившейся походкой Снейпа, спускаясь в подземелья. Напряженное молчание терзало любопытство. Дойдя до небольшой развилки, Северус круто развернулся, заставив учеников резко затормозить. — Надеюсь, вы оба поняли, почему мне пришлось солгать перед Полной Дамой? — спросил маг, получив в ответ отрицательные покачивания головами. — Из Хогвартса вылететь легче, чем моргнуть, — разжевал мужчина, одарив мальчишек холодным взглядом. — Принимая во внимания обстоятельства, я не стану делать вам выговор или снимать баллы, но второй раз, каким бы он ни был, окончится уже на директорском коврике, это понятно? Мальчики закивали. — Отлично. Идите в свои гостиные и учтите, если посмеете свернуть не туда, я узнаю, — с этими словами зельевар пошел прямой дорогой, возвращаясь в свои покои. Ему нужно обдумать слова детей. Барр обменялся с Малфоем вопросительным взглядом. Драко пожал плечами и свернул налево. Орест зашагал вправо.