Свет мрака

1

Пир в честь Хеллоуина проходил мимо задумчивого зельевара, осознавшего, что мир, пока он тонул в своем горе и поисках сына, продолжал жить, подкидывая очередные неприятности. Десять лет Снейп не вспоминал о том-кого-нельзя-называть, считая его отпечатком на страницах истории магии, как вдруг Дамблдор вываливает на него неутешительные новости. Он может вернуться. Это еще одна пощечина, вселенная? Лили вернуться не может, как и Джеймс, и Питер, и все жертвы, павшие от рук Темного Лорда. А он может. В ту ночь Волдеморт лишь развоплотился, не умер, и теперь отчаянно ищет способы вернуться. Сейчас его целью стал Философский камень, спрятанный в школе, охраняемый учителями и Цербером по имени Пушок. Хагрид не изменял себе, для лесничего любая тварь миловидный зверек. На вопрос о том, откуда Северус узнал про Пушка, пришлось соврать про интерес на счет третьего этажа. Он прибыл в Хогвартс в конце августа, когда хранилище для камня почти приготовили, осталось только зеркала какого-то дождаться. Его не посвятили в задумку просто потому что времени не было, как и доверия. Северус, хоть и был шпионом, все равно в глазах некоторых волшебников оставался темной лошадкой, а переубеждать или оправдываться зельевар не считал нужным. У него и без этого жизнь не сахар. Вокруг царила атмосфера праздника, дети весело щебетали, преподаватели отдыхали, по-своему радуясь сокращенному учебному дню. Парящие под потолком тыквы улыбались пламенными оскалами, угощения в виде пауков и черепов заполонили столы. Несколько студентов, младших и старших курсов, собрали вокруг себя кружки с рассказами страшилок. В какой-то момент в Большом Зале воцарилась полная тишина, позволяя только одному говорившему посвящать всех в детали ужасающих историй. Северус с усмешкой заметил, что слушатели перестали делиться по факультетам, с одинаковым интересом слушая любого следующего выступающего. — … он застыл перед дверью, повернув голову… — мрачным тоном вещала слизеринка Фарли, стоя на скамейке. — Шея ломается, — произнес будничным тоном Риган Уэйд, не поднимая головы. Со всех сторон, в том числе от преподавательской ниши, послышались смешки. Снейп с интересом отставил кубок. Уэйд вставлял неуместные комментарии только тогда, когда выступал кто-то из его факультета. Обиды или раздражения ни у кого не возникало, настроение было чересчур хорошим. — … повернув голову, — продолжила Джемма, усилием воли сохранив лицо, — он снова всмотрелся в замочную скважину, не увидев ничего кроме красного цвета… — Хорошая краска, качественная. — … красным оказался глаз повесившейся когда-то в номере постоялицы… — Циклопы часто страдают депрессией. — Уэйд! — не выдержала Фарли, тут же раздался всеобщий смех. Вставки Ригана, с его монотонным голосом, приобретали карикатурно-юмористический оттенок в контексте страшилки. Вроде бы, ничего такого, но отчего-то порывало улыбнуться. Выглядело так… по-домашнему. Нутро полнилось забытым уютом. Преподаватели с родительским теплом следили за представлением, иногда переговариваясь между собой, иногда посмеиваясь. Дети освещали Зал задором и весельем, организовав смешение между собой. Скамейки были передвинуты, друзья, разделенные между разными факультетами, пересаживались поближе друг к другу. Северус не мог поверить в увиденное. В его времена, непростые и сложные, ничего подобного и в мыслях возникнуть не могло. Сейчас же, невзирая на возраст и эмблемы на мантиях, школьники устроили всеобщий союз, откидывая предрассудки куда подальше. Исходя из перешептываний коллег, Снейп заключил, что это резонансное поведение, наблюдаемое ими впервые. Любопытно, значит, студентов на это что-то подтолкнуло. Но что? Пир продолжался, пока внезапно в двери не влетел Квиррелл, лепеча что-то о тролле в подземельях. Последовавшая паника была предсказуема. Директор осадил учеников, заставив старост проводить всех в гостиные, дав временное разрешение пуффендуйцам переждать в башне Гриффиндора, а слизеринцам в башне Когтеврана. Северус подскочил вместе со всеми, поспешно направляясь на нижние уровни. На секунду кольнула обеспокоенность. Гарри. Он может быть здесь, такой же напуганный, как его сверстники. Бросив взгляд на выстраивающиеся ряды школьников, зельевар заметил отделившиеся от толпы две фигуры, мелькнувшие мантиями на выходе. Это еще что такое? В царящем беспорядке трудно выцепить помощь. Не тратя время на ожидание, Снейп бросился к общим дверям, спеша нагнать двух бестолковых учеников. На подступах к лестничным пролетам зельевара настигла неутешительная мысль. А не связано ли это с Философским камнем? После беседы с директором маг обратился с его наводки к новостям, узнав, что банк Гринготтс пытались ограбить. Что искали догадаться не трудно. Оно здесь, в школе. Возникший порыв подняться на третий этаж был остановлен знанием, что двое учеников самовольно отправились в подземелья. Куда еще, при четком указании спасаться от тролля в башнях? Явно какие-нибудь храбрые гриффиндорцы, решившие проверить себя. Снейп бежал так быстро, как мог, скрипя зубами. Наложенные противоаппарационные чары на Хогвартс стали досадным упущением. В подземельях было тихо, только треск факелов разгонял морок. Северус, холодея, оббегал коридоры и комнаты, молясь успеть. Однажды он опоздал, снова повторять свои ошибки он не будет. Громкий шум привлек внимание со стороны туалетных комнат. Зельевар метнулся туда, приготовив палочку. Единственная открытая дверь вела в женский туалет. По кафелю расползалась бесцветная лужа. Волшебник буквально влетел внутрь, застывая на месте. Огромный зеленый тролль валялся на полу в щепках деревянных перегородок. Из прорванных труб била вода, обломки унитазов и раковин валялись повсюду осколками. Среди учиненного погрома стояли двое мальчишек и девочка: Рональд Уизли, Корнелий Залман и Дафна Гринграсс. Снейп был готов рассмеяться. Снова троица первогодок в эпицентре, только актеры сменились. — Профессор, это моя вина… — опережая мысли мужчины подала голос Гринграсс, трясясь, как лист на ветру. — Будете объясняться у директора, все трое, — сказал Снейп, следя за тушей тролля, — теперь вон. Сейчас же! Ученики проскользнули мимо разгневанного профессора, по пути наткнувшись на подоспевших преподавателей. Тролль храпнул, шевельнувшись. Зельевар дернулся, спрашивая себя, что же происходит в Хогвартсе на самом деле.

2

Залман краем уха уловил беседу двух слизеринцев, сидящих впереди него. Перестановка скамеек образовала окружности с пустым центром, где стоял рассказчик. Корнелий хотел было шикнуть на болтунов, но тут прозвучали слова про ссору и слезы, и что-то о том, что некая Гринграсс весь день прячется в женском туалете в подземельях. Рядом сидевший Рон Уизли, также обративший внимание на шушуканье одногодок, нахмурился. Как старший брат он не выносил девичьих слез, принимающий их близко к сердцу из-за непосредственной ответственности за сестренку, что родилась через год после него. С Джинни они росли в тесной связке, как Фред с Джорджем. Потом в Большой Зал ворвался Квиррелл, вызвав переполох. Залман и Уизли, сначала поддавшись страху, хотели было встать в строй к своим факультетам, как Рон вспомнил о Дафне, не подозревающей об опасности. Видимо, такая же мысль посетила и когтевранца, замеревшего на месте. Не сговариваясь, мальчишки приняли решение лично предупредить слизеринку, не став ожидать возможности добраться до кого-то из взрослых. Кто же знал, что тролль выберет тот самый туалет своей целью. Дальше шла импровизация. Пока чудовище громило кабинки, Рон воспользовался случаем и запрыгнул на массивную руку, перебравшись на мясистую шею. Корнелий не придумал ничего лучше, чем обратить дубинку тролля против него при помощи Левиосы. Так им удалось остаться целыми, пока их не нашел профессор Снейп. Северус слушал рассказ со сдерживаемым гневом. Почему они не обратились хотя бы к кому-то из старшекурсников, у которых опыта и знаний побольше, по дурости взяв все в свои руки? От гриффиндорца подобное еще можно ожидать, но от разумного когтевранца — нет. Флитвик качал головой, ратуя за то, что его подопечный все же не безнадежен, раз додумался применить магию, а не физическую силу. Замечание не несло оскорбительный характер, но Макгонагалл все же взъерошилась, защищая своего львенка, говоря, что благодаря Уизли у Залмана появился шанс применить колдовство. Снейп переводил взгляд между коллегами, не понимая, почему они разводят спор совсем не о том. Дети подвергли себя опасности, сознательно, какими бы чистыми и благородными не были их помыслы. Ругаться надо не из-за того, кто как проявил себя, а потому, что никто из них не подумал о том, чтобы попросить о помощи. Внезапно голову пронзила очевидная мысль. Они не были родителями. Какими бы отличными они ни были учителями, им не понять, что чувствует родитель, узнавший, что его ребенок попал в беду. Корнелий ведь мог оказаться… И все же, суть была не в этом, а в том, что Северус по себе знает, какого это, переживать за крохотную жизнь, чьим создателем ты являешься. В свое время Блэк много шутил по этому поводу, не переходя границы. Северус знал, что слишком трясется над сыном, но ничего не мог с собой поделать. Тот сон, где безразличие зеленых глаз пронзало сильнее пожирающего пламени, тот пример, что был у него самого, те сомнения и страхи в принципе — все это вылилось в гиперопеку, погасить которую не смогла даже Лили. Однажды, увидев Гарри катающегося на спине оленьей анимагической формы Поттера, Снейп от волнения чуть не подорвал магией пару соседних зданий, удержавшись лишь с помощью Римуса и Питера. Как он может оставаться равнодушным, если Корнелий окажется Гарри? Чем закончился педсовет зельевар не помнил, кажется, все замяли, наградив смельчаков баллами. Мужчина и поддерживал это решение, и в то же время оставался недовольным. Тут уже сыграла предвзятость, что не отменяло гордости за собственных учеников. Они победили тролля, это дорогого стоит. Но они рискнули жизнями, а это уже другой разговор. После Хеллоуина, промчавшегося без возможности выделить минутку на скорбь, начались привычные будни, приправленные знанием, что тот-кого-нельзя-называть собирается воскреснуть. И что он в школе, иначе эту историю с троллем трактовать невозможно. Северус вчитывался в строчки на пергаменте снова и снова, не улавливая смысл. Решение разобрать почтовую макулатуру, пока ученики занимаются варкой, плохое по многим причинам. Полностью погрузиться в письма не удавалось, то и дело у первогодок возникали проблемы, к тому же чуйка Мастера Зелий не давала расслабиться, предсказывая скверный исход у того или иного ученика. У Уэйда опять получилась отрава вместо предполагаемой мази для излечения от царапин. Его творение разве что разъест кожу еще больше, чем поможет ей срастись, а месиво Лонгботтома еле удалось сдержать от взрыва, которого не удалось избежать с Финниганом, едва тот вытащил палочку, чтобы зачаровать финальную кондицию. Что делать с этими тремя Снейп не представлял, великодушно пропуская их по тестам на минимальные баллы. Орест продолжал удивлять, Северус даже подумывал взять пуффендуйца на индивидуальные курсы, если тот согласиться. Корнелий придерживался отметки Выше Ожидаемого, интересуясь происхождением ингредиентов больше, чем приготовлением зелий. Случаи с собакой и троллем Снейп оставил в памяти как значимые фрагменты, используя их для полного понимания происходящего. Он был слеп так долго, что не замечал очевидного. Темный Лорд нашел лазейку выхода из пограничного мира, Пожиратели зашевелились, ожидая хозяина, светлые нервно кусали губы. …И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… Они оба не погибли. Северус не мог объяснить этого, но все десять лет, что он потратил на поиски сына, он твердо был уверен, что тот жив. Теперь о себе заявляет Лорд. Пророчество еще не исполнилось. Оно лишь набирает силу, оттягивая момент истины. — Я твой отец. Зеленые радужки почти поглотили зрачок. — И что с того? Северус встряхнулся, прогоняя наваждение. Он уже давно успел проклясть провидение за то, что именно его ребенку выпала незавидная доля стать частью вселенского замысла, спрятанного ото всех за ширмой. Только прорицатели могли заглянуть за нее, выдавая неясные и размытые ответы. Когда все казалось кристально ясным, на поверке половина из этого была завуалированной тайной, раскрывавшейся постепенно по мере исполнения пророчества. Почему судьба распорядилась так, а не иначе, спрашивать бессмысленно, никто не ответит. Оставалось смириться и принять это, как неизбежное. Что же в итоге? Волдеморт охотится за Философским камнем, имея доступ к школе. Пушок бдит за «сокровищницей», тролль отвлекал внимание — в запретном коридоре третьего этажа на полу была обнаружена кровь. Этот живучий змей здесь, в Хогвартсе, и Северус намерен выяснить, где именно. Больше никаких игр в двойного агента, только месть, всепоглощающая и ослепительная.

3

— Цербер? В школе? Ты не пробовал писать книги с такой фантазией? — хмыкнул Уэйд, развалившись на лавочке у дуба, что рос подле домика лесничего. Тут же можно было встретить первогодок с других факультетов, обложившихся книгами. Идея совместной работы над домашними заданиями принадлежала Залману, теперь же это стало традицией — пару раз в неделю собираться всем первым курсом. Не помешало даже наступление холодов, умница Грейнджер поделилась со всеми техникой согревающих чар, которые поочередно через двадцать минут обновлял кто-то из студентов. Также ребята облагородили свое место, не без помощи Хагрида, поставив два средних размеров деревянных стола и пару лавок. В теплое время кроны дуба должны были создавать приятную тень, а в зимнее предохранять от образования сугробов. Кто-то сидел прямо на столе, кто-то на лавках, кто-то ходил взад-вперед, повторяя материал. Книги, учебники, тетради, пергаменты — что-то лежало на поверхности, что-то парило при помощи чар в воздухе. Некоторые студенты постарше по-первости горячо обсуждали первый курс, со временем приняв их странные посиделки как данность, а иногда и помогая кому-то с выполнением работ. Все дело было в настрое — первогодки разделились по группкам, парам, существуя в своих маленьких мирках, который был заключен в одну вселенную, построенную ими под массивным дубом. Иногда Хагрид, свободный от дел, приносил подносы с чайниками и чашками, а также небольшими вазочками с печеньем и конфетами. — Это правда, я и Гермиона свидетели, — кивал Барр, в позе лотоса восседая на углу стола, наклонившись вперед, чтобы Рону, использующему его спину для письма на пергаменте, было удобнее, — Три башки, лапы размером с грузовик! — Что такое грузовик? — спросила Дафна, отвлекаясь от чтения. Читающий с ней одну книгу Забини устало потянулся. — Маггловская машина, ее используют, чтобы перевозить вещи, — ответил Уизли, кривя губы. Никак не удавалось подобрать правильных слов для эссе. Заметившая это Грейнджер покачала головой, вставая рядом. — Выглядит как большой железный ящик. — Как они ездят на ящиках? — Нотт удивленно вскинул брови, замедлив хождения вокруг оккупированного ими стола. — Вы правда не видели машин? — Гермиона фыркнула, получая в ответ кучу растерянных взглядов. — Вас что, из домов не выпускали никуда? Гриффиндорка оторвалась от подсказок Рону для эссе, найдя на столе чистые листы и на скорую руку нарисовав пару разновидностей автомобилей. — Вот так выглядит грузовик, он еще может быть с пустым кузовом, а это стандартная легковая машина… это внедорожник, для передвижения по рельефной местности, а это спорткар, их используют для гоночных соревнований. — Потрясающе, — выдохнул Корнелий, когда ему передали листок с нарисованными машинками. Гринграсс настойчиво лезла под руку, пытаясь разглядеть миниатюры. — Ладно, с этим разобрались, — хмыкнул бездельничающий Риган, — допустим, Цербер и впрямь сидит в помещении на третьем этаже. Зачем он там? — Что-то охраняет? — пожал плечами Драко, копируя позу сидящего рядом одногруппника. Он только покончил с заданием по гербологии, бесстыдно скатав половину у Невилла, пристроившегося слева. — Собаки ведь для этого нужны, нет? — Они также верные друзья и защитники, хотя последнее походит на ваше определение, мистер Малфой, — сказал Хагрид, застав студентов врасплох. Лесничий принес с собой кульки с горячими пирожками, водружая по кувшину на столы с безалкогольным глинтвейном. — Клык, вон, годится лишь на дружбу, ибо боится страх как всего неизвестного. Первогодки перевели взгляды на скачущего в снегу пса, пытающегося поймать снежинки. — Вряд ли Цербер способен на дружбу, — хмыкнул Орест, пошевеля лопатками. Рон ткнул пальцем пуффендуйца под ребра, чтоб не двигался. — Эй! Я хочу есть! — Что вы, Пушок очень миролюбивый, ему просто не нравится сидеть взаперти, на его месте вы тоже… Рубеус Хагрид замялся, понимая, что сболтнул лишнего. Дети заинтересованно оторвались от работы и книг, во все глаза уставившись на хранителя ключей. Теодор Нотт, ходивший все это время кругами, привалился пятой точкой к спинке лавки, где сидели Забини, Гринграсс и Залман. — Это чудовище на третьем этаже откликается на Пушок?! — Малфой вскинулся, зацепив случайно локтем Лонгботтома, отчего тот пролил половину горячего напитка на землю, так и не донеся до рта. — Он всего лишь щенок, и если бы не камень!.. — полувеликан одернул себя, привлекая внимание со второго стола с первогодками. — Зря я вам это сказал… занимайтесь учебой. Хагрид поспешно потопал к себе, подзывая Клыка. Студенты озадаченно переглянулись. — Чего это он? — Рон почесал висок, тут же вскрикнув от попавшего в затылок снежка. Близнецы Уизли, смеясь, приблизились к первому курсу, подбрасывая в руках по белоснежным комочкам. — Наш великан не в настроении, — начал Джордж. — Ему грустно, — продолжил Фред. — Почему? — спросил Уэйд, расцепив руки за головой. — Кто-то убивает единорогов в Запретном Лесу, вы не слышали? — ответил Джордж, пытаясь запихнуть за шиворот младшему брату снежок. — Это же серьезное преступление! — воскликнула Дафна, чуть не выронив книгу с колен. Блейз вовремя подхватил талмуд, выдохнув. — Зачем кому-то совершать такое? — Рога и волосы единорогов используются в зельях, — предположил Барр, выпрямив спину. Пока Рон воевал с братом, пуффендуец отложил пергамент с незаконченным эссе по трансфигурации в сторону. — Как и кровь, но для темной магии, — сказал Риган, задумчиво потерев подбородок. — Тела были обескровлены? — Не знаем, — покачал головой Фред, выхватив у только налившего себе глинтвейна Залмана чашку. — Но тот труп, что мы видели, был с рогом, на счет количества волос судить не берусь. — Единороги светлые и добрые существа, они легко позволяют взять часть волос с гривы, а рога сбрасывают каждый новый сезон. Это не такие уж редкие ингредиенты, — буркнул Корнелий, беря в руки новую чашку. — В отличии от крови, — излюбленным менторским тоном произнес Уэйд, заставив Драко поежится, то ли от холода, то ли от простоты рассуждений одногруппника. — Кровь единорога способна спасти жизнь, находящуюся на грани смерти, если она была отдана добровольно, то это дар, а если забрана насильно, то это проклятие. — То есть? — Гермиона закусила нижнюю губу, грея руки дыханием. Нотт, заметив это, обновил купол согревающих чар. — Убить единорога ради его крови — подписать себе приговор, — пояснил Драко, — как сказал Залман, эти животные светлые, Магия хранит их особенно сильно, что для темных искусств звучит как приглашение на обед. — Все сильнодействующие ритуалы, связанные с жизнью, требуют жертвы, отдать одно взамен на другое, таков закон темных, — сказал Уэйд, — подарок от единорога не будет иметь такого же эффекта, как отнятый насильно. Другой уровень. — Поэтому убийство единорога карается сроком в Азкабане, — Малфой выдохнул, вздернув подбородок. — Только безумец пойдет на это. Отобранная таким образом кровь вызывает зависимость, вынуждая убивать снова и снова, чтобы поддерживать жизнь. — Другими словами, если кровь была даром, то все в порядке, в противном же случае создается потребность, так как исцеление имеет откат, который необходимо восполнять? — Грейнджер взяла остывший пирожок, не торопясь откусывать первый кусочек. — Удивительно точно, — усмехнулся Драко, ловя прищуренный карий взгляд, — Если наших единорогов убивают ради крови, то кто-то в очень скверном положении. — Странно это все как-то, — заговорил Забини, хранящий молчание до этого момента, — Цербер Пушок, охраняющий что-то на третьем этаже, непонятно как проникнувший в подземелья тролль, убийства единорогов… случайности не случайны, здесь явно есть связь. — Ты упустил кое-что, — задорно оскалился Барр, спрыгивая со стола. — Пушок охраняет не «что-то», а какой-то камень. В магическом мире не так много значимых камней, достойных тщательной охраны. Школьники задумались. Близнецы Уизли, не знающие о Пушке, сгорали от любопытства, ожидая, пока кто-нибудь догадается их посвятить. Гринграсс, заметив нервозность и нетерпеливость рыжих, поманила парней пальцем, шепотом пересказав слова Хагрида. Нотт, почувствовав неладное, завертел головой, у всех товарищей находя одно и тоже выражение лица. — Нет-нет, мы же не будем в это лезть? Уверен, всем этим есть кому заняться, нам же… — Я могу покопаться в лавке родителей на рождественских каникулах, — сказал Залман, поднимаясь. — Хорошая мысль, думаю, в любой библиотеке какая-то информация да найдется, можем потом сравнить, — улыбнулся Барр, собирая пожитки. Остальные согласно закивали, покидая места. Только Грейнджер и Нотт безуспешно старались донести, что это плохая идея, но никто их не слушал. — Кстати, откуда ты знаешь о грузовиках? — спросил у Ореста Риган, привычно заведя руки за спину. — Мама использовала их для транспортировки русалочьих плавников и левиафанских шкур по маггловским дорогам, так Министерству было сложнее отследить перевозки. У нас в усадьбе осталось с десяток машин!..

4

Северус не видел смысла оставаться в школе на рождественские праздники, только ехать тоже никуда не хотелось. Либо своя пустая лачуга, либо Малфой-мэнор, выбор невелик. Ко всему прочему, трое подозреваемых первогодок оставались в Хогвартсе по разным причинам. Залманы отправились в Южную Америку на раскопки поселения Майя, там обнаружили пещеру с неизвестными письменами, и родители Корнелия были приглашены экспертами-переводчиками. Орест Барр просто отказался тратить время на переезды, заявив, что это муторно, а Уэйд отмахнулся в заявлении тем, что родственники навещают кого-то во Франции, кажется, речь шла о ком-то тяжело больном. Из первогодок также остался Рон Уизли, чье семейство решило навестить старшего сына в Румынии. Взвесив за и против, Снейп тоже остался, последовав отговорке Барра. Люциус был недоволен, но в то же время надеялся, что деятельность педагога расшевелила друга. Единственное, что решил Северус, это навестить на один день Люпина, обосновавшегося сейчас в Лондоне. С волком они не виделись уже пару лет, в течении которых зельевар время от времени пытался усовершенствовать зелье от ликантропии, что делал еще со школьной скамьи. Все попытки оказывались провальными, ему так и не удалось достичь того, чтобы оборотень сохранил полный рассудок в период обращения, не говоря уже о том, чтобы предотвратить эти трансформации вовсе. У Магии есть свои пределы, чего сделать невозможно — то невозможно. Как бы не хотелось. — Северус, — улыбнулся Люпин, ожидавший друга с часу на час. — Римус, — отозвался мужчина, позволив краткое объятие. Волк выглядел неплохо, в отличии от его пристанища. Захудалая квартирка на окраине Лондона нуждалась не в ремонте, а в полном уничтожении и перестройке. Люпин усадил зельевара в кресло, скрывшись на кухне. Зазвенела посуда. Оставшись в одиночестве, Снейп с тоской пробежался глазами по обстановке. Он знал, что за последние пару лет гриффиндорец поменял уже семь домов и столько же работ, ища места, где можно приткнуться основательно. С такими, как Римус, подобное было невозможно, но школьный друг не терял оптимизма, взирая на все с позиции «новый опыт». Северус раньше бесился от этого, теперь же завидует. Оборотень принес два стакана и нормандский огневиски. Снейп вопросительно вздернул бровь. — Подумал, чай будет лишним, — извечная волчья полуулыбка невообразимым образом имела сотни оттенков, разгадать которые не стоило усилий. — Твое последнее письмо… ты уверен? Северус, дождавшись, пока ему нальют, поднял свой стакан, сразу же опустошая четверть наполовину. Стало легче. — Не знаю, — горькая ухмылка, — как и всегда. — Насколько смог, я разузнал о них, — Люпин не спешил пить, покручивая стакан в руках. — Все трое родились в конце июля, только о беременности Тефии Залман так ничего и не ясно. В тот год она была в Германии, а через пару дней после возвращения в Англию разнесся слух, что у нее появился сын. — Как долго она была в Германии? — Всего восемь месяцев, так что ясных ответов не найдется. Волшебники умолкли, думая каждый о своем. Римус, наконец, пригубил виски, чуть поморщившись. Северус внутренне улыбнулся. Волк никогда не любил алкоголь. — Барры и Уэйды соблюдали изолированность, так что о них тоже мало что известно. — А что известно? — Кроме того, что Барры души не чаяли в Оресте, а Уэйды воспитывали достойного им наследника — ничего. Обе семьи не связаны с Во… тем-кого-нельзя-называть, впрочем, как и третья. Если и предположить, что Гарри оказался у кого-то из них, то каким образом — большой вопрос. — Понимаю, но меня не покидает ощущение, что он… — Снейп сжал хрустальные бока, унимая всколыхнувшиеся эмоции. — Пророчество не исполнилось. Он возвращается. — Откуда ты знаешь? — Люпин замер, вытянувшись. За окном гудели автомобили. Свет стелился ровной полосой по потертому линолеуму. Выстиранный тюль белым пятном среди пожелтевших обоев сиял, почти ослепляя. — В школе спрятали Филосовский камень. — Попытка ограбления Гринготтса… — понятливо кивнул волк, поднявшись. — Но это еще не значит, что именно он охотится за ним. — В Запретном лесу за последние четыре месяца обнаружено три трупа единорогов. Обескровленных. Также была попытка проникновения в тайник. — Если это сделал он, то значит… — Он в школе и кто-то ему помогает. Мужчина вновь замолчали. Римус оборвал свое нервное топтание по комнате. Оба стакана наполнились второй порцией. — Что думаешь сам? Насчет Гарри, — Люпин уселся обратно на кровать. Диваном его конура не располагала. — Сначала я цеплялся за внешность, потом за таланты, уже почти потерял надежду, как… — Северус залпом влил в себя огневиски, пряча взгляд. — Был один случай. Первая игра в квиддич в этом году. Соревновались Слизерин и Гриффиндор. — И? — Нынешние первогодки наплевали на факультетские распри, на общих мероприятиях они смешиваются между Домами, а некоторые старшие переманили эту особенность. — К чему ты ведешь? — Люпин был рад услышать нечто такое. Ему самому хотелось во время учебы чего-то подобного, поэтому было приятно узнать, что кто-то всерьез решил этого добиться. — На том матче в место, отведенном Слизерину, врезался бладжер, — Северус нагнулся вперед, наблюдая как таракан бежит по полу. — Несколько раз. Там сидели Уэйд, Барр и Залман. Кто-то хотел избавиться от кого-то из них. — Как остановили мяч? — спросил Люпин, содрогнувшись. Он не играл в квиддич, но видел, какие последствия могут быть от столкновения с несущимся на полной скорости бладжером. — Маркус Флинт, капитан Слизерина, засмотревшись на трибуну своего факультета, чуть не влетел в преподавательскую ложу. Все повскакивали с мест, а когда успокоились, мяч уже был на поле. — Думаешь, кто-то из них его заколдовал? — Сомнений нет, чтобы наводить подобные чары, нужно неотрывно смотреть на предмет зачарования, — Снейп откинулся на спинку кресла. Мебель скрипнула. — Связь порвалась, когда преподаватели всполошились. — Среди работников Хогвартса есть предатель?.. Последнее слово неприятно кольнуло обоих. — Да, и он активно помогает ему вернуться, — ответил Снейп, придушив зародыш гнева по отношению к старому другу. Блэк отбывает наказание в Азкабане, там с ним никто не сюсюкается уж точно. — Попытка убийства ученика… ему известно, кто из них Гарри, — Римус, как всегда своевременно, отвел мысли в другое русло. Так только у него и Лили получалось. — Но как узнал? — Либо ориентировался на внешность, либо в ту ночь произошло нечто большее, — мрачно заключил Снейп. Он думал об этом раньше. Убивающее заклятие, впервые давшее сбой за всю истории Магии, не могло пройти бесследно. — Между ними могла образоваться связь. Лорд не был уничтожен, только развоплощен, а Гарри пропал, не погиб. Третье непростительное — высшее темное проклятие, а любое колдовство этого направления требудет расплаты. — В таком случае, они оба должны чувствовать друг друга, — Люпин взлохматил волосы, принявшись натирать шрамы от когтей на лице. — Если он узнал Гарри, то и Гарри должен был ощутить его присутствие. — Верно, только ничего такого я не заметил, — почти прошипел Северус, сжимая руки в кулаки. Его наблюдения распространялись в другую сферу. — Перестань загоняться, — Люпин пересел поближе, хлопнув друга по колену. — Разве все это не значит, что твое предчувствие не подвело? Гарри жив, он в Хогвартсе. Снейп благодарно посмотрел на волка, задышав свободнее. Попутно с этим съязвила совесть. В этом мире живешь не только ты и не только у тебя есть проблемы. — Как ты? Римус опустил глаза, держа улыбку выработанной привычкой. Пока растягиваешь губы, всем вокруг кажется, что у тебя все хорошо или даже прекрасно. Тогда не задают неудобных вопросов, никому никогда не нужных. Этикет потому и этикет, что это всего лишь приличия, когда в самом деле никому до тебя нет дела. Иной случай близкие люди, они чувствуют, они понимают невысказанное, они задают вопросы вопреки всему, и даже при полном крушении собственной судьбы, терпеливо ожидают твоего ответа, потому что им не все равно. Им всегда не все равно. Можно солгать, можно отвертеться, только надо ли? Когда есть кто-то, кто заботится о тебе, разве разумно избегать этого? — Не очень.