Свет мрака

1

Прошло четыре дня. Гарри так и не очнулся. Мистер Линч говорил, что это ожидаемо, все в порядке — мальчик восстанавливается после гигантской психической встряски. Его разум балансирует на грани, потеряв опору в виде крестража, он в буквальном смысле лишился одной ноги, тогда как вторая даже не выросла. Всю жизнь его сознание подкреплялось темной энергией, ее утрата равносильна метафорическому сдиранию кожи заживо. Организм просто не знает, что ему делать. Как ему привести себя в порядок. Как ему дальше существовать. — Все психоэмоциональные связи были завязаны с помощью крестража, — говорил Дафф, водя палочкой над головой бессознательного юноши, — без него его чувственная память дырявая, как сито. Боюсь, некоторые повреждения ментального характера необратимы. Ему придется научиться с этим жить, если… — Какого рода повреждения? — прервал Северус, понимая, о чем хотел сказать лекарь. — Вам известен термин маниакально-депрессивный психоз? — Линч поправил очки, туша палочку. Снейп кивнул. — Симптоматика похожая, но здесь проще. Так как мальчик долгое время обучался окклюменции, это спасло его разум от полного разрушения, — старый маг тяжело сел на табурет. — Перепады настроения, повышенная активность или напротив ее угнетенность, уплощенный аффект. Мне жаль, мистер Снейп, ваш сын пережил многое, не каждый взрослый справится с таким грузом, что уж говорить о подростке. — Он справится. Я не оставлю его од… — Вы, возможно, не понимаете, — прервал целитель, упираясь локтями в колени, — он справится, вы его не оставите, но что будет, когда на него обрушатся все эмоции, что он подавлял? Северус думал об этом все последующие дни. И у него не было ни единой мысли на этот счет. В гостиной комнате под присмотром Астории отлеживался Корнелий. В общем и целом Залман в полном порядке, не считая бесконтрольной сонливости. Четыре дня назад, когда на Нору напали Пожиратели Смерти, Корнелий и Северус привели в действие заготовленный план отступления, который просчитывали вместе с четой Уизли и Люпином. На случай надеяться нельзя, поэтому маги не растерялись, когда их обнаружили. Снейп, еще с первого вторжения в свое сознание понял, что без помощи опытного колдомедика не обойтись. Во всем мире доверенных лиц подобной профессии было лишь двое. Мадам Помфри в силу понятных причин не принималась в расчет, а вот Дафф Линч вполне годился. Плюсом было также то, что лекарь Уэйдов наблюдал Поттера практически всю его жизнь, он как никто другой знал все нюансы их положения. К тому же, доктор мог предоставить временное убежище. Под носом у своих господ. На чертовой Инишкее. Туда их четверых и забросило, разметав по понурой траве. Северуса откинуло дальше всех из-за невезения приземлиться аккурат на склоне оврага. Муть в голове мешала несколько секунд нормально вдохнуть. Кое-как поднявшись, зельевар, карабкаясь вверх, пару раз съехал на глинистой почве обратно. Перед открывшимся взором предстала неутешительная картина: Гарри стоял, направив палочку на Гринграсс, что закрывала собой лежащего на земле Залмана. Ворон был инициатором перемещения, на коллективную портативную трансгрессию — еще и в столь юном возрасте — требовалось уйма сил, ему было нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Проблема была в том, что тот же Корнелий должен был что-то сделать, чтобы привести Поттера в чувства. Ничего не выйдет, если Гарри не переведет внимание. Или убьет. Алые глаза полыхали на свету. В отличии от Норы здесь не действовали заклинания Пожирателей, а потому день был днем. Обыкновенным. Теплым, пахнущим смолой и орешником. Борьба взглядов между двумя подростками длилась недолго. Гарри опустил палочку — что принадлежала кому-то из темных магов — и отступил назад. Собирался сбежать. Тогда Северус сделал то, что в любой другой ситуации себе бы не простил. Он пустил в сына обездвиживающее заклятие. Парень отразил атаку, не посмотрев в его сторону. С трудом взобравшись по остаткам склона, зельевар активировал чары Инкарцеро, снова и снова, вынуждая слизеринца уйти в глухую оборону. Не дать ни секунды на раздумья. Не позволить осознать, где он. К профессору подключилась Астория, намеренно разбрасываясь бомбардой во все подряд. Чем больше шума, тем лучше. В какой-то момент Поттер резко припал к земле, выуживая у оппонентов пару мгновений замешательства. Точный Глациус в ноги обездвижил Гринграсс. Девушка покачнулась, вскрикнув от боли. Лед сковал ступни, морозными ветвями обклеив голени. Снейп не сумел помочь подопечной — в него самого полетели сияющие дуги Диффиндо, напитанные обилием магии. Большинство энергии удалось подавить щитом, но некоторые крупицы все же просочились, разрезая рукава и штанины. Царапины мелкие, но само их наличие вводило в восхищенный ужас. Мощь, вложенная в обыкновенное бытовое заклинание заставляла считаться с заклинателем. Северус, шипя, отбросил искромсанную мантию, встречаясь глазами с Поттером. Азарт. В красных радужках, преследующих его по пятам, горело воодушевление, желание. Лишь раз маг видел этот взгляд на лице сына — когда тот выслеживал Блэка и Люпина летом. Ему нравится. Ему, действительно, нравится. Уэйды не прививали мальчику любовь к сражению, они все же берегли его, обучали, растили, им было бы невыгодно, если бы их протеже распалял себя в постоянных драках и дуэлях. Будь лучшим, будь сильным, но живым. По тому, как периодически парень пытался перехватить палочку правой рукой, угадывалось нетерпение, погружение в битву. Полная и безграничная отдача. Не нужно ни о чем беспокоиться. Думать. Только борьба. Не важно за что. Не важно как долго. Главное, она есть. Тобиас Снейп из воспоминаний издевательски помахал ладонью. Только расчесывая кулаки о пьяные физиономии в баре мужчина был счастлив. Он был собой. Он жил этим, и когда его этого лишили, пришли алкоголь, агрессия, табак, брюзжание, ворчливость и вечное недовольство всем и вся. Не война преследует их, им не хватает ее. Северус ненавидел насилие, наблюдая за плохим примером. Наследие отца досталось внуку. Ему ведь всего лишь нужно выиграть пару минут. Хватит сокрушаться о прошлом. Хватит параллелей. Перед ним его будущее, нуждающееся в помощи. «А вдруг, не нуждается?» Мысль, как подножка, выбила из равновесия. Следы магии превратились в густой туман, расстелившийся по пролеску. Ноздри щекотал озон. Сил не осталось. Бесконечные поиски, потери, боль, ложь — все смешалось в один огромный валун, придавивший к земле. Он не справляется. Ни с чем. Друзья гибнут. Студенты в опасности. Сын намерен убить его. Если бы только здесь была Лили. Она бы знала, что делать. Всегда знала. Даже если не знала. У нее это как-то интуитивно получалось. Сизый туман пошел рябью. Мелькнуло пару вспышек. Кажется, Залман решил присоединиться. Перед взором осевшего зельевара замаячила тонкая фигура. Искры окрасили волос в персиковый. Окружение смазалось. Снейп проморгался. Дымчатые клубы всколыхнулись. В паре метров находился Гарри, пристально глядящий в одну точку. Багровое зарево в радужках проредилось малахитовой зеленью. Позади юного волшебника возникла тень, нависая над ним на пару сантиметров. Волнение в воздухе вывело Поттера из оцепенения. Резко обернувшись, слизеринец столкнулся нос к носу с когтевранцем. Залман прошептал: «Прости» — и приставил кончики пальцев к чужим вискам. Волна энергии полностью смела дымку. Оба парня упали на колени. Гарри закричал, срывая голос. Корнелий крепко зажмурился, стиснув зубы. Скверна внутри Поттера сжала щупальца, скукожилась и спряталась в отдаленный уголок души. Маги разом обмякли, расслабляясь. Перед тем, как лишиться сознания, зеленые и серые глаза встретились, ведя безмолвный диалог. Северусу не пришлось тащить всех троих — через пару минут из зарослей черной морошки торопливо показался Линч, укутанный в блеклую коричневую мантию. Летний домик Уэйдов находился неподалеку, старый волшебник услышал взрывы и помчался на шум. Обливаясь потом и морщась от щипленья ранок, Снейп отмахивался от москитов, по указке Даффа расчищая местность впереди, пока целитель левитировал мальчишек и нес на руках смущенную Асторию. Заклинание Гарри отморозило ей ноги. Прибыв на место, мужчины поочередно устроили юных магов. Северус определил Гарри в его комнате. Осторожно опуская мальчика магией на ровные покрывала, Снейп мельком осмотрелся. Летом у него не представилось шанса здесь побывать. Обстановка практически такая же, как в спальне Лорда и Леди Уэйд. Ничего лишнего, словно не комната ребенка, проживающего здесь время от времени, а гостиничный номер. Нет ничего, что указывало бы на характер парня. Его увлечения. Какие у него хобби? Человеку свойственно выражать себя в мелочах, засеивать свое место чем-то важным для него. Фигурки, плакаты, книги, игрушки, предметы творчества, памятные безделицы. Здесь же ничего. Северус присел на край кровати, с тоской глядя на сына. Ему уже пятнадцать. Почти совершеннолетний. Он помнит, как первый раз взял его на руки. Помнит, как читал ему сказки. Помнит, как укачивал. Помнит, как приходил после рейдов, встречая тянущегося к нему ребенка. Он хотел подарить ему мир, уберечь от тягот, дать ему детство, какого не было у него. Да, у Северуса, определенно, не было такого детства. Сжав кисти в замок, зельевар уткнулся в них носом. Посидев еще немного, маг поднялся. Накрыв подростка пледом, Снейп вышел, оставляя приличную щель между дверью и проемом. В гостиной Дафф растирал ступни Астории, погруженные в таз с едва теплой водой. Корнелий спал на диване. Невольно взгляд Северуса упал на барный стол. В воспоминаниях воскрес вечер, где он и Блэк беседовали с Гарри. Это подвело к еще одной мысли. Оборотни. По прошествию дней ситуация оставалась неизменной. Гарри спал, Залман в большинстве своем тоже, а Астория как могла упрощала будни, занимаясь готовкой и охранными чарами. Именно она под один из вечеров привела в дом гостей, которых быть здесь не должно было.

2 Четыре дня назад.

Дальше события развернулись как-то смазано быстро. Радужные перемигивания магии застлали обзор. Были выкрики, духота. Его куда-то дернули, а после — темнота. Драко резко распахнул глаза, судорожно глотая воздух. Перемещения давались ему непросто. Желудок сводило острой резью. Слизеринца вывернуло. Стерев влагу с губ, парень огляделся, тяжело вздыхая. Через кроны жилистых сосен пробивался яркий солнечный свет. Пахло лесом. Живым, обновленным, с нотками росянок. Малфой присмотрелся. Хищные растения сгустились грудами повсюду. Парочка красных железистых волосков касалась его ладоней. Скривившись, парень поднял руки, отряхивая их от налипшей грязи. Какая-то здесь чрезвычайно мягкая почва. Почти что зыбучая. Спохватившись, Малфой неуклюже вскочил на ноги, шатаясь. Головокружение сыграло с ним плохую шутку. Вместо того, чтобы отступить на безопасное пространство, он несколько раз шагнул не в ту сторону, проваливаясь по щиколотку в трясину. — Салазар подери… — запыхтел юноша, пытаясь вытащить хотя бы одну ногу из топи. — Давай же… я не могу сдохнуть так!.. Болото не имело жалости. Чем больше жертва старалась выбраться, тем сильнее ее засасывало. Вот уже грязь по колено. Ухватиться не за что. Только комки кочек и чертовы росянки. Плохие идеи приходят в числе первых, поэтому, даже не проанализировав то, что собрался делать, Драко опустил руки в густую жижу, в надежде вытащить ногу, но вместо этого застрял еще больше. Чертыхнувшись, парень потянул руки. Правая поддалась, резко выныривая из омута, и с нахлёстом ударив мага по лбу. Поддавшись инерции, Малфой упал назад. Занервничав в ту же секунду, Драко поспешил вернуться в прежнее положение, пока его торс не увяз в трясине. Одна рука свободна, другая так и осталась вцепившейся в голень левой ноги. Восхитительно. — Это, должно быть, шутка, — прокряхтел Малфой, сдувая с глаза налипшую прядь волос. — Так, да? В гребанном болоте?! Нет же… На помощь! Я не хочу так по-идиотски умереть! — Действительно, идиотизм, — послышался голос позади. — Хуже только поскользнуться в ванной, — подхватил второй голос. — Или подавиться тостом, — вновь протянул первый. — Как наш дядя Мюррей, — ответил второй. Драко едва не всхлипнул от отчаянной радости. — Джордж, Фред! — блондин извернулся, поворачивая голову. — Помогите мне! — А волшебное слово? — хмыкнул один из близнецов. — Вытащите меня, или я перед смертью отправлю патронус вашим родителям о том, кто именно сорвал им прошлогоднюю годовщину. — Это не одно слово, но годится, — встрепенулся правый Уизли, чуть отходя, — готов, Дред? — Всегда, Фордж, — кивнул рыжий, тоже отходя и нацеливая палочку на Малфоя. Единогласное Левиосо отразилось от сосен. Драко почувствовал, как магия тянет его вверх. Болото сопротивлялось, не желая отпускать добычу. Натяжение сверху и снизу причиняло ощутимый дискомфорт. Застрявшие в грязи конечности поддались, потихоньку освобождаясь. Еще мгновение и Драко повис в воздухе, аккуратно перемещенный на безопасный участок зеленой травы. Без росянок. Растянувшись во весь рост, слизеринец отдышался. Одежда испорчена. На коже закостенели подтеки слякоти. Парень не рисковал трогать волосы, заранее зная, что ничем хорошим это не закончится. Фред и Джордж подошли к нему, сияя своими извечными улыбками. Драко не признается, но он был рад, что попал в передрягу вместе с близнецами. Их не хватало последние месяцы. — Итак, — Фред подал руку змею, — на повестке дня висит вопрос. — Где мы, черт возьми, — Джордж подхватил встающего Малфоя, хлопнув по спине. — Не знаю, — Драко благодарно сжал чужие предплечья, выравниваясь. — Я побежал за Корнелием, а в следующий миг тону в этой помойке. — Мы двинулись за Гарри, — сказал Джордж, вмиг посерьезнев, — был водоворот, как при трансгрессии, только иначе. — Да, иначе, — Фред взлохматил волосы. — Возможно, мы случайно попали под вихрь. — Вихрь? — Драко, насколько мог, отряхнулся от грязи, проверяя на месте ли палочка. — Ага, такая штука, создается при портальном перемещении, — Джордж сунул руки в карманы, — если попасть под него, он перенесет в примерное место изначально заданной точки. Ближе или дальше — зависит от удачи. — Нам повезло, что вообще не расщепило, — фыркнул Фред, — давайте посмотрим… это лес. — Браво, какие еще мысли? — Драко отвернулся, осматриваясь. Деревья, кустарники, заросли цветов. Птицы клокочут. Душно. — Эй, болото все еще там, можем вернуть, — сказал Фред, помахав палочкой. — Воздержусь, — Малфой поднял ладони. — Вы же владеете трансгрессией, переместите нас в Хогсмид. — Дело в том… — Фред посмотрел на брата. — Что мы уже пытались… — ответил Джордж. — И есть проблемка… — На дальние расстояния трансгрессировать нельзя… — У нас не вышло… — Но зато мы услышали тебя! Драко застонал. Значит, они далеко от Хогвартса. Мерлин, они, возможно, далеко от самой Шотландии! Связаться ни с кем с помощью патронуса тоже не вышло. Сороки и ласка возвращались обратно к магам. Пришлось идти вслепую, надеясь, что где-то есть цивилизация. Духота стояла невыносимая. Драко чертыхался. Они шли уже несколько часов и ничего. Хотелось пить, есть, прилечь где-нибудь, где не будет камней и травянистой почвы. — Сколько можно… — бурчал Драко, со злостью пиная ветку, о которую запнулся. — Ненавижу лес. Долго еще? — Смотря до чего, до твоего нервного срыва — нет, — Фред усмехнулся, — приятель, мы идем одной дорогой, и если бы мы знали, куда она приведет… — Но мы не знаем, — Джордж развел руками, перепрыгивая через узкую промоину. — Вам не кажется, что пахнет чем-то кислым? — А тот гриб похож на Филча, — тыча куда-то в сторону, Фред принюхался. — Хм, нет. — Ты нюхаешь против ветра, надо наоборот. — Какой, жмыру под хвост, ветер? Здесь штиль. — Нет же, вон, кусты трясутся, — сказал Джордж, кивая за спины парней. Фред и Драко, стоя рядом, обменялись напряженными взглядами. Медленно повернув головы, маги наткнулись на заросли жимолости и вереска, через которые пробирались последние часы. Кустарники и впрямь мелко вздрагивали. Не издавая ни звука, все трое потянулись к своим палочкам. Листва зашуршала активнее. Веточки раздвинулись, и из неизвестности вразвалочку выпрыгнул щенок. Парни выдохнули, опуская палочки. — Еще бы немного… привет, малыш, — Фред подошел к зверьку, что настороженно присматривался к незнакомцам. — Не бойся… Джордж, дай мне что-нибудь. Близнец полез во внутренний карман пиджака и вытащил вафельный батончик. Драко, увидев это, подавился возмущением. — Значит, когда я спросил, есть ли у вас что-то поесть, вы сказали мне — нет, а как всякую лесную тварь кормить, так, пожалуйста, наслаждайся вафлями! — На-на, только не ори, — Джордж достал еще один батончик, кидая его блондину. — Это был стратегический запас, мало ли сколько нам здесь поплутать придется. Из-за тебя мы теперь на один день ближе к голодной смерти. — Но не из-за него, конечно, — фыркнул Малфой, борясь с упаковкой. — Конечно, в отличие от тебя он не ноет каждую минуту, — Фред потрепал животное по ушам, наблюдая как тот поглощает с чавканьем угощение. — Это волчонок, — сказал Джордж, внимательнее осмотрев хвостатого, — а где волчонок… — Там волчица, — Фред убрал руки от щенка. — Пожалуй, нам следует продолжить идти. — Куда? — Драко отряхнул пальцы от крошек. — Где бы мы ни были, тут водятся волки, и драккл знает, кто еще, как только стемнеет, нам конец. — Ваш юный др-руг пр-рав. Близнецы вскочили и синхронно вскинули палочки, направляя их за плечо замершего Малфоя. Судя по расширившимся глазам Уизли, говоривший не внушает доверия. Слизеринец вздрогнул, когда шеи коснулось тяжелое, смердящее затхлым сеном, дыхание. Волоски на загривке встали дыбом. — Детенышам не следует бр-родить одним в столь опасных местах, — пророкотал голос, — ваши сучки здесь бесполезны… вы не пахнете Уэйдами. Драко, еле держа себя в руках, не сводил глаз с одеревеневших близнецов. Минутку, он сказал «Уэйдами»? — М-мы друзья Уэйдов, — заикнувшись, произнес Малфой, — Га… Риган, Риган Уэйд, наш друг. — Хм-м… пр-равда? Блондин закивал, глазами говоря Уизли сделать то же самое. — Да… да, — Фред сглотнул, не в силах оторвать взора от ужасающего существа с неестественно длинными конечностями, — в одной школе учили… учимся. — Хогвартс, — сказал Джордж, безрезультатно унимая дрожь в руке, — Лорд Дуэйн и Леди Шифра весьма приятные люди. Знакомые имена должны благотворно повлиять на чужое отношение, если только они не враги Уэйдам. Близнецы едва не сдали себя, подумав о том, что существо не говорило, хорошо это или плохо, что они «не пахнут Уэйдами». — Пр-риятные, ага, — голос рычаще гаркнул, — в таком случае, они должны знать, что вы тут, если это так, ничего стр-рашного в том, что вы немного погостите у нас. — У вас?.. — Фред рефлекторно дернулся, заметив горящие желтые глаза сбоку. И еще. И еще. Мерлин, сколько их здесь? — Не беспокойтесь, мы р-радушные хозяева, особенно к… — Драко поморщился, когда почувствовал, что его кожи коснулось нечто мокрое и холодное, — молодым магам. Молодые кр-репче. — Для чего крепче? — едва слышно спросил Малфой, думая, что, вероятно, последняя встреча с отцом окончилась тем, что он оглушил его заклятием. — Здор-ровьем, — сзади глумливо хмыкнули, — ор-рганизм пр-риспосабливается и затягивает р-раны быстр-рее. Желтые глаза повалили отовсюду, не давая времени опомниться.

3 Настоящее время.

Близнецы Уизли шерстили округу, больше из-за чувства вины, чем от необходимости. Северус смотрел из окна, как одинаковые лица, отдельно друг от друга, мелькают то тут, то там. Он понимал их. Ему самому не раз приходилось оставлять друзей, молясь магии, чтобы с ними все было в порядке. Однажды, где-то спустя полгода после рождения Гарри, ему — и десяткам Пожирателей Смерти — пришлось отбиваться от облавы авроров. В их числе был Джеймс Поттер, намеренно не приближавшийся к той области, где был Снейп. До этого Северусу «везло» только на Блэка, на Джима он наткнулся в такой ситуации впервые. Нет ничего хуже чувства безысходности, когда знаешь на чьей ты стороне, за кого сражаешься, и из-за этого же вынужденный смотреть, как одного из твоих близких людей поражают проклятиями, а все, что тебе допустимо — смеяться. Ликовать с убийцами и настоящими мародерами, потому что это твоя роль. Смотреть, как друг корчится от боли, харкает кровью, и все еще верит тебе настолько, что не просит даже взглядом о помощи. Он тоже знает, как все устроено. Они все знают. Знали. В той облаве было много потерь, кто-то исчез навсегда, кто-то пропал на время. Как Джеймс. От Поттера не было известий целую неделю. На этой почве вспыльчивый Сириус и не менее импульсивный Северус вновь поссорились. Блэк упрекал друга в том, что тот «не проследил». Обвинения смехотворные, вызванные беспокойством и страхом, тем не менее повлияли на них. Оба слишком гордые, чтобы сделать первый шаг к примирению. Холодную войну окончил Джим, явившись как ни в чем не бывало в Годрикову Впадину одним утром среды. Потрепанный, хромой, но живой. Поттер покаялся — в пылу битвы его и еще парочку магов занесло в какую-то глушь из-за неисправности портключа, что применил один из темных волшебников. Двоих авроров расщепило, еще один слился с тем магом, умерев в считанные секунды. Остался только Джеймс. Ему улыбнулась удача. Если можно так сказать. Лежащий посреди дороги, истекающий кровью, он смотрел на звезды, которых в городе быть не должно, и ни о чем не думал, кроме того, что та ночь не так плоха для смерти. Но умереть ему не дали. Его подобрала ведьма, выходила за пару дней, а в оставшиеся другие он трусливо наслаждался миром без сражений. Оказалось, это какая-то маленькая канадская волшебная деревня. Здесь о войне слышали мельком, сохраняя нейтралитет. Их это не касалось, ведь их земля пока в безопасности. Джим впервые видел реальность, в которой жизнь просто была. Без тайн, опасности, угрозы и лжи. Он всего лишь хотел небольшую передышку, помня, что где-то там в нем нуждаются. Всего пару дней. Чертовы пару дней, чтобы побыть просто человеком. Эгоистично? Вероятно, так и есть. Все же, он, действительно, только человек, не всемогущий маг, не герой, не мессия. Он человек, и он хотел жить. Жить с дорогими сердцу людьми. И он вернулся, ненавидя себя за минутную слабость, итогом которой могла стать чья-то смерть. Он корил себя, не давая травмам залечиться. Так приходило фантомное искупление. И все же, даже это звучало эгоистично. Никто не упрекал его. Злились, но про себя. Он заставил их поволноваться. И каждый думал, что на его месте поступил бы также. Они устали. Многолетняя борьба вымотала их. Выжала их личности, естество. Поэтому Снейп прекрасно ощущал давящий крест вины, что висел над Уизли. Им пришлось оставить Драко в логове волков, чтобы найти помощь. Их поймали Серые — остатки резко возросшей стаи, погубившей Белых и Бурых, но проигравших Черным. С помощью Гарри. Узнав, что чужаки связаны с Уэйдом, волки не преминули воспользоваться шансом на отмщение. Им нужен был наследник рода Уэйд, нарушивший Соглашение. Ему можно, а им нет? Они продержали парней пару дней взаперти, выжидая, но когда никто так и не потребовал вернуть магов, было решено перейти к запасному плану. Обращению. Свежая кровь. Еще и маги. Подарок вселенной. Чего волки не знали, так это того, что после случая на третьем курсе, когда Гарри покусал Люпин, и у того обнаружился иммунитет, Поттер вместе с Барром долгое время раздумывали над тем, можно ли это как-то использовать в масштабных целях. Так создавались вакцины в мире магглов — один успешно найденный донор и множество реципиентов спасено. Орест не гордился этим достижением, потому как все должно было работать лишь в теории, но ему удалось сделать пробное зелье, что помогло бы спасти от заражения ядом оборотня — на основе антител в крови Гарри — единожды. Достаточно разбавить плазму крови пока не выходило, а из-за несоответствия групп и резус факторов «антиволчья сыворотка» могла привести скорее всего к несварению и заражению инородными бактериями. Орест рекомендовал использовать зелье, расфасованное в маленькие пилюли, только в крайнем случае. Даже при условии, что это сработает, барсук предупредил: побочных эффектов может быть уйма, и он сам не знает конца этому списка. Уменьшить риск Малфой решил по-гриффиндорски — близнецы умели трансгрессировать, им и уходить, а ему проверять работоспособность кустарного зелья. Физическое истощение снижало попытку на удачное перемещение, но, так как Уизли буквально идентичны друг другу, они могли воспользоваться магией друг друга, совершив один прыжок. Без попутчиков. Слишком энергозатратно. К тому же, Малфой не переносит этот вид путешествия. Процент того, что их разнесет в клочья, прилично высок. Забавно, он начал думать, как Грейнджер. Близнецы долго не соглашались, положение накалялось, пока Драко не крикнул: «какой смысл, если мы здесь все трое подохнем?!». Логика была, да только сердце принимать ее никак не хотело. Но он был прав. Прав. Они упали там же, где нашли Драко. У болота. День скитались, совершенно выбившись из духа. Должно быть, само Провидение помогло им спастись. Уизли сделали привал неподалеку от летнего домика Уэйдов, не подозревая об этом. Астория, что проверяла защитные амулеты утром, днем и вечером, наткнулась на них в сумерках, с неожиданности приняв за призраков. То, что в лесах они не водятся, в тот момент не имело значения. Снейп не стал ругать бывших гриффиндорцев и всю их компанию разом за опыты над кровотворящим зельем. Как преподаватель — должен был, но как человек — спустил с рук. Будь все иначе, будь донором кто-то неизвестный, будь все вообще вымышлено — он бы среди первых вызвался поработать над возможным «уколом» от оборотничества. Пускай одноразовым, но сам факт наличия предохранения уже многое решал. Например, охоту на таких, как Люпин. Северус содрогнулся. Вот почему они не подавали это огласке. Барр, как истинный гений, уже бы давно трещал ему на уши о прорыве в зельеварении, если бы не одно «но». Римус был не единственным в своем роде оборотнем, что отрицал свою вторую сущность. Он хотел избавиться от проклятия, многие хотели. Но мир таков, что если есть кардинальное решение, то примут его, не став дожидаться способа «исцеления». Волколаков бы попросту истребили. Драко мог быть обращен, или страдал от непроверенного зелья, или мертв. Ни одного хорошего варианта. Самое ужасное, что они не знают, где искать. На местности ориентировался только Гарри, магия из-за лей-линий бессильна. Как же не хватает Сириуса с его неунывающим оптимизмом. — Они на западе, — послышалось из глубины гостиной. Северус обернулся, щурясь. Закат яркий, пылающий, как апельсин. В доме темно. Глаза не сразу привыкли к смене освещения. Гарри стоял, прислонившись к дверному косяку. Бледный, осунувшийся. Через футболку просвечивались мышцы, лишенные тонкой жировой прослойки. Северус в его возрасте не мог похвастаться таким телосложением. — Один не дойду, много — плохо. Снейп слегка нахмурился, не понимая, что сын имеет в виду. Подросток выглядел как-то по-другому. Менее скованный, более слабый. Словно разом выкачали из человека воздух, оставив оболочку трепыхаться на ветру. — Ты знаешь, как их найти? — зельевар осторожно шагнул со ступеньки, преодолевая кухню и вступая во мрак общего зала. Гарри утвердительно качнул головой, пряча взгляд. — Всем идти нельзя? Снова кивок. Поттер долго смотрел в пол, а когда поднял голову, на веках блестели непролитые слезы. — В чем дело? — Северус хотел подойти ближе, но опасался, что мальчик отпрянет от непривычки близкого контакта. Судя по тому, что Снейп видел в воспоминаниях Гарри, та похвала за убийство подруги была первым и единственным комплиментом для ребенка. С таким опытом все одобрения в свою сторону слизеринец должен воспринимать как личный крах. — Не знаю, — сказал парень, стирая влагу со щеки, — не знаю, как это остановить. Северус почувствовал как воздух в грудине сжался. Нечто острое закололо под ребрами. Гарри плакал, без надрыва, без истерики, без криков, без удушья, без понимания. Его тело очищало себя от тяжести моральной боли, а он этого даже не осознавал. Это и есть те последствия, о которых говорил Линч? Постепенно мальчик сможет идентифицировать связь между прожитым и реакцией на это, но не до конца. Что же это за жизнь? Психопаты живут лучше, чем тот, кто знает чего лишён. Северус не может запретить ему куда-то выходить, но и не может потакать. В новых реалиях, без влияния крестража, Гарри необходимо понять кто он, со всем прошлым опытом — но и дать ему в этом увязнуть никак нельзя. Снейп и раньше себя как отец слабо проявлял, а теперь он совсем в растерянности. Почему-то пособий о том, как вести себя с ребенком много, а вот рекомендаций, говорящих, как вести себя с ребенком, что переживал утраты, убивал, шпионил, и вдруг приобрел голос «совести» — нет. Северус отвлекся, поздно обратив внимание, что мальчик снова «завис» взглядом где-то на полосатом ковре. Практически не моргая, слизеринец сильнее оперся о дверной косяк. Зрачки хаотично бегали, будто бы боясь зацепиться за что-нибудь и дать волю мыслям. В таком состоянии он не пройдет и пары метров. — Гарри… — Нормально, — юноша помотал головой, задержав взор на спящем Корнелии. — Пошли. Поттер отлип от стены. Северус заметил, что правая рука подростка мелко подрагивала. Это же смешно. — Тебе не стоит покидать дом, — сказал зельевар, — в твоем положении это опасно. — Каком положении? — на мгновение почудилось, что вернулся тот самый Риган Уэйд, не позволяющий себя задеть или сбросить со счетов. — Ходить и колдовать могу, но, если ты уверен в том, что не собьешься с пути уже на втором повороте, прошу, нужно всего-то дойти до западной границы в пяти с половиной милях отсюда. Кстати, тебе ведь известно, где именно здесь запад? Снейп… не был к этому готов. Место печальной рассеянности заняла раздраженная язвительность, так быстро, что от сознания пока ускользнул тот факт, что юноша обратился к нему на «ты». — Солнце встает на востоке. — Прекрасно, — на губах Гарри заиграла доселе невиданная уничижительная усмешка, — подождем семь часов, с Драко ведь ничего не случится за это время. — Хватит, — громкий голос Северуса заставил Поттера дернуться. Слизеринец поджал губы, отводя взгляд. Ладони сжимались в кулаки. Пытался себя успокоить. Помнить о том, чему учили много лет — легко, другое дело, что против тебя восстал сам организм, экстренно наверстывая упущенные годы. Хотелось что-нибудь разбить. — Я понимаю, в данный момент я не слишком надежный компаньон, — пробормотал Гарри, — но выбора нет, — парень вздохнул, явно борясь с самим собой, чтобы продолжить. — Я… кхм… даю слово, непредвиденных… непредвиденностей не будет. Это чудо, но Снейп понял, что имел в виду мальчик. Он только что извинился за то, что случилось ранее. За причинение боли, за атаки, за манипуляции, за доставленные проблемы. Похоже, Линч немного ошибся. Сложные психоэмоциональные связи Поттер осознает, только не знает, как с ними справиться. Иронично ли, что это делало его очень похожим на Северуса, который сам не понимал, как правильно выражать те или иные чувства. И как их переживать. Зельевар сказал, что не оставит его одного. Ни за что. — Соберись, я поговорю с Уизли. Гарри кивнул, разом расслабляясь. Скрывшись в комнате, юноша сгорбился, сжимая футболку в районе груди. Что-то внутри болело, так сильно, что не получалось дышать. Это злило. Собственная никчемность. Он был благодарен за временное избавление от чужого воздействия, но в то же время жалел об этом. Не чувствовать было проще. Сейчас же всего так много… он задыхается. Судорожно выдохнув, Гарри открыл дверцу шкафа, повиснув лбом на руке. От вида этой одежды тошнило. Сама комната казалась ему маленьким чуланом где-то под лестницей. Темным, затхлым, злым. Если раньше летний домик мнился ему одинокой идиллией, то теперь каждая его черточка и деталь выводила из себя. Раздвинув рубашки и кофты, парень присел на корточки, аккуратно откладывая на пол сложенные брюки и штаны. Надавив на стенку снизу, слизеринец услышал щелчок. Квадратная пластина отделилась. Убрав ее в сторону, Поттер посмотрел на маленькую шкатулку из березы. Подняв крышку, он достал самодельный браслет. На черной нитке болтались деревянные звенья, всего девять штук, с вырезанным триквертом* на каждом. Качество оставляет желать лучшего: сколы, неровности, одно звено перебито. Перебрав пальцами деревяшки, размером не больше половины дюйма, Гарри надел браслет на правую кисть. Взгляд вернулся к шкатулке. На дне лежал белый клочок записки.

«Мои предки занимались созданием амулетов и оберегов для магов — строгали, вырезали, лепили — а волшебники уже в свою очередь наделяли их магией. Дядя говорит, у меня ни грамма семейного таланта, но это ничего, не особенно и хочется пилить деревья до конца дней. И все же, я сделала его для тебя — первый и последний раз, когда я прикасаюсь к стамеске — в нем ни капли волшебства, зато полно моего желания сделать тебе подарок. С днем рождения, Гарри.»

Парень улыбнулся уголком губ. Он не хотел лишнего внимания Дуэйна к грубой безделице, потому никогда его не надевал. Сейчас это не имело значения. Это все, что осталось от нее. Он нужен ему. Касаясь звеньев, слизеринец нашел необходимое душевное равновесие. Один, два, три… Девять. Новый круг. В дверь постучали. — Иду, — сказал Гарри, убирая вещи по местам. В гостиной все еще спал Корнелий, Астория, разбуженная и сонная, сжалась в кресле в комок. Мистер Линч ходил позади дивана взад-вперед, бормоча что-то под нос. Близнецы стояли у двери, шепчась. Снейп слишком близко находился рядом, беспокойно вглядываясь в лицо подростка. От очередного вопроса о самочувствии его спас Дафф: — Гарри!.. Прежде, чем вы отправитесь, я бы хотел с тобой поговорить. Чуть нахмурившись, Поттер слабо кивнул, следуя за целителем в спальню Уэйдов. Северус проводил их взглядом, пока не закрылась дверь. Зельевар перевел глаза на рыжих магов, даже не пытаясь различить их. Все равно бесполезно. — Мистер Уизли, надеюсь, вы помните условия. — Не покидать дом, не обращать внимания на вой, если войдут, не постучав, оставить Линча, как пушечное мясо и засесть в подвале, — отчитался бывший гриффиндорец. Северус почти весело вздернул бровь. — Дать мистеру Линчу разобраться с проблемой, а не оставлять с табличкой: «бить первым». — Я ничего не говорил про «бить», профессор, это уже ваши фантазии, — хмыкнул Уизли, — не беспокойтесь, судя по рассказам Астории об этом доме, это о вас нужно переживать. Снейп позволил себе легкую улыбку. Эти рыжие были совсем как Мародеры. Благодаря им школа и ее обитатели никогда не скучали, как в хорошем, так и в плохом смысле. Они делали все ярким, захватывающим, веселым. У всех свое предназначение, и этим ребятам удалось его быстро узнать. За это преподаватели, школьники, а теперь все маги были благодарны. Кто-то должен сражаться, кто-то изучать и просвещать, кто-то спасать, а кто-то дарить смех. Дверь спальни распахнулась. Поттер и Линч вышли к остальным. По их виду сложно сказать, о чем была беседа и как она прошла. Гарри посмотрел на отца. — Идем. Попрощавшись с братом, Фред вышел на улицу, доставая палочку. Зельевар и слизеринец последовали за ним. Встрепенувшись, от дремы очнулась Астория. Соскочив с кресла, девушка побежала к выходу. Схватившись за дверные косяки, она громко произнесла: — Доброй охоты! Гарри и Фред обменялись коротким понимающим взглядом. — Я передам Малфою балл в твою пользу! — помахал Уизли. Снейп, пропустив парней вперед, покачал головой. Дети.

4

Ночь опустилась давно, освещенная огромной луной. Лес был тих, умиротворен. Лишь пара белок, нарушив покой, прыгала по ветвям сосен, чирикая о чем-то своем. Весенний запах цветущих растений щекотал обоняние. По воздуху гуляли сверчки. — Так, значит, Гарри ваш сын, — сказал Фред, разбавляя тишину и напряжение. Впереди идущий Поттер, странным движением погладив ствол дерева, либо не слышал этого, либо делал вид, что не слышит. Парень сосредоточен на внешней обстановке, анализирует сразу несколько факторов, чтобы довести спутников до нужной точки. Один из них: слух. В работе следопыта все органы чувств являются важными, их развитие происходит через определенные тренировки. Да, он определенно слышал. — Откуда вам известно? — мужчина вильнул вбок, стараясь не задеть куст орешника. — Вы когда шутите, у вас одно и то же выражение лица, — пожал плечами Уизли, играясь со светящимися насекомыми. — А, если честно, вы только что сами подтвердили. Зельевар притормозил, коря себя за неоплошность. Он потерял сноровку. Темный Лорд практически не призывает его, что сделало его бесполезным для Дамблдора — взор метнулся в спину сына — который нашел ему замену на другом фронте. — Догадки, как полагаю, все-таки имелись. — Профессор, — Фред, ниже всего на пару сантиметров, глядел глаза в глаза, — вы шпион, который вместо того, чтобы шпионить, не отходит от кровати больного ученика. Который ставит под удар свою работу, деятельность, репутацию ради одного человека. Вы опекаете всех своих змеек, и не только их, но когда Корнелий был Гарри, он стал чаще пропадать у вас, а после событий Турнира ваше внимание переключилось на Ригана. МакГонагалл не приходила в Нору, как и Флитвик или Спраут. Там были вы. Вы пришли в школу в год поступления Гарри. И вы откуда-то знаете об этом месте, фамильной тайне Уэйдов. Вам мог сказать Линч, но откуда вы знакомы с ним и почему он посчитал, что именно вам можно доверить эту тайну? — маг перевел дыхание, не сумев скрыть лукавой, печальной улыбки. — Мы с Джорджем проверяли портативное болото на третьем этаже школы, случайно сбили пару портретов, и из одного выпала записка. Помнящие чары. Только коснулись и перенеслись в чужие воспоминания. Она предназначалась вам, но из-за нашего болота магия слегка подпортилась, поэтому мы смогли посмотреть, — Уизли виновато скуксился. — Вы там были вместе… вместе с Лили Эванс. Вы сделали ей предложение. Она согласилась. Никто за последние пару минут не сделал ни шага. Снейп тяжело дышал, ворох вопросов кружился в голове. В тот момент они были вдвоем, и было это в день выпускной церемонии. Они не разлучались до самого отъезда, она не возвращалась в школу после окончания, и он не оставлял воспоминаний уж точно. Как же они там оказались? Лили не могла их передать с кем-то. Зачем? Северус не планировал работать преподавателем, ей незачем было так изощряться. Гарри смотрел на них через плечо. Он наблюдал за отцом. Давящее чувство вины ударило под дых. До этого он особо не задумывался над тем, что его отец потерял возлюбленную. Сын потерял мать, но и муж потерял жену. И все из-за него. Его рождение принесло лишь горе. Северус лишился двух дорогих людей, Блэк загремел в Азкабан на двенадцать лет. Петтигрю затаился, чтобы воскресить чудовище. Уэйды вырастили из него не менее ужасного монстра, способного убить лучшую подругу и любовь. Они все здесь по его вине. Драко может быть мертв по его вине. Многие потеряли связь с семьей по его вине. Мерлин, что же он наделал. Если бы не пророчество… Оно погубило Сириуса. Оно погубило жизни всех, кто с ним связан. И все потому, что когда-то он должен вступить в схватку с Волдемортом. Выяснить, кому же достанется мир. Одни надеялись на него, как на героя, другие ждали, когда он расчистит для них путь. В самом деле, пророчество ни в чем не виновато. Виновата магия. Не будь ее, он бы рос с родителями. Они бы не думали, как выжить в войне. Никто бы не страдал от страха, что его близких уничтожат, если не сделать то, что прикажут. Ни у кого не было бы выбора: отнять чужую жизнь или отдать свою. Сколько еще таких, как Том Реддл, может появиться? Обиженный на весь мир маг, перекраивающий реальность под себя. Были ведь, тот же Грин-де-Вальд, Исидора Морганак и еще десятки до них. На борьбу с ними уходило нещадное количество людей и лет, и все ради того, чтобы через мгновения появилось новое зло. У магглов войны реже, они почему-то научились договариваться. А маги нет. Все еще пишут перьями и решают конфликты радикальным насилием.