Свет мрака

1

Эйлин повторяла, что каждое путешествие по чужому рассудку индивидуально. С кем-то оно ощущается, как спокойное покачивание в лодке по реке, а у кого-то, как бушующий торнадо, мотающийся из стороны в сторону. О чем она не говорила, так это отражение собственного падения в своем же сознании. Это не походило на привычную легилименцию, все было таким реальным, осязаемым. Сомнения душили — он попался в ловушку, или его лишь убедили в этом? Некоторая схожесть прослеживалась при использовании Омута Памяти, но и там порядок вещей был ясным, понятным. Здесь же чертова ирреальность, почему-то принимавшаяся данностью. Он падал, а мимо вспыхивали воспоминания, открытые, как на ладони. Никаких щитов, никаких ложных образов — только настоящее. То, что он прятал, скрывал, не давал ни в коем случае увидеть кому-то, кроме себя. И вот они тут, взламываются с простотой ржавого замка, что и закрыт на ключ-то не был. Он смотрел не один. Знание этого не давало раствориться полностью. Пора за что-то ухватиться. Хоть что-то. Незначительное. Обыденное. Если они в его голове, то и хозяйничать ему. Тело дернуло, как при трансгрессии. Его вытолкнуло на зеленую траву. Это невозможно, но боль от удара чувствовать остро. Что же это за магия такая? Северус с усилием поднял себя, оглядываясь. Повсюду зелень, небо хмурится. Откуда-то веет пресной водой. Зельевар покрутился, улавливая тихие детские голоса. Душа дрогнула. Пробираясь через ветвистые кустарники, маг вышел к массивному дубу у небольшого озера. Под ним лежали мальчик и девочка. Мальчик говорил, девочка слушала. Грудь защемило. Он помнил, конечно, помнил. В этот день он познакомился с Лили. В этот день он открыл ей правду о тех странностях, что с ней творились. — Настоящая идиллия. Снейп подавил дрожь, сжимая зубы. Рядом стоял Гарри, пристально наблюдавший за детьми. — Сколько вам здесь? — Десять, — сказал Северус. — Хм, всего одиннадцать лет вместе, какая жалость, — нескрываемая ирония противоречила словам. Взрослый маг подобрался, понимая кое-что. Это не Гарри. Слизеринец никогда бы не позволил себе отзываться подобным тоном о матери, даже с учетом… Потеряв себя, одна из его первостепенных задач была найти Лестрейндж и отомстить за Блэка. Волдеморт шел следующим пунктом. Гарри не сближался, но родственные связи чтил. Тот, кто говорит с ним, только выглядит, как Поттер. Конечно… конечно! Гарри имеет предрасположенность к легилименции, но дар не развился из-за крестража, который в свою очередь нес таланты своего владельца. Парселтанг и легилименция. То, что убивало в его сыне врожденные способности, компенсировало их же своими. Шутка ли, что один дар оказался у них обоих. — Не забывай, мы в твоих мозгах, я все слышу, — красные глаза, змеиные зубы. Отвратительнее всего не видеть их вновь, а видеть на лице своего ребенка. — Все еще слышу. — Чего ты хочешь? Полагаю, все, что надо, ты уже выяснил, зачем этот спектакль? — Видимо, ты все же забыл, с кем говоришь, — не-Гарри повернулся, и в одно мгновение Снейпа припечатало к стене, выросшей по кирпичикам за пару секунд. Ни зелени, ни детей, ни дуба. Черное варево, сверху, снизу, по бокам. — Зачем спектакль, спрашиваешь? — родной голос с нотками шипения прозвучал слишком близко. В горло уперся кончик черной палочки. Давление на грудную клетку разрослось. — Мне было очень неприятно узнать, что Гарри вовсе не Поттер, более того, ты посмел думать, что тебе удастся обмануть меня? Меня?! Лицо юноши исказилось, являя истинные черты. Ярость, исходящая от мага, душила. Северус чувствовал, что задыхается. Задыхается в своей же голове. Кровь бурлила, закипая от недостатка кислорода. Вдруг натиск прекратился. Зельевар рухнул на колени, скребя по горлу и вдыхая необходимый воздух. — Мы не закончили, — презрительно бросил не-Поттер, — я хочу видеть все. Когда ты переметнулся? Все из-за грязнокровки? Неужели она была так хороша в постели? — Умолкни!.. — просипел Северус, совершая ошибку. Ненависть поселилась внутри, пустила корни и обзавелась парой алых бутонов. — Или что? Убьешь меня? Попробуй, — очередной щелчок и окружение меняется независимо от желания Снейпа. — Скажи, Северус, так выглядит счастье? Семейные будни, уютный домик, преданные друзья. Почти все, — не-Поттер насмешливо повел глазами. Маг пошел на поводу, переводя внимание. Это слишком. Они вместе. Все. Наслаждаются часами без мыслей о борьбе и войне. Джим катает Гарри на оленьей спине, Сириус носится в облике Бродяги за ними, лая, Лили обнимает его, Северуса, и смеется. Люпин просит друзей быть осторожнее, а затем… Холодок прошелся по позвоночнику. Нужно срочно менять воспоминание!.. — Тогда мы точно досмотрим, — взмахом руки не-Гарри сковывает Снейпа по рукам и ногам, прищуривая глаза. Через калитку входит Люциус. Снейп сокрушенно зажмуривается, опуская голову. — Малфой, — цедит сквозь зубы юноша, — все неприятнее и неприятнее, — зеленые глаза брызжут гневом с примесью безумной искорки. — Видишь иронию, Северус? У меня в подчинении вроде бы была всего одна крыса, да та оказалась преданнее вас! Шипение переросло в рык. Мышцы скрутило агонией. Снейп закричал, скукожившись. Волны боли пронзили лезвиями кожу, разрезали мясо, по миллиметру снимали слой за слоем с нервов, периодически отбивая рукоятью по голым сухожилиям. Все снова оборвалось резко, словно незаконченная симфония темного гения. Северус расслабился, переводя дыхание. Судороги скакали по телу пушишками, не давая нормально вытянуться во весь рост, чтобы мышцы пришли в норму. Он наблюдал за ним. Без улыбки. Без наслаждения. Зеленые радужки — пожухлая листва. Возможно ли?.. Снейп прикрыл глаза. Все, что происходит, плод воображения. Не его, но это не меняет того, что все это не по-настоящему. Боли не было. Ее не могло быть. Оковы не могут сдержать его. Он управляет этим местом, а не… — Твое упрямство было достойно уважения, но теперь оно раздражает, — оскалился не-Гарри, — как на счет более свежих моментов? Например, прекрасное воссоединение семьи? Он боится встретиться с Гарри, твердо зная, что он здесь. И что они уже говорили. И не раз. нет, стой Северус ошибся. Сознательно. Проще было поверить в сказку о ритуале, чем каждый день смотреть в знакомые зеленые глаза и ничего там не видеть. остановись!.. Не существует такого способа, чтобы избавиться только от осколка души. Вместилище будет разрушено вместе с ним. Лишь так можно быть уверенным, что крестраж сгинул. не надо!.. У них не выйдет. Душа Темного Лорда поглотит мальчика. Они проиграют. Видение — предостережение Магии. Она хочет, чтобы Северус сделал выбор. Добровольно позволил сыну погибнуть, иначе поражение настигнет не только магов, но и весь мир. НЕТ! Кажется, что-то разбилось. Осколки сыпались градом, не причиняя дискомфорта. Северус открыл глаза, ища темную фигуру. Он был на прежнем месте. Перед ним. В усталых глазах читалось инородное смирение. Мгновение, и шлейф изменил мимику. Вернулась ликующая усмешка. — Ты был так откровенен, Северус, думаю, нужно отплатить тем же, — не-Гарри нагнулся ниже, почти шепча, — у нас с ним гораздо больше общего. Водоворот тьмы стремительно поглотил мага, выплевывая на сухой газон. По волосам ударила влага. Понадобилась пара минут, прежде чем до сознания дошло, что идет дождь. Холодный. Острый. — Смотри внимательно, Северус, — его вздернули вверх. Снейп проморгался, морща веки от настойчивых капель. Не сразу, но ему удалось распознать впереди трех человек. Лорд Уэйд. Гарри. Девочка. — Привязанности — слабость, от них нужно избавиться прежде, чем их используют против тебя, — сказал Дуэйн, направляя палочку на всхлипывающую девочку. — Айрис, — понял зельевар, печально нахмурившись, — он убьет ее. — Действительно, — протянул елейный голос, — бедняжка сквиб, и почему Гарри остается с Уэйдами после этого? Ведь есть любящий отец, что с радостью поверил в фикцию, еще верные друзья, заточившие в клетку. — Не слушай его, — Северус дернулся в хватке, — все не так!.. — Хватит выть, — подбородок стиснули в стальной хватке. — Смотри. Лорд Уэйд покрутил рукоять между пальцев, в конце концов, опуская палочку. Холодный взгляд упал на мальчика. — Ты должен быть готов поднять оружие против того, кто тебе небезразличен, иначе эта связь погубит тебя. Самую большую боль нам приносят те, кого мы любим, — Дуэйн наклонился, в упор глядя на подопечного. Гарри смотрел только на Айрис. — Поэтому лучше, чтобы их не было. Северус застыл. Дождь, кажется, отказался подчиняться законам притяжения. Капли «текли» по воздуху, не спеша приземляться. Это не правда. Гарри не мог так поступить. Ему только недавно исполнилось четырнадцать. Он не мог убить того, кого любил. — Выбирай, или ты, или я. Гарри не позволил чувствам взять верх. За него говорили глаза и дрожащая рука, поднимающая палочку. Нет. Нет-нет! Айрис обнимала себя руками, разом успокоившись. Мокрые золотые локоны свисали сосульками по спине и груди. Темно-карие глаза нашли зеленые. Она робко улыбнулась. Лорд Уэйд скривился. Она говорила: если это ты, все хорошо. Но ничего не было хорошо. — Авада Кедавра, - еле слышно произнес мальчик. Зеленая вспышка рванулась из кончика палочки, поражая жертву. Бездыханное тело некрасиво стукнулось о землю. Дождь рухнул, набрав прежнюю скорость. Гарри все еще стоял с протянутой рукой. — Молодец, — Дуэйн одобрительно потрепал мальчика по голове. — Я горжусь тобой. Северус не сразу понял, что его больше никто не держит. Силы подвели его. Оставшись наедине с мертвецом, мальчик упал на колени, комкая рубашку на груди. Ни единого звука не вырвалось из раздираемого агонией горла. Он сделал это. Не посмел ослушаться. Обрек себя на страдания до конца жизни. Теперь ясно, почему он так безрассудно пытается ее окончить, почему торопится исполнить предназначение. Позволил воскреснуть врагу, нарывается на неприятности, с готовностью поддается тьме. — Вот она, разница между отцом и сыном, — глухо шипит крестраж, не показываясь на глаза, — ты ее потерял, а он убил. Снейпа снова затягивает, и, как бы он не пытался ухватиться за клочок чужого воспоминания, его выталкивают обратно. Со дна разума его дергают вверх, провожающее эхо змеиного смеха оставляет осадок где-то между ребер. Его грубо «впихнули» в тело, возвращая в реальный мир. Дикая слабость расползлась лианами по мышцам. Дыша, как загнанный в угол зверь, маг стиснул челюсти, пережидая приступ мигрени. Насильственное вмешательство в сознание сродни многочасовому избиению кувалдой по затылку. Больно говорить, слышать, дышать, держать глаза открытыми. Больно подумать о чем-то, даже таком простом, как «здесь, действительно, пустовато». Стоило немалых усилий раскрыть веки и поднять взгляд с полукруга обожженных половиц. Гарри все еще заперт внутри барьера. Парень сильно морщился, надавливая пальцами на шрам-молнию. Видимо, не только Северуса застало врасплох ментальное путешествие. Молчание длилось достаточно, чтобы из напряженного стать неловким. Что сказать? Мне жаль? Уже говорил. Прости за те мысли, когда хотелось сбежать? Ему плевать на это. А может, обсудить то, что единственный известный способ избавиться от крестража — смерть? Гарри, наконец, открыл глаза. Пустой взгляд, без тени сосредоточенности, вяло прошелся по касательной, пока Поттер отворачивался к стене. Жирный намек, что все разговоры окончены.

2

Рону и Джинни пришлось вернуться в школу. Блейз и Астория висели на волоске неправдоподобной истории о своих вымышленных болезнях, а Снейп метался между Хогвартсом и Норой, кажется, совсем забыв про сон. Драко, выжимая из репутации своей семьи крохи, которые скоро будут ему недоступны — Люциус как мог тянул с разглашением положения семейных дел, но недалек тот час, когда проболтается кто-то из Пожирателей, и слухи разнесутся в массы — упрямо оставался у Уизли. Малфой не каждый день отваживался посетить чердак. Больше парень пропадал где-то на улице, помогая Молли с садом, или ошиваясь в сарае вместе с Артуром. Ничего не смысля в ручном труде, юный аристократ прикладывал все силы, чтобы начать понимать. Риган Уэйд научил его, что нельзя смотреть на мир с одного балкона — надо и спускаться в закулисье. Любовь его жизни из магглов, она выросла в подобном окружении — исключая магию — значит ему необходимо узнать. Узнать, научиться, привыкнуть, осознать. Как когда-то она сделала с его миром. Настала его очередь. Между этим были визиты к потерявшему рассудок другу. Он мог бы оставить все на взрослых, но есть то, что бросать нельзя ни в коем случае. Друзья. Друзья, что остаются, не из-за глупого барьера, а из желания помочь. Друзья, что страдают, которым нужно напомнить, что они не одиноки. Друзья, что ждут вестей, не находя себе места, что полагаются на тебя. Достигают ли его слова адресата, он не знал, но дело было и не в них. Он остается, теряя школьные успехи, остается, окончательно очерняя свою репутацию, остается, становясь изгоем среди чистокровок, остается, не имея возможности поговорить с возлюбленной, кроме как через письма. Остается, не потому что так надо, не потому, что положено, не потому, что хочет, а из-за того, что его лучший друг нуждается в нем. Зачастую мы на самом деле не хотим быть чьей-то «жилеткой», но делаем это, потому что это кому-то нужно. Нужно не незнакомцу, нужно тому, кого ты любишь. Приходится задвинуть свои горести и проблемы, притвориться, что все прекрасно, и стать тем чертовым плечом, на которое смогут опереться. Ведь однажды тоже самое сделают для тебя. Или сделали. Все эти отношения, они о двух концах. Как бы паршиво ты себя не ощущал, об этом забываешь, когда понимаешь, что близкому нужна помощь. Как выразился Барр: люди такие люди. В ущерб себе? Инвестиция в будущее? Да нет, просто человечность. Именно человечность привела Гермиону, Теодора и Дафну в Запретный лес, где Хагрид познакомил их со своим младшим братом Гроххом. Его он скрывал так долго, из-за него попал в немилость к кентаврам, которым оказался не нраву беспокойный сосед великан. Сам Рубеус попал в черный список Долорес Амбридж, встав у нее на учет испытательного срока, что подходил к концу. Она избавится от него, и не увольнение было столь прискорбным фактом, как покинуть единоутробного брата. Грохх так и не выучился английскому, капризничал, поддавался эмоциям, и деть его было некуда. Хагрид сам вынужден будет искать место, с великаном это задача станет невыполнимой. Нужно время, а за Гроххом нужно присматривать. — Ты же шутишь? — нервно усмехнулся Нотт, делая вид, что его не заботит облапывание огромных пальцев. — Какие ж тут шутки, — Хагрид хлопнул брата по предплечью. — А ну не бедокурь! Сколько ж раз сказывал, не все такие крепыши, как ты. — Он что, хотел меня раздавить? — слизеринец покачнулся, когда ладонь великана отпустила его. — Нет… нет. — Как-то ты не уверен в показаниях. — Как мы его спрячем? — вмешалась Гринграсс, улыбаясь гиганту. Грохх зарделся, пряча маленькие глаза. — Он знает, где должен быть, — сказал Хагрид, смаргивая влагу с век, — к северу отсюда в трех милях пещера, там он живет. — Почему ты не отвел нас туда? Вероятнее всего, мы заблудимся, когда будем искать, — Нотт передернул плечами, подозрительно косясь на великана. — Опасно, — Хагрид заговорил тише, — кто знает, сколько у этой жабы ушей. — Опасно. А то, что мы ночью посреди леса с великаном, конечно, не заметно! — Тео всплеснул руками, на что Грохх обратил внимание. — Эй, все в порядке, большой парень. — Не слушай его, он редко думает перед тем, как говорить, — Дафна погладила гиганта по висящей кисти. — мы приглядим за ним, Хагрид, не волнуйся. — Спасибо, — Рубеус выдохнул. Вытащив платок, лесничий протер глаза. — Ребята, не знаю, как вас… Полувеликан зашелся в задушенном плаче. Гермиона подскочила к нему, крепко обнимая. Еще одна жертва надвигающейся войны. Несправедливости. Прятки в лесу, давление со стороны магов, бегство. И все потому, что кто-то решил, что может указывать, кому жить, а кому нет. Тео и Драко отлучены от рода. Фред и Джордж не доучились. Гарри рос, как солдат. Дафна и Астория терпят список выгодных мужей. Невилл всю жизнь доказывает, что чего-то стоит. Джинни слишком рано повзрослела, убеждая всех, что не нуждается в братской опеке. Луна для всех чокнутая, Корнелий не может жить своей жизнью, играя роли, Барр несет скверное наследие матери, что ему припоминают при случае. Гермиона приспосабливается, как магглорожденная. Хагрид не может защитить себя и брата. Люпин перебивается подработками. Блэк умер, потому что сражался за что-то лучшее. Множество магов рассталось с жизнью, потому что были не на «той стороне». Не важно, добрый ты, честный или сильный, отважный, талантливый — если ты кому-то неугоден — ты труп. Магглы, маги, все одно — не такой, как все, значит не нужен. Риган был прав, они выживают. Им нет места нигде, ни среди своих, ни чужих. Все чаще приходит уверенность, что проще построить новый мир, чем достучаться до старого. — Завтра меня… завтра я… — Хагрид высморкался, — не оставляйте его, я приду, как только найду просторное местечко. — На побережье Клагмара должно быть спокойно, — сказал Тео, — там полно пещер. На юге был когда-то браконьерский лагерь, где-то лет сто назад, — парень спрятал кисти подмышки. — Хрен знает, что случилось, но он опустел, а так как мало кто туда заходит, что-то должно было сохраниться. — Далеко, — Дафна покачала головой, — в тех местах давно никто не живет, Крэгкрофтшир разорился около тридцати лет назад. От него до побережья день полета на метле, и что толку? Все разорено и наверняка поросло гнилью. — То есть, там никого нет, — Гермиона отстранилась от лесничего и посмотрела ему в глаза. — Поселение или лагерь, неважно. На крайний случай, можете затаиться во Фелдкрофте. — По слухам, там обитает чудовище, — Нотт оскалился, — никто не знает, сколько ему лет, откуда оно и что стережет, но ясно одно — чужаков оно сжирает. — Перестань, — шикнула Дафна. — Чудищ не бывает, — сказал Хагрид, — токмо несчастные. — Что ж, тогда давайте обнимем сами-знаете-кого и всем бедам конец! — Нотт фыркнул и отвернулся, собираясь уходить. — Я сейчас, — Гермиона неловко улыбнулась, поспешно засеменив за другом. — Эй, в чем дело? — Действительно? — Тео остановился, раздраженно утерев нос. — Ты пропустила семейную встречу пару минут назад? Ладно, так вот, Хагрид спятил и хочет чтобы мы нянчились с огромным, мать его, великаном! — По меркам великанов он коротышка… — уловив злой взгляд, девушка прочистила горло. — Мы ведь не можем его так оставить. — Почему? Я могу, — слизеринец вновь зашагал вперед, отмахиваясь от светлячков. Пнув камешек, маг резко развернулся, грубо жестикулируя. — Это самоубийство, Грейнджер! Мы итак в заднице! Жаба, Гарри, Волдеморт! Нихрена не получается, понимаешь?! Все, что мы делали, зачем? — Нотт опустил руки, потерянный, он искал ответы у того, кто сам недавно осознал провальность настоящего. — Темный Лорд вернулся, война пришла раньше него, Седрик, Блэк и… и черт знает, сколько уже пало от руки этого… «несчастного». Несчастен он, а страдают, почему-то, все вокруг. Тео умолк, вцепившись пальцами в пояс. Грейнджер уловила недосказанность, но наседать не стала. Сжав переносицу, маг протяжно выдохнул, успокаиваясь. Одарив подругу скомканной полуулыбкой, русый взъерошил кудряшки. — С истерикой покончено. Так, что едят великаны?

3

— Еще немного, и меня упекут в Азкабан за рукоприкладство, — пробурчал Рон, плюхаясь за стол. — Что за бред? Не собираться в компании больше трех человек? Нам составить расписание, кто когда по коридору хочет пройти? А что насчет завтрака, обеда и ужина? Вдруг за поеданием картошки мы придумаем хитроумный план, как свергнуть ее святейшество? — Не беспокойся, этим занят Пивз, — хмыкнула Джинни, листая учебник дополнительной литературы. — До меня дошли слухи, что он вчера заманил ее на третий этаж, где Фред и Джордж еще вначале года экспериментировали с портативным болотом. — И? — Невилл изо всех сил сдерживал веселье. — И кое-кто так и не смог избавиться от смрада, — ответила Уизли, бросив короткий взгляд на мага. — Иначе бы наш стол уже заработал кучу штрафов по десятку декретов сразу. — То е… черт подери!.. Лонгботтом вздрогнул, вильнув в сторону, когда проследил за кивком рыжеволосой и обнаружил рядом с собой Дафну, как ни в чем не бывало расправляющуюся с огромным куском тушеной говядины. Напротив уронил сумку Нотт, прихватывая с тарелки Рона ломтик лосося. Уизли протестующе замычал, тянясь за своей едой, но Тео, балансируя на одной ноге, успел лизнуть маслянистый рыбий бок. По другую руку от Невилла протиснулась Луна, с венком маленьких бумажных журавликов на голове. Вместе подошли Гермиона и Орест, последний галантно предложил девушке место, шутливо кланяясь. Грейнджер закатила глаза, но на игру ответила легким книксеном. Как только компания собралась за факультетским столом Гриффиндора, с других трех Домов неминуемо заголосили и зашептались. Если бы не грозный вид Гринграсс, парочка присутствовавших в Большом Зале «дружинников» Амбридж уже бы давно нарвались на неприятности. Дафна с преувеличенной силой крошила свой завтрак на миллион кусочков, что теряли свой аппетитный вид с очередным скрежетом ножа о тарелку. Попавшийся хрящ, что не сдавался без боя, вывел ведьму окончательно. Отбросив приборы, девушка заправила светлые волосы за уши, пыхтя. — Сколько уже прошло? Месяц? Мало того, что Астория пропускала занятия, так еще и Корнелий туда же! Они ничего так и не написали? — Дафна перегнулась через Невилла, ища взглядом Грейнджер. — Нет, — львица отвела глаза, — с тех пор, как Корнелий полторы недели назад уехал — ничего. — Прекрасно! Может, он их поубивал? — слизеринка всплеснула руками, вынуждая Лонгботтома спасать кубок с соком. Рон неподалеку состроил мину, качая головой. — Если бы так, думаю, Снейп бы с удовольствием поделился, — Уизли отодвинул от себя блюдо, складывая руки на столе. — Вон, сидит, ест, радости не замечаю. — Он здесь? — Барр заозирался, наспех вытирая рот рукавом. — Салфетки, Орест, салфетки! — Гермиона всучила барсуку целую копну бумажек, кривя губы. — Конечно, профессор здесь. Как и вчера. И позавчера. И… — Я понял, — Барр отмахнулся, не сводя глаз с зельевара, мирно беседующим с МакГонагалл. — Он отказал мне уже в двух встречах. А после занятий его не словить! Испаряется, как настоящая летучая мышь. Теперь-то не отвертится. — Ты же не собираешься прямо сейчас… и он идет туда, — Невилл вздохнул. — Кажется, Снейп в замешательстве, — хихикнул Рон, чуть пригнувшись, — вы когда-нибудь видели, чтобы он вздрагивал? — И где носит Криви с его фотоаппаратом? — Джинни цыкнула, не найдя среди учеников светлой вихрастой макушки. Внезапно двери Большого Зала распахнулись. Все как один повернули головы. Голоса стихли. Клацанье ложек и вилок еще пару секунд нарушало тишину. В дверном проеме как ни в чем не бывало стоял Блейз Забини. Парень помедлил пару секунд, обводя глазами зал. Найдя искомое, слизеринец двинулся к столу Гриффиндора. Галдеж нахлынул волной. — Че как, — бросил змей, бесцеремонно потеснив какого-то третьекурсника и садясь рядом с Дафной. Друзья уставились на Забини, спокойно наполняющего пустую тарелку рагу. Красноречивые взгляды стекали с него, как с гуся вода. — Ты что здесь делаешь? — шепнул Лонгботтом. — Ем, — ответил темнокожий. — Кроме очевидного, — встрял Рон, опасливо оглядываясь и понижая голос, — разве ты не должен быть сам-знаешь-где? — В свете некоторых вещей это предложение теперь действительно пугает, — хмыкнул Блейз, — кое-что случилось. — Что? — младшая Уизли придвинулась ближе, задевая брата локтем. — Родители в порядке? — Да, они да, — слизеринец прожевал запеченный картофель, — ваш дом — нет. — Можешь ненадолго прерваться? — Гермиона спрятала похолодевшие ладони под столом, с укором глядя на друга. — Пожиратели, — сказал парень, откладывая вилку, — неделю назад напали на Нору. Пришлось отбиваться… Дела шли худо. Поттер не поддавался на разговоры, не давался магии, не упускал случая заморочить кому-нибудь голову. Его речи звучали волнительно, как мед, ощущение покровительственной безопасности возникало потихоньку, усиливаясь день ото дня. Его хотелось слушать, ему хотелось верить, рядом с ним собственная значимость неведомым образом подскакивала. Люпин предупредил, что это методы Волдеморта. Так он в свое время нарастил мощь и заручился поддержкой. Обаяние, харизма, уверенность в собственных словах — все это подкупало. Гарри в своей манере обладал теми же задатками, но они не шли в сравнение с тем, с чем им пришлось столкнуться. Разница между матерым магом давно перешагнувшим порог полувека и пятнадцатилетним подростком слишком заметна. Забини, клеймя себя проклятиями, пару раз оказывался в шаге от того, чтобы опустить барьер. Потому что верил. Как преданный пуффендуец был готов согласиться со всем, что скажет друг. Близкий друг. Почти что семья, которой у него не было. В этом и таилась опасность. Поттер знал их слабости, их уязвимые места, потому как на протяжении всех прошлых лет они то и дело беспечно болтали о них. Ведь, это среди друзей. Кто узнает? Кто обернет против? Предательства, как такового, нет, но в душе все равно противно кололо и ныло. Будни превратились в однообразную рутину, и никто не знал, как с ней справиться. У мистера Уизли не вовремя заболели почти зажившие раны, оставленные Нагайной. Маг взял отпуск, сопротивляясь походу в Мунго. Для Блейза это звучало, как плохая драма. Было ясно, что глава семейства боится оставлять родных рядом с непредсказуемым и непонятным субъектом на чердаке, даже при условии, что в Норе прочно обосновался Люпин, к ним время от времени заглядывала Тонкс, и профессор Снейп приходил ровно в пять вечера, оставаясь до девяти утра. Джордж и Фред тоже навещали каждый день, упорно крутясь подле барьера, еще миссис Уизли, которая даст фору любому мракоборцу. Гринграсс, Малфой и Забини будто бы были декорациями, присутствующими просто потому что. Хорошо, допустим, Блейз и Астория знали как влиять на защитные чары, сдерживающие Гарри, а вот Драко из кожи вон лез, делая так, чтобы без него ничего не обходилось. Как говорил блондин, привычка прекрасна в своей сути и губительна в ней же. Стоит взять за обыкновение, что кто-то постоянно рядом, помогает, содействует, как повседневные дела превратятся в мелькающие картинки, проходящие по мановению пальцев. А если лишиться одного элемента в отлаженной системе — все полетит к чертям. Забини в помощники не назначался, потому был зачастую представлен сам себе — или проводил часы с Асторией — и заметил, что Снейп постоянно после неудачных попыток наладить контакт с Поттером уединялся с Люпином в одной из комнат. Они о чем-то долго беседовали, пару раз слизеринец даже пытался подслушать, но когда один такой раз закончился свернутым ухом в пальцах Фреда, бросил эту затею. О чем зельевар и бывший профессор могли так долго говорить? У них ничего общего. Они ненавидели друг друга, пока Римус работал в Хогвартсе! Вероятно, предмет разговора касался сугубо Поттера, но, так долго? В какой-то момент Блейз искренне поверил в то, что они любовники. Если бы не Нимфадора. Ведьма приходила редко, проверить защиту и все такое. «Все такое» начиналось и кончалось на Люпине. Эти двое глаз не сводили друг с друга. Так смотреть без любви нельзя. Развлечь себя особо нечем, за крахом теории о близости магов наступил очередной застой. Забини едва не согласился подстричь газон, когда в Нору неожиданно прибыл Корнелий. Ворон сказал, что у него есть идея как помочь Гарри, но ему нужно подготовиться. По недовольным лицам взрослых стало ясно, что этот поворот в их планы не входил. Особенно то, что Залман без труда их нашел. Тогда Тонкс, краснея волосами, призналась, что выдала парню местонахождение Норы. На вопрос, зачем она это сделала, девушка сказала, что свежий молодой взгляд бывает лучше, чем парочка старых проверенных методов. Блейз ожидал, что кто-то обидится, но этого не произошло. Его недоумение прояснила Астория, поделившись, что прямолинейность бывшей пуффендуйки в порядке вещей, и слова ее никогда не несут плохого умысла. Только если кто-то не рискнет назвать ее полным именем. Забини рискнул. Аврор гоняла его по полю вместе с садовыми гномами около часа. Корнелий своих секретов не раскрывал, он даже не поднимался на чердак ни разу. Залман запирался в старой комнате Билли, спускаясь только на завтрак и ужин. Никаких звуков не доносилось с наглухо опечатанной чарами двери. Блейза начинало бесить количество тайн в пределах одного дома. Одна радость — Астория. Девушка старалась не терять надежды, как и старалась не угасить ее во всех остальных. Парень любил ее, чистой и крепкой любовью, на которую способен… брат. С самого начала, когда юная Гринграсс впервые вошла в Большой Зал Хогвартса, ожидая очереди на распределение, а после терпя сестринскую заботу на глазах у всего Слизерина, змей понял, что ей нужна компания. Из-за Дафны девочка скорее всего попадет в немилость к своим однокурсницам, так как ее сестра не видит смысла таить себя в тени. Определенная репутация — красавицы и подруги львов — наложили штамп и на Асторию, вынуждая общаться с кругом своей родственницы. Хотела она того или нет, но в коллектив влилась быстро. Было ли ей комфортно, уже не узнать, потому что сейчас девушка делала все, чтобы вправить мозги одному одуревшему аспиду. Забини с теплотой вспоминал все совместные моменты, понимая печальную истину. К нему она чувствовала нечто более глубокое, на что ответить он ей не мог. Его не интересовали отношения, возможно, когда-нибудь он задумается над этим, но не сейчас. Забавнее было наблюдать со стороны. Драма между Малфоем и Грейнджер, треугольник Рон-Дафна-Корнелий, робость Невилла с Луной. Только Джинни радовала его своей независимостью от этого. Нотт не считался, если Тео кого и любил, то это себя. Как и Барр — у того одни зелья на уме, жуткий тип. Гарри любил сражаться, а штука в нем обожала это едва ли не больше. В день, когда Корнелий сказал, что готов, случилось две вещи. Первая: ночь наступила на пять часов раньше срока. Вторая: небо окрасилось черными тучами, падающими на землю. Температура подскочила. Звуки замерли. Хохот снаружи превратился в шквал огня, окруживший дом. Вот-вот должен был явиться Снейп. Фред и Джордж ушли где-то с полчаса назад. Мистер Уизли спал наверху. Драко и Блейз выскочили на улицу, вооружившись палочками. Пришлось сразу же применить Протего, отражая вспышки проклятий. Помощь пригодилась любая. Люпин и Астория заняли позиции с другой части здания, Молли разбудила мужа, и, не дожидаясь его, ринулась защищать дом. Пожиратели Смерти окружили участок, сметая пламенем все на своем пути. Их магия сеяла хаос и разрушения, их улыбки отвратительно блестели в неверном свете фальшивой луны. Они пришли убивать. Уничтожать. Без четкого плана, только свободная ревущая стихия, справиться с которой невозможно. Блейз ожидал — знал, наверное, или верил — что Снейп, оказавшись на поле брани, примет свою сторону, что к ним не относилась. Чтобы он не делал для Гарри, в этом должен был быть смысл, продуманный смысл, иначе бы их просветили. Северус может быть хоть трижды членом Ордена Феникса, это не меняло того факта, что он также Пожиратель Смерти. Оттого красный луч, мелькнувший сзади и попавший в темную фигуру впереди, стал для Забини непредвиденностью. Обернувшись, парень увидел выходящего из покосившегося дверного проема зельевара, нацепившего на голову капюшон мантии. Хочет остаться «невидимым». Глупая игра. Если его признал ученик, для остальных это не будет проблемой. Взрыв света — с верхнего фасада летят обломки. Дом кряхтит, кренится, но продолжает держаться. Прихвостни Волдеморта не столько нацелены на противников, сколько на здание, в результате чего приходит понимание. Они пришли за Гарри. Но как они узнали, что он здесь? От мыслей отвлек очередной гром. Лопнула крыша. Горящая черепица каплями дождя попадала на траву. Дым заклубился, формируясь в серый смрадный туман. Эхо чужого боя достигло ушей. Крики, магический душок, звон бьющегося стекла, пот, кровь — смешение чувств кружило голову. Поттер. Он все еще на чердаке, в доме, что вот-вот окончит свой век. Не это было столь страшным фактом, как-то, что Блейз и Астория, пускай и придумали новый вид охранных чар, не просчитали такую ситуацию, где толпа разъяренных магов нападает и предполагаемое место заключения рушится. Барьер не пропускает и не выпускает магию, но не гарантирует целостность при обрушении кровли и стен. Давящая волна магии разошлась кругом, потушив пламя. Дом сложился, как карточный домик. На мгновение все затихло. Фальшивая луна слишком ярко осветила местность. Сизый кумар пошел рябью. Что-то в воздухе задрожало. Забини слизнул с губы кровавую бусинку, почему-то впиваясь глазами в Снейпа, не отходящего далеко. Тот замер изваянием. С некоторым отстраненным удивлением Блейз осознал, что трясется. Пожиратели замешкались, переглядываясь между собой. Среди особенно темных клубов дыма возник лишний человек. Смотря на него, Забини видел нечто инородное, словно этому человеку было здесь не место. Он так сильно вписывался в окружающую обстановку, что разум протестовал: хватит уже! Гадать, кто был этим человеком, не было нужды. Прошли, кажется, секунды четыре, как Поттер ринулся вперед, уходя от прямого проклятия перекатом по земле. Дым сыграл ему на руку, мешая противникам определить местоположение цели. В пару коротких кошачьих движений парень оказался перед одним из Пожирателей, ударяя в солнечное сплетение и тут же используя чужую руку с палочкой против других магов. Отбросив от себя обмякшее тело, Поттер не стал поднимать волшебную палочку. Безоружный, слизеринец пользовался подручными объектами, чтобы отражать обширные заклятия, против узконаправленных он применял все то же холостое уклонение. Забини не мог не признать, что выглядело эффектно. Маг без магии расправлялся с волшебниками один за другим, как бравый солдат. Все его движения — отточенная грация, не животная, человеческая, с шероховатостями и случайностями, вроде живого щита из пожирательского тела. Ему хватило четырех секунд, чтобы оценить обстановку, составить план действий и начать его исполнение. Какова бы ни была методика воспитания Лорда Уэйда — она действенна. Большую роль сыграл целенаправленный магический выброс, что ввел их в ступор. В битве любое промедление может стоить жизни. Забини убедился в этом лично, наблюдая как Поттер подбирается вплотную к очередному магу и, ударив по колену, заставляя того осесть, сворачивает шею. Так легко, словно не в первый раз. В первый же? Он ведь не делал такого раньше? Уэйд не мог… или мог? Черные глаза снова обратились к Снейпу. Тот все еще не двигался. Из-за капюшона сложно сказать, куда он смотрел, но явно не на фальшивую луну. Запах гари как-то резко пробился в нос. Дом тлел. То, что им не удавалось закончить десятки минут, свершилось за считанные мгновения. Либо время обмануло юного волшебника, насмехаясь над его беспомощностью. Темные не собирались сдаваться. Ажиотаж закрутился по-новой, набирая обороты. Драко, до этого державшийся в тени, выступил вперед, пресекая попытку одного из Пожирателей Смерти нанести удар в спину Поттера. По иронии судьбы, это оказался Люциус Малфой. Отец и сын встали друг против друга. Минута молчания. Палочка в руке Люциуса дрогнула. Драко воспользовался этим, оглушая родителя. Назад пути нет. На поле завихрился воздух. Снейп, будто ожидавший этого, дал знак невесть где пропадавшему Корнелию, что помчался в сторону Поттера. Дальше события развернулись как-то смазано быстро. Радужные перемигивания магии застлали обзор. Были выкрики, духота. Его куда-то дернули, а после — темнота. — Нас разбросало, я оказался с Люпином, — проговорил Блейз, — проплутали пару часов, вышли к городу, он сказал возвращаться в Хогвартс. — Очаровательно, то есть, они могут быть мертвы, — фыркнула Дафна, нервно втыкая вилку в ломоть мяса. — Астория… Мы же все предусмотрели, как они узнали про Нору? — Я не знаю, — Забини сжал кулаки, — я потратил несколько дней, надеясь отследить наших, но ничего, до сих пор не понимаю, как мы переместились. Это была не трансгрессия и не телепорт. Люпин сказал, что Снейп разберется. — В смысле? Ты не сразу направился в школу? — спросила Гермиона. — Нет, как-то не до этого было, понимаешь, один мой друг сошел с ума, другой проклял отца, а остальные пропали, — съязвил змей, потеряв аппетит. — Что именно имел в виду Люпин, когда сказал, что Снейп разберется? — Джинни нахмурилась, кидая взор на преподавательский стол. — Мне откуда знать? Судя по всему, у нашего профессора был какой-то план, — слизеринец сгорбился, — иначе бы не дал Люпину оборотное. — Подожди, — Рон помотал головой, — хочешь сказать, это не Снейп? — Нет, — Забини усмехнулся, — вы не заметили? — Что мы должны были заметить? — Гринграсс ощеренилась, пряча тревогу за маской стервозности. — Иное поведение, например, — Блейз скрестил руки на груди. — Люпин занял место Снейпа неделю назад, когда мы очутились черт знает где, я не пошел, потому что хотел поискать, а он обеспечить алиби нашему профессору. — Так вот что значат эти… — Рон изобразил нелепые движения, плохо пародируя нынешнего зельевара. — О, тогда все это имеет смысл. — Он правда сделал это?.. убил того мага? — спросил тихо Невилл, в какой-то болезненности изломив брови. Забини бросил на друга долгий взгляд, прежде чем молча вернуться к еде. Не только того мага. Еще как минимум четырех магов. Даже если у Корнелия и Снейпа получится «вернуть» Поттеру его «Я», будет ли это столь гуманно, как они думают? Возможно, там уже нечего возвращать. Убийство отнимает частичку души, и сколько таких осколков Гарри потерял до той ночи, остается только гадать.