Старое пророчество, или сжечь все к чертям

***

Дорога занимает не больше получаса. За окном проносятся многоэтажки, офисы и кафе. Каналы, фонтаны и площади. Все это мелькает, расплываясь перед глазами, смешиваясь в единую картину… И вот Изабель уже стоит у входа в величественный особняк. Клим с Артуром вновь уехали по каким-то делам. Ночью. Закревская закатывает глаза — бабуля явно не щадит своих работничков… что ж, людям сложно меняться. Девушка замирает у порога, старается успокоить разыгравшиеся нервы. Чертов адреналин после встречи с этим «знакомым»… Рука взлетает вверх, костяшки пару раз ударяются о деревянную поверхность. Изабель тут же отдергивает руку, словно массивная дверь хорошенько шибанула ее током. Чего она так опасается? Что Ба ее оттолкнет, посмеется и выгонит из своей жизни. Или ей просто не по себе от собственного прошлого? Глупостей и слов, брошенных на эмоциях в лицо близкого человека. Пара мучительных секунд в ожидании, а затем по ту сторону раздаются тихие шаги. На пороге появляется низкорослая фигура. — Добро пожаловать. Он выходит из тени, и теперь не составляет труда разглядеть лицо. Сморщенное, изборожденное глубокими шрамами. Его можно было бы назвать отвратительным, если бы не глаза. Лучезарные, кристально-голубые глаза. Невероятно живые. Полные юношеского азарта. — Госпожа уже ожидает вас. И Закревская шагает внутрь.

***

Георгий, а его зовут именно так, помогает ей снять пальто. А затем просит следовать за ним. Они преодолевают комнату за комнатой, их попросту невозможно сосчитать. И для чего одинокой Мелиссе такие хоромы? Ответ находится легко — Ба всегда любила роскошь. Оправданную или нет, это не имело никакой разницы. И это видно по интерьеру. Кожаные диваны и кресла, огромные ковры с искусными узорами, хрустальные люстры на потолках, золотые канделябры с восковыми свечами, высоченные стеллажи, до верху набитые книгами, оригиналы широко известных картин. Иза шагала так осторожно, будто находилась в музее. Этот дом и был на него похож. — Вы долго работаете на Мелиссу? — интересуется Закревская, чтобы хоть как-то скрасить время. — Пару десятков лет, — кивает Георгий. И его тонкие губы чуть вздрагивают в подобии улыбки. Перед ними возникает громоздкая дверь. Тяжелая, выполненная из красного дерева. — Что ж, мы пришли, — сообщает мужчина и тянется к ручке. А сердце внутри пропускает удар. Они медленно входят в огромный зал. Здесь как-то по-особенному светло. Хотя солнце давно уже село, но вот лунный свет не обделил это помещение. Он блестит на хрусталиках люстры, отражается в зеркалах, падает на пол. Камин в стороне тихо потрескивает дровами. Золотистое пламя ласково лижет края решетки. Все здесь какое-то спокойное, умиротворенное. В воздухе витает приятный аромат. Пахнет вином, орхидеями и…домом. — Ты была… — и тут Изабель замирает, рассмотрев наконец хозяйку этого места. Мелисса сидит в кресле посреди комнаты, а глаза ее заслоняют темные очки. — Права, — выдыхает девушка конец фразы. — Я знаю, милая, я знаю. Изабель делает пару неуверенных шагов к старушке. Но тут же срывается с места, за мгновение преодолев пару оставшихся метров. Закревская крепко стискивает Мелиссу в объятиях, перегнувшись через спинку кресла. Зажмуривается, боясь отпустить. Боясь, что Ба растворится в воздухе, словно мираж. Но Мелисса здесь, сидит совсем рядом, мягко похлопывая ее запястья. Закревская садится напротив, только сейчас заметив кошку, вальяжно устроившуюся на коленях у старушки. — Алексей все же разбил твое сердце? — тихо спрашивает Мел, поглаживая лоснящуюся черную шерстку. — Скорее помог его собрать, — прескверное начало разговора, но Изабель позволяет бабуле убедится в собственной правоте. В конце концов, ведь именно Закревская не послушалась. — Я уверена, ты справишься. Молчание затягивается. Острые ногти с идеальным маникюром ласково проходятся за ушком кошки. Почесывая, поглаживая. И Закревская отчего-то не может оторвать глаз от этого простого движения… — Ее зовут Патриция… Отдохни, детка. Нам всем нужно набраться сил, — устало шепчет она. — Георгий! — Я здесь, Госпожа. — Проведи гостью в ее новую спальню, — просит Мелисса, улыбаясь.

***

А затем они снова петляют по поместью. Поворот направо — лестница, поворот налево — балкон, десятки метров вперед, по коридору. И вот они у цели. Очередная дверь с золотистой ручкой. Внутри просторно, уютно. И на удивление, ничто не кричит о баснословном богатстве. Это радует. Закревская еще не скоро захочет привыкнуть к состоянию своей родственницы… — Если вам что-то понадобится, просто дерните за веревочку, — сообщает Георгий, указывая на колокольчик, подвешенный у изголовья кровати. — Неужто вы будете бегать туда-сюда, выполняя мои просьбы? — удивляется девушка. — Еще чего. Для этого у нас есть более молодые сотрудники, — смеется мужчина. Он направляется к двери, собираясь оставить Изу, но вопрос внутри так и рвется наружу. — И давно Мелисса… — Ослепла? — учтиво помогает ей Георгий, за что девушка безмерно благодарна. Это слово слишком тяжелое, грубое, оно просто не выталкивается наружу. — Уже два года, как.

***

Больно ли ей оказаться здесь спустя пять лет? Нет. Больно ли вспоминать, что ей изменили? Нисколько. Безумную боль приносит лишь мысль о потерянном времени. Времени, что она могла бы провести с бабулей. Но теперь она слепа. Преодолела эту беду без внучки. <i>Единственного родного человека. И все это из-за юношеской глупости. Из-за низкого желания доказать что-то. Себе, Мелиссе, всему миру в конце концов. А теперь она лежит под одеялом, сцепив руки в замок. Рассматривая узоры на обоях, вдыхая прохладный ночной воздух… С давящим желанием выплюнуть гребаное сердце, что колется и зло рычит на нее изнутри.

***