Старое пророчество, или сжечь все к чертям

***

Утром Закревская просыпается, впервые за долгое время чувствуя себя бодрой. Даже это слово непривычно оседает на кончике языка, словно экзотический фрукт. Совсем недавно она уставала так, что сил хватало лишь доползти до кровати и завернуться в одеяло. Может поэтому она и не задумывалась о своих проблемах и переживаниях. Сейчас же времени на это было вагон. Пока не понятно — к лучшему ли. Локти опираются о бортик мраморной раковины. Поверхность приятно охлаждает кожу, а она все рассматривает и не может оторваться. Отражение, что застыло в зеркале совсем не напоминает прежнюю Изабель. Ту, что когда-то смеялась до боли в животе, радовалась каждому мгновению. Сейчас прямо перед ней стоит уставшая, изможденная женщина. Темные круги под глазами, потускневшие волосы, искусанные губы. Неприятное зрелище. Но скоро все пройдет. Она изменится. Сделает все, чтобы это произошло поскорее. Выкручивает кран до упора и умывает лицо. Здесь хорошо. Нет постоянных криков и ссор. Никто не упрекает за попытки исправить положение… Упс. Небольшая проблема все же нарисовывается. Единственная ее одежда сейчас заброшена в стиральную машину, а шкаф пуст. Благо хоть халат висит на крючке. Затянув пояс потуже, Изабель тянет веревочку колокольчика вниз. И вскоре в дверь уже стучат. — Войдите. Воспользовавшись ее предложением, в покои проникает никто иная, как Серафима Долмацкая. Черные водолазка и брюки выгодно подчеркивают ее фигуру. Волосы собраны в длинный хвост на затылке. Вот так новости. И она туда же, так значит они с Климом работают здесь вместе… Поток мыслей прерывается, как только Сима бросается на шею Закревской. Обе громко смеются, обрадованные столь неожиданной встречей. — Тебе что-то понадобилось? — опомнившись, выясняет Долмацкая. — Одежда. Моя после долгой дороги сгинула в стиралке, — улыбается Изабель. Через двадцать минут Сима появляется на пороге с огромной охапкой вещей. — Не знала, что ты выберешь, поэтому прихватила все.

***

Остановившись на простеньком зеленом комбинезоне, Закревская одевается и усаживается в кресло. Сима же, как модный советчик, все еще восседает на кровати. — А теперь скажи-ка мне, вы с Поликутиным уже расписались? — сгорая от любопытства, спрашивает Иза. Тем временем открывая небольшую палетку теней и беря в руки кисточку. Давненько же она не красилась. Не было ни времени, ни желания. А сейчас почему бы не сделать это? Только вот пальцы явно позабыли нужные движения. — Дай сюда, — просит Сима, садясь напротив. Она уверенно поворачивает ее лицо за подбородок и начинают творить волшебство. Движения мягкие, отточенные за годы тренировок. — Мы расстались года четыре назад. Изабель удивленно вскидывает брови: — Да я более гармоничной пары не видела никогда. И это чистая правда. Клим и Серафима прошли многое, вместе. Преодолели все преграды на своем пути. А теперь что? — Вот и мы думали так же, пока вопрос не зашел о семье. Клим хочет детей, он мечтает об этом с двадцати лет. А я…- девушка захлопывает крышку коробочки и откидывается на спинку кресла. Дышит как-то тяжело, блуждая взглядом по ковру. — У меня нет такой возможности. Мы долго обсуждали этот вопрос, ссорились, а затем и приняли решение расстаться. — Оу, Сима мне жаль, — сочувственно выдыхает Закревская. — Не надо. Все это давно в прошлом. Я смирилась с этой мыслью и не виню Поликутина. Мы сохранили общение, насколько это возможно с моим характером, — смеется Сима. Однако смех этот с примесью осколков и кроваво-красных капель.

***

— А вы не проводите меня? — окликает Изабель. Георгий качает головой, пропуская ее в тот самый зал: — Госпожа просила подождать снаружи, ваш разговор должен пройти с глазу на глаз. Закревская передергивает плечами, словно пытаясь сбросить невидимый груз. Ответственность. Вот что так давит на плечи. Она уже давно не ребенок. Но тем не менее, желание, чтобы за тебя принимали все решения, еще висит где-то в подсознании. Теперь здесь солнечно. Вот только окна все закрыты на щеколды. Ба не любит свежий воздух, в отличии от внучки. Ничего, Изабель потерпит. Это совсем не страшно. — Я ждала тебя, — улыбается Мелисса. Сама она сидит во главе стола, не притронувшись к еде. Блюд здесь много, на любой вкус. Фаршированные овощи, стейки, запеченные с медом яблоки, салаты и пирожные. — Что за серьезный разговор ты приготовила для меня? — спрашивает Закревская, присаживаясь за стол. Мысленно готовясь ко всему, что только может произойти. Ставит перед собой тарелку, подхватывая с блюда эклер. — У меня есть предложение для тебя. Эта фраза стоит глубокого вздоха. Спокойствие, только спокойствие. И в памяти тут же всплывают слова «Дьявола». — Я внимательно слушаю тебя, бабуль. — Это просьба, так что, ты можешь отказать. Я не хотела бы, чтобы ты мучилась, исполняя мои прихоти. Она знает, что согласится. Не потому, что кому-то так хочется, а потому что она сделает все для Мелиссы. Пирожное тает на языке. Нежное, воздушное. Прямо как утраченное детство. Прелестное сравнение. — Не переживай. Просто озвучь свое предложение, не заставляй меня сгорать в нетерпении, — тянет Иза, запивая пирожное горячим чаем. Переживать здесь стоит только ей. Только вот почему-то больше не хочется этим заниматься… — Я хотела бы, чтобы ты изобразила суженную одного состоятельного мужчины. Больших трудов стоит не подавится. Как хорошо, что Мел не видит румянец, окрасивший щеки. — Фиктивный брак? — переспрашивает Закревская, вытирая губы салфеткой. — Именно, — и уголок тонких губ отчего-то подпрыгивает вверх. Может от растерянности, что слышится в голосе внучки? — Прости. Я правильно поняла, что ты просишь меня о лжи и притворстве? — Это нельзя назвать обманом. Просто небольшой спектакль для публики. Сыграть любовь, — Ба наклоняет голову чуть вперед. — будет легко… — Отчего же? — О, прости. Мысли вслух. Изабель прикрывает глаза. Вспоминает все, что произошло за последнее время. Муж-идиот, нелюбимая работа, измена, мечты сбежать от такой жизни. И вот сейчас у нее есть шанс, шанс на новую жизнь, попытка отблагодарить Ба за все, что она сделала… Это будет забавно. — Я согласна, — тихий шепот повисает в намагниченном воздухе.

***

— Возьми, — кивает Мелисса. — Это договор, я уже подписала его, не сомневалась, что тебе понравится эта авантюра. — Где мне ставить подпись? — интересуется Изабель, перекатывая шариковую ручку между пальцами. Это незамысловатое действие усмиряет все эмоции, что кипят внутри. Георгий указывает на пропуск. Два других уже заполнены. Подпись бабули она узнает без труда. Небольшая синяя буква «М», перечеркнутая пополам. Зато вторая привлекает куда больше внимания. Витиеватый росчерк, нанесенный на пергамент красными чернилами. «Кровью расписался муженек» — Изабель ухмыляется. — Прочитай третий пункт, — просит Ба. Закревская пробегается взглядом по буквам, не до конца понимая смысл. Какая-то чепуха про передачу имущества. — Этот особняк и еще парочка моих владений отойдут тебе сразу после подписания, — поясняет Мелисса. — Ба, зачем? Я делаю это не ради наживы. — Ну конечно. Ведь сама причина договора стоит того, чтобы согласиться. Купаться в любви богатого мужчины… — беззлобно смеется старушка. — Кто он? — стараясь избавится от смущения. — Вы познакомитесь сегодня вечером. Будь готова, вас будут снимать. Журналисты и прочие поклонники, — уходит Мелисса от ответа. И в пропуске возникает угольно-черный вензель.

***

— Скажи, ты нисколько не боишься? — улыбается Долмацкая, наблюдая за подругой. Изабель старательно укладывает волосы, оголяя шею и ключицы. Выходит довольно мило. Ее классическая прическа. Что сопровождала на работе и дома. Удобно и практично. — Произойди это со мной пару дней назад — безумно. Но сейчас мне только любопытно. Может хотя бы в его «любовь» я поверю. Она вытаскивает небольшой локон у лица и накручивает его на палец. — Вот смотрю на тебя и вспоминаю нашу юность, — бормочет Сима, погружаясь в чтение. Тот же детектив, что недавно видела Закревская в руках Клима… — И что во мне вызывает подобные мысли? — она аккуратно поправляет кружевные чулки. Черные, как и чувство, которое придется изображать… — Твои глаза горят. Ты наслаждаешься жизнью, это видно даже когда ты просто дышишь, потому что ты делаешь это не для того чтобы жить. — Я стараюсь. А дышу для того, чтобы поймать запах этой самой жизни, — кивает Иза, застегивая молнию на платье. — Именно это и есть — твоя отличительная черта, — понимающе улыбается Серафима. — Знаешь, я успела забыть о ней за эти пять лет.

***

На этот раз за рулем сидит Долмацкая. И она, в отличии от Клима, не пристегивается, прежде чем крутануть руль и выехать со стоянки. Сумерки быстро сменяются кромешной темнотой. Однако стоит только въехать в Санкт — Эренбург, где по всюду горят фонари и вывеску магазинчиков, как совсем забываешь, что сейчас ночь. Это особенность этого города. Та его часть, которая определенно нравится Закревской.

***