Снег

      Сейчас Майк особенно хорошо понимал девушку.       Кицуне столько раз вытаскивала его с того света.       Хватала за рукав одежды, возвращая к жизни, практически не веря в то, что сможет мальчишку хотя бы в сознание привести, не то, что на ноги поставить.       Судьба решила поменять их местами.       Сегодня он должен вытащить треххвостую с того света. Всеми правдами и неправдами.       Промокая полотенце в холодной воде и выжимая, парень ловит себя на мысли, что вид стражницы деревни как никогда беспомощен и откровенен.       Совсем не соответствует ее статусу.       Волосы, туго завязанные в длинную косу, сейчас распущены и лежат над головой лисицы после тщательной промывки от крови. И крови Мэйвен на них было точно больше, чем ее противника.       Изящное, сильное женское тело прикрыто только одеялом и крепко обвязано бинтами.       Дыхание не спокойное. Прерывистое и резкое. Легкие едва поспевают за одышкой.       Лицо, с одной стороны, нездорово бледно от потери большого объема крови, а с другой — раскрасневшееся как помидор из-за поднявшейся температуры и заглянувшей на этот банкет лихорадки.       В общем и целом сейчас мага с ног способен свалить ребенок. Если бы она была способна встать на эти самые ноги...       У парня нет никакой уверенности в том, что посланница Бога сможет сделать это даже в дальнейшем.       Майк не мудрая лиса, что живет уже несколько столетий на этом свете и уж точно способна поднять на ноги слегка захворавшего человека. Он лишь глупый, слепой ребенок, что совершил бессчетное количество ошибок за свою недолгую жизнь, и будет исправлять их до самого ее конца. — Сестра, мне страшно... Ужасно страшно... — аккуратно беря как никогда слабое запястье Мэйвен в свои руки, произносит зеленоглазый. — Что мне сейчас делать? А потом? Кто ответит мне... что мне вообще надо делать?       Ему правда страшно.       Нет, Майк не боится ответа за свои ошибки. Он готов принять эту участь.       Майк боится последствий своих ошибок.       И одно такое последствие — смерть кицуне прямо на его руках. В этот самый момент.       У мужчины нет никакой уверенности в завтрашнем дне. Он может проснуться, а девушка мертва.       Да она в принципе может начать умирать в любой момент. Даже прямо сейчас...       Майк ужасно боится, что стражница уйдет на другую сторону реки, а он так и не успеет сказать ей и банального "спасибо" или "прости меня", не говоря уже об остальных словах, что ему хочется сказать в обязательном порядке.       Между ними осталось столько невысказанного. Столько загадок и тайн.       Мэйвен никогда не признавалась в своей влюбленности в него. Да и Майк... никогда не упоминал, что по крайней мере она ему симпатизирует.       Мэйвен никогда не упоминала о том, как ее расстраивает отношение Майка к ней. А Майк... Он никогда и не думал о том, что со стороны его действия могут быть... до такой степени обидными.       Мэйвен никогда не говорила о том, что она чувствует. А Майк... — Я просто идиот, — кладя на лоб розоволосой влажное, холодное полотенце отвечает парень на свои мысли вслух. — Я... не силен в понимании чувств других... Да о чем я — я и слова порой не понимаю! Ты столько раз говорила мне, объясняла что такое магия, а я... все равно...       После того инцидента, когда терпение лисы кончилось, и ей хотелось все бросить, выгнать мага за порог или уйти самой, фиолетоволосый наконец-то понял, чем была доброта девушки, все слова и действия, что кицуне совершала и говорила для него.       Но было поздно. Определенно поздно.       Майк понял это сразу. Стоило взглянуть в ее желтые усталые глаза. Там не было никакой искры, никакого желания жить.       В тот момент и его душа встала с ног на голову, а рука, протянутая к стражнице, безжизненно опустилась сама по себе.       Майк... довел ее до такого. Он один. Никто больше не прикладывал к этому руку.       Лучезарный взгляд девушки не отражает ни капли радости, и такой исход — результат многолетнего эгоизма.       Парню сложно поверить. Но еще сложнее прекратить винить себя. И подумать о том, как можно это исправить.       Нет. Не исправить. Искупить.       Искупить все свои грехи, все свои ошибки в отношении посланницы Бога. — Но сможешь ли ты мне это позволить? — аккуратно поднимая запястье раненой, зеленоглазый прикладывает ее руку к своему лицу, будто ожидая какого-то жеста или знака в обозначении благословения. — Сможешь ли дать еще один шанс такому идиоту, как я..?       Отныне его жизнь — это наглость и надежда.       Наглая надежда на то, что Мэйвен даст ему шанс. Хотя бы позволит показать себя.       Наглая надежда на то, что Мэйвен снова взглянет в его сторону. Хотя бы раз.       Наглая надежда на то, что сердце Мэйвен снова станет теплым и приятным, как огонь в камине холодным вечером. Хотя бы немного оттает.       Никак иначе не назвать эти забавные выдумки. Наглая надежда. И все тут.       В реальности кицуне от этих молебных просьб скорее всего закашляется, блеванет кровью, да выставит наконец-то из дома, приказывая катиться на все четыре стороны.       Майк готов к этому. Но совсем не желает... такого конца этой глупой истории.       Ответственность за создание которой целиком и полностью лежит на его плечах.       Если бы не та судьбоносная встреча в овраге одиннадцать лет назад, то, возможно, треххвостая и по сей день жила в гармонии с собой, природой и своей деревней.       Была по-прежнему счастлива.       Никто не сбил бы лисицу с пути. Не заставил страдать, выплакать все слезы.       Если бы Майк только слушал ее... — Порой... мне кажется, что лучше было бы не родиться вовсе... — произнося это, на самом деле, особо не задумываясь, парень прикусывает губу. — Что мое существование меняет? Я... кажется, способен исключительно на совершение зла и ведение греховной жизни.       И вправду.       Руки начинают трястись от злости на себя же, когда фиолетоволосый, пытаясь вспомнить хоть один свой "подвиг" или доброе дело, не может вспомнить ровным счетом ничего.       На ум не приходит и случая.       Ужасающая статистика.       И этот человек заявляет, что готов жизнь убить, лишь бы искупить все свои грехи по отношению к лисице? — Даже так..! — громко говорит он, словно стараясь перебить собственные мысли, беря руку девушки чуть крепче и поднося к собственному сердцу. — Даже если ты не захочешь мне давать шанс, я поставлю тебя на ноги! Я помогу тебе вылечиться, а после... я сделаю все, что ты скажешь... Ты столько раз исполняла мою волю. Так... почему бы мне не выполнить твою... хотя бы раз... — Сделаешь... все, что скажу... говоришь? — вдруг слабое запястье шевельнулось, и тишину разорвал хриплый шепот.       Майк был потрясен.       Стражница с трудом разомкнула тяжелые веки, вновь явив миру цвет своих ярко-желтых, похожих на солнце, глаз. Взгляд плавно переместился на шокированное лицо парня, которого, кажется, целиком парализовало от факта, что Мэйвен пришла в себя так скоро.       Особенно когда еще минуты три назад треххвостая выглядела ужасающе плохо.       Но теперь мужчине ничего не оставалось, кроме как глубоко вздохнуть, набрав в легкие побольше воздуха и, сглотнув, подтвердить: — Да... любую твою волю. Все, что пожелаешь, — кивнул маг, опустив ее руку к телу, и сев подобно монаху при молитве, показывая свою готовность не только словами, но и действиями. — Только скажи.

***

      Декабрь. Зима. Снег. Падающий снег. Первый снег.       Только-только пробудившись от крепкого сна, девушка, потягиваясь, медленно проделывает привычный путь по дому от своей комнаты до входной двери.       Выходя на крыльцо, еще сонным глазам вдруг предстают первые снежинки этой зимы, что очень медленно и плавно стремятся к земле.       И сонливости как не бывало.       Снегопад в этих краях явление вовсе не редкое, и порой более частое, чем другие осадки, вроде дождя. Да даже солнце, кажется, жители деревни видят гораздо реже, чем эти падающие с неба комочки.       Дети уже на пятый год жизни привыкают к снегу, начинают воспринимать его как должное, а на шестой их реакция на первый снег зимы сводится до безэмоционального "о, вот и снег, как вовремя".       Но Мэйвен…       Сколько бы треххвостая не видела в своей жизни снега, сколько бы не ловила первые снежинки рукой, а сдержанная, теплая улыбка на лице девушки никогда не прекратит появляться.       В эти моменты лисица похожа на ребенка, что впервые в жизни увидел снегопад — такой же взгляд искреннего восторга и такая же счастливая улыбка от уха до уха, создающее впечатление, будто еще немного, и у кого-то щеки треснут.       И так каждый год.       Кажется, ей никогда не надоест восторгаться первому снегу и радоваться пойманным первым снежинкам.       Именно первым!       Поймать их в любой другой момент розоволосая, конечно, может. Это тоже будет красиво. Но ловля самых первых снежинок дарит совсем другие эмоции!       И вообще!       На самом деле, как бы стыдно это не звучало для кицуне, которой уже много-много сотен лет... она верит, что, поймав одну из первых снежинок, можно загадать желание — и оно обязательно сбудется!       Ну и что, что это всего лишь красивая ложь, придуманная для детей и поддержания их наивной, детской веры в магию? Мэйвен тоже хочет немного поверить в волшебство!       Тоже почувствовать себя тем самым ребенком, что загадывает желание и всем сердцем верит в его исполнение!       А кто ей, посланнице Бога, запретит?! — Сестра, сегодня ты рано! — вдруг слышится голос чуть издалека, и опуская глаза с неба на землю, лиса видит заходящего через калитку во двор парня. — Мой организм просто предвидел, что сегодня первый снег, — гордо скрещивая на груди руки, с улыбкой говорит кицуне, прослеживая траекторию его пути от входа во двор до крыльца, где она стоит. — Вот и поднял меня пораньше! — Вот как, — кивнул фиолетоволосый, чуть улыбаясь. — Да и ты сегодня не спал допоздна, — чуть наклоняясь в сторону, желтоглазая замечает свою любимую корзину для дров за спиной у Майка. — Даже за дровами успел сходить, я погляжу? — Ага! — А что, разве дрова закончились? — недоумевающе почесала затылок стражница. — Ну, не совсем, я просто... решил немного облегчить тебе работу и сходить за дровами сам и сейчас! Пока еще сугробов нет! — снимая корзину с плеч и ставя на землю, маг отводит глаза куда-то в сторону. — Ты... все-таки девушка... А девушкам себя... не следует нагружать... да... — Как скажешь, — чуть покраснев от смущения, Мэйвен постаралась в конец не расплыться в улыбке. — Только всю мою работу не отнимай! — Да, разумеется! — более уверенно ответил парень. — Вот и договорились! — хихикнула лиса, прикрыв нижнюю часть лица рукавом. — Сестра, а что на завтрак? — поднимаясь по ступенькам, Майк заходит в дом, не отрывая взгляда от лица кицуне. — М, ну, я еще даже не думала, не то, что готовила, — пожала она плечами, задумчиво смотря в потолок. — Я коня съесть готов, сестра-а! — наигранно устало простонал мужчина положив голову на плечо девушки. — А кто говорил, что девушкам не надо себя нагружать? — с улыбкой спросила стражница, специально сделав голос чуть строже. — Вот сходи и приготовь! — А кто говорил, чтобы я не отнимал всю твою работу? — резко распрямившись и поставив руки на пояс, гордо задрав голову, парировал зеленоглазый. — Вот иди и поработай! — Какой наглый, — самодовольно закрыв глаза, Мэйвен соединила рукава своего одеяния. — А кто мне все уши протрещал про искупление?! Искупление, искупление! — Пойдем вместе приготовим лучше!! — покраснев, Майк смущенно скрестил руки на груди, подняв взгляд куда-то в потолок, но глазенки так и горели желанием исчезнуть от стыда. — Это совсем другое дело! — посмеявшись, девушка похлопала его по плечу. — Ну, значит, пойдем на кухню?

***

— Наклони голову, — хрипло, но твердо сказала кицуне.       Майку стало действительно не по себе.       Каждый в деревне наслышан, как могут быть сильны удары стражницы.       Раз — и нога летит к небу в качестве подношения Богу. Два — и в теле красуется сквозная дыра, а сердце врага, зажатое в пальцах лисы, делает свои последние удары.       Три — и от противника только мокрое место осталось. В прямом смысле.       Так может, Мэйвен хочет... снести ему голову одним ударом? И что, что она лежит раненная?       Розоволосая минуту назад лежала без сознания и выглядела так, будто ей две недели надо, чтобы в себя прийти, а сейчас лиса не только пришла в себя, но еще и членораздельно, осознанно заговорила!       В голове парня за эти мучительные тридцать пять секунд, которые он еще и сосчитать успел, пронеслось целое множество вариантов — от самых ужасающих и кошмарных до просто страшных, и все эти фантазии подпитывались тем, что он, ко всему прочему, еще и зажмурился, ожидая самого худшего.       Но в итоге все, что сделала стражница... дала ему легкий, еле ощутимый щелбан.       Раскрыв глаза и уставившись на девушку в удивлении, парень искренне не поверил произошедшему.       Через секунду Майк подумал, что она действительно решила снести ему голову с помощью щелбана, но сил для этого действия слишком мало из-за ран.       Но еще через секунду фиолетоволосый осознал произошедшее целиком, и все мысли в голове сбились в один огромный узел. — Сестра, э... ам... ты... — пытаясь спросить, маг только и мог, что выдавать какие-то нечленораздельные звуки, будто это не треххвостая валяется раненной и без сил, только-только придя в сознание. — Дала тебе щелбан. — Н-но... — Ты хотел, чтобы я тебя здесь на месте прикончила, или сказала бы выметаться? — кинув мимолетный взгляд на ошарашенное и на самом деле шокированное лицо Майка, стражница поняла, что вопрос тут лишний. — Возможно, я хотела бы это сделать... Всем сердцем. Но взрослым не подобает себя так вести по отношению к глупым детям. Это дети могут разреветься, надумать себе кошмаров, уже собрать вещи и ждать команды "пошел прочь!". А взрослые... не должны делать так, как дети. — То есть..? — кажется, еще немного и он начнет реветь навзрыд. — То есть не могу я тебя отправить бродить по миру в чем мать родила, и искать собственной смерти, — Мэйвен подняла руку, погладив парня по непослушным волосам. — Задача взрослого помочь раскаявшемуся ребенку исправить свои глупые, детские ошибки. — Сестра! — зеленоглазый вновь схватил ее запястье в свои руки, поднеся ко лбу, в этот раз и правда надеясь на благословение со стороны посланницы Бога. — Я обещаю! Я исправлюсь! Я больше не подведу тебя! Не заставлю плакать! Я клянусь! — Я поверю тебе, — но лишь опять щелкая его по лбу, чуть улыбается стражница, — и надеюсь, что не пожалею о своем выборе...       Пока не пожалела.       Сидя на подоконнике и всматриваясь в непроглядную тьму за окном, девушка думала о своем.       Прошел почти год с той истории, а она все вспоминает ее перед сном. Каждую ночь.       И каждую ночь Мэйвен думается, что это все прекрасный, затянувшийся сон.       А может, лисица вообще давно мертва, и все происходящее сейчас лишь желания при жизни, материализованные Раем.       Ведь в определенных верованиях Рай описывается именно так.       А где-то так описана и обычная смерть: тело умирает, а душа и разум попадают в цикличное пространство, где исполнены самые сокровенные желания, что были у человека при жизни. — Сестра! — но каждый раз слыша это обращение... — Я тут думал... а от чего ты так любишь первый снег?       ...и каждый раз видя эти зеленые, еще такие наивные, детские глаза... — Не знаю, — пожимает посланница Бога плечами. — Просто... есть в нем что-то волшебное. Притягательное такое... — Понятно, — кивает маг, продолжая чистить картошку.       ...девушка подходит и дотрагивается до его непослушных фиолетовых волос... — Сестра, ты чего? — удивляется Майк неожиданному, действительно беспричинному жесту со стороны кицуне.       ...вновь убеждаясь... — Да так, — и не пытаясь подавлять улыбку, мягко произносит Мэйвен. — Захотелось.       ...что все происходящее в настоящем и будущем — реально, а ее история, неприлично противоречащая канонам сказки, продолжается!