Judgement

***

Для Уилбура эта ночь стала бессонной, одновременно волнующей и изматывающей. Уилбур провёл её с отрядом верных ему пациентов-ровесников, Томми, Таббо, возбужденно рассказывая и показывая свои идеи, что-то постоянно рисуя на бумажном плане здания. Вся ночь была потрачена на подготовку. Хотя на это изначально и был расчёт, Дрим даже не представлял, насколько верными успели стать ребята новому заводиле за такой короткий срок пребывания Сута здесь. Они с удовольствием бы сделали ради своего сильного, крутого, харизматичного и сладкоречивого лидера всё. А Дрима… Что ж, надо ли говорить, что те немногие, кто больше уважали доктора или банально боялись, благоразумно остались не посвящены в суть ситуации. Тех, кто тоже хотел переворота, пусть и не так горячо как Сут, было всё равно больше. Тот же Техно сказал, что ему всё равно, что будет творить Уилбур Сут, если его план включает в себя немного старой доброй анархии, и в том числе высказывание этого старожилы убедило в гениальности переворота и других. Однако переворот, как бы грозно это слово не звучало, не будет в их конкретной ситуации означать массовое убийство. Он же не такой как Дрим. Не хочет быть таким… Уилбуру быстро пришла в голову идея как изолировать объект своей ненависти от остального персонала. Один из парней в его верном отряде умел взламывать мобильные устройства, поэтому ему было поручено от имени Дрима сделать всем коллегам рассылку о совещании в другом здании. Как только на месте соберется достаточно персонала, пациенты запрут двери. Сут всё продумал так, что выбраться из помещения они не смогут. Нашлись в команде Сута и те, кто согласились заняться замыканием на местной больничной электростанции. «Скоро, — не мог не подумать с предвкушением подросток, — У Дрима не будет ни интернета. Ни связи. Ни света…» И самое главное — не будет никакой пощады от Уилбура. Чем дольше Сут думал о том, как его обвели вокруг пальца, как легко он, считающий себя умным, попал в эту ловушку любви, тем больше он заводился. Жажда мести, насилия, намного более сильная, чем возникла у него перед тем, как он устроил инцидент в школе, сейчас горела неистовым пламенем в его груди, грозя поглотить душу. О нет, Уил не собирался прощать своему психиатру это предательство. Всё это время он вероятно использовал его только чтобы подобраться к Томми. Он никогда, ни секунды, не любил его. Даже не уважал. А что бы сделал Дрим, если бы смог убить Иннита? Следующим в расстрельном списке оказался бы сам Уилбур?.. Возможно он спросит это у своего «любимого» врача напрямую. Немного времени поговорить у них будет. Ведь Уилбур вовсе не собирается даровать мужчине легкий и быстрый конец.

***

На следующее утро Дрим с трудом проснулся. Прошлым вечером, после возвращения от Томми в полном раздрае, он таки наглотался успокоительного, пусть и знал, демонов в его голове это успокоит совсем ненадолго. Зевнув, Клэй всё-таки встал, посмотрел в зеркало, застегнул все пуговицы на рубашке, завязал волосы в хвостик, чтобы не мешались, падая на лицо. Обычно он почти не обращал на это внимание, но сегодня это почему-то раздражало. И вообще у него было какое-то ужасно дурное предчувствие. Но когда он проверил камеры, всё вроде бы было спокойно. Несмотря на то, что из-за препарата голова была тяжелой, Дрим не мог отменить свое расписание на день. Да и не хотел. Много чести, чтобы из-за этого проклятого Томми не работать. На сегодня у Дрима было запланировано пару сеансов с пациентами до полудня и сразу после, но и на них ничего такого не произошло. Все вели себя даже покладистее чем обычно. И это… Это почему-то как раз немного и напрягало. Но вероятно это просто препарат ещё играет с его расстроенной психикой, усиливая паранойю, что и в более спокойном состоянии иногда преследовала Вастейкена. После трех часов дня делать было особо нечего. Дрим поболтал с ребятами из персонала (ещё не зная, что возможно в последний раз), потом вернулся в кабинет, скинул надоевший халат. И в голову стрельнула нелепая мысль. А почему бы не посмотреть детей на сайте опеки, если всё равно делать нечего? Возможно, он сделал это не только из-за скуки. Возможно, этим он хотел успокоить совесть, что ныла из-за того, что он сказал Томми, что всего лишь манипулировал Уилбуром. Это была… Не совсем правда. Сначала — да, он относился к нему как к дурачку, пропащему из-за наркотиков человеку и просто хотел использовать его чтобы подобраться к Инниту. Но потом… Такая преданность, подобно какой Вастейкен ещё не видел, подкупала, мотивировала его, Дрима, общение с Сутом и… Сейчас бы он бы уже соврал, если бы сказал, что ему не нравилось с ним общаться. И бросил он те уничижительные слова о Уилбуре только чтобы Томми не строил надежды, что старший братик его спасёт. На самом деле, вопреки собственным ожиданиям, Дрим с интересом и удовольствием посмотрел анкеты сирот. Вообще он относился к детям в большинстве своем хорошо. Ему не хотелось причинять им боль, ни ментальную, ни физическую. Только определенный тип детей притягивал его, абсолютно по больному, заставлял сходить с ума. Только кудрявые блондины. А здесь, на сайте, были и миленькие маленькие шатенки и брюнетки и… Чёрт, он чуть не забыл про пожелание Уила. Он хотел, чтобы ребенка звали именно Фанди. «Забавное имя», — Дрим усмехнулся, но просто смеха ради ввёл его в поиск, не веря, что что-то найдет. Ну не бывает таких совпадений. Но по запросу ему всё же вышла одна анкета. Хорошенького рыжего мальчика. Чем чёрт не шутит… Пару минут в недоумении пялясь на открытую на мониторе вкладку, Дрим наконец записал регистрационный номер на руке (куда подевались все грёбаные стикеры?!), чтобы ещё раз найти анкету позже, если это будет нужно. В конце концов, он всегда стремился держать в руках все возможные куски информации, что попадались ему на пути, в том, что он провел и такое исследование не было ничего особенного. А вот то, что внезапно и нехарактерно для себя, поддавшись этим глупым сантиментам, он написал Уилу об этом сейчас, удивило его самого. Может быть побочный эффект психотропного лекарства… Может быть он еще пожалеет, что не отложил такую возможность манипулировать чужими чувствами на другой момент… Но обратной дороги не было. Сообщение было уже отправлено. «Мне кажется, я нашел что-то. Приходи, тебе понравится :)» Что удивило Дрима — так это то, что ответа на сообщение не пришло. Оно как будто бы… Не ушло адресату? Сут выключил телефон? Дрим тут же посмотрел картинки с камер видеонаблюдения, но нигде не увидел своего протеже. И вообще в коридорах вдруг стало так пусто к вечеру… Подозрительно пусто. Как затишье перед бурей. Он вышел из кабинета, остановил в коридоре одну медсестру: — Мэри, — медсестра была новенькая, так что не опознав ее по лицу, Дрим прочитал имя на бейджике халата, — Ты не знаешь, где все?.. — хотя формально медсестры находились в его подчинении, Дрим быстро усвоил, что общение с коллегами на ты усиливает их лояльность к молодому начальнику и пользовался этим несложным психологическим приемом. Властность, но одновременно улыбка и дружеское обращение — так, что люди сами захотят выполнить поручение охотно, а не проклиная сквозь зубы выскочку-босса.       — Так… — Мэри посмотрела на него изумленно, — На собрании же, мистер Вастейкен. — Мэри, пожалуйста, я же просил называть меня доктор Дрим, — нахмурился парень… Иногда его благожелательный образ всё же рушился. Например, как сегодня, когда он чувствовал себя на удивление ранимо и странно. Паршиво. — А, да, извините, — смутилась женщина, но психиатр даже не нашел в себе силы наградить ее дежурной улыбкой, — А вы не идёте разве?.. — Я впервые слышу о каком-то собрании, — помотал головой Дрим, напряженный и нахмуренный. — Но вы же и разослали смс вроде. Сказали всем подойти в главный административный корпус… — Мэри тоже ничего не понимала. Сомнения коллег, особенно в нём, вот что он не любил. А сейчас кто-то нарочно саботирует его положение… Но кто?.. — Мэри, — он предложил, стараясь хотя бы если не улыбаться, то хотя бы не слишком сильно хмуриться, его подчиненная должна думать, что всё под контролем, — Давайте сходим и разберемся, кто так шутит, — но когда Дрим дошёл до ближайшей двери, выходящей на улицу и дернул за ручку, та не поддалась, — Чёрт… — сдавленно вырвалось сквозь зубы. — В чем дело? — встревожилась медсестра, пытаясь заглянуть на дверь через его плечо. — Я не знаю, — сдерживая раздражение, ответил Дрим, ведь чёрт, как он ненавидел, когда он что-то не знал… — Наверняка просто что-то заклинило, я разберусь, — интересно, кого он хотел убедить больше? Свою спутницу или себя?.. К сожалению, полностью погруженный в процесс борьбы с упрямой дверью и веривший, что эта на данный момент самая большая проблема, Дрим совершенно не думал, что его могут искать. Он даже не заметил мягкий переступ чужих шагов. Однако, как бы его это не злило, старания были тщетны. И только он хотел предложить медсестре пойти к запасному выходу, проверить, не открыт ли он, как услышал сзади знакомый голос, но от интонации которого по коже в первый раз поползли мурашки. В эту минуту Дрим отчетливо понял, что отправить Сута сюда, в это богом забытое место, в отличии от того же Томми, были основания, и ещё какие… — Дрииим!~ Малыш мой ненаглядный~ Дрим ещё этого не видел, но в слегка подрагивающей от перевозбуждения руке Уилбур сжимал пистолет. Улыбка была искажена гримасой отвращения к человеку, которого он совсем недавно обожал. Он был один — все единомышленники его возраста были задействованы в плане, а Томми и Таббо он бы ни за что не стал рисковать. Он попросил их сидеть в безопасности в палате и не вылазить пока он все не решит. То, что Дрим был не один, а с какой-то женщиной, смутило Уилбура, по плану которого в этом корпусе должен был остаться только Дрим, но лишь на секунду. Ну что ж, значит, ей сегодня не повезло. — А я тебя везде искал, любимый, кто это тут с с тобой, мм? — женщина, что стояла ближе к нему, попала под удар первой, Сут, не церемонясь, схватил её за волосы, прижав к себе, — Тише-тише… Скоро все закончится — возбужденно зашептал он в чужое ухо. Мозг медленно и осторожно повернувшегося на голос Дрима едва обрабатывал эту страшную картину. Уилбур схватил Мэри… А ещё у него в руке был пистолет, чёрт возьми… Он бы не удивился ножу (учитывая, что он совсем недавно изъял один у Уила), скальпелю, чему угодно, но пистолет… Как он его достал? Был ли хоть какой-то мизерный шанс, что это муляж или он не заряжен? Смотреть на ужас и немую мольбу в глазах подчиненной и бездействовать было невыносимо. Поэтому он предпринял попытку остановить процесс, максимально спокойно сказав: — Уилбур, отпус… Конец фразы потонул в звуке выстрела. -… ти её… Нет. Нет-нет-нет! Пока он учился на врача, Клэй безусловно видел тела на практике в морге. Да и сам совершил пару убийств. Он не боялся вида крови, его от неё не тошнило, как многих обывателей. Но когда того, за кого ты должен быть ответственен, застрелили на твоих глазах… И кто застрелил… Тот, от кого он никак не ждал такого подвоха. Ощущения были неприятные. Не жалость к девушке, которую он толком не знал, а ужасное чувство полностью утраченного контроля над положением дел. Звонить в скорую было бесполезно, Дрим это понял сразу. Если бы был хоть какой-то шанс, что она жива, он бы разумеется сделал это сразу. Но дыра в голове не оставляла ни малейшего сомнения. Тело женщины рухнуло на пол с негромким шлепком, и на полу образовалась красная лужица. Вместе с ним упал и телефон, всё еще открытый на вкладке чата с коллегами. Последнее, что делала женщина перед тем, как убийца смог застать ее врасплох — это изо всех сил пыталась связаться с теми, кто ушел в другое здание. Обычно Уилбур почитал представительниц женского пола, но сейчас безумное желание добраться до Дрима, вцепиться в его глотку, выломало все его обычные принципы. Будь он в трезвом уме, уже очень сожалел бы об этом. Сейчас же он посмотрел на сцену преступления, развернувшуюся на полу равнодушно, и делал это лишь долю секунду, затем снова сосредоточивая внимание на том, для кого он и планировал веселье всю ночь напролёт. Виновнике торжества. Дриме. — Почему ты это сделал, Уил?.. — осторожно. Без осуждения. Так, будто хочешь его понять, Дрим. Ты же всегда понимал и принимал его любым. Пошлым, сумасбродным наркоманом. Он поведётся. — Почему?! — горько рассмеялся на вопрос Уилбур, но затем, стерев капли крови с лица, выдохнул и заговорил спокойнее, начиная с того, с чего хотел начать, — Дрим, ты же знаешь, что я тебя очень люблю?.. «Так это было убийство из ревности?..» Нет, это что-то другое, большее. Дрим это чувствовал. Уилбур продолжил: — Ты говорил … говорил, что ценишь мои желания и меня как личность. Жаль правда что …когда ты хотел убить Томми, помнишь, Дрим? Видимо ты случайно забыл в этот момент, что он — мой брат, которого я очень люблю, да? Просто стоять и разговаривать… Успокаивать, вести переговоры… Это то, что должен бы сделать психиатр, хороший психиатр… Но Клэй не был суицидником. Поэтому он, только вскользь слушая Уилбура, уже искал пути к отступлению. Он оглядел его фигуру и… Его порадовало, что у Сута трясутся руки, как и у него самого вчера. Шанс, что парень попадет в движущийся объект, в таком случае ещё сильнее понижается. Коридор освещал сейчас лишь моргающий аварийный свет, добавляя очков ужаса к и без того достаточно напряжённой атмосфера. Белые стены то издевательски меркли, то обжигали своей яркостью при таком освещении. Так, значит, Уилбур всё узнал, верно? Про Томми. И вероятно подслушал всю сцену, простой жалобе Томми он бы так сильно не поверил. Как же Дриму не везло. Что ж, это объясняет его гнев. И точно сводит на нет у Дрима желание вести переговоры. Они всё равно будут бесполезны… Что же он мог сказать? Начать извиняться, надеясь, что он пощадит его только из-за искренней симуляции раскаяния? Крайний вариант, учитывая как он только что хладнокровно убил человека. Уилбур и так в позиции силы. Но что если попробовать подтолкнуть его к более слабой позиции, напомнить, кто здесь власть, а кто лишь отчаявшийся пациент, схватившийся за оружие?.. — Я не разговариваю с людьми, которые держат пушку и думают, что только от этого они стали крутыми, Уил, — не холодно, но спокойно и уверенно сказал Дрим, не избегая чужого взгляда и не показывая того страха, что на секунду мелькнул на его лице во время убийства Мэри. Страха, что заставил Уилбура хищно облизнуть губы, — Ты имеешь право на ярость, но как насчет поговорить без пушки? Или ты боишься? — он провоцирует, не так сильно как мог бы, одним из самых осторожных способов, но провоцирует. Одновременно и пытаясь казаться грозным, и готовясь и к противоположному эффекту. В плане отвлечения внимания ему на руку всё. Дрим уже понимал, что все выходы из здания скорее всего заперты, точно так же, как был заперт этот. Но пусть Сут ещё побегает, поищет его по зданию, если Дрим не может выйти… В конце концов, бывалый психиатр знает повороты лучше пациента. Может, он сумеет дозвониться до 911, если найдет место, где спрятаться. — Бояться из нас двоих должен только ты… — насмешливо начал Уилбур, но ствол в его руке немного опустился… Всё. Больше Дрим выжидать не стал. Рванулся бежать, немного пригибаясь к полу, чтобы его, похоже, уже экс-парню было труднее попасть в голову. Впрочем, он почти не сомневался, что такого легкого пути Уилбур не ищет. Он знал психологию хищников. Они играют со своей едой. Но даже попадание в ногу станет фатальным, поэтому Дрим петлял, постоянно скрываясь за любыми объектами, чтобы Уилбур не смог даже и прицелиться хорошенько. Про всё это он когда-то читал только в пособиях по выживанию, но сейчас похоже придется применять и на практике. Главное, чтобы сил хватило на как можно дольше… И чтобы Уилбуру не повезло. Он всего лишь мальчишка, а ярость, хорошая для ближнего боя, не делает его великолепным стрелком и стратегом. Уилбур совершенно не расстроился такому повороту. Он и ожидал сопротивления: словесного или… Чёрт, физическое даже интереснее. Выстрел в пол для устрашения. И совсем не торопясь, Уилбур пошел вперед за своей добычей, осматриваясь вокруг. — Хей, Дримми~ Эта игра только началась. Не убегай далеко, мне ещё нужно с тобой и поговорить и объясниться перед тем как я отомщу! — на ходу парень дернул головой, потому что кудри непослушно закрывали его лицо, — Тот парень! — продолжал кричать Уилбур, словно бы в пустоту, но почему-то он чувствовал, что Дрим его слышит, даже если сейчас тот врача не видит, — Блондин с голубыми глазами! Что был на фотографии, вырезанной в форме сердца… Ты мне врал? Врал все это время, что любишь меня?.. Надеялся, что я всегда прибегу к тебе, даже если тебе взбредёт в голову полный бред?! Тем временем, прятавшись где-то и оторвавшись от Уилбура, Дрим достал телефон. Но гудки не шли. Чёрт, а он хорошо подготовился… Дрим уже понимал, что такую работу не мог проделать один человек. А ведь он с самого начала видел, что Уилбур харизматичный и легко ладит с людьми… Вот только сейчас это сыграло против него. Потому что он недооценил его ум, в том числе и криминальный, и переоценил его верность. Он не должен был подпускать его к себе… Но сейчас уже поздно жалеть о том, что было сделано. Тогда это казалось гениальным. Тогда он верил, что с Томми всё закончится не так как с другими мальчиками. Чёрт, в какую-то секунду он даже верил, что они могли бы стать одной большой, пусть и странной, семьей, если бы и Уилбур, и Томми поняли, и приняли его… Так глупо. Никто его не принимает. Уилбур… Вот единственный, кто пожалуй похож на него, но именно эта схожесть сейчас может стоить Дриму жизни. До того места, где он прятался, долетали только обрывки фраз Уилбура, но суть он понимал. Понимал, что Сут ждёт его объяснений. Но как он мог ему объяснить, если и сам то себя не понимал… Сам не мог ответить на вопрос, что чувствовал и чувствует к нему. Он понимал, что когда он снова столкнётся с Уилбуром — вопрос времени. В его случае временем стали 15 минут. Скорость юности, за которую Дрим поддразнивал Уилбура в интимных делах, теперь абсолютно точно сыграла против Вастейкена, ведь когда Дрим хотел перейти из одного укрытия в другое, более надежное, надеясь, что успеет, по шагам слыша, что до Уилбура еще далеко, шатен среагировал со скоростью дикой кошки, за секунду преодолел коридор, резко схватил Дрима за волосы, кидая на пол вперёд, а затем, не давая прийти в себя, со всей силы ударил каблуком своей обуви прямо по его рабочей руке. С его губ в этот момент атаки и правда совсем как у хищника сорвалось тихое рычание. — Ох… Прости, я тебя не заметил, — с издевкой объяснил свои действия Уилбур, — Я не заметил мусор, — пока Дрим отходил от боли, носком обуви поднял его подбородок вверх и улыбнулся, — Посмотри мне в глаза… Посмотри же, сукин сын! Несмотря на боль от удара по ноге, сильного, почти до перелома, Дрим не позволяет себе ни крика, ни слез. Ведь таких людей как Уилбур это только раззадоривает и возбуждает. Уж это Дрим знает (и не только из книг). Поэтому подарив ему взгляд, который подросток так ждал (достаточно покорный чтобы слегка ослабить бдительность), Дрим молча вывернулся, когда Сут убрал ногу с его руки, и, откатившись чуть в сторону, врезал ногой в живот. Изо всех сил. Ты первый начал делать больно, Уилбур. Кончились времена, когда маленький Клэй не мог за себя заступится, когда его били. Раз за разом. В школе. Во дворе. Дома. Нет, теперь он выше того, чтобы плакать и просить о пощаде. Уилбур от удара невольно сгибается пополам. Первое, что он испытывает — ярость и желание наказать Дрима за эту дерзость, но… А что если сделать это интереснее? Его снедало любопытство посмотреть, как Дрим себя поведет, что почувствует, если Уилбур немного поиграет роль того кто… испугается. Боль и злость, на секунду мелькнувшие на красивом лице, меняются на непонимание, когда Уилбур падает на пол, кашляя и хватаясь за живот. — Дрим! …- из его кармана выпадает муляж ножа, со стороны это выглядит естественно. Прямо как в фильмах. О да, Сут обожал такую атмосферу, словно в каком-то шоу… Цирке. Где он главный клоун и главный режиссер. А все остальные — его цирковые звери. Интересно, видел ли Дрим людей так же как он?.. — Дрим-Дрим… Прошу …Прости меня. Я хочу всё вернуть как было, я совершил ошибку, мой дорогой… — состроить лицо, на котором читается страх, для него проще простого. Он помнит это ощущение, помнит эту мимику. Не зря, ох, не зря он ходил в места, где ему драли морду так сильно и так жестоко. Парень намерено ходил туда, где его напугают, сделают больно чтобы набрать прекрасный опыт бесстрашия перед всем этим, который сейчас пригодился. Дриму его не напугать, но сыграть самого себя из прошлого для Сута проще простого. Тем временем, Дрим, слегка пошатываясь, поднялся на ноги, отскочил в сторону. Руку, по которой прошёлся Уилбур, мужчина слегка прижимает к себе, не в силах скрыть от Уилбура эту слабину. Проклятый Сут… — С чего бы это я должен тебя верить… У тебя серьёзные намерения, раз ты даже убил ради своего плана человека, не притворяйся… — он не стремится нанести Уилбуру удар, когда он выглядит так беспомощно. Но и напряжение его не отпускает. Слишком большая роскошь терять бдительность. — Прости … Я лишь хотел быть достойным твоего внимания, — продолжает заливаться своей соловьиной песней Уилбур, — Мне так жаль… Дрим… Дрим, я правда это сделал? — он смотрит на старшего отчаянными глазами, дрожащими руками закрывая лицо, — Я… Я смогу искупить это только кровью. Ты можешь убить меня сейчас?.. — говоря это, он ногой подталкивает нож поближе к Дриму, чтобы тому не пришлось подходить к нему вплотную, чтобы подобрать «оружие». Очень интересно как же поступит Дрим… Человек, что вчера пытался убить его брата. Но не смог. Интересно, сможет ли этот трус сделать это сейчас? Наверняка, раз его жизнь под угрозой! А вот Уилбуру ничего не угрожало — едва Дрим надавит на оружие, лезвие втянется в рукоятку. А Сут застанет убийцу врасплох, когда тот приблизится на расстояние удара ножа. Гениальный план! Но как Уилбур не старается играть, он догадывается, что в карих омутах его глаз всё равно видно безумие, поэтому чтобы было больше шансов обмануть Дрима, он опускает глаза, якобы от чувства вины, прижимает к себе ноги. О, он отлично умеет показать себя напуганным ребенком. Ему так нравилось играть эту роль, в нее было совсем несложно вжиться. — Помоги, Дрим… Я не знаю, как теперь можно хоть что-то исправить… — с этими словами он медленно поднимается, обнимая плечи, имитируя страх. Только бы Дрим подошёл поближе — и он смог бы впечатать его в стену. Давай же, Дримми, разве это не идеальная приманка для садиста? — Нет, — решительно отвечает «садист», пряча нож в карман, благо, Уилбур пнул его достаточно далеко, чтобы Дрим рискнул его забрать, — Много чести тебя убивать, Сут. Я — твой врач. Я должен тебе помочь, но не так. Если хочешь, я схожу за успокоительным, — естественно он не поверил ни единому слову этого парня. Если бы тот так отчаялся, он бы отдал ему всё оружие… Дрим знает, что пистолет Сута надежно спрятан за пояс, но делает вид, что верит ему. Осторожно и быстро мужчина начинает проходить мимо него, недостаточно вплотную для того удара, который хотел сделать Уилбур, но уже готовый к любому удару, любому рывку в его сторону этого якобы «сломленного» парня. В уме прикинул траекторию, по которой Дрим сможет заломить его руку, если тот кинется. Точнее, зная Уилбура, когда кинется. Абсолютно подтверждая логику мыслей Дрима, Уилбур тихо смеётся, чёрт, это не по роли, но он просто не может сдерживать смех. Дрим так надеется, что сможет уйти от него? Господи, это так мило. Исключено. Но смех невольно становится всё громче. Уилбур думает, что наверное сейчас выглядит как клишированный злодей из фильмов и это веселит его ещё больше. — Ладно-ладно, прости, не смог сдержаться, — отсмеявшись, говорит Сут, — Ты замечал, что когда боишься, совсем не умеешь играть? — и тут же он рывком набросился на него, прижимая к стене. К сожалению не совсем так, как он хотел, не так поэтично и красиво, но… — ох, Дрим Дрим Дрим… — певуче тянет он его имя, сжимая чужой подбородок в руке, буквально вжимает в стену. И почти сразу же бьёт коленом в живот. Око за око, — Зачем ты меня ударил, м? — злобно шипит шатен. И снова никакой реакции Вастейкена в ответ на удар. Черт, как же тяжело было Дриму не сложиться пополам и не повиснуть на Суте. Но это значило бы конец. Поэтому блондин терпит боль стоически, только тяжело дышит, чуть-чуть жмурясь, а когда дыхание приходит в относительную норму, говорит: — Мне… Мне жаль, — в эту игру могут играть и двое, и поэтому когда Уилбур немного теряет бдительность, Дрим делает подсечку ногой, заставляя Уилбура потерять равновесие и отпустить его. Он отточил этот приём ещё в школе. В конце концов, Уилбур был не первым, кто хотел прижать его к стенке. И даже из этого безвыходного положения с опытом Дрим смог найти выход. Шатен падает, но в этот раз он уже начинает не на шутку злиться. Всё планировалось не так. Ну и изворотливый же змей этот Дрим… Даруя временное ощущение преимущества противнику, Уилбур поднимается медленно. Даёт Дриму последний шанс побегать. Но исход для него однозначен — в мыслях он уже представляет то, как всечет в него пулю. — Дрим! Что же ты делаешь?! — кричит он ему в спину, — Мы же играли в догонялки, а ты смеешь менять игру на неваляшек. Мне так не интересно — несмотря на дальнее расстояние выстрела, пуля проносится прямо возле ног Дрима. «Ох нет, бедного мальчика уронили, эго задели», — невольно усмехнулся Дрим, хотя ему совсем не до веселья сейчас. Помимо мыслей о природе поведения Сута (холодных, клинических, оценивающих корни проблемы (действительно нарциссическое расстройство) его вдруг осеняет другая мысль… Крыша. Однажды, когда он был на ней, он смог поймать вай-фай сигнал от соседних домов. И тогда он дозвонится до кого-нибудь. Его последний шанс. Иначе он не справится с вооруженным Уилбуром в одиночку, это очевидно. С такими мыслями Дрим рванулся вверх по лестнице. Надо использовать все возможности и все идеи. Адреналин придавал сил, так что выбить дверцу, что вела на чердак, было не так сложно. Ну же, ну же. Теперь главное, чтобы Уилбур не успел выстрелить в ногу или банально потащить за нее вниз — и он спасен… Спасен, если успеет выбраться на крышу. — Дорогой, простудишься!~ — быстро разгадав, куда Дрим направляется, издевательски закричал Уилбур, в любом случае… Даже если Дрим успеет, его это не особо спасёт. Но Уилбур всё равно быстрее — и на чердачной лестнице ему удается прострелить чужую ногу. Это был первый раз, когда из Дрима вырвался вскрик за весь этот вечер кошмара. Слишком уж непривычное ощущение, к ударам он привык, не в первой, но к этому… Нет. И только очень большим усилием воли он сумел сохранить глаза сухими. Инстинктивно он сопротивлялся, даже когда уже понял, что игра проиграна. Пока подросток стягивал ему запястья его же ремнем, он практически успел полоснуть его ножом, а когда это не удалось и нож без был грубо выбит из рук, безжалостно расцарапал Уилбуру аккуратно накрашенными черными ногтями всю руку. Его не убьет его пациент, нет! Он не может с этим смириться! — Ох, кажется кто-то влип? — только и воркует Уилбур, игнорируя сопротивление, даже не отчитывая теперь, в отличии от предыдущей схватки в рукопашную, он даже рад, что Дрим таки попробовал ранить его этим муляжом, милый предсказуемый психопат, он так рад, что совсем не обижается на его кошачье царапание, — Ты даже не успел позвонить… А знаешь, давай это сделаю я. Только попозже. Сейчас… — парень сделал драматическую паузу, — Время праздновать мою победу. И с этими словами он с пугающей Дрима легкостью поднял того на руки. Куда же они идут? Финальное место назначения поразило Дрима. Морозильная комната, где хранились все продукты больницы. Но зачем? Дрим не мог не подумать, что это легкая смерть, если Уилбур оставит его здесь подыхать… Он не хотел умирать, но если выбирать из смертей, то наверное он бы выбрал просто уснуть, как это бывает на морозе. Но нет, зная Уилбура и его агрессивные вспышки, склонность к изобретательности и насилию, а главное, видя степень его ярости в данной текущей ситуации, надо было быть безумцем чтобы поверить в это. В какой-то степени Дрим и был, вчера его мозг затуманился яростью так сильно, что даже сейчас, в опасной для его жизни ситуации, он размышлял не совсем трезво. В виду особенностей психики и принятого препарата. Он прожёг Уилбура яростным взглядом, когда его грубо бросили на холодный пол, вызвав боль в месте раны на ноге. По-крайней мере пока боль беспокоила Дрима больше чем холод, хотя и холод было невозможно игнорировать ни Уилбуру, ни Дриму, так как облачка пара срывались при дыхании с губ обоих. Шатена впрочем это даже возбудило. Ничего страшного. Ему ни к чему себя сдерживать — ничто не помешает ему снять возбуждение с помощью этого запуганного докторишки. Которого к слову стоит запугать еще сильнее. — Здорово будет, если он выстрелит, да?~ — Уилбур ткнул дулом пистолета в чужую щеку. — Не выстрелит, — спокойно сказал Дрим, зажимая рану рукой, — Ведь иначе мы так и не поговорим, а ты же так хотел этого. Впрочем, мы не поговорим и если… — он кивнул на рану, и Уилбур чертыхнулся, с неудовольствием осознавая, что тут Дрим прав. Насколько быстро вообще кого-то может прикончить потеря крови?.. Нехотя Сут оторвал от своего рукава кусок ткани и забинтовал чужую ногу так плотно, как только мог, попутно говоря: — Знаешь… Я ведь тебя очень люблю, Дрим… Очень… — Дриму хотелось бы в это верить, конечно, но действия его подопечного сейчас… — Но ты почему-то посчитал мои чувства не более значимыми чем чувства собаки. А я люблю когда меня уважают, Дрим, только тогда я уважаю в ответ. Когда же мне гадят за спиной, причиняют вред моей семье… Ох, я не могу остановиться пока не совершу правосудие, — Уилбур улыбается и, заканчивая с перевязкой, поднимается совсем неторопливо, все равно раненый в ногу Дрим не убежит, каким бы изобретательным этот псих не был. Зеленые глаза напряженно следят за тем, куда он идет, и это так мило, что почти заставляет Уилбура снова рассмеяться. Он берёт всего лишь коробку с кубиками льда, а не какое-нибудь очередное оружие, как возможно подумал его психиатр, а затем возвращается к Дриму чтобы легонько расстегнуть его рубашку. — Итак… Давай посмотрим, о чем бы я поговорил, — мурлычет парень, садясь на Дрима сверху. Ну конечно, Уилбур не Уилбур, если бы не мстил экс-любовнику без доли эротизма. Дрим лишь шокировано выдыхает, когда два кубика льда прижимают к его соскам. Удовольствие ощущается дико на контрасте с ситуацией, с претензиями, которые Уилбур спешит ему озвучить, — Во-первых, ты всегда больше думал о Томми, ухаживал за ним больше чем за мной. Даже шарф свой подарил. Меня это задело, — он добавляет теперь уже на живот новые льдинки, после расстегивая его джинсы и стягивая. Стянуть удалось только до колен, дальше помешала перевязка, но Уилбуру этого хватит. Безусловно, обстоятельства сейчас были не самые удобные для того, чтобы брать Уила под контроль, как раньше были в кабинете. Не чувствовалось того внутреннего комфорта и силы, что обычно позволял Дриму так хорошо манипулировать. Идеи приходили в голову хуже, но от них зависит его жизнь! А если Уилбур не убьет его, то как минимум покалечит и этого бы тоже хотелось избежать. Но как?.. Ладно… Вастейкен глубоко вздохнул. Провокации не сработали когда он был не ранен, а теперь они будут стоить ему жизни. Значит, всё, что сейчас осталось Дриму — говорить то, что Уилбур бы хотел услышать и быть очень спокойным. — Уилбур, — он ничего не сказал на высказывание о мести (но кто бы мог подумать, что такому человеку как Уилбур будет так сильно не плевать на кого-то кроме себя!), но на претензию о Томми Дриму было что ответить, — Посмотри на меня, пожалуйста, — теперь уже пришла очередь Дрима просить об этом. Зрительный контакт — лучшее свидетельство того, что Дрим его не боится, в конце концов, — Я всегда любил тебя больше чем кого угодно здесь. И ты это знаешь. Но мне жаль, если тебя задело то, что я не считал каким-то серьёзным шагом, правда… Я должен был думать о том, что любой подарок кому-угодно, пусть даже из жалости, а не из любви, может тебя расстроить. Мне жаль, что я не подумал. Неплохая попытка. Уилбур не против подыграть, посмотреть в чужие глаза, даже мягко улыбнуться, а затем… Дрима оглушает смех настоящего сумасшедшего. — О, значит из жалости ты хранил фотографию того парня у себя в столе?! — парень быстро достал из кармана лезвие, что Дрим когда-то у него забрал, Вастейкен даже успел его узнать, — И из любви ко мне, полагаю, ты назвал меня псом?! — с этими горькими словами, выражающими не наигранные эмоции, он резко вжимает Дрима в пол. — Я сказал это Томми только в порыве желания его напугать, — поспешно говорит Дрим, даже не пытаясь бороться против сокрушающей хватки, от которой сердце ускорило ритм, но что ему остается делать, когда одно звучание этого имени от Дрима разжигает огонь ярости еще сильнее внутри Уилбура, — Я просто соврал. Хотел просто посмотреть на его реакцию… К тому же, я отпустил его только от одного упоминания твоего имени. Вот как ты важен для меня, Уил, стой, что ты делаешь? — - голос Дрима дрогнул, когда Уилбур безжалостно начинает вырезать на его грудной клетки буквы. Свое имя. Вот уже готовы У. И. —Теперь то ты не забудешь обо мне… — шепчет он психиатру, — Не забудешь мое имя… До конца своей жизни… — бесстыдно потираясь своих пахом об его, Уил снова смеется немного маниакально и начинает слизывать кровь с открывшихся ранок на его груди под аккомпанемент сдавленного от боли дыхания Дрима, что сейчас был в ужасе. Как ему выбраться из этого, как?!.. — Е-если ты не веришь, что мне никогда не забыть бы тебя и без этого, пожалуйста. Вырезай. Но остановись на Уиле, пожалуйста. Я всегда так чертовски любил назвать тебя именно Уилом, ты же знаешь… — маленькая уловка, чтобы не терпеть лишние три буквы полного имени. Может и не сработает, но в любом случае Дриму уже нечего было терять… Рука Уилбура на секунду замерла после этих слов. Врач практически затаил дыхание, неужели сработало?.. — Оу, Дрим, ты не прав, — нет… — Может когда-то я и был для тебя «Уил» но сейчас я для тебя «Уилбур Сут» и ни буквой меньше, — чёрт-чёрт-чёрт, как всё могло стать еще хуже? — Или ты хочешь меня унизить? — Нож, любезно приставленный к горлу Дрима, напомнил ему, что унижать Уилбура он точно не хочет, после чего подросток продолжает и, не торопясь, смакуя каждую секунду, вырезает на чужом теле своё полное имя. Он никогда не делал этого раньше, но это было хорошо… Было бы ещё лучше, если бы Дрим кричал, конечно. Но так же, как его сердце было как камень в тот момент, когда он вчера душил его брата, такое же каменное выражение застыло на лице, подвергающегося пытке, м сейчас. Хотя он и не порадовал молодого мстителя, Уилбур всё равно соизволил его «наградить», а именно схватить видимо заранее принесенную сюда бутылочку с надписью «перекись» с полки и щедро полить кровавые буквы. — Как же хорошо выглядит, — он с минуту любуется делом рук своим, а потом делает признание, которое Дрим понимает невербально, телом, еще до того, как Уилбур успевает его озвучить, — Боже, ты меня всегда так возбуждаешь, Дрим. А тут так холодно. Давай согреемся слегка, — широко улыбнувшись, Уилбур сдвинулся так, чтобы легче снять с мужчины трусы и раздвинуть его ноги. Унизительное осознание сработало для мозга Дрима как щелчок переключателя, вызывая в мозгу воспоминания об еще одном унизительном дне — но из прошлого:       «Это было вскоре после того, как он отомстил своей неудавшейся школьной любви. Тем не менее, месть принесла ему мало удовольствия. Даже тогда когда он ещё не подозревал, что ему отомстят в ответ. — Директор нам всё рассказала! — в комнату сына грозно входит мать. — Что?.. — уставшим тоном спросил Клэй, поворачиваясь к матери на кресле на колесиках. Претензии находились всегда: то он недостаточно хорошо показал себя на олимпиаде, то пришел в школу в худи, да и вообще когда ваш сын наконец то найдет общий язык со сверстниками?! — Из-за чего ты попросил нас тебя перевести. Ты приставал к мальчику! Позорище! — и с этими словами женщина даёт парню по щеке со всей силой. — Что?! — возмущенно воскликнул Дрим, хватаясь за поврежденную щеку, — Ты о?.. — дурное предчувствие охватывает его. Хоть бы он ошибался. Но конечно он всё понимает правильно. Его любовь предала его дважды. — Конечно о Тиме Скотте, грязный ты мальчишка! Он говорит, что ты соблазнил его, увёл от девушки, обманул! Большинство твоих одноклассников это подтвердило. — Вы не понимаете, — упрямо говорит Вастейкен, — Тим обманщик и он точит на меня зуб. Моя единственная вина, что я люблю… — Кого любишь? Мужиков? Члены? — холодно сказал отец, входя в комнату. Он тоже мог его ударить обычно, но в тот раз бил только словами, — Отвратительно. Ты должен прославить семью. Продолжить род. А ты… Выбрал быть чьей-то подстилкой, раздвигать перед кем-то ноги как дешёвая проститутка! Тим показал нам видео. Он сказал, что не выложит его в Интернет, но мы просто обязаны наказать тебя как следует. — Конечно он не выложит! — возмущенно кричит Дрим, — Ведь это фейковое видео. У нас с ним… Мы ещё даже не успели- — не совсем грациозно, но как мог в те годы, пытается оправдаться Клэй, но отец берет его за шкирку, тащит через весь дом и выставляет на улицу. Совсем раздетого в ноябре. А он долбится в дверь и кричит, умоляет впустить… Холод… Прямо такой как сейчас. И горькое осознание, что пусть он и не успел себя опозорить, раздвинув ноги, но хотел от Тимми именно этого.» По велению семьи перестать быть геем Дрим конечно не смог. Но что-то щёлкнуло в нем в тот день. И хоть прошло много лет, он ни разу не позволял себе быть пассивом. Пока Уилбур Сут не решил это изменить. — Даже смазки нет, какая жалость, — тянет слова Уилбур, принимая временную затуманенность взгляда Дрима за покорность, — Но к счастью, есть вода, — с довольным видом он кивает на коробку с кубиками льда. Насмешливый голос вырывает Дрима из страны грёз, хотя вернее было бы назвать их кошмарами и он собирается с силами чтобы сделать попытку образумить его: — Уилбур, ты… — быстро начинает говорить Дрим, даже как следует не понимая, что именно хочет сказать. Но и реплику Вастейкена, и действия Уилбура прерывает стук в дверь. Кто это?.. Кто-то из персонала? Заметили отсутствие Дрима, уже обыскали всё и вот наконец-то нашли его здесь? Дрима пронзает облегчение. — Я здесь, помогите! — он кричит, когда Уилбур уже встал и пошёл к двери, чтобы парень не смог зажать ему рот рукой. Но почему он вообще идет к двери так беззаботно, лишь с небольшой гримаской неудовлетворенности, что его прервали на самом интересном месте?.. Он как будто знает, что этот кто-то придёт не по душу Дрима… И действительно гостями оказываются… Томми и Таббо? О да, этот вечер никак не мог стать хуже. Сердце Дрима заколотилось еще сильнее, эти двое точно захотят присоединиться к маленькой вендетте Уила, верно?.. — Томми, я же просил тебя остаться в комнате, — выговаривает шатен, пока Томми заглядывает в морозильную камеру через его плечо и он видит, что… Дрим практически абсолютно голый. Хмурится. Всё понимает. — Уилбур! Я конечно понимал, что этот сукин сын сядет в тюрьму! Но насиловать! — к невероятному удивлению Дрима, Томми проскальзывает в щель открытой двери и становится спиной к Дриму, раскрывая руки, прикрывая тем самым от Сута, — Это уже перебор! Я не дам тебе это сделать, — упрямо говорит Иннит. Глаза Таббо, даже не переступившего порог, перебегают с Томми на Уилбура и хотя ему тоже не нравится идея, что врача будут… Но Уилбур в этот момент выглядел так безумно, стоит ли с ним связываться?.. — Томми, может уйдем?.. — поэтому он робко просит. В том, что Сут никому сейчас не дал бы испортить свое веселье, мальчик не ошибается. — Ох, Томс, мне и спрашивать не надо, знаешь? — Уилбур быстро хватает младшего за шкирку, буквально выкидывая за порог, в руки Таббо, тут же захлопывая дверь и запирая. Иннит конечно еще какое-то время барабанит по двери и возмущенно кричит, но в данный момент мир Уилбура сузился до размеров одной комнаты. Только он и Дрим. — На чем мы остановились, моя любовь? — со смешком Уилбур поправляет волосы, полностью игнорируя шум снаружи, опускается на пол, снова закидывает ноги Дрима на себя. А Дрим никак не может забыть пусть и неудачную, но попытку Томми его защитить. Она заставила его совесть, которую обычно ничего не трогало, противно заныть. Он трижды пытался убить этого мальчика, а он заступается за него, хотел уберечь от своего чокнутого брата… Как же он проебался, позволив себе вспомнить прошлое, когда смотрел на Томми… — И ты правда не послушаешь своего брата? — говорит Дрим, когда Томми вышвыривают, вдруг ощущая, как по щекам потекли первые за вечер непрошенные слёзы. — Теперь я слушаюсь только себя, Дрим. И мое решение правильнее глупых миротворцев, что не могут признать, что существует наказание жестокостью за жестокость, — за время, проведенное здесь, медленно, но верно характер Уилбура и вправду стал жёстче, менее инфантильным. Он наконец сделал выбор, свой, уникальный и не собирается отступать как делал раньше. Теперь это его игра. — Но вот ради кого ты всё-таки это делаешь? — горько продолжает Дрим, — Ты думаешь, что ради Томми? А я думаю, ради себя, Уилбур. Ты эгоист, такой же как я. И, делая это со мной, ты не станешь лучше, поверь, — говорит Дрим спокойно. Как приговор. Кому, Уилбуру? Скорее им обоим, — Если бы ты хотел мести око за око, ты бы просто задушил меня. Но ты тянешь, смакуешь. Вот почему ты такой же монстр, как и я. Мы не имеем права карать друг друга, Сут, потому что мы одинаковые… — Да, Дрим. Я даже спорить с этим не буду. Я — самый конченный эгоист, — говорит Уил сладко, придвинувшись к уху врача, поглаживая его шею, переходя на горячий шепот, — — я конченый … Но этим я индивидуален… И если я считаю что-то правильным, я это делаю, — внезапно заметив чужие слёзы, шатен осторожно слизывает их языком, — — Ох, маленький Дрим плачет… — от этого отвратительного сюсюканья после нарциссических речей (Уилбур сейчас прямо пособие для психиатрического учебника) у Дрима сводит живот, — Не беспокойся~ Я буду аккуратен, если ты будешь послушным. Знаешь последний ужин у заключенных в тюрьме? Считай, что я — твой последний ужин, а значит я должен сделать тебе приятно, — с такими словами парень берет пару льдинок, подставляет к отверстию Дрима, насильно проталкивает их в теплое нутро, — Сначала немного поколит… — с клинической уверенностью успокаивает Сут, — а потом приятно растает, так ведь? Тебе нечего бояться, — он ласково гладит мужчину по голове, — Я не обманываю людей, которые честны со мной, а ты же никогда меня не обманывал, да, дорогой? — он щелкнул Дрима по носу как несмышленого ребенка. Как бы его не бесило, как сейчас вёл себя Уилбур, как блядский Бог, которым он никогда не был, лишней боли Клэй для себя не хотел. Дрим и так буквально не чувствовал грудь после всех порезов, а перевязке на ноге основательно пропиталась кровью. Казалось, что даже несмотря на перевязку, он всё равно умрет от потери крови, если его только не доставят в больницу в ближайшее время. И, чёрт, конечно же, раненая нога болела так, что Дрим стискивал зубы от боли, чтобы не закричать (не хотелось пугать Томми, если он всё еще за дверью) каждый раз, когда Уилбуру надо было её для чего-то подвинуть. Сил сопротивляться у мужчины банально уже не было. Поэтому пришлось стерпеть всё — от льда внутри до пальцев и наконец члена. Контраст температур, проникающих в него, конечно был поразителен и скорее от одного этого чем от какого-то удовольствия Дрим очень горячо выдохнул, прогибаясь в спине. Невольно он отстраненно задумался, каким бы это могло быть в другом месте и в другом времени. Сделал бы он вообще когда-то это, если бы мог выбирать? Скорее всего, нет. Даже с Уилбуром… Убеждения прошлого были бы слишком сильны, чтобы уступить Уилбуру, когда он был свободен. Хотя подросток почти всегда вёл себя как явный доминант — Дрим предпочитал это игнорировать. Сейчас же игнорировать не получалось… Всё происходящее сейчас было относительно не больно. Не больно, если сравнивать с тем, что было раньше, конечно. Но позорно. Он чувствовал себя каким-то куском дерьма. Вот о чем предупреждал его отец… Было ли Уилбуру так же неприятно, когда его имели?.. Дрим чуть-чуть посматривает на его лицо в момент секса, словно хотел бы прочитать о чем он сейчас думает. Они знали друг друга больше месяца, но одновременно казалось бы и не знали друг о друге ничего… Грустно. И уже не будет возможности ничего исправить, верно?.. Он знал, что это всё долго не продлится. По опыту парочки сексов с Уилбуром Дрим уже знал, что он кончает обычно куда быстрее чем он. Может, прошло всего 5 минут, но Дриму и они показались вечностью. Со всеми этими мыслями, что сводили с ума… Сначала Уилбур двигался медленно, отмечая узость Дрима. Его восхитило то, что он забирает его девственность. Однако парень относился к ней как к ценности лишь пару секунд, а потом сорвался на рванный, быстрый темп, тихо постанывая и поднимая чужие ноги, несмотря на гримаски Дрима от боли. Всё чтобы обеспечить себе лучший доступ и угол для проникновения. И как Дрим и подумал, прошло совсем немного толчков, прежде чем Уилбур излился в него… — Упс… Кажется я кончил в тебя, и даже без защиты. Дрим в ответ только молча посмотрел на Уилбура. Сейчас не было желания думать о том, чем могло быть чревато такое проникновение. Всё равно он уже ходячий мертвец. Вряд ли Уилбур просто так готовил пистолет. Вряд ли просто так говорил о последнем ужине. Он убьёт его, когда наиграется. Так что какая разница, будут ли в этот момент в нем остатки чужой спермы или нет. Просто умрёт бесславным выродком, как все и пророчили. — Надеюсь, ты счастлив, Уил. Счастлив от всего этого. Ты заслужил, — сквозь слёзы, застилавшие глаза, очень тихо говорит Дрим, даже сам не понимая, новая ли это попытка манипулировать или уже нет. Или внезапно просто искреннее желание хоть кого-то сделать счастливым, а не только разрушать всё, к чему он прикасался… Уилбур не показал вида, но молчание после секса после его напугало. Его всегда пугало такое осуждающее молчание. Так проще быть агрессивным когда люди кричат. Когда Дрим спорил, пытался оправдаться, мучить его казалось более основанным. А сейчас, когда ему надо его убивать, жертва замолчала. И это напугало — Я… Дрим… Дрим, — Уилбур тихо шепчет, услышав то, что наконец выдохнул его любовник, не сдержавшись, целует его в любовь. Одевается. Как бы ни было сейчас грустно, обратного пути нет. Встаёт на ноги. — Я-я думаю, ты всё, что хотел… сказал, — Сут достал из-за пояса пистолет и сквозь слёзы перезарядил. Ему вдруг стало так плохо, почему именно сейчас Сут не доволен возмездием? Потому что ему приходится убивать человека, которого он любил больше Томми. Больше всех в мире. С этим горьким пониманием он сжимает ручку пистолета, подставляет его ко лбу Дрима. Комната уже и для Уилбура кажется безумно холодной, нужно заканчивать это быстрее. — Твоё… Твои последние слова, прежде чем я прикончу тебя — он улыбнулся, но так натянуто, а в конце фразы его насмешливый голос начал фальшивить — Моя любовь? Если бы Уилбур потратил время на самоанализ, что заставило его так жестоко мстить Дриму, возможно он просто бы сказал что виной всему стало не только поведение Дрима, а его собственное прошлое в том числе. Все его прошлые отношения были такими убогими, такими не здоровыми. Его почти никто не любил, а когда проявляли внимание — то почти всегда Уилбур не мог отвечать взаимностью на чужую любовь. И вот когда он впервые полюбил кого-то… это оказался психопат, чуть не ставший причиной гибели его брата. Это было больно, но никто не учил Уилбура справляться с этой болью. Потому он и пошел по привычному пути… Пути разрушений. Но на осознание уходит время. Сейчас Уилбур же был готов его убить. Но сначала он сделает последнее… Сосчитает веснушки, как он это делал раньше. Может за это время проклятый Дрим соберется с мыслями?! Сам загнал себя в эту яму, а теперь молчит?! Почему корчит из себя жертву?! — шесть…десять… — он приглушенно бормочет. Дрим и правда пару секунд молчал. Одновременно и готовый, и не готовый умереть, всё так сложно. Всё его существование было сплошным страданием для него и тех, кого он свел в могилу. Даже сегодня из-за него умерла невинная женщина, черт возьми… Но почему-то Дриму бы не хотелось, чтобы его убил Уилбур. Не Уилбур, который сейчас плачет. И тоже из-за него, Дрим в этом не сомневался… Ну что ж, последние слова, хах? Надо сказать что-то достойное. Почему в голове так пусто… Но затем вдруг его резко осеняет, что он должен сказать. Он вспомнил кое о чем важном. — Фанди, — он демонстрирует Уилбуру то место на руке, куда он записал номер анкеты, — Сегодня я искал ребенка, которого мы могли бы взять. И… Нашёл. Вот номер, по которому ты тоже его найдешь в интернете. Я думаю, было бы хорошо… — Дрим вздохнул, сглотнул, голос, как и Уилбура перехватывало, — Было бы хорошо, если бы ты усыновил этого мальчика, пусть даже после моей смерти. У тебя так сияли глаза, когда ты говорил о семье, я не мог… Не мог не сделать это для тебя. Прости, что испортил твою мечту, что мы можем воспитать его вдвоем. Мне жаль. И на последних словах он закрывает глаза. Чуть-чуть дрожит, но от холода, а не от страха. Он не боится… Он… Просто не хочет видеть, как Уилбур нажмет на курок. Это его право. Уилбур не верил, что Дрим скажет что-то искреннее. А очередную ложь он даже и в ранимом состоянии верил, что разгадает. Поэтому парень и не торопился опускать пистолет. Но… Речь Дрима заставила обе руки опуститься, а брови шокировано взлететь, когда он смотрел на эту надпись на чужой руке. Просто поверить было сложно в то, что он видел и слышал. Двигаясь почти как во сне, Уилбур достал телефон и сфотографировал номер. Молча. Но почти сразу же закрыл себе рот рукой от избытка эмоций. Не сдержался. Как ему стыдно за свои уродливые сопли. Как вовремя Дрим закрыл глаза и не видит это… Одной рукой вцепившись в свои кудри, Сут завыл, а другой рукой он кинул пистолет в стену так сильно, что тот сломался. Зеленоглазый, услышав шум, что явно был не звуком ожидаемого выстрела, распахнул глаза. Уилбур сохранит ему жизнь?.. Он ведь был так уверен секунду назад. — Дрим! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — вскрикнул Уилбур, плача, но это была лишь необдуманная эмоциональная ложь. Он ненавидел сейчас только себя. Только свои поступки. Разгоряченный происходящим, он рывком взял Дрима на руки и открыл дверь. Таббо и Томми тут же заглянули посмотреть, не… не труп ли Уилбур держит на руках? И на лицах обоих подростков проскочило явное облегчение, когда они увидели, что хоть доктор и весь в крови и бледен как снег, но его грудная клетка поднимается, а глаза приоткрыты. — Принесите побольше теплых одеял, — отдал короткий приказ Сут, — И заварите чай, если сможете, на кухне есть электрочайник, — сам он направился в палату, где уложил Дрима в теплое одеяло. На свой озноб ему было всё равно, нужно было придерживаться плана. В него пришлось внести коррективы, но игра ещё не закончилась. Правосудие еще не восстановлено. Вскоре в ту же палату ворвались Томми и Таббо, выполнившие приказ. Они накинули на плечи Дрима ещё одно одеяло, затем с разрешения Уилбура развязывали ремень, связывающий руки Дрима и выдали ему чашку с горячим чаем. Даже без подтверждения Уила они могли заметить, что экс-психиатр выглядел плохо и сейчас был явно не опасен. Пока Дрим мелкими глотками пил горячий зелёный чай, Уилбур быстро умылся в умывальнике, что был в комнате, водой схожей с кипятком (единственная короткая забота о собственном переохлаждении, что он себе позволил), а затем посмотрел на своего возлюбленного дикими глазами, что на контрасте с покрасневшей коже выглядело бы даже жутко, если бы Вастейкен не повидал сегодня еще больших ужасов. — Я тебя не прикончу. Но с одним условием. Ты сдашься полиции как зачинщик этого дерьма, — он вздохнул и порылся как в телефоне Дрима, так и в своем, — Я собрал на тебя хорошее досье с твоими жестокими убийствами. Ранбу, Джеймс… Я знаю про всех. Поэтому не беспокойся, тебе поверят, что это ты убил медсестру. — Стоп, он убил Ранбу?! — шокировано выдал Таббо. Иннит, же прекрасно понимающий о чем говорит старший брат, лишь знаком показал тому, мол потом объясню. — Ну так что, Дрим? Ты согласен нам помочь? — в унисон сказали братья, но Дрима поразило то, что в их голосах не было… прежней жестокости. Привычной Клэю жестокости. Только нежность и надежда, что Дрим примет правильное решение. А Дрим… Дрим бы сейчас наверное согласился на что угодно. Даже с крыши бы спрыгнул, если бы ему сказали. Вообще ему было слишком плохо, чтобы даже и думать над тем, что ему предложили Томми и Уилбур. Последние умственные усилия ушли на то, чтобы рассказать про Фанди. Сейчас же у него кружилась голова, перед глазами была какая-то пелена, и его кидало то в жар, то в холод. Может, он всё равно умрет, а Уилбуру даже не пришлось марать об него руки… Хороший исход для всех. Трепетная забота после недавней жестокости конечно впечатлила. Даже хотелось сказать Томми, когда тот суетился вокруг него, чтобы он так не волновался о нем. Ведь, господи, он даже сейчас по привычке чувствовал в душе безумие и раздражение, когда смотрел на Иннита. Хорошо, что сейчас у него не было сил, чтобы что-то выкинуть. — Да… Да, наверное, я это заслужил, — Дрим совсем не уверен в своих словах, но… Кто знает, может ему там помогут? Может, ему бы помогли ещё давно, если бы его тупые родители отвели бы его к психиатру вовремя вместо того, чтобы бесконечно стыдить, стыдить, стыдить… — Я сдамся, — после этих слов он кашлянул. Лёгкие как будто что-то сдавило. Неужели ему хватило меньше часа в холодильнике, чтобы простудить их?.. Впрочем, тогда в пятнадцать лет, в ноябре, один на улице, в одной футболке и шортах, он тоже простудился, пока долбился во все двери, даже соседские, и никто не хотел ему открывать. Он знал свой организм. Он точно заболел, — Тогда ты будешь счастлив, да, Уил? — он поймал его взгляд, слабо улыбнулся, — Обещай мне, что будешь. Самая большая глупость в его жизни была снова привязываться к кому-то после того, как его отвергли. Но он уже привязался. И может это не так уж плохо? Пока есть шанс вернуться к Суту, когда знаешь, что хоть кто-то на этом чертовом свете тебя любит — есть мотивация жить, даже если жить тяжело. Томми всё это время смотрел на Дрима с опасением и тревогой. Страх, что Дрим умрёт, наполнял не только самого Дрима. У него на глазах ещё никто не умирал, чёрт, это не то, что Томми хочет видеть сегодня. Поэтому то и дело он тряс Дрима за плечи, чем невольно и вызывал раздражение последнего. Ух, и попало бы мальчику, не потеряй Дрим столько крови. Когда Уилбур услышал, что обращаются к нему, он тоже подскочил к Дриму: — Я … Я буду счастлив, когда ты выздоровеешь…и мы … — он нежно обхватил обе бледные и холодные скулы врача, — Дрим, уверен, нам предстоит много о чем ещё поговорить. В больнице тебе помогут вылечиться. Я буду присылать тебе письма … — он пообещал, подкрепляя слова поцелуем в холодный лоб, а затем уложил Дрима, укатывая еще сильнее. До приезда полиции он мог дать ему отдохнуть. — А я буду рисовать тебе открытки — тоже попытался как-то разрядить обстановку Иннит, чем невольно вызвал усмешку даже у чуть живого Дрима. Пока Дрим «отдыхал», Уилбур нарезал круги по комнате. Чувство вины всё-таки снедало, но ту машину мести, что он запустил против Дрима, было не остановить. Хорошо, что ему хотя бы хватило вина не осуществить в адрес в сущности вероятно такого же раненого жизнью как он сам и потому и безумного, высшей меры наказания… Полиция приехала быстро. И Дрим позволил надеть на себя наручники без единого слова, без единого сопротивления. К счастью, копы додумались не сразу тащить его в участок, а один из них заметил состояние преступника — мелкую дрожь и постепенно горячеющее тело — и приказал вести в больницу. Там за ним естественно установили стражу, но хотя бы сразу начали лечить. К суду его смогли привлечь не раньше чем через две недели. Это время он провалялся с пневмонией (к счастью, односторонней) и мучительными мыслями о своей судьбе, читая свое имя в газетах. Кроме того, ему позвонило несколько знакомых, что считали Дрима «другом», хотя большей частью он манипулировал, и родители, и всех пришлось успокаивать. Конечно же, он думал и о Уилбуре, лежа под капельницей. Одновременно злясь и переживая за него. Как он там, думает ли тоже о нем или, добившись своей цели, забыл о нем напрочь?.. Дрим хотел бы верить, что ниточки той власти, которыми он когда-то обвязал Уилбура, не так легко порвать… В любом случае, Дрим сделал всё, как Сут хотел. Проявил сумасшествие во время следственной проверки и попал не в тюрьму, а в психиатрическую клинику. Впрочем, он сделал это не только ради Уилбура. Просто Вастейкен понимал, что со временем оттуда будет выйти легче чем из тюрьмы благодаря связям в мед.мире, деньгам. Да и поговорить с лучшим психиатром чем был он сам не помешает… Первую неделю Дриму было очень тяжело. Так позорно было оказаться на месте пациента, когда привык быть врачом. Потерять полный контроль. Но постепенно он социализировался. Нашёл общий язык с работниками. Читал книги в камере. И ему даже передали плеер, так что он слушал свою любимую классическую музыку. Он сохранял контроль, пусть он и был только над собой, на ограниченной территории. Да, Клэй… Наверное… Сумеет пережить заключение. Ведь вырвавшийся из лап самой смерти можёт всё.