Judgement

Сказать что на Уилбуре произошедшее совсем не оставило следа было бы нагло соврать. Кроме физических последствий его авантюры (он тоже проболел целый месяц) после случившегося он испытывал весьма противоречивые чувства. Удовлетворение и гордость от того, что остановил цикл насилия в этой больнице, но при этом и невероятное чувство пустоты, что образовалась в его жизни без Дрима. Желание не разрывать связь, что была одной из самых ярких и волнующих в его жизни, но одновременно невероятный стыд взять в руки ручку и написать экс-психиатру письмо, как он и обещал. Первостепенной задачей для парня разумеется стало вовсе не восстановить отношения, а не попасть под подозрение в расследовании, которое завели против Вастейкена и затем получить добро на выход из клиники для себя и Томми от нового психиатра, которого назначили вместо Дрима. К счастью, методы психологических проверок имеют свои слепые зоны, а Уилбур — блестящий актер от природы, потому убедить новенького специалиста, что в его голове не осталось ни одной деструктивной мысли, что он очень напуган произошедшим с его бывшим врачом и хочет отправиться домой, не стоило большого труда. После освобождения из этого места Томми вернулся к Филу, а Уилбур снял квартиру неподалеку и задумался о способах получения дохода, ведь без стабильных цифр на счету ему бы никогда не доверили ребенка. А Уилбур очень хотел Фанди. Он был идеален, как ожившая мечта Уилбура о семейном уюте. Даже то, что ребенка нашёл ему Дрим, не могло омрачить его желания. Наоборот… В какой-то степени это определяло горячее стремление Уилбура еще больше — исполнить последнее желание того, кто был для него не последним человеком. Исполнить и написать об этом. Может, Дрим оставит это письмо без ответа. Может несмотря на то, что он сдался полиции без сопротивления и выглядел искренним в последние минуты перед тем, как его забрали, сейчас он в ярости и строит планы мести. Пускай. Он всё равно напишет. Не может не написать. Восемнадцатилетие, наступившее меньше чем через месяц после эпилога, что он написал для истории Дрима, было тихим, но значимым для Уилбура, днем. Значимым, ведь с этого момента он мог претендовать на усыновление, и главное — искать работу без каких-либо барьеров и необходимости спрашивать разрешение у Фила, с которым его всё еще связывали весьма сдержанные отношения. Шатен начал обходить интересующие его места сразу же, несмотря на остаточный кашель. Одним из таких мест оказалась театральная студия. Там развиваемый годами в злачных местах и собственном доме, перед Филом, навык обмануть окружающих, природная эмоциональность и гибкость играть роль, буквально живя ей в этот момент, а не просто притворяясь, а также элегантная красота каштановых кудрей, пронзительного взгляда и точеных скул, враз обеспечили ему сияющее место среди тех, кто в отличие от Сута, шёл к мечте годами. Конечно, завистников, не желающих смириться с таким легким успехом, у парня немедленно образовалось много, но Уилбур был к этому абсолютно равнодушен. Они не были на его месте. Конечно, они не поймут, что он тоже шёл к этому не день, просто другим путем. Таким, о котором не говорят первому встречному. Даже если очень хочется сказать… Травма, как срастающийся перелом под слоем гипса, зудела и чесалась, требуя перестать скрывать её, дать прохладному воздуху коснуться раздраженной кожи. Однажды Уилбур напрямую спросил у женщины-психолога, к которой стал ходить когда у него появились первые лишние деньги (его очень подкупило, что она не носила халат в отличие от Дрима, да и вообще ничего в ней не вызывало вьетнамских флэшбеков): «Что мне делать, если мне одновременно хочется рассказать об этом всем, но я не хочу, чтобы меня жалели или осуждали?». И тогда она сказала «Вы когда-нибудь писали?» Уилбур, смущаясь, ответил «Немного. Когда еще был ребенком» (казалось, это было сто лет назад, настолько взрослым и видевшим все грязные и нелицеприятные стороны мира уже чувствовал себя Уилбур в свои восемнадцать) «Это были стихи в основном. О вымышленных странах и так далее» — смущенно добавил Уилбур, — «Так какое это имеет отношение к моей проблеме?..» — недоуменно спросил Сут. «Самое прямое» — улыбнулась она, — «Напишите о своей боли, изменив имена и опубликуйте книгу анонимно. Так вы закроете гештальт. А однажды, когда-нибудь, вы возможно наберетесь смелости сказать, что это произошло с вами» Это действительно была гениальная идея. Книга принесла Уилбуру ещё больше дохода, что обеспечило Суту возможность забрать Фанди. Он успел, его никто не усыновил раньше, хотя формальности заняли больше полугода! Значит это была судьба! Воспитывать ребенка отцу-одиночке было совсем непросто, но Уилбур лишь отмахивался от комментариев, что такому красавчику ничего не стоило бы найти жену что помогла бы с этим нелегким делом. В конце концов, у Уилбура были Томми и Таббо, бесконечно заботливые (по-крайней мере, осторожности и ласке Таббо точно могла позавидовать любая мать) и Фанди любил своих дядюшек со всей непосредственностью детского сердца. А предать его единственную любовь, его принцессу, что хоть и была временно заперта в башне, но оставалась его, было бы слишком большим кощунством. Они не прекращали переписываться все эти годы. Много вопросов было обговорено на бумаге, и казалось, Дрим не злился на Уилбура за ту его выходку, но окончательно Уилбур смог бы это понять, только увидев Дрима в живую. Письма могли лгать. Но обостренная травмирующим опытом проницательность Уилбура обязательно различит ложь Дрима, если он посмеет снова солгать ему в лицо. Поэтому личная встреча была так важна. Спустя несколько лет паузы Уилбур чувствовал, что готов к ней. И вот он с рыжим мальчишкой за руку идёт по зданию, намного более надежно охраняемому чем та клиника, где он когда-то познакомился с Дримом. Но Уилбур всё равно испытывает дежавю. Сердце колотится как сумасшедшее, а его ладонь, сжимающая руку сына, слегка потеет, но улыбка на его лице выглядит невозмутимой. Уилбур был погружен в собственные мысли о встрече с Дримом, пытаясь заранее предугадать, что Вастейкен скажет, увидев его, когда Фанди неожиданно выдергивает из этого активного мыслительного процесса невинным вопросом: — Пап, ты говорил, что Дрим это мой второй папа? — слегка склонив в бок рыжую кудрявую голову, спрашивает 7-летний мальчик и снизу вверх смотрит на шатена, у которого в этот момент ёкнуло сердце. Он действительно так говорил сыну… Он так чертовски хотел верить, что Дрим добровольно примет эту роль. — Да… — он ответил спустя пару секунд, посмотрев на сына, чуть рассеянным тоном, а потом быстро добавил, чтобы в любом случае, независимо от поведения Дрима, Фанди не был глубоко разочарован, — Но мы ещё должны спросить это у него, если он согласен, то да. А если нет — не забывай, что кроме меня у тебя есть крутейшие дяди — Томми и Таббо, и это даже лучше второго папы! — успокоив так ребенка, Уилбур мягко улыбнулся. Еще пару десятков шагов — и вот они наконец дошли до палаты, в которой находился Клэй. Человек в медицинской униформе, что привёл их сюда, любезно распахнул перед Уилбуром дверь и привлек внимание пациента. — Уилбур, — Дрим, который в момент, когда в палату постучались, читал книгу, буквально просиял, увидев парня. Он не видел его больше чем 4 года, чёрт… И даже несмотря на письма, в которых он неизменно расставлял крючки, которые как он знал, работали на психике Уилбура и не давали ослабнуть чувствам, всё равно боялся, что больше не увидит. Что Уилбур найдет себе кого-то другого, получше. А он сам, Дрим, останется с воспоминаниями о нем, которые никогда не сможет вытеснить. И не только из-за побледневших, но всё же различимых шрамов имени на груди, — Можно?.. — он посмотрел на «конвоира» с немым вопросом. Обычно встречи в больнице вообще проходили под стеклом, большее счастье и удача, что Дрима сочли достаточно безопасным, чтобы позволить парню встретиться с Сутом вот так. Как будто его навещали в обычной больнице, а не психиатрической лечебнице. И только когда пожилой врач, слегка улыбаясь, кивнул, он рванулся к Уилу, крепко его обнимая, — Я так скучал… — шепчет он, утыкаясь ему в плечо и сжимая кофту, что была на Суте в своих пальцах, сминая. Он не играл сейчас, он правда скучал по человеческому теплу. По знакомым изгибам тела Уилбура, единственного, кто когда-либо позволил себе быть с Клэем интимно близким… — Дримми… — Уилбур расчувствовался не меньше, вплоть до того, что на глазах блеснули крошечные слезинки. Он совершенно не ожидал, что Дрим и вправду до сих пор так сильно его любит. Часть его ожидала или агрессии, или манипуляции с первых слов, и это не удивило бы Уилбура, это был бы Дрим, которого Уилбур знал, и, чёрт возьми, вопреки всему, полюбил. Но этого… этого он не ждал. Хотя это была бы ложь, если бы он сказал, что никогда втайне не надеялся и не мечтал, хотя бы глубоко подсознательно, — Я тоже безумно скучал по тебе, придурок — он выдохнул, тоже совершенно искренне, тихо плача и смеясь одновременно. Сейчас он чувствовал себя лучше чем когда-либо на терапии. Вот что действительно было нужно ему для исцеления. Этот нежный момент с Дримом. Дрим улыбнулся, счастливо наблюдая за реакцией Уилбура, которая с головой выдавала небезразличие. — Сам ты придурок, — фыркнул Дрим, гладя шатена по волосам, — Мог бы и раньше прийти. Главное не в первые месяцы, когда он притирался к этому месту и ещё обижался на Уилбура. Но на второй год он уже был бы ему рад. — А это наверное Фанди, да? — только через минуту обрадованный визитом заключенный заметил, что Уилбур был не один, а с ребенком, — Боже, как он вырос по сравнению с фотографией. Ну привет, малыш, — он осторожно коснулся его волос, поглаживая, надеясь, что он не испугается взрослого в оранжевой робе и с небольшим шрамом на лице (напал другой преступник), которого он видит первый раз в жизни. — Конечно, это Фанди Вастейкен, — с гордой улыбкой объявил Уил, но немедленно испугался как Дрим может отреагировать на эту «кражу» фамилии, — Если тебя это не оскорбляет, конечно… — он смущенно пробормотал, заломив пальцы. Дрим улыбнулся шире, он всегда находил удовольствие в том, чтобы видеть, как обычная бравада и показная самовлюбленность Уилбура улетучивается в его присутствии, сменяясь на что-то робкое и уязвимое. — Фанди Вастейкен… — с удовольствием повторил Дрим, — Знаешь… Мне нравится, — он ещё раз посмотрел на ребёнка. Такой милый. У него даже тоже были веснушки, как и у самого Клэя. Как будто он был его родным сыном, а не приемным… Малыш и сам с удовольствием таращился на «отца». В особенный восторг его привел шрам Дрима, он даже не подозревал, идя на обещанную встречу, что Дрим окажется так похож на героя его любимых криминальных фильмов. — Папа, а ты мне врал про то, как Дрим по настоящему выглядит! — рыжик посмотрел на отца, притворно нахмурившись. — Ох? Я просто и сам его давно не видел чтобы знать, Фанди, — вскинув бровь, признался Уилбур, — И как же он выглядит, по-твоему? — спросил он с любопытством. — Как настоящий мафиози! — ребенок был в таком восторге от этого открытия, что даже захлопал в ладоши. Оба — и Дрим, и Уилбур — рассмеялись на это сравнение с мафией. По давней жестокости они оба с Уилбуром не далеко от неё ушли, но малышу это знать было не обязательно, — подумал Дрим. Совершенно не ожидавший такого ответа от сына, Уил тепло погладил Фанди по голове и только затем перевел взгляд на лицо блондина, чтобы понять, как это пришло ему в голову. И только осмотрев Дрима ещё раз, уже не в пылу первых эмоций встречи, Уил наконец-то заметил нагло поставленный шрам, что и придавал блондину тот самый криминальный вайб. Внутри сразу неприятно кольнуло беспокойство. — Кто посмел… — оскорбленный ситуацией, Уилбур начал судорожно считать чужие веснушки — Двадцать… Двадцать одна? Ох, ты потерял две веснушки, мой красавец, — констатировал Уилбур, грустно хмыкнув. — Ммм? — Дрим усмехнулся, — Знаешь, а я уже и забыл, что ты это делаешь. Считаешь их. Господи, какая разница сколько… — Но зато этот шрам делает тебя брутальным, — громко признал Уилбур, а затем сделал ещё одно признание, шепотом, так что Фанди, даже стоявший совсем рядом, не смог услышать, — И безумно сексуальным, Дрим, в этом плане ничего не изменилось, — сказал он, любуясь тем, как его собеседник покраснел, когда ему на ухо шепнули комплимент. — Главное — попридержи все свои грязные фантазии до того раза, как будешь без ребёнка, — строгим шёпотом предупредил Вастейкен, а потом отстранился от шатена и стал говорить с Фанди. О жизни Уилбура он в принципе многое уже знал из писем, так что с ним говорил чуть поменьше, но пару интересных подробностей узнать всё равно удалось. Сут разумеется бдительно наблюдал за тем, как Вастейкен разговаривал с Фанди и, что уж греха таить, умилялся картине. В какой-то момент перед глазами мелькнул неприятный триггер из прошлого — воспоминание, как Дрим после таких же невинных на вид разговоров вдруг начал душить его младшего брата, но шатен быстро одернул себя. Нельзя жить в прошлом так ведь? Сейчас всё было объективно хорошо. Фанди очень понравилось общение с Дримом и он даже захныкал, когда осознал, что через час наступило их время прощаться. Оба отца успокаивали его и обнимали. Разумеется не только Фанди досталась порция тактильности на прощание от Дрима… — Если не навестишь меня больше до выхода отсюда, Уил, — грозно предупредил прижавшегося к нему Уила на ухо Дрим, когда обнимал на прощание, — обещаю, я тебя задушу, — и отстранился с милой улыбочкой, а Суту только и оставалось надеяться, что он шутит. Конечно же, Дрим шутил… Просто понимал, что после того, как он увидел Уилбура, такого крутого, повзрослевшего, солидного (здоровый образ жизни и некоторая слава сделали его ещё красивее, чем он был в семнадцать) разлука будет ощущаться ещё мучительнее. И он будет чертовски ждать новой встречи… Кроме Уилбура ему больше никто не нужен. Уилбур хихикнул, ожидаемо не напуганный, скорее даже слегка взбудораженный угрозой: — Как я могу бросить тебя, дорогой Дрим? — он горячо прошептал в ответ, — Только не после твоего милого поведения сегодня, — он слегка погладил светлые волосы, а его задумчивая улыбка, когда он уходил, выдавала, что он что-то задумал. Но что?..

***

Возможность притворить в жизнь идею, что мелькнула в голове ещё в прошлый визит, появилась через месяц, когда он оставил Фанди на целый день с Томми и Таббо. Уилбур был абсолютно серьезен при прощании, он просто не сможет надолго оставить Дрима одного после такой отличной первой встречи. Нет, Дрим заслуживал награды за то, что был таким хорошим мальчиком в прошлый раз, да и в принципе демонстрировал преданность ему и их семье уже долгое время. Так Уилбуру и пришла в голову мысль, полностью в его стиле, по-мальчишески пубертатная, но… Дрим же тоже должен был изголодаться по хорошему сексу? Всё, что ему пришлось сделать — это убедиться, что в здании лечебницы найдется комната, где им позволят уединиться. К счастью, Уил умел быть убедительным. Сгорая от желания, он наконец-то заходит в комнату к Дриму вместе с врачом, искренне надеясь, что напористость его предложения не отпугнет Вастейкена. В конце концов, он поддерживал его настроение на прошлой встрече и бесчисленное множество раз позволял себе предаться пороку и в письмах… — Дрим! — попав в комнату, Уилбур сразу же крепко его обнял, поцеловал в шею и потерся своим носом об неё, — У меня для тебя сюрприз~ Я договорился, сегодня пойдем вместе в красную комнату —с улыбкой произнес шатен, поглаживая любимое лицо. Несмотря на то, что Дрима заранее предупредили о визите Уилбура и он не был застигнут врасплох самим фактом присутствия Сута в комнате, он всё равно оказался удивлён этим предложением, когда Сут его озвучил. В смысле… Да, у всех здесь он был на хорошем счету, но он не помнил, когда эта комната свиданий, которая формально была, вообще за последние годы использовалась по назначению хоть раз. Но он прекрасно понимал, что Уилбур умел быть убедительным. Оба эти фактора — и то, что он был паинькой, и то, что окружающим всегда было трудно сказать Уилбуру «нет» — определено сыграли свою роль. И Дрим бы нагло соврал, если бы сказал, что это не самая крутая новость за последнее время. Да он мог бы возбудиться только от одного осознания дальнейшего! Обычно ему требовалось для этого больше времени, но когда четыре года подряд рука — всё, что у тебя есть, многого, чтобы возбудиться, точно не нужно. — Воу… Хорошо, — он протянул парню свою руку, даже не озвучивая вслух подколку о том, что ещё называют «красной комнатой». Впрочем, Дрим быстро догадался, что красной комната стала совсем недавно. Уилбур приказал переклеить там обои за его счёт. Также на кровати до распоряжения Уилбура не лежало такое качественное шелковое белье. Именно по кровати, как в дорогущем отеле, Дрим и смекнул, насколько Уилбур старался ради него, и это согрело его холодное манипулятивное сердце. Прежде чем оставить сладкую парочку наедине, им объявили время: — Три часа, — не мог не подстебнуть Клэй, — Даже не представляю, что нам делать так долго, когда раньше тебе хватало 5 минут, — Дрим сел на кровать, опробовал. Удобная. Не просто выглядит хорошо, но и ощущается так же. Уилбур, сначала раздраженно выдохнувший от озвученного ограничения, сразу улыбнулся на этот стёб: — Тебе было обязательно напомнить о том, что я скорострел? — с этими словами он дразняще погладил губы партнера большим пальцем, — Вообще-то ты и сам не особо долго терпел, малыш~ — он щелкнул его по носу, а потом хмыкнул над посетившей его мыслью, — А ведь наш секс неизменно в психбольницах… Звучит даже иронично. — Ну, ты был им раньше. Может, сейчас что-то изменилось, — Дрим поцеловал его пальцы, когда они легли на губы, взгляд уже томный и нуждающийся. Чёрт, теперь у него в голове точно нет больше этой навязанной родителями хрени про то, что ложиться под кого-то постыдно. Или есть?.. Он чувствует, что немного боится это делать из-за прошлого опыта, совсем чуть-чуть. Но виду точно не покажет. За все эти годы Уилбур ни с кем не спал, что обуславливало сейчас его либидо, такое же неугомонное, как и в их первый раз. А уж когда Дрим выглядит так флиртующе… Одним словом, кудрявый уже нетерпеливо расстегнул свою рубашку, губами сначала лаская щеку Дрима, а затем опускаясь всё ниже и ниже, шепча, — Не описать как я безумно хотел с тобой потрахаться все эти годы. Сделать это… по здоровым меркам, — словно угадывая мысли Дрима, Уилбур сглотнул и поднял на партнера глаза. Сегодня он будет тщательно следить за тем, чтобы всё было по обоюдному желанию. Ведь всеми этими приготовлениями он хотел не потешить себя, а извиниться таким вот, характерным для него способом, перед Дримом… Лишь бы сработало. Волноваться долго не пришлось, ведь Дрим дал ему желанную реакцию: — Старый добрый Уил… — зеленоглазый погладил младшего по щеке, нежно улыбнулся. Даже с позы начал почти такой же, что и раньше. Дарующей Дриму ощущение уверенности и комфорта, — Но я тоже хотел тебя, если честно… — признается Дрим, — Неизвестно, кто из нас больше. Ободренный столь положительной реакцией от Дрима, Уилбур продолжил говорить: — Я тут спортом начал заниматься ещё~ Прокачал гибкость. Даже в одном кино стриптиз делал. Жаль, если ты не видел. Но лично для тебя я как-нибудь покажу интересную программу вживую, — он кокетливо пообещал, приподняв кофту Дрима и начиная целовать его, пока ещё закрытый тканью, пах. — Чем ты ещё не начал заниматься? Я практически завидую, всё, что я тут делал — это только рисовал, читал книги и слушал му… — дальше он не договорил, срываясь на стон сразу же, как только до него стали дотрагиваться в самом чувствительном месте, пусть даже через ткань, — Чёрт, Уил… Так хорошо… — говорит он, краснея и немного закрывая лицо и рот рукой, смотрит на него пока сверху вниз. Но он был бы не против наверное и поменяться. Уилбур же безумно радуется таким открытым и взаимным действиям, тому, что Дрим так раскрепощен с ним, даже после того кошмара, что Уил заставил его пережить. Поэтому, услышав вопрос, парень невольно счастливо засмеялся. Дрим правда хотел побеседовать о нем прямо здесь и сейчас? Мило, но они уже так много обсудили это в письмах. Сейчас цель другая, и Уилбуру видимо стоит стараться сильнее, если он хочет, чтобы Дрим забыл даже собственное имя. — Хей, малыш, сильно хочешь поговорить обо мне? Мне льстит, — ухмыльнувшись, он расстегнул ширинку, начиная гладить Дрима теперь уже всего через один слой — нижнего белья, — Но если у тебя есть другие желания — только скажи. Сегодня я весь к твоим услугам, — преданно заглядывая Дриму в глаза, обещает Уилбур, уже нетерпеливо стаскивая собственный вверх, а затем делая то же самое, но более плавно, менее рваными движениями, с Дримом. Оголив кожу, он тут же начинает самозабвенно оставлять на теле влажные поцелуи. В один момент его губы неизбежно приближаются к давнему шраму и Уилбур замирает, сдавленно пискнув. Горечь вины заставляет оторваться от страстного занятия и поднять на Дрима чуть ли не слезящиеся глаза, осторожно спрашивая: — Дрим… Ты же меня простил?.. — За тот случай? — Дрим смотрит на Сута, гладит по голове и о, чёрт, почему-то так хорошо на душе и мило от того, что Уилбур чувствует себя виноватым. Он ждал такой реакции, надеялся на неё. Ведь это означает, что Уил полностью исправился, перешагнул через все садистские наклонности, что у него когда-то были. Своего рода гордость за своего бывшего пациента и любимого человека сейчас испытывает Клэй. Потому что отлично понимает, что справиться с ментальными проблемами — гораздо больший подвиг чем стать знаменитым. И он всё время влиял на этот процесс через письма, уговаривал Уилбура ходить к психологу, даже когда тому было неприятно и он всерьёз раздумывал бросить сеансы мозгокопания. Так что немного он гордился и собой, смотря сейчас на Сута, — Ммм… Да, простил, — наконец решительно ответил Вастейкен, — Это было жестоко. Безусловно. Но без этого бы наверное ничего не изменилось. Кто-то должен был мне показать, что за любое плохое действие будет последствие. Получилось, что этим кем-то оказался ты. Сначала я злился, конечно. Но если ты простил мне то, что я пытался убить твоего брата, было бы глупо с моей стороны тебя не простить, — он погладил Уилбура по лицу, взял за подбородок, притянул к себе и поцеловал в губы, перед этим только прошептав, — В конце концов, я люблю тебя~ — Я очень рад этому… — по мере речи Дрима выдохнул младший и поняв, что Дрим настроен благожелательно, возобновил трепетно нежные поцелуи чужого тела, — И я слишком сильно люблю тебя, Дрим, чтобы цепляться за старые разногласия. Да и делают так только обиженные на всю жизнь идиоты, хах, — после этих слов Уилбур усмехнулся и внезапно снял и отложил свои очки. Без них у парня всегда появлялось странное чувство незащищённости и уязвимости. Но Дриму… Дриму он был готов доверить себя. — Я снял очки, поэтому не смейся, если я не попаду губами на твой член — прозвучало самоироничное заявление. — Да ладно, он не настолько маленький, чтобы его не заметить, — в том же шутливом тоне ответил Дрим. Так он и думал, что Уилбур начнёт с этого. Видимо, слишком уж хорошо изучил его, пока Уил был его пациентом, а вкусы у шатена за четыре года совсем не поменялись. Интересно, — подумал Дрим, медленно накручивая себе на палец его кудряшки, — как много девушек сейчас уже сошли бы с ума от счастья если бы Уилбур вдруг оказался перед ними на коленях? Наверное, много. Но было приятно, что сильно эмоционально привязан Уил только к нему. Всё-таки те коммуникативные методы и хитрости, что использовал Дрим, работали, раз интерес Уилбура к нему сохранился спустя годы. Неплохо иногда иметь за плечами образование мозгоправа всё-таки… Но совсем долго думать о чем-то Дрим не смог. Уилбур делал минет так хорошо, что все мысли улетучивались из головы и через какое-то время он мог только неотрывно смотреть на Уила, сжимать пальцами простынь под собой и слегка постанывать сквозь стиснутые зубы. Ему и правда не понадобилось много времени, чтобы кончить в этот раз. А сам то ещё Сута стебал, ужас. Как лицемерно, Дрим. — Спасибо, — Дрим погладил парня по голове, нежно улыбаясь, — Это было даже лучше, чем я помнил. Ты — прекрасен, — он наклонился, целуя парня в лоб. Чёрт, он сейчас чувствовал себя таким счастливым. — Но тебя бы тоже до разрядки довести, — он хмыкнул, проводя пальцами по бугорку в штанах Уилбура, — Как ты относишься к тому, чтобы мы сделали это традиционным методом? ~ — Дрим обнял парня, утягивая на кровать, почти что кладя на себя сверху, — Я — твой, если только будешь двигаться медленно и нежно. Не хочу, чтобы было хоть что-то, что напоминало о том разе… Но я бы правда хотел вытеснить плохие воспоминания хорошими, — поглаживая Уилбура по волосам, он целует его в губы и раз в шею, подначивает, — Давай, — и очень красиво раздвигает ноги. По нему не видно, что он боится. Но он боится, как боялся каждый раз, когда прорабатывал с врачом травмы. Но зато после того, как он сделает это, он был уверен, получит очень сильное облегчение… — Дрим, — Уилбур смеется, покраснев от его слов, предложения, — Ты — настоящее хорошее вино, с годами пьянишь меня всё сильнее и сильнее, — его стояк от поддразнивания Дрима стал только сильнее, лицо бросило в жар и Уил и правда чувствовал себя почти как захмелевший без капли реального алкоголя в крови. К восторгу от предложения Дрима отчасти примешивался страх навредить, напугать, но нет, это его шанс, и из-за легких опасений отказываться от него Уил не станет. Нужно просто быть осторожным и тогда всё должно пройти хорошо. Устроившись между раздвинутых ног Дрима, он приготовил смазку и презерватив. Дрим не мог мысленно не согласиться с озвученным ранее комплиментом. Ведь прошли годы, а Уилбур всё ещё хочет его так, будто до сих пор подросток. И нельзя сказать, что это не пьянило Дрима так же, как и Уилбура пьянила вся эта сегодняшняя сцена. Контроль, хотя бы над одним человеком, уже ощущался сладко для такого побитого судьбой человека как Клэй. И хоть Уилбур однажды и показал ему его место, унизив до крайности, отправил сюда, но… Дрим тогда проиграл битву, но война всё равно будет за ним. В финале торжествовать будет он. Больше он не собирался вредить людям, тем более, детям и подросткам. Он чувствовал, что одной жизни с Уилбуром должно быть достаточно, чтобы он не скучал… — Обещаю, я буду осторожнее всех на свете, — успокаивающе поцеловав Дрима в живот, чуть выше пупка, Уил стянул с Дрима низ окончательно. Оставив старшего совсем без белья, он начал его подготовку, постоянно спрашивая, удобно ли Дриму, не больно ли. … Вот и сейчас Дрим не скучал. Он прикусил губу и невольно застонал от одних ещё пальцев, потому что они уже проникали достаточно глубоко, чтобы достать до простаты. Конечно, поначалу его тело инстинктивно зажималось и даже пальцы Суту было просунуть тяжело, но Дрим дышал спокойно и уверенно, он знал много техник успокоиться и это помогло ему расслабиться. А с хорошей растяжкой и смазкой он почти не почувствовал дискомфорта, когда Уилбур проник в него полностью. Только жар внизу живота и удовольствие. Ощущение заполненности. Как будто Дрим был мозаикой, пазлом, а Уилбур был в ней тем самым недостающим элементом. Когда Уилбур толкнулся в него бедрами, мысли были не только о собственном удовольствии шатена. Пристальный взгляд карих глаз также следил за эмоциями Дрима. — Ну как, нравится? — он спросил ласковым тоном и с большой надеждой, поглаживая тело Дрима чуть выше линии паха. — Ммм, конечно, — Дрим улыбнулся ему, отвечая на вопрос, целуя Уилбура, прижимая к себе сильнее, сам насаживаясь глубже и постанывая, смотря на лицо напротив. Ему нравилась мысль о том, что хоть сейчас он снизу, но Уилбур выполнит каждое его слово, каждую его просьбу, он в этом даже не сомневался. Контроль есть в любой позе, и Дрим рад, что после предыдущего травматического опыта, сейчас он смог это ощущение почувствовать. Закрыть свой последний страх в отношении такого естественного процесса как секс. Уилбур ответил ему улыбкой на фоне сбившегося дыхания. Как и раньше, в те времена когда Дрим был ещё его доктором, похвала и признание от Дрима, что его впечатляют действия Уила, заставляют сердце совершать радостные кульбиты. Он уже был близок к разрядке, когда Дрим подал голос. — Ты все ещё мазохист? — старший провел пальцами по горлу Сута, немного сдавливая, а потом рассмеялся, убирая руку, — Нет, душить я тебя не буду, не беспокойся. Скорее хочу укусить, потому что ты такой сладкий сегодня, — не ожидаясь ответа, он прижался к его шее, укусил достаточно сильно, но тут же нежно зализывая, — Ну как тебе? ~ — теперь уже была очередь Дрима спрашивать о возможном дискомфорте. Уилбур на секунду замер от вопроса. Он прорабатывал этот вопрос с психологом тоже, но… почему тогда укус Дрима, эта боль, снова перекинула его через край и он кончил, простонав?.. — Дрим~ — сказал он с судорожным вздохом, качнув кудрявой головой, — …ты — ебанный засранец… Но, о боги, как же я люблю тебя за это, — побыв в чужом теле ещё пару секунд, он всё же заставил себя выскользнуть и завязав презерватив, откинул в сторону. Дыхание всё ещё было рваным. Мысли тоже. Он любит этого фрика, — с нежностью подумал Уилбур, наблюдая за тем, как сам Дрим отходит от оргазма. По выражению лица он видел, что тому всё понравилось и это согревало его сердце. Дрим и правда остался в восторге. Может, потому что он был чертовски одинок все это время… Может, потому что наконец понял и принял свои чувства к этому парню, а раньше до конца упрямо не принимал?.. Пока Уилбур двигался, ему хотелось стонать и он стонал, даже не закрывая рта, не стесняясь себя, а близко к оргазму начиная, не отдавая себе в этом отчёта, шептать имя партнёра, сокращенную версию «Уил», такое мелодичное, легко произносимое имя, которое ему всегда нравилось… И плевать, если он выглядит в эту минуту как проститутка, которую сняли на час (а ведь его действительно сняли, только на 3 часа, — ухмыльнулся Дрим), кто его видит кроме Сута? О ком он должен думать в эту минуту как не только о нем? Уж точно не о своих глупых родителях… Они больше не будут каким-то вето в его голове, всё. И он чувствовал себя так свободно, когда кончил благодаря Уилбуру, даже почти не прикоснувшись к себе рукой, от одной стимуляции простаты. Словно цепи, не дающие двинуться и наслаждаться всем, чем Дрим мог наслаждаться, упали наконец с его тела, когда он достиг пика. И понял, что не было в этом ничего греховного, плохого. Не греховнее чем убийства, по крайней мере. — В этот раз даже не пять минут, — лениво сообщил Дрим, вытирая свой пах об… Угадайте, чью рубашку? Уилбура, — Кто у нас такой умничка? — он потискал парня за покрасневшую щеку, благо, тянуться было недалеко, — Мальчик вырос и стал мужчиной, я та-а-ак чертовски горжусь тобой, Уилбур, — было непонятно, издевается Дрим или нет, но вот она похвала. И ещё невербальная похвала стараниям Уилбура — тот факт, что Дрим лежит сейчас на простынях определённо счастливый. Дрим дразнил Уилбура, прекрасно понимая, что тот не обидится. Чтобы шатен обиделся в прошлом, Дриму пришлось совершить нечто непростительное, так что от легких шуток не должно было быть вреда. И Уил действительно не обиделся, только как ребенок покраснел на словах про «умничку». Дрим всегда мог играть на этом как на рояле. — Всё прошло замечательно, Уил, — уже более серьёзным тоном, чтобы это определённо нельзя было принять за шутку, сказал Дрим. Он прекрасно понимал, видел на разрумянившемся лице, что бывший подопечный ждёт его реакции, надеется на лучшую, он даст её ему, Уил заслужил, — Мне очень понравилось. И… Спасибо. Ты об этом не знаешь, но это помогло мне оставить даже больше чем один неприятный момент в прошлом. Так что… Да, — Дрим замолк, обнял Уила, крепко прижимаясь, кладя голову на плечо. — Дрим, я очень рад, что тебе это помогло. Я с удовольствием сделаю для тебя ещё. Горы сверну ради тебя, ты сам знаешь… — благовейно шепчет Уилбур, сам прижимаясь к Дриму, почти дрожа от волнения, хотя волна интимного возбуждения пока и спала. — Правда? — Дрим улыбнулся, довольный своим влиянием на Уилбура, — Прямо-таки горы? ~ — шепчет он ему на ушко, горячо, как Змей искуситель. К слову, он и не думает одеваться, потому что во-первых, для этого надо будет отстраниться от Сута, а он так давно ни с кем не обнимался, что хочет по полной насладиться этим ощущением, а во-вторых — чёрт, почему эти простыни такие незаконно приятные на ощупь. Он чувствовал себя будто в раю. И особенно приятен факт: Вастейкен был уверен, что об этом комфорте позаботился Уил. Ибо обычно заключенные спали на… Ну, далеко не таком дорогом материале. Но… Каким бы хорошим мальчиком Уил не был, его ещё было за что немного наказать. И возможность тут же предоставилась. — Конечно сверну, если потребуется… — Уилбур улыбнулся и прижал Дрима к себе покрепче, — Давай поговорим о чем-нибудь, — неожиданно предложил Уил, — Например о наших планах на будущее, — осторожно сказал Уил, — Я хочу узнать правду, ты наверняка думал об этом, Дрим, — произнёс Сут. Ну конечно думал, умница Уил, прямо мысли читаешь. — Ну, я уже раньше думал, что ты предан мне. И что в итоге?.. — начал Дрим с преувеличенным огорчением, — Когда дойдет до дела, ты всегда будешь думать больше о себе, Уилбур… — он выглядит сейчас таким печальным. И отчаянно хочет, чтобы Сут почувствовал укол вины за то, что запер его здесь. Как будто уже раньше он его не чувствовал… Нет, мало, Дриму нужно больше. Дриму нужно это видеть вживую, не только в письмах, — Даже сейчас, вся эта милая встреча… Это же не только ради меня. Тебе просто не хватало меня и ты пришел, когда терпеть возбуждение стало уже невыносимо, верно, Уил? А когда я нуждался в тебе — тебя рядом не было. Когда придурок хотел изрезать ножом всё мое лицо, — он красноречиво провел пальцами по тонкому шраму, — ты писал, как тебе хорошо живется и какие гонорары ты получил за фильмы. И знаешь, кого я ненавидел больше в ту минуту, когда лежал в лазарете с повязкой на лице… Не того чокнутого, кто сделал это, Уилбур. Тебя. И себя за то, что доверился настолько, что не просчитал твоего плана. Поэтому… Я не совсем уверен, что нам стоит жить вместе после того, что было, Уилбур… Я люблю тебя, и Фанди прекрасный ребенок, но… Возможно для меня это будет слишком травматично, — и только договорив, он сделал попытку отстраниться, но при этом не перестает ни на секунду смотреть на лицо Уилбура, — Уж прости за откровенность, но мне показалось, ты хотел слышать всё. Всё, что я думаю, что бы я не думал. Ну так держи, Уилбур Сут. Вот тебе вся правда. Что ты скажешь на неё? — он поцеловал его в лоб, нежно, но казалось, что и с затаенной издевкой, из-за слов, что прозвучали до этого. Пока Дрим говорил, Уил не смел его перебить. Не смел злиться или отодвинуться. Вместо этого он прильнул к блондину ещё сильнее, внимательно слушая. Слова вливались внутрь как яд, разбереживая старую вину, что он и без этого испытывал раньше, но теперь окрашивая картину предательства в новые краски… Эта история с заключенным. Он ведь уже и без слов Дрима, ещё месяц назад, успел пожалеть, что его не было рядом, чтобы защитить. Но видимо он не осознавал, насколько сильно Дрима это задело. Скользнув взглядом по шраму, он изо всех сил старается подобрать такие слова, что утешили бы Дрима… Что понравились бы ему. — Дрим… Это неправда, я всегда думаю о тебе… — сглотнув, он начинает оправдываться. Дрим смотрит на него скептически, но в душе он доволен тем, что Сут терпеливо его выслушал. Тем, что в его глазах мелькала боль, пока Дрим говорил. Словно отражение собственной боли Клэя… Идеально. — Я часто присылаю тебе сюда то, что ты просишь, милый — он мягко напомнил, отведя прядку волос Дрима от его лица, — Разве бы я делал так, если бы ты не был мне дорог?.. — Ну да… Это правда, — признал Клэй. Он не просил у парня много, считая это просто унизительным, но кое-какие книги, которых не было в тюремной библиотеке и свои любимые конфеты (здесь в меню катастрофически не хватало сладкого) — шоколадные с фисташками, он попросил прислать, и Уилбур действительно исполнил эту просьбу очень быстро, хотя мог и забить. — Да… — только то, что Дрим немного успокоил его и поддержал, помогло Уилбуру сдержаться и не заплакать от чувства вины и осуждения любимого человека, но голос всё равно заметно дрожал, пока он продолжал свою мысль, — И я не только из-за секса приехал. Я приехал исправляться. Извиняться и помогать тебе вернуть жизнь на место. Просто до этого мне было ужасно страшно и стыдно, — глупо, как же глупо это звучит! Дриму то точно было страшнее чем ему! — Страшно? — медленно улыбнулся Дрим. — Да ладно, не похоже, что ты меня боишься, Уилбур. Иначе бы не держал так близко. Клэй отстранился на пару сантиметров, и его улыбка стала чуть отстранённой, почти аналитической. — Всё, что я когда-либо делал… всё жёсткое и некрасивое — было из-за этих гребаных психологических травм. А в глубине души, знаешь ли, я, наверное, самый спокойный и милый человек на Земле. Просто мир меня не так понял, — печально говорит Дрим, — Все покидали меня, и ты тоже… — Но теперь я рядом… — всё равно говорит Уилбур, даже осознавая как жалко это звучит, крепко цепляется за Дрима как будто одного этого было достаточно, чтобы Дрим не смог от него уйти, не бросил. Было что-то жалкое, больное в том, как этот парень за него цеплялся. Но Дриму почему-то это всё равно нравилось. — У тебя руки дрожат, — заметил Дрим, поглаживая его запястья и больше не пытаясь отстраниться, — Раньше я полагал, что тремор из-за наркотиков, но кажется нет. Разве что я — твой наркотик~ — Ну скажи… Скажи мне что сделать для прощения?.. — он канючил как будто ребенок, как жалко, — Дрим, я уже ищу хороших юристов что бы вытащить тебя от сюда! — Уил говорит с отчаянием, — Ну же… Дай мне шанс подарить тебе счастье… Хочешь мы обручимся сразу же после твоей выписки, уедем на море…подальше от всего этого … Только не бросай меня, — проклятые нежеланные слёзы таки пролились и начали стекать вдоль плеча Дрима, обжигая горючестью. Старший не сдержал улыбки, видя, что Уилбур не смотрит на его лицо, когда тот разревелся. Было приятно осознавать, что ещё парочка грубых фраз — и его сердце может и разбиться. А тогда… Кто знает, что Уилбур Сут с собой сделает. Но почему-то… Почему-то Дрим не хотел их говорить. Привязался к этому мальчишке, скучал по нему, даже когда злился… — Уилбур… Зачем тебе я? — лениво сказал Вастейкен, запуская пальцы в чужие волосы, гладя от виска до ушка, — Я уверен, все твои друзья и родственники, тот же Томми, например… Они все будет против нашей свадьбы. Зачем подающему надежды актёру бывший преступник, ммм? — очередная проверка на верность, — Я не буду проклинать тебя, если ты женишься на какой-нибудь актрисе, обещаю. Найдёшь для Фанди маму. Наши пути… Просто разойдутся. И ты больше никогда меня не увидишь. Хорошо же звучит? — Что? — Уилбур возмущенно отреагировал на данное предложение от Дрима, — Нет, я… — но договорить парень не успел, так как в ту же секунду в дверь ввалился крупный мужчина, по виду охранник и грубым голосом возвестил об окончании времени. Как?.. Так быстро? Уилбур не следил за часами, но полный отвращения взгляд бугая, направленный на них, сказал Уилу более чем чётко: тот мог и соврать. Скорее всего соврал. — Ваше время вышло, пидорасы. Одевайтесь и выметайтесь вон. — Послушайте меня, дорогой… — он посмотрел на его бейджик с именем и усмехнулся, похлопав после по вещице, словно стряхивая с нее пылинки или крошки, — … Николас Кид. Попрошу вас покинуть эту комнату. Вам повезло, сегодня я в хорошем настроении. Вас лишь отчитают за такую дерзость как ввалиться сюда. И поверьте, у меня есть связи — подарив негодяю холодный взгляд, но при этом ослепительно белую улыбку заявил Сут, теперь коснувшись костяшками пальцев уже щеки шокированного таким напором охранника. Ну а чтобы смягчить ситуацию и точно добиться чего хочет, Сут достал из бумажника несколько купюр и вложил в его карман на груди, после чего мягко подтолкнул в спину и охранник рассеянно, по инерции продолжил движение, пока не оказался за дверью, что Уилбур тут же захлопнул. — Еще часа два комната будет занята. Прошу не беспокоить. Я дам знать, когда мы закончим, — сладко заверил Сут, выдохнув, когда услышал как шаги удаляются дальше по коридору. Дрим тоже невольно выдохнул с облегчением, когда незваного гостя выпроводили. Он изрядно изумился, когда в комнату к ним так не любезно ворвались. Вастейкен узнал охранника. Новенький здесь, но очень дерзкий, он уже не раз прикапывался к Клэю. И ведь ответить грубостью на грубость было нельзя, от любого бунта срок заключения бы продлился, а он безумно хотел поскорее выйти. К счастью, в этот раз Уилбур сообразил быстрее, чем даже сам Вастейкен успел осознать ситуацию и тот факт, что исполнение его права на столь редкое уединение с любимым, которое наверняка было не так легко получить, так явно нарушают. И заступился за них обоих. Невероятно быстро взяв себя в руки после слёз, полный холодной решимости и ярости из-за того, что им помешали. А потом вернулся к нему, таким же нежным, как и до всей этой ситуации. Очевидная психопатия позволяла ему так влиять на людей, так быстро и виртуозно менять маски. Кого-то бы это напугало. Но для Дрима это было прекрасно. — Я люблю тебя, — страстно заверил «психопат», приближаясь к Дриму чтобы нежно погладить его лицо, — Я не вижу никого другого, кто бы понял меня как ты… ты умный и красивый… — он не знал как полностью выразить мысль, что Дрим немного сумасшедший, но именно это и привлекло в нем Уила, — особенный! — он нашел хорошее слово, — Я не хочу никого кроме тебя. Не хочу! — упрямо убеждал Сут — Мой рыцарь… Мой вассал, — Дрим чуть-чуть усмехнулся, мягко отвечая на поцелуй Уила. Заслужил, — Чёрт, ну и как такому парню после таких признаний и поступков можно отказать в браке, ммм? — он перестал играть недотрогу, очень горячо целуя Сута в шею, — Даже не представляю~ — Прекращай, ты не даешь мне закончить мысль, — с любовью, но притаорной строгостью сказал Уил, — Я хотел сказать: плевать, что моя семья хочет! — страстно продолжил Сут, пока еще совсем не растаял от касаний Дрима, этот чертенок, с ним всегда так… — Здесь с тобой это уже граница моей личной жизни, верно? — спросил Уилбур с этой очаровательной интонацией ученика, вопрошающего учителя, что всегда радовала Дрима. — Верно, — довольно согласился Клэй, — Будет весело посмотреть на лицо Томми, когда он поймёт, что теперь то уж он от меня не отвяжется, будет видеть постоянно, — незамедлительно мыкнул Дрим, выслушав, что Уилбур сказал про мнение семьи. Он почему-то так и думал, что это препятствием не станет, — Надеюсь, он хотя бы не испугается, когда увидит меня на свободе. Потому что я честно для него больше не опасен. Я… Усвоил урок, — сказал он. Просто так, а может, чтобы Сут не напрягался?.. — О боже, когда Томми узнает — он будет визжать как девчонка, — Уилбур невольно прыснул, но затем продолжил спокойнее, — Вообще он с пониманием к тебе отнесётся. Когда я уходил, даже просил передать тебе привет, — он заверил Дрима, положив голову на его макушку и наслаждаясь комфортным уютом этой позы. — Ого, как мило… — почему-то Дрим в это ни на секунду не поверил, — В принципе, я и не рвусь быть его другом. Лишь бы войны не было, — Дрим так и чувствовал, что этот поганец Иннит ещё проедется по его нервам, но сделать он ничего не мог — Не будет, — заверил Уил, чмокнув его. Видя, что говорить о Томми Дриму всё еще немного неприятно, Сут плавно увел беседу в, как он надеялся, более приятное для Дрима русло, интересующее и самого Уилбура: — Так какие у нас всё-таки планы на будущее, Дримми? Показать миру на что способны два безумных ума, когда работают в комнаде? Революция в больнице покажется цветочками по сравнению с тем, что мы могли бы делать, — романтично-мечтательно вздохнул Уилбур, медленно гладя партнера вверх-вниз по спине, до мурашек. — О, так ты хочешь отношений аля Бонни и Клайд? — неожиданно, об этом Дрим сразу не догадался. И это после столькой терапии? Вот неисправимый мальчишка. Но сложно злиться на Уилбура и одновременно тонуть в ощущении, что каждый его позвонок сейчас нежно пересчитали, так же, как Уилбур до этого поступал с веснушками, — А я то думал жить безгрешно отныне… Знаешь, завести кота, получить новую работу, растить ребёнка. Ходить по дому в одних шортах, чтобы тебе хотелось поскорее их с меня снять и зелёном худи, таком широком, чтобы в нем можно было утонуть, — хмыкнул Дрим, добавляя подробностей про одежду специально для ненасытного воображения Уилбура, — Разве ты не хочешь того же?.. Спокойной жизни? Без риска того, что кого-то из нас могут снова посадить, — спросил Дрим, отодвигая в сторону одеяло и покрепче прижимаясь к Уилу, как до того, как им помешали. Уилбур хмыкнул. — Наши отношения — неповторимый оригинал. Но он невольно задумался. Слова Дрима были логичными. Спокойная жизнь — она же и правда легче. Здоровее. Счастливее.Возможно он еще не вылечился до конца, раз такие девиантные мысли всё еще приходят в его голову. А вот Дрим, кажется, справляется лучше. Может, удастся уговорить его ещё немного поиграть в психиатра для него? Вдохновить личным примером? От одной этой сладкой мысли Уилбур непроизвольно облизнул губы. — Знаешь, Дрим, может ты и прав, — Уилбур медленно, но верно признает вслух. — Начнём с того, что всё это у меня уже есть, — сказал Дрим, довольный тем, что Уилбур согласился с его мнением, — Нам осталось купить только кота. — Нам и правда стоит быть нормальными, — продолжил Уилбур, уже увереннее, — Может я смогу найти работу, в которую смогу влиться настолько, что забуду про революции— однако озвучивая эту мысль он прикусил губу, не чувствуя боли, пока на изгибе не выступила алая капля. Дрим заметил это мгновенно. — Что же ты такой неосторожный? — его голос прозвучал почти нежно, встревоженно. Он приблизился и слизнул кровь своими губами. Солоновато. Но, в принципе, неплохо. Покрасневшее лицо Уилбура точно стоило этого вкуса. — Решено, — выдохнул Уилбур, смущенно возвращаясь в реальность, глаза его стали яснее, — Что ты там говорил? — он проронил игриво, — Конечно я куплю тебе зелёное худи. И шортики. Я… Создам что-то настоящее. Ты это полюбишь, — Уил сказал самоуверенно, — А ещё… может будешь со мной сниматься? Ты же тоже умеешь играть роли, Дримми. — Сниматься? — Дрим фыркнул, — Нет уж, прости, у меня другие планы, — он фыркнул, откидываясь на подушки, как принцесса на горошине. Уилбур слегка расстроился. На мгновение он даже замялся, не зная, что теперь можно сказать, но потом тема резко нашлась: — Ладно… Тогда я… — Дрим усмехнулся, интересно чем он его сейчас «накажет» за отказ подыгрывать его маленькому, абсолютно не реалистичному плану, — Я останусь с тобой сегодня на ночь, — торжествующе закончил мысль Уил, — Здесь. Это же не запрещено? А если даже и да — я договорюсь, — В его голосе звучала та самая мальчишеская уверенность, которая когда-то ломала стены. Но впрочем и сейчас, особенно с небольшой помощью финансов, это неплохо работало. Это одновременно восхищало и веселило Дрима в Уилбуре. Поэтому Вастейкен невольно рассмеялся — коротко, почти беззвучно. — Это определённо запрещено. Никому, кроме тебя, даже в голову не пришло бы такое. — Он покачал головой, но затем взгляд его смягчился, не стоило так много расстраивать Сута за короткое время, — Впрочем у меня есть другая идея, что тебе понравится, — его тон мгновенно сменился, стал чуть играющим. — Раз уж ты меня всё равно надолго лишишься после сегодняшнего… Хочешь фото на память? Уникальная возможность. Я разрешаю. Уилбур замер. Дрим до сих пор помнил. Помнил его подростковую, жгучую потребность запечатлеть его. Значило ли это… Мысли оборвались. Дрим уже красиво изогнулся, и рука Уилбура сама потянулась к нему, чтобы провести по этому изгибу. — Я очень хочу, дорогой, — выдохнул он, резко доставая телефон. Он снимал жадно, судорожно щёлкая камерой, будто боялся, что миг растворится. Запечатлел линию плеча, изгиб спины. Задержался на шрамах — не скрывая, а будто документируя. Погладил их пальцем, почувствовал под подушечкой неровность кожи, и только потом сделал кадр. Оно останется здесь. Навсегда — пронеслось в голове острым, ясным уколом. Но ему не стоит этого стыдиться, раз сам Дрим этого не делает этого? Он выбрал его вопреки шрамам. Может даже благодаря им, кто знает… Уилбур старается много не думать об этом, сосредоточиваясь на съемке. Для заключительного кадра он взял Дрима за подбородок, приподнял его лицо. Снял сверху, поймав в объектив тот самый взгляд — спокойный, допускающий, слегка насмешливый. — Дримми… У тебя прекрасное тело. И улыбка, — произнёс Уилбур, и голос его звучал глубже, серьёзнее, чем обычно. Напоследок он поцеловал его в губы — нежно, но с оттенком собственности, будто ставя печать. Дрим лишь слегка приподнял бровь, как будто подобные комплименты слышал за завтраком каждый день. По факту же за всю жизнь их набиралось от силы два десятка, и добрая треть принадлежала Уилбуру. Остальное — фон неинтересного профессионального или пустого светского флирта. Решив, что аттракцион щедрости на сегодня исчерпан, Вастейкен, сразу же как только телефон оказался убран, натянул низ, слегка скрыв «виды», хотя грудь оставил открытой — может, в виде небольшой отсроченной награды. А затем он вернулся на кровать, позволил себя обнимать и изредка целовал Уилбура сам — тихо, без спешки, растягивая эти последние минуты до самого конца отведённого времени.