You're No Fun Anymore

      Моё утро одинаковое каждый день. Встать в шесть утра, занять ванну до Майки, умыться, позавтракать раньше семьи (иначе идти голодным), одеться, накраситься и выйти в школу, по пути выкурить пару сигарет. Так я живу уже год или два. Всё, что изменилось с недавнего времени — это переезд из Саммита в Беллвил. Это событие не изменило, почти, ничего, хоть теперь и приходится искать новых поставщиков салюта. Я не видел в этом большой проблемы, найти человека можно всегда, тем более имея старые связи из Саммита, но сейчас я задумывался о том, чтобы прекратить употреблять. В моей голове эта мысль звучала страннее всего, как бы не было стыдно в этом признаться, но моя зависимость длится где-то два года, всё то время в Саммите я только и делал, что ходил в школу, где и получал заветные цветные таблеточки за деньги от одного парня.       От нормального меня сейчас мало что осталось, если по внешности: я отрастил волосы, стал подкрашивать мешки под глазами, также успел рассориться с родителями и братом. Когда я отходил от салюта, ко мне возвращалась доля совести, я думал о своих поступках, как испортил отношения с семьёй, как прославился в прежней школе чудаком и торчком, как я устал от этого всего. Мне было тошно от этих мыслей, осознание всех тех ошибок было губительно, и я снова брал яркую таблетку, запирался в комнате и начинал рисовать первое, что придёт в голову.       Такая жизнь мне надоела, вечное самокопание и употребление ради успокоения — настоящая пытка, потому, лёжа на кровати, я подумал, что переезд может быть моим шансом на спасение, здесь нет тех людей, что знали Джерарда-торчка, неудачника и тихони с задней парты. Мысль об этом воодушевила меня, я и впрямь собирался закончить с этим всем, пусть и понимал, что максимум через неделю я сорвусь. Ради замера остатков своей силы воли я даже отметил в календаре сегодняшний день, нарисовав рядом с числом палочку, это можно было назвать дополнительным мотиватором. Положив карандаш обратно на стол я начал думать чем бы ещё себя занять, игры на телефоне не интересовали, а собирать сейчас учебники в школу было лень, рисовать тоже не хотелось. Скука смертная без наркотиков, а не жизнь. Усмехнувшись с этой недошутки, я снова лёг на постель, разглядывая белый потолок.       В комнату постучали, это была мама, она спросила, не хочу ли я чаю. Только я хотел крикнуть в ответ «нет», как голову посетила вторая гениальная идея, раз уж я хочу вернуть себе спокойную жизнь, то почему бы и не выпить чай, приготовленный мамой? В этот день перемен я даже решил встать с кровати и открыть дверь, чтобы сказать ей свой ответ, этого она точно не ожидала. Спустя пятнадцать минут ко мне снова постучались, я вышел из комнаты за кружкой чая, чем удивил уже всю семью.       На полу кухни стояло множество коробок со всевозможными столовыми приборами, тарелками и остальной утварью. На столешнице было три чашки с чаем, свою я нашёл сразу, это была любимая кружка с мультяшным черепом, уточнять сколько там ложек сахара я не стал, как и то, какой это чай, просто молча вернулся в свою комнату, представляя, как родители обсуждают моё резкое изменение в поведении. Подумав об этом, я снова усмехнулся и сел за письменный стол, ставя на него кружку.       Мы переехали неделю или две назад, точной даты не помню, дни смешались из-за сбитого летнего режима и употребления наркоты. За это время я почти не разобрал свои вещи, коих было не мало, но и не так много, чтоб было невозможно расправиться с ними за все те дни, что живу в новом доме, признаю, мне просто лень.       В этих коробках очень много рисунков, почти все из них я писал во время трипов, они не вызывали хороших воспоминаний, только напоминали о той или иной проблеме, что была у меня. Смотреть на них каждый раз больно, потому я размышлял о том, чтобы выкинуть их, переписать или, на худой конец, раздать. Последний вариант был не таким радужным, поскольку тот тихий ужас, что я изображал, был довольно депрессивным, а найти ценителя подобных картин это ещё постараться надо. Хоть эта причина и склоняла к вынесу всего этого убожества на помойку, я так и не решался этого сделать. Каждая картина была каким-никаким воспоминанием, и мне бы не хотелось так просто стирать что-то из своей памяти, даже если это что-то плохое.       Размышляя обо всём этом, я и не заметил, как потерял несколько минут за простым пялением в стену, напрочь забыв о чае. Отхлебнув из кружки и переведя взгляд на коробки с одеждой и прочим, я решил, что раз уж завтра мой первый день в новой школе, то стоит и выглядеть достойно, найти приличные вещи, в которых не стыдно появиться.       Еле заставив себя подняться со стула и поплестись к коробкам с надписью «одежда», я разодрал скотч, вытряхнул содержимое и стал быстро искать взглядом белую рубашку и красный галстук. Минуту посидев над кучей тряпок я с разочарованием понял, что нужного тут нет, и либо я сейчас буду укладывать эти вещи в шкаф, либо оставлю как есть и буду жить в свалке. Ни первая, ни вторая мысль меня не радовала, и только спустя пять минут разглядывания кучи, я поднялся и понёс все футболки и кофты из той злосчастной коробки к шкафу. Не то, чтобы раскладывание заняло много времени, но делать это мне было безумно скучно, из-за чего пришла ещё одна гениальная идея — включить музыку.       Возвращаясь к коробкам. Вторая так же огорчила меня, я снова разложил одежду на полки и вернулся к царству картона. Четвёртая порадовала наличием целого, вау, пиджака, видимо, в нём я тоже пойду. Только в пятой заветные вещи обнаружили себя, вытащив их и полностью забив на оставшуюся гору, я кинул нужную одежду на спинку стула, сам же плюхнулся в кровать.       Я вернулся к первоначальной проблеме, скука вновь дала о себе знать. Уже казалось выходом просто лечь спать, но совесть не позволяла мне этого сделать, нужно же разложить вещи, а я игнорирую этот факт уже точно больше десяти дней. Лень выигрывала в этом споре до этого момента, ведь терпеть упрёки от самого же себя стало просто невыносимо.       Потратив целый час и двадцать минут, разобрав почти все вещи и разложив на, как мне казалось, свои места, я, с чувством почти выполненного долга, допил остывший чай и включил какой-то летсплей на ютубе. В видео проходили какой-то хоррор, самое то для семи вечера… Семи вечера? Это не на шутку меня удивило, день пролетел так быстро, совсем скоро мне нужно будет лечь спать, если я не хочу помирать с утра от недосыпа, хотя когда это меня останавливало.       В очередной раз переборов себя, я посмотрел расписание своего нового класса на завтра. Все учебники лежали на столе, за ними я вчера ходил вместе с Майки, тетради заготовлены с самого переезда, мне осталось лишь уложить всё это в рюкзак и продолжить смотреть ютуб, нужно только поднять свою задницу и дойти до портфеля, что какого-то хера лежал у противоположной стены. Серьёзно, сил на это у меня нет, но и смотреть летсплеи с мыслями о том, какой я плохой и вместо дела занимаюсь всякой чепухой, не прельщало намного больше. Первый день челленджа ещё не кончился, а идея закинуться салютом казалась мне лучшим выходом из ситуации.       Медленно встав я сходил за рюкзаком, обратно сел и скинул учебники в него. Наконец-то совесть заткнулась.       Три часа я ещё смотрел видео, вообще, этот вечер прошёл спокойно, относительно. Перед сном снова постучалась мама, она спросила, стоит ли ей разбудить меня, я по привычке ответил, что смогу встать и пожелал ей спокойной ночи.       Спустя пятнадцать минут я и вправду лёг в кровать, что ж, грядущее утро может быть, не побоюсь этого слова, хорошим. Однако спокойному сну помешала моя старая добрая зависимость, все мысли были заняты салютом, я боролся с желанием достать заветную таблетку из потайного кармана другого рюкзака, в котором лежали вещи на первое время, и погрузиться в нирвану. Организм просто требовал дозу. И противостоять этому было нелегко. Благоразумие кричало не поддаваться, казалось, будто сейчас в моей голове идёт сражение, было невыносимо оставаться в сознании. Эта агония длилась почти час, наконец, с горем пополам, я смог уснуть.       Пробуждение было крайне ужасным, будильник на телефоне как обычно раздражал, и только с третьего раза я всё-таки встал. Время было шесть сорок или около того, по идее, Майки ещё не успел занять ванну. Медленно дойдя до неё и включив свет, я принялся умываться, обычно это не занимало слишком много времени, однако сегодня я только десять минут просто держал руки под струёй воды. Голова вновь была забита желанием закинуться салютом, я уже почти не мог сопротивляться, но мысль о том, что я появлюсь в новой школе под наркотой, вызывала большую неприязнь. Главное дотерпеть, отсидеть все уроки, и дома я смогу сделать всё, что захочу.       На кухню я пришёл позднее, чем хотел. Мама наливала чай для всех членов семьи. За столом сидел отец и читал, боже мой, газету. Пить чай при них не было никакого желания, потому я тихо поблагодарил маму и с кружкой хотел пойти в комнату, однако она остановила меня и предложила взять пару бутербродов. Я покорно развернулся и захватил два. Зайдя к себе и поставив кружку рядом со вчерашней, я вновь покосился на рюкзак, где лежали таблетки. Спокойно, Джерард, всего-то семь часов потерпеть, какими бы большими они сейчас не казались, послушаешь музыку, может, даже учителей.       Чтобы не задерживаться, я выпил весь чай залпом, он был горячим, но не сильно, и лишь слегка обжёг язык и горло, даже скажу, что в какой-то степени эта боль была приятна, она придала чаю некую изюминку, делая вкуснее. Я посмотрел на бутерброды, есть не хотелось, хотелось салюта, да что же такое, о чëм бы я не подумал — всё сводится к нему. Я запихал сумку куда поглубже в шкаф, а то глаза мозолит.       Так ничего и не съев, я оделся, накрасился и был готов начать свой первый учебный день в этом году, другая школа, другие люди и, надеюсь, другой я.       Выходил я вместе с братом, родители заставили пойти вместе, чтоб мы точно дошли. В прошлом городе в этом не было необходимости, да, в младшей школе мы ходили вместе, однако с начала моей зависимости, а это где-то конец средней, мы разделились. Майки знал причину, первое время даже пытался помочь, однако я полностью игнорировал все те попытки и, по итогу, разругался с ним, выставив за порог комнаты с просьбой не лезть больше. Совесть за тот поступок меня не щадила, однако даже так я не извинился до сих пор, мне было страшно. Я ожидал пути в молчании, но как только мы отдалились от нашего нового дома футов на шестьдесят Майки начал разговор.       — Если честно, я ожидал, что ты снова пойдёшь в школу под приходом. — Он поправил очки и повернул голову ко мне.       — Если честно, я тоже ожидал этого. — Попытался я пошутить, понимая, что не так уж и далеки от правды мои слова.       — Расскажешь причину? Неужели решил завязать, или просто кончились? — Каждый раз меня удивляла проницательность моего брата, я точно не приёмный?       — Ну, да, я хотел завязать, вчера вечером об этом думал.       — Хотел? — Он показательно наклонил голову ко мне с выжидающим взглядом.       — Я еле держался, чтоб не достать их ещё ночью. — Взгляд ушёл куда-то вправо.       — Почему бы тебе просто не выкинуть всё? — Я понимал, что этот вопрос не требовал ответа, и лишь горько улыбнулся, посмотрев пол ноги, а Майки продолжил. — Раз уж так, можешь приходить ко мне, когда сил терпеть не будет, я всё ещё хочу тебе помочь.       Он понимал, что эти слова были для меня не пустым звуком, однако мне было стыдно просить помощи у младшего брата и тяготить его своей зависимостью. Я кивнул ему, после чего наш диалог закончился, за это я был ещё больше благодарен. Мне стоило привести мысли в порядок, что было трудно, организм требовал дозу, мысли были о дозе. Несколько раз пожалев, что сказал Майки о своей идее завязать, так как когда он увидит, что я не сдержался и снова под трипом валяюсь в своей комнате, он может полностью потерять веру в меня и даже начать презирать. До этого разговора я уже думал, что Майки разочаровался во мне, но он показал своё желание помочь выйти из этого, даже спустя два года. Совесть за всё это снова съедала меня, заткнуть её я мог лишь двумя путями, первый — попытаться избавиться от зависимости, второй, более лёгкий — вкинуться, наркота разъест чувство стыда, даже если не навсегда.       В школе мы разделились, договорившись идти уже по-одному, ведь Майки заканчивал раньше. Меня же ждал новый класс, где я постараюсь стать одним из тех тихонь, что ни с кем не общаются. Это было намного легче для меня, что жил так последние два года, но с другой стороны, я же хотел измениться… К чёрту всю эту хуйню с новой жизнью, достала уже, кем я себя возомнил.       Первым был классный час, наш классный руководитель, его звали мистер Гаррисон, представил меня одноклассникам. Учитель просто назвал моё имя и посадил перед каким-то странным парнем с чёлкой, разглядывать его я особо не хотел.       Уроки протекали для меня быстро, я слушал музыку и рисовал почти всё время. На переменах меня беспокоили новые одноклассники, они пытались подружиться со мной, на что я раз за разом отвечал отказом, это не так сильно раздражало, но я молился, чтоб они отстали побыстрее. Ещё в список факторов, нарушающих покой, входило вечное ощущение чужого взгляда. Мне хотелось оглядеть весь класс, чтобы проверить, правда ли кто-то смотрит на меня безотрывно или это просто последствия моей гениальной идеи с наркотиками, однако страх привлечь этим действием внимание перевешивал остальное. Если бы вчера я не выебнулся сам перед собой, то всех этих проблем не было. Да, но положительная сторона тоже присутствует, утром я говорил с Майки, перед классом предстал не торчком, нужно радоваться и этому.       В первые десять минут обеда я просидел в кабинке туалета в попытках успокоить свой мозг. Мне нравилась идея налаживания жизни, однако это казалось мне слишком трудным, да и легче просто продолжать употреблять, но тогда я потеряю семью окончательно… Блять! Ну нахуй, школьный туалет явно не место для таких размышлений. Я последний раз удостоверился, что выгляжу нормально, посмотрев на себя в камеру на телефоне, и вышел в коридор.       В столовой, к моменту моего появления там, уже было трудно найти свободный столик, как-никак, я почти десять минут просидел в уборной. Постоянно метая взгляд с телефона на окружение, мне наконец-то удалось отыскать себе место, теперь главный вопрос — зачем я вообще сюда припëрся. В рюкзаке еды не было, у автоматов вечная очередь, а то, что подают на обед, я не особо жалую. Однако вставать уже было страшно, что бы подумали все? Нет, лучше оставаться, даже без еды, всё равно есть не хочется.       Не прошло и пяти минут, как мне стало ещё более неуютно находиться здесь. Внутри разливалась тревога, все эти люди, они наблюдают, ждут пока я облажаюсь, чтобы засмеять. Я отчётливо чувствовал чей-то взгляд, он противно прицепился к моей спине, словно скорпион вонзился своим жалом, впрыскивая под кожу страх. В этом состоянии я просидел всю перемену, встав с места лишь когда добрая часть ранее находящихся здесь учеников разошлась. Быстро пробежавшись глазами по помещению, я заметил парня с чёлкой из моего класса, его взгляд точно был на мне. Это достаточно смутило меня, потому смотреть в ответ было непосильно, потому я просто сделал вид, что не заметил.       То и дело нервно зачёсывая спадающие на лицо волосы, я ушёл на поиски класса. По номеру кабинета я вычислил, что не так уж и далеко идти, спасибо моему мозгу, что он способен хотя бы на какую-нибудь, но логику.

***

      Я отсидел все уроки, я могу идти домой, я закончу свои страдания, пока не стало хуже.       В голове всплыл разговор с Майки по пути в школу, совесть противно заныла, но вместе с ней начала появляться головная боль и осознание, кажется, всех ошибок в этой жизни. Как же уже заебало, я прекрасно осознаю свою зависимость, но, блять, это единственное, что позволяет мне отвлечься, даже если и делает хуже.       Спина снова покрылась мурашками, за весь день я жутко устал от чувства наблюдения, в дни, когда я был под наркотой меня это не особо волновало... Так, всё, забудь.       Закрыв рюкзак, я бегло оглядел класс, парень с чёлкой, что сидел за мной, сделал то же самое, что ж, может, это он и прожигал меня взглядом весь день, это не особо волнует сейчас.