Дочь Илин

      Вэй Усянь ощущает одновременно отчаяние и ясность. Он всегда был готов жертвовать собой ради других, но мысль о том, что его ребёнок останется без защиты, рвёт его изнутри. В груди будто пустота — не от страха смерти, а от боли за неё. Он прокручивает в голове каждый её смех, каждый взгляд, и понимает, что больше не услышит её голоса. Его сердце полно противоречий: вина за то, что не сможет быть рядом, злость на судьбу, которая снова требует у него самого дорогого, и тихая надежда, что она всё же выживет и найдёт любовь и поддержку, даже если не рядом с ним. В этот момент он, скорее всего, впервые по-настоящему чувствует бессилие — не как воин или мастер, а как отец.

Тишина.

      Не такая, как на горе ночью, где жужжание цикад и дыхание ветра утешают. Нет. Эта тишина холодная, тяжёлая, как камень, придавивший сердце.       Я всегда думал, что смогу вынести всё. Предательство, ненависть, кровь на руках — всё это было моим выбором. Но сейчас… сейчас мне впервые страшно. Не за себя. За неё. Моя девочка. Её глаза ещё такие ясные, в них нет тени войны. Она зовёт меня, смеётся, цепляется за рукав, будто я — целый мир. Как я могу оставить её одну? Кто подаст ей руку, если она упадёт? Кто успокоит её ночью, когда приснится кошмар? Я пытаюсь убедить себя: это ради неё. Ради того, чтобы она жила. Пусть ненавидит меня, пусть забудет, пусть думает, что я слабый и трус — лишь бы жила. Но сердце не верит. Оно рвётся наружу, оно кричит: останься! Я улыбаюсь. Сил нет, но я улыбаюсь. Пусть запомнит меня таким. Не со слезами, не с болью. С улыбкой. Последней. -Господин Вэй! Вы не обязаны так поступать, как же Мейли? — он слышит голос бабули, но прекрасно понимает, что другого выхода нет, он целует свою дочь на прощание и уходит. В надежде что когда-нибудь они увидятся вновь.

Орден Юньмэн Цзян. Пристань Лотоса. 13 лет спустя.

Юная молодая девушка рассматривала мечи и с готовностью собиралась вступить в бой, если бы ей предложили. Но дядя все время говорил, что это не женское дело хвататься за мечи, а спорить с Главой Ордена не очень то и хотелось. Серые глаза впились в отражение в зеркале, девушка недовольно повела плечом, многие говорили в Облачных глубинах, что она — точная копия своего отца, когда та приезжала в гости, имя отца никто не произносил при ней, лишь приближенные второго нефрита знали о ее истинном происхождении, но к сожалению она никогда не узнает, правы они или нет, её отец погиб тринадцать лет назад, оставив после себя лишь недобрые разговоры и плохие воспоминания в сердцах людей. Но в голове молодой госпожи совсем не было дурных воспоминаний, наоборот, она с улыбкой на лице вспоминала добрый и искренний голос отца, который рассказывал ей истории. Но в глубине души она совершенно не понимала, как он мог бросить ее? Как он мог так поступить? Может быть совсем скоро она узнает ответы, но для этого придется слишком постараться. Дядя ни за что ей ничего не скажет. Со стороны пристани послышались знакомые голоса, а это значит — её родные вернулись с ночной охоты. Тяжело вздохнув, девушка натянула улыбку и отбросив все мысли отправилась встречать свою единственную семью, тех, кто воспитал её, как свою родную плоть и кровь. -Цзинь Лин, сколько раз я говорил внимательно наблюдать за окрестностями? Почему ты никогда не слушаешь меня, а лезешь все время вперед. — недовольно говорил высокий мужчина, обхватив руку. Его фиолетовое одеяние ярко переливалось на солнце, а колольчик очищения сердца давал покой и умиротворение. Молодой юноша, облаченный в золотое одеяние прикусил губу и смотрел в пол, пока его взору не предстала юная госпожа. -Цзянь Лянь! Я рад тебя видеть. — радостно произнес молодой господин. Девушка ласково улыбнулась юноше и почтительно поклонилась мужчине, который с теплым взглядом смотрел на неё. -Дядя Чэн, рада видеть вас в добром здравии, как прошла ночная охота? -Я тоже рад тебя видеть, сейчас мы сядем за трапезу и я все расскажу. Девушка кивнула и отправилась следом за мужчинами, поправляя свое платье, на котором был расписан прекрасный фиолетовый цветок — лотос.