Сквозь время, вместе и навсегда

      — Назови своё имя! — пискнул мальчик, когда Сакура села рядом с ним на кровать, пытаясь разглядеть его в потёмках. Учиха возмутился от того, что эта подозрительная особа нагло нарушает личное пространство — её глаза, нос, губы всё слишком близко!!!       Но зато можно было хорошенько разглядеть её лицо. Как и предположил Учиха, у девушки правда необычный цвет глаз — сочная, только проклюнувшаяся зелень травы и они были большие. Словно мягкое сочетание от природы, этому оттенку. Розовые брови в притенении были просто темнее, аккуратный и маленький нос, тонкие нежно-розовые губы. Всё вместе гармонично смотрелось.       Харуно в свою очередь пыталась избегать зрительного контакта, чувствуя себя немного не уютно под его взглядом. Но когда она подняла на него глаза, тот отвернулся, притворяясь, что не смотрел на неё. На такой жест Харуно прикусила нижнюю губу, чтобы не улыбнуться и ещё больше не смущать мальчика.       У маленького шиноби потрёпанные волосы, честное слово, будто ёжик в человечьем обличии. Не хватает прикрепить там яблоки или грибы, будет будто бы с картинки из детских книг. Не смотря на возраст, у него под глазами уже засели темные мешки. Почему-то все эти очертания подсовывали ей какую-то другую картинку, навевая неожиданное чувство дежавю. Ей как будто было знакомо это лицо, но кого именно оно напоминало — сказать не могла.       Тряхнув головой, отбросила эти мысли, продолжая заниматься своими делами, а именно — осмотром. Было удивительно, что не смотря на такие повреждения, мальчик сидел как ни в чем не бывало. Она всё ещё помнит первый шок, когда бинтовала раны. Могла даже предположить, что брюнет не очнется как минимум два-три дня. Страшно было даже расспрашивать, чего же такого случилось, что оба ребёнка ранены, до жути бледные лежали на земле и едва дышали. Что было бы если она не заметила бы их? Ведь тут нет ни единой живой души. Если не считать тех, кто это с ними сделал.       — А? — не расслышала она и поняла его вопрос не сразу. Решив, что игнорировать будет грубо, она не охотно ответила, старалась не отвлекаться от занятия. — Харуно Сакура. А тебя как зовут?       «Что? Она взяла и сказала свою фамилию?» — удивился темноволосый, но виду не подал. Больше всего он негодовал от фамилии девушки. Он прищурился, большой палец приложил к подбородку, а указательный у губ, про себя обдумывая.       Клан Харуно. Не помнит он таких. Мадара многих встречал и знает об кланах достаточно, ведь это самая важная информация об противнике, из-за чего многие ниндзя и скрывают свои фамилии. Но Харуно? Смотря на то, как она вылечила его раны не оставив и следа, он восхищался. Возможно, клан каких-то медиков, и не просто лечащих, а исключительно травами. Похожее вытворял клан Сенджу. Может таким образом она скрывает свою принадлежность к Сенджу? Тогда бы это всё объясняло, вот только зачем она помогла им? Сенджу не стали бы просто так помогать не известно кому, будь то дети, старики или беременные. Им, мягко говоря, плевать на всех остальных с высокой колокольни, кроме себя любимых. Особенно во время вражды кланов. Мысль, что она одна из Сенджу начинала злить мальчика.       Но сейчас его больше волновало другое:       — Что с моим братом?       — Ох, кажется, ты очень дорожишь своим братом, — сделала про себя вывод розоволосая, заметив, что каждая вторая реплика брюнета была о брате. Такие крепкие отношения между братьями довольно редкие и это невольно заставило что-то внутри Харуно сжаться. Вспомнилось, что она в детстве мечтала о младшем брате или сестре. Они бы играли вместе, веселились, ссорились. Жаль она была первой и последней в семье.       — С ним всё хорошо. Мелкие раны и синяки — ничего серьёзного. Крепко спит, наверное, устал из-за сегодняшнего дня. Кстати, ты мне так и не ответил, кто вас так потрепал, — после этих слов, мальчик начал нервничать. В глазах читалась злость и негодование, брови съехались на переносице и начали подергиваться.       Почему он раздражен? Но все-таки решив, что она должна узнать об этом во чтобы то не стало, решилась продолжить.       — Не понимаю, какие звери вас оставили там. Почему вы ранены? Где родители? Я могу отвести вас к ним, и мы вместе…       — Нет! — подал голос брюнет, прикрикнув. Смял одеяло в кулаке из-за чего образовались складки вокруг.       — Я не понимаю, что ты замышляешь? Хочешь казаться невинной травницей, чтобы в итоге обвести вокруг пальца? Что вообще за клан «Харуно»?! За дурака меня не держи! — такого клана не существует. Ты одна из подлых Сенджу, не так ли?! — это было последней каплей. Почему она врёт, почему притворяется заботливой?!       Подлые Сенджу? О чём он? Сакура не понимала, почему мальчик так себя ведёт. Она хотела лишь помочь и всё. Проанализировав события до этого, Харуно начала припоминать их необычную встречу в мелких деталях, до этого не замеченных. Вспомнила его раны и одежду… Одежда! Их одежда была такой странной. В голову пришли её находки в шкафу. Такие не одевали со времени…       — Сэнгоку Джидай. — вслух произнесла итог мыслей Харуно. Мальчик поднял одну бровь и косо посмотрел на неё, не понимая о чём речь.       — Что-что? Не говори мне, что ты ещё и чёкну…       — Как тебя зовут? — задала она теперь другой вопрос, перебивая маленького шиноби. Ей надо выяснить истину. Подтверждение догадок. Вроде всё сходится и она надеется, что перед ней не тот человек, о котором она думает.       — Зачем тебе? Тебя это не касается. Как бы сильно она не любила детей, но этот ребёнок уже начинал её раздражать.       — Как тебя зовут? — повторила Сакура вопрос, на этот раз повышая голос, добавляя уверенность.       — Мадара, — сдался он, не без своей петушиной напыщенности. Но не осталась не замеченной им её дрожь. Все тело её дрожало, а голос кажется, дрогнул, когда она сказала:       — Клан?..       — Я не обязан говорить свою фамилию, — сказал, как отрезал малый, всё ещё наблюдая за её реакцией. Ему было не понятно, почему она так остро отреагировала на его имя — от спокойствия и дружелюбия и след простыл. Она знает его? И кажется, не в самом радужном образе.       — Клан?! — повторила она. Мадара несколько раз моргнул, но отвечать не спешил. Внутри что-то поднималось, захватывало с головой. Понять, страх ли или же злость бушует, Сакура не могла. Через мгновение она опомнилась, поняла, что немного переборщила, так что после этого вопроса замолчала, сдувшись.       В минуту молчания, Мадара думал про себя, а Харуно про себя. Никто из них не решился нарушить тишину, в которой становилось душно от напряжения. Она не могла поверить в то, что слышала. Этого не может быть. Если это тот Мадара о котором она думает, то дела плохи. Она в эпоху Сэнгоку Джидай, — лишь от одной мысли об этом хотелось истерично засмеяться и, как какой-нибудь страус сунуть голову в песок и ничего не слышать. Не удивительно, что она не знала местность и все это объясняет одежда, старая хижина, его лицо. Поток её мыслей перевел его голос, но окончательно добили его слова.       — Учиха. Я Учиха Мадара. — Сакура, кажется, начинает терять сознание — всё плыло перед глазами, стоило услышать его имя. Отвратительное и гнилое на вкус имя, внушающее страх и ужас.       — Учиха Мадара. — шепотом повторила его слова. Все события войны прошли перед глазами.       Что же сделать? Она только что помогла Мадаре Учихе! Хоть он ещё маленький, не знающий, что натворил в будущем. Но девушка всё равно испытывает к себе отвращение — она, можно сказать косвенно предала своих друзей, но что, если исправить своё положение… Убив его.?       Сакура тряхнула головой. О чём она только думает?! Он не знает, что будет опасным шиноби, легендой, убийцей миллионов невиновных людей и…       — Сакура? — она вздрогнула, когда он произнёс её имя. В голову лезли разные мысли, но точно ясно было одно: она не убьёт его, пока он ребёнок. Она попросту не сможет. Пока.       — Почему ты так дрожишь? — он коснулся её трясущихся пальцев, приложил маленькую, чуть шершавую ладонь ей на лоб. Температуры нет, но она вся горела, на лице появилась капля холодного пота.       — Все в порядке, — она аккуратно убрала его ладонь со своего лба и мило улыбнулась. — Просто… вспомнила кое-что… не важно! — перевести тему будет сложно и Мадара точно будет считать её чокнутой. Но услышав позади чье-то мычание, она мысленно поблагодарила Ками и, сдерживая дрожащие нотки в голосе, сказала: — Кажется твой брат очнулся.       Мадара взглянул за спину девушки, попытался встать, чтобы взглянуть на Изуну. Но Сакура вовремя остановила его, приказывая, чтобы тот лежал и не двигался.       — Ты забыл о том, что я говорила тебе? Ты слаб! Твои раны серьёзнее, чем у твоего брата. Тебе надо отдохнуть, а лучше поспать! — строго, по-докторски, как учила Цунаде-сама, наказала ему Харуно. Тот хотел возразить, открыл рот, но тут же передумал, недовольно фыркнув.       — Нии-сан… — позвал его Изуна. Его слабый и хриплый голос заставил старшего Учиху беспокойно посмотреть на Сакуру, ища в ней поддержку.       — Я тут, Изуна! — закопошился на постели Мадара. — Не двигайся, сейчас эта розоволосая осмотрит тебя, — все же не удержался от шпильки.       — Розоволосая?.. — Изуна все ещё не понимал, что происходит вокруг и что за «розоволосые» здесь обитают. Он помнит лишь поле боя, где потерял сознание. Открыв глаз, первое, что увидел младший Учиха — розовые свисающие пряди над ним.       — В-вы… ангел?.. — Сакура засунула свое удивление куда подальше — сейчас она первый раз смотрит на лицо самого настоящего брата Мадары. Одного из них. Вроде, Мадара звал его Изуной. Почему-то он напоминал ей маленького Саске, но некоторые отличия были. Раскосые глаза; тонкий, прямой нос — отличительная черта Учих, с их аристократичностью, но от этого не отнимавшая миловидности, и в юности обещавшая стать одной из причин, привлекающей внимание доброй части среди женского населения. Он выглядел вялым и хрупким посреди комнаты с темными углами.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила Сакура, наблюдая, как он принимает сидячее положение.       — Голова кружится… и немного тошнит, — Сакура кивнула, и дала ему воду. Настой пах дикими травами. От него он скривился и не охотно выпил содержимое. Раз Мадара сказал, что она поможет — значит поможет.       — Отдохни, Изуна-кун, — она улыбнулась уголками губ, придерживая затылок младшего брата Учиха. Как только живительный настой был до последней капли выпит, Сакура медленно опустила его голову на подушку.       Младший сразу закрыл дрожащие веки. Тяжелое дыхание скоро сменилось на ровное — он уснул крепким сном.       — Завтра ему будет лучше, — успокоила девушка, вдруг притихшего Мадару. Может заснул?       — П-прости… и спасибо, — нет, все-таки не спит. Но больше всего её удивили его слова. Сам Учиха Мадара говорит ей — Сакуре! — «прости» и «спасибо»? Не послышалось ли ей? Не сошла ли она с ума часом? Да любой шиноби, погибший от его рук, в гробу перевернулся бы. Желание снова услышать такие слова из уст Мадары, Сакура открыла неожиданно. Вопросительно посмотрела в его сторону, но тот лишь отводил взгляд.       — А как ты себя чувствуешь? — решила спросить о самочувствии, понимая, что его гордость индюка не позволит ему повторить такое снова. Лимит на сегодня исчерпан. А жаль.       — Нормально, — пожал тот плечами и лёг на кровать, отворачиваясь к стене, без слов давая понять, что лекарь больше чем на еще одну драгоценную минуту его времени и внимания не удостоиться.       — И тебе спокойной ночи, Мадара-кун, — сквозь зубы процедила Сакура, корча гримасу отвращения, благо, стоит отвернувшись от него. «Мадара-кун»? Ей уже смешно от этого. Хорошо, что ей не придётся добавлять суффикс « -сан- или -сама-». Уже пытаясь уйти, тот снова заговорил, даже не повернувшись.       — Где ты будешь спать?       — В следующей комнате есть двуспальная кровать. Я там посплю. А завтра решим, что дальше делать.