Код 214

Дорожка, усыпанная хрустящим под ногами гравием, уже казалась привычно знакомой; Гарри, шагая, вдыхал запахи трав, волнуясь по поводу встречи с отцом Драко. Люциус оставался ему неприятен, всё ещё свежи были в памяти воспоминания о его роли в войне, но последняя встреча произвела на Гарри сильное впечатление: Люциус действительно любил своего сына и желал ему добра; у Гарри не укладывалось в голове, что такой жестокий и лицемерный человек может испытывать столь сильную привязанность. Гарри одернул себя — он не может судить о любви и лицемерии вот так, походя, потому что сам недалеко ушёл в своей жестокости, судя по его поступкам за последние семь лет. Он живо представил, как разгневанный Люциус Малфой выталкивает его взашей с порога своего поместья, не дав возможности искупить вину перед их семьей. Знакомый эльф встретил его на пороге и учтиво пригласил подождать хозяина в гостиной; Люциус не заставил себя долго ждать, буквально через пять минут ожидания он спустился к своему гостю. — Добрый день, мистер Поттер. Чем обязан вашему визиту? — Люциус сел в кресло и пригласил Гарри последовать его примеру. — Здравствуйте, мистер Малфой. Перейду сразу к делу, — Гарри опасался, что длинные предисловия Люциус не станет слушать, хотя тот не выказывал открытой неприязни или ярости. У него даже мелькнула мысль, что Драко не рассказал отцу кто все-таки виноват в похищении. — Я хочу помочь вашей жене. Мне удалось договориться с главным целителем Мунго Сметвиком, чтобы он лично прибыл во Францию и провёл лечение, и, в случае необходимости, мы можем забрать Нарциссу в Мунго. Насколько я помню, вы больше не имеете права там лечиться, а госпиталь считается лучшим целительским учреждением в волшебном мире, — Гарри замолчал, затаив дыхание в ожидании ответа Люциуса; он надеялся, что тот всё же не станет пренебрегать его помощью. — Это действительно отличный шанс для Нарциссы, — задумчиво сказал Люциус, постукивая пальцами по обивке кресла. — Но что мы за это будем вам должны, мистер Поттер? Я видел, что Драко и так влюблён в вас. Вам этого недостаточно? Что вы ещё хотите? Деловой тон Люциуса смутил Гарри, но в его словах было что-то притягательное. Он ведь мог заручиться поддержкой отца Драко и заполучить парня себе с его одобрения? Мерлин, он снова думает не о том; ему всего лишь нужно исправить то, что натворил, не извлекая никакой выгоды для себя. — Не беспокойтесь, мистер Малфой, я просто хочу сделать это ради Драко. — А почему он не пришёл с вами? — бесстрастное лицо Люциуса не выразило ни единой эмоции. — Мы… мы расстались, — выдохнул Гарри. Люциус молча поднял бровь. — Я правильно понял, что вы наигрались и бросили Драко как ненужную вещь? — Нет-нет! — горячо воскликнул Гарри. — Вы всё неправильно поняли. Драко сам ушёл от меня, — последнюю фразу Гарри сказал почти шёпотом с горьким сожалением в голосе. — Вот как? Ну что ж, я не буду лгать, что опечален этим фактом. Так вы хотите помочь Нарциссе, чтобы Драко к вам вернулся? — Я не надеюсь, что он вернётся. Мистер Малфой, я помогу миссис Малфой в любом случае. И в моих силах поспособствовать вашей семье вернуться в Англию и восстановить имя. Люциус неприязненно посмотрел на него, громко хмыкнул и произнёс: — Я не буду отказываться от предложенного. Но, если ты, Поттер, каким-либо образом навредишь Драко, я не посмотрю, что ты Главный Аврор и Герой. Я тебя уничтожу, даже если сяду за это в Азкабан. Понял меня? — в открытую пригрозил Люциус, сверкнув глазами. — Не беспокойтесь, мистер Малфой. Я люблю Драко… И больше никогда в жизни не собираюсь вредить ему. Лучше умру. — Жду сову в ближайшие дни, — отрезал Малфой, и хотя Гарри претила такая категоричность высокомерного лорда, он лишь кивнул, принимая условия. — А сейчас, если позволите, я бы хотел избавить себя от постороннего присутствия. Когда Поттер ушёл, Люциус опустил ранее гордо расправленные плечи, сутулясь, и обессиленно растёкся в кресле. События последних дней окончательно вытянули из него жизненные силы, оставив лишь унылое подобие от того, кто раньше был Люциусом Малфоем. — Отец, — окликнул его тихий голос. Драко выскользнул из-за огромной портьеры. — Ты как? — Ты ещё спрашиваешь? — вспылил Люциус, но тут же сбавил тон, зашипев почти по-змеиному. — Я хотел придушить его собственными руками, кинуть Круциатус, чтобы эта гнида корчилась передо мной на коленях от боли и харкала собственной кровью, хотел разбить его тупую… — Хватит, папа! — Драко, крикнув, остановил поток проклятий отца в адрес Поттера. — Хватит, остынь. Ты держался очень хорошо, продолжай в том же духе. Нам очень нужно помочь маме, — в глазах Драко засеребрились бусинами слезинки. — Мы не можем все испортить сейчас. — Драко, скажи мне правду, — голос Люциуса был холоден и сух, как арктический ветер. — Ты все еще питаешь чувства к этому мерзавцу? — Я не знаю… — Драко выглядел растерянным. — Мне очень плохо… Я необычайно зол, и больше всего не могу ему простить маму. Того, что с ней случилось по его вине. — Да, мы не можем этого простить, — кивнул Люциус, не сводя глаз с сына. — А тебе, Драко, нужно жить дальше: получить профессию, найти достойную работу. Также я считаю, что не стоит оставаться в Британии, переезжай сюда. — он крепко задумался о чем-то. — Драко, нам нельзя допустить, чтобы гостям с твоей неудавшейся свадьбы вернули воспоминания, мало того, что Гринграссы вспомнили, — это совсем нам не на руку, — так если вспомнит о том, что тебя похищал Поттер, ещё добрая сотня человек, то разнесутся слухи, которые испортят твою репутацию и окончательно запятнают фамилию Малфой. Нужно надавить на Поттера и замять это дело. А тебе мы найдём чистокровную невесту-француженку, — Малфой говорил уверенно, жестко, чеканя каждое слово. — Мужеложство в нашей семье неприемлемо. Люциус Малфой, увлечённо и самоуверенно расписывая будущее Драко, не заметил, как некрасиво исказилось лицо сына от его слов, и когда он закончил свой пламенный спич, Драко рассеянно кивнул и поспешил удалиться в спальню, оставив отца в одиночестве.

***

Гарри не провёл спокойно ни одной ночи после того, как Драко ушёл; под покровом темноты он ворочался с боку на бок в постели, где раньше они спали вместе, постоянно прожёвывая умственную жвачку из двойственных мыслей, накладывающихся друг на друга: о двух жизнях, которые жил в течение семи лет одновременно. Мысли двойника больше не ощущались чужеродными, теперь Гарри наяву помнил вкус сладкой крови Драко на своих губах и страх в глубине серых глаз, внутренне содрогаясь от ужаса, и в то же время, испытывая неправильное, но жгучее возбуждение. Ему нестерпимо хотелось сминать желанные губы своими, зарываться в пряди белых волос, вдыхая свежий запах хвойного леса и просто вбиваться в податливую живую горячую плоть, собирая капли пота на выступающих позвонках языком и оставляя отметины зубов на алебастровой коже. Но ещё больше Гарри хотелось повторить драгоценные моменты, когда они гуляли в цветущем весеннем саду, снова увидеть фантастически красивого Драко с яблоневым цветком в растрепанных озорным ветром волосах, вновь ощутить пряный запах земли и полироли, кружась на метлах над самодельным квиддичным полем. Он мечтал ещё хотя бы разочек прижать к себе тонкое хрупкое тело, закутав в свои объятия, словно в кокон, защищая от остального мира, не делясь ни с кем. Гарри смачно выругался: всё это бессмысленно — имеет значение только то, что происходит сейчас. Он отравлен навсегда Тёмной магией, отравлен с тех самых пор, как безносый сотворил из него свой крестраж; столько лет Гарри был им, что это просто не могло пройти бесследно. Он дефектный, уродец, ненормальный, и Драко должен держаться от него подальше, чтобы Гарри даже не думал протягивать к нему свои загребущие жадные руки. Гарри прекрасно понимал ситуацию, и все равно он скучал. Вот так просто и банально — скучал. Даже всего лишь находиться рядом было бы бесценным подарком для него. Но до его ранимого, нежного, восхитительного Драко теперь далеко как до Луны — до холодной, не согревающей никого тверди, такой же ледяной, как и Драко. Гарри будет делать то, что должен: спасать Нарциссу, восстанавливать в обществе репутацию Малфоев, заботиться о Драко любым способом, незримо для того. И как-нибудь жить всё это время.

***

Нарциссу благополучно перевезли в Мунго под неусыпным контролем Сметвика, где он тут же со всей присущей ему профессиональной дотошностью принялся диагностировать состояние ментального здоровья женщины, затем расписав план лечения, поселил надежду на исцеление. Гарри не ожидал столкнуться с Малфоями в палате, когда Сметвик пригласил его снять Обливиэйт после длительного курса Укрепляющих зелий и ещё каких-то процедур. Он замер на пороге, едва завидев две белоснежные гривы волос, склонившиеся над больничной койкой, где лежала Нарцисса. Когда Драко поднял голову и встретился с ним глазами цвета талого льда, Гарри показалось, что он забыл как дышать. Драко был потрясающе красив; на свободе, вдали от мрачного особняка он расцвёл, словно подснежник после суровой зимы, очаровывая своей утонченностью и нежной изящностью. На плечах была накинута пепельного цвета мантия, которая ему безумно шла. Секунда, и узнавание мелькнуло в глазах Драко, сменившись холодной злостью. — Поттер, — выплюнул он, и его лицо исказилось презрительной гримасой. — Пришёл исправлять свои ошибки? Как мило, — он зашипел, как змея, а Гарри хотелось одного — слизать яд с его губ. Он непроизвольно облизнулся и с трудом оторвал взгляд от рта Драко. — Меня позвал целитель Сметвик. Я не знал, что вы тоже будете здесь. — Неужели вы думаете, мистер Поттер, — холодно заговорил Люциус, — что мы в такой ответственный момент будем сидеть дома за чашкой чая? Это был риторический вопрос. Не хочу услышать от вас очередную глупость. Гарри замолчал, чертя носком аврорского ботинка невидимые следы на полу и дожидаясь прихода Сметвика. Когда тот появился в палате, Гарри облегченно выдохнул, молчать в компании ненавидящих тебя людей было крайне некомфортно. — Вы готовы, мистер Поттер? — спросил целитель, сидя наготове с какими-то склянками возле Нарциссы. Гарри кивнул; недолго думая, сделал взмах древком палочки и отменил Обливиэйт. Глаза Нарциссы расширились, когда она узнала Гарри Поттера. Миссис Малфой охнула и потеряла сознание. Сметвик и Малфои тут же засуетились вокруг, целитель махал палочкой над Нарциссой, и приведя ее в сознание, влил почти насильно какой-то флакон с зельем. — Слишком сильное потрясение от нахлынувших воспоминаний, — пояснил вспотевший от усилий колдомедик. — Не волнуйтесь, всё прошло хорошо, но вам стоит объясниться и успокоить миссис Малфой. — Поттер, свали отсюда, — тихо зашипел Драко на ухо, чтобы услышал только Гарри. От горячего влажного дыхания побежали мурашки так, что на коже вздыбились волоски. — Мы с отцом всё уладим, ты только нервируешь маму. Встрепенувшись, словно от пинка, Гарри засуетился, но, уходя, успел шепнуть в ответ: — Я буду ждать внизу, Драко, — и поспешно выбежал из палаты, не прощаясь ни с кем, чтобы не услышать отказа. Добрую половину часа Гарри тупо пялился на ужасно аляпистый плакат в холле госпиталя, который просвещал волшебников о первой помощи при расщеплении при трансгрессии или оглушении криком мандрагоры; рядом с текстом была омерзительная подвижная картинка визжащей мандрагоры. Когда стало уже невыносимо тошно смотреть на раззявленный рот зелёного уродца, Драко наконец-то вышел из палаты. Гарри заметил, что Люциус задержался, спрашивая о чём-то Сметвика, и это был отличный шанс поговорить наедине. — Драко, постой! — окликнул он и поспешил перехватить Драко, пока тот не скрылся за дверью. Гарри схватил его за рукав мантии, останавливая, но Драко резко отдернул ткань, словно было неприятно, что к нему прикасаются. Или что касается именно Гарри. — Чего тебе ещё, Поттер? — злобно произнёс Драко, сверкнув глазами. — Я, по-моему, ясно дал понять, что не желаю тебя больше ни видеть, ни слышать. Скройся с моих глаз, ублюдок. — Драко, позволь мне объяснить… — Нечего объяснять! — Драко повысил голос, но заметив, что люди начали оборачиваться на них, перешёл на шёпот. — Я. Не. Хочу. Тебя. Знать, — выделил он каждое слово. — Мне противно находиться рядом с тобой, неприятно даже дышать одним воздухом. Не хочу и думать о том, что такой подонок как ты топчет со мной одну землю, — колючие слова Драко хлестали Гарри наотмашь, оставляя болезненные кровоточащие следы в сердце. — Драко… — голос Гарри больше смахивал на жалобный скулёж, он, не зная как заставить Драко остановиться, быстро-быстро затараторил. — Я помогу вам с отцом восстановить репутацию, занять хорошие должности в Министерстве. С Кингсли проблем не будет. Что хочешь, Драко, сделаю. Хочешь учиться — выбери любую академию, и тебя там примут. Скажи, что ты хочешь? — Думаешь откупиться? — презрительно выплюнул Драко с кривой усмешкой. — Герой даже пожертвует своим светлым образом ради бывших Пожирателей? Не боишься, что вылетишь со своей должности Главного Аврора? — Я и сам уйду, — Гарри жадно впитывал в себя любимый образ, словно пытаясь увековечить в сердце каждую чёрточку. — Как только сделаю для вас всё, что смогу. Возможное и невозможное. Драко прищурился. — Я пришлю тебе сову, — небрежно сказал он, оценивающе смотря за мимикой Гарри. — Со своими пожеланиями. — Да, конечно. Я буду ждать, — Гарри поднял на него виноватые глаза, отчего, наверное, стал похож на побитого щенка. — И, Драко, мой дом открыт для тебя, ты знаешь. Я всегда буду ждать твоего прихода. — Да ты совсем ебанулся, — покрутил пальцем у виска Драко. Заметив приближающегося Люциуса, он кинул напоследок. — Если ты думаешь, что я люблю тебя, то выбрось из головы эти мысли. Даже думая, что ты другой Поттер, Драко Малфой никогда не любил тебя. Я солгал. Мне просто нужна была свобода. И никогда не нужен был ты, Гарри Поттер, — и ушёл. Люди сновали вокруг, случайно толкая Гарри, кто-то что-то спрашивал у него, бросая подозрительные или озабоченные взгляды, но он ничего не видел и не слышал, только набатом в ушах били слова: «Драко Малфой никогда не любил тебя. Я солгал». Солгал. Мир сузился вокруг, больничная вонь заползла в ноздри, оставляя тошнотворное чувство, ворот рубашки впился удавкой в горло, и Гарри задохнулся от подступающих слёз, огромного шипастого кома, появившегося в глотке и гулко стучащего сердца, сбившийся ритм которого не давал дышать. Он трансгрессировал в свой особняк прямо из холла госпиталя, сломав антитрансгрессионные щиты, и повалился на ковёр в гостиной, пачкая светлый ворс кровью из расщепленного бедра. Болезненные ощущения перебивала тоска израненного сердца от злых малфоевских слов; Гарри, закусив губу и обняв себя за плечи, неподвижно лежал, истекая кровью и слезами. Неизвестно сколько бы он так пролежал, если бы не патронус Гермионы, который сообщил, что они с Роном стоят у него на пороге, ожидая, что он их пустит внутрь. Гарри, который не слышал стука в дверь из-за слов Драко, продолжающих бить по мозгам, махнул рукой, невербально открывая засовы, и потерял сознание.

***

— Гарри, Гарри, — из забытья его вырвал тревожный голос Гермионы. Он разлепил глаза, но не мог сфокусировать взгляд. Перед ним маячили цветные круги и все расплывалось. Чья-то заботливая рука приподняла его голову за затылок и приставила к губам холодное стекло флакона с каким-то зельем, пахнущим травами. Гарри глотнул тягучую терпко-пряную жидкость, и рука опустила его затылок обратно в горизонтальную плоскость. Через несколько мгновений перед глазами туман рассеялся, и он смог разглядеть лохматую голову подруги, склонившуюся над ним. — Мерлин, Гарри! — тревожно воскликнула Гермиона, но Гарри различил нотки укора. — Что произошло? У тебя магическое истощение и огромная рана от расщепления. — Гарри, мы в курсе, что ты был в Мунго и снял с Нарциссы Обливиэйт, — встрял в разговор Рон, стоящий неподалеку с не менее тревожным лицом. — Тебя так сильно расстроило, что она всё вспомнила? — Я с ней даже не разговаривал. Рон и Гермиона молчанием вынуждали его говорить дальше, а, может, Гарри просто нужно было излить кому-нибудь душу, и друзья подходили для этого как нельзя лучше. — Драко сказал, что лгал мне о своих чувствах. Он не любит и не любил меня.