Исключение из правил

Уэнсдей Аддамс       Все вчетвером мы стояли посреди кабинета директрисы Уимс. Я здесь была завсегдатаем, чего нельзя было сказать об Энид и остальных. Подруга жалась ко мне плечом, судорожно переступая с ноги на ногу. Она дрожала и мне показалось, что разумом Синклер овладела болезненно-мучительная тревога, перерождавшаяся даже в панический страх. — Никто из ребят не виноват. Покинуть школу так надолго была сугубо моя идея. — Мне пришлось нарушить это молчание.       Казалось, директриса Уимс только лишь этого и ждала. Расплываясь в очаровательной улыбке, высокая женщина в белом одеянии пригласила всех нас присесть. Энид тут же заняла свое место на диване, Аякс же остановился сразу за её спиной, аккуратно накрывая плечо девушки своей ладонью, как бы в знак поддержки. Я садиться не стала, Ксавье, на удивление, тоже. — Я очень рада, мисс Аддамс, что вы осознаете свою ошибку. — Ларисса начала издалека и, как ледяной феникс, принялась расхаживать из стороны в сторону, огибая свой рабочий стол. — Также могу сказать, что мне очень приятно видеть всех вас здесь живыми и здоровыми, несмотря на то, что вы нарушили утвержденные мною правила.       Энид, которая ранее сидела, словно на пороховой бочке, наконец облегченно выдохнула, расслабляясь и опуская плечи. Аякс присел рядом с ней, полностью внимая речи директрисы, Ксавье же стоял неподвижно, как и несколько минут назад. Я же особо не обольщалась. За всеми этими сладкими речами абсолютно точно скрывалось одно очень жирное «но». — Но, — милостивая улыбка тут же сменилась серьезностью во взгляде. Губы выстроились в одну тонкую линию; теперь же Уимс смотрела на нас с укором. — Наказание за ваше непослушание все-таки предусмотрено, — неприятный огонь вновь запылал в её выразительных глазах. — Они не виноваты, — еще раз, но теперь уже более убедительно и громко произнесла я, сталкиваясь взглядом с холодными, и до безумия проницательными, глазами Лариссы. — Ты делаешь успехи, Уэнсдей. У тебя наконец появились друзья, готовые без устали нарушать школьные правила ради тебя. Но что самое интересное, ты и сама не против выгораживать их. Мамочка будет в восторге. — Уимс вновь улыбнулась, но на этот раз улыбка вышла ядовитой, словно осенний шафран. — Я просто говорю правду, как и всегда, — в эти словах выливался весь мой необузданный темперамент. Я задрожала всем телом под влиянием дикого порыва возмущения. Очевидно же было, что борьбу с правилами Лариссы я начала не специально. Если бы она хоть немного помогла, если бы давала хоть какие-то подсказки… Наши отношения совершенно точно были бы другими. — Энид? — Резко потеряв ко мне интерес, Уимс обратилась к Синклер, от чего та буквально посинела от страха и неожиданности. — Не бойся, я тебя не накажу. Однако впредь задумайся о том, чем может кончится твое следующее неповиновение правилам. Твоя мать уже давным-давно хочет сослать тебя в школу для не обратившихся, — глаза директрисы сверкнули дьявольским светом. — Поэтому, если ты не хочешь, чтобы в следующий раз я настояла на твоем переводе, то лучше не лезь, куда не следует.       От речей Лариссы Уимс мои щеки стали практически пунцовыми. Если подруга бледнела от угроз, то я совершенно точно закипала от чувства несправедливости, вместе с тем заражаясь толикой скрытого гнева директрисы. Она манипулировала чувствами Энид, и когда, наконец, мне показалось, что этому пришел конец, Уимс переключилась на Ксавье: — Дорогой мой мальчик, — начала было она, от чего у меня тут же образовался ком в горле. — От тебя я и вовсе не ожидала подобных оплошностей, мой милый Ксавье. Ты ведь помнишь, где мог бы оказаться, если бы Невермор тебе не подошел?       Темные глаза заблестели неподдельным интересом. Злость, что так стремительно разрасталась во мне, сменилась негодованием. Ксавье стоял неподвижно, однако не стеснялся смотреть Лариссе прямо в лицо. От него веяло напряжением и тревогой, я буквально могла ощущать её на своей коже. Руки парня были сжаты в кулаки. Столь сильно, что если бы сейчас его попросили разомкнуть ладони, пред нами бы предстали отчетливые кровавые следы. — Твой отец был бы разочарован, Ксавье. — Ларисса недовольно покачала головой, обращаясь теперь к Аяксу. Тот сидел неподвижно, с абсолютно ровной спиной, и лишь крепко сжимал ладонь своей возлюбленной. Директриса расплылась в безумной улыбке, словно нашла то, что искала — слабое место. — Я достаточно спокойно отношусь к проявлениям чувств на территории школы, если, конечно, они не несут никакого вреда учебе. Ваши чувства с мисс Синклер как раз могут нанести тот самый вред… Далее она не продолжила. Манипуляции и угрозы мало-помалу уступили место веселому расположению духа. Ларисса будто бы откатилась на десять минут назад, напрочь игнорируя последний свой монолог. — Я думаю, дети, что вы все уяснили. Можете быть свободны. Все, кроме тебя, дорогая Уэнсдей.       Естественно, все не могло закончится настолько просто. Испугалась ли я? Безусловно — нет. Я была даже рада. За время сегодняшнего приключения у меня накопилась масса вопросов, и некоторые из них я уже давно мечтала задать директрисе. Энид и Аякс поспешили покинуть кабинет. Может быть, у меня возникли какие-то проблемы со слухом, но мне показалось, что проходя мимо меня блондинка всхлипывала. Мне стало искренне жаль её. — Директриса Уимс, — выпрямившись, заговорил Ксавье Торп. На лице его я не смогла распознать ни единой эмоции, от чего даже удивилась. Он восхищал меня своим незлобием и нерушимым спокойствием. — Да? — кажется, Ларисса была шокирована не меньше меня. — Я согласен со всем, что вы сказали. Вряд ли бы отец одобрил мое поведение, — Ксавье сделал паузу, и Уимс засияла, одобрительно кивая. — Но я не согласен с Уэнсдей. Она не заставляла меня идти с ней, я сам так решил. И если бы мне пришлось выбирать снова, учитывая всевозможные последствия, я бы поступил так же. От растерянности у меня не мог пошевелиться язык. Что же ты творишь, Ксавье? — Поэтому, если вы вдруг придумали для нее наказание, накажите и меня. После этих слов Ксавье покинул кабинет, даже не смотря в мою сторону. Повисло молчание. — Директриса… — я обратилась к ней с дрожью в голосе, но Уимс не дала мне сформулировать мысль, одним лишь взглядом объясняя, что сначала ее право говорить. — Ты удивлена, пташка?       Я поморщилась. Какая еще пташка? Да, грозовая тучка. Ладно, на худой конец — ядовитый скорпиончик, и то, только для родителей, которым что-то объяснять и смысла не было. Но птичка? Если так— то пусть это будет дроздовая мухоловка. — Удивлена, — я утвердительно кивнула, переминаясь с ноги на ногу, — Если вы и правда приготовили для меня наказание, то не наказывайте Ксавье. — В голосе звучала мольба. — Пожалуйста.       Директриса вновь широко заулыбалась. Ладно-ладно, продолжайте, я стерплю. Как бы унизительно то ни было, я и сама понимала, что сейчас выглядела в глазах Лариссы по-клоунски. Пусть радуются на пару с психичкой — Уэнсдей Аддамс тает на глазах. — Расскажи мне, Уэнсдей, зачем тебя понесло в лес. Только не ври. Не забывай, я училась с твоей мамой и хорошо знаю все ужимки. Теперь уже мне стало смешно. Мама и я были абсолютно разными, совершенно не похожими, как солнце и дождь. Я, разумеется — дождь. Ну а мама — солнце, хоть и черное. — Искала монстра. Извините, но я не могу сидеть на месте, пока все бездействуют. Шериф Донован Галпин идет на поводу у мэра и пытается замять происшествия, скидывая всю вину на диких зверей. Скажите, мадам Уимс, вы видели в нашем лесу хоть одного медведя? Монолог получился захватывающим, и это я еще не озвучила ту часть, где собираюсь обвинять и саму директрису. А она ведь тоже хорошо устроилась. Одно дело — защита школы, но ведь и Роуэн был частью этого гребанного Невермора. И сколько еще учеников могут пострадать, если никто не начнет предпринимать меры? — Скажите, вы знаете, что это за существо? — воспользовавшись секундной паузой, я моментально схватила первую попавшуюся со стола ручку, и начала быстро-быстро чирикать что-то в блокноте. Художественными способностями, увы, не отличалась, но если у Ксавье глаза на лоб не полезли и он смог разобрать мои каракули, значит и Ларисса сможет. — Вот, — я подсунула листок ей прямо под нос и скрестила руки на груди, ожидая. Без ответов на заданные вопросы я уходить не собиралась. Никто не отвечает, а мне до смерти была нужна правда. — Это то чудище, которое убило Роуэна? — Да. — Ты видела его снова? — Да. — Когда? — Ларисса напряглась. — Сначала скажите мне, что это за существо. — Это Хайд, Уэнсдей. Очень кровожадное существо, главная цель которого — убивать. Жадно. — Хайд… — Еле слышно повторила я, усаживаясь в кресло. Разговор ожидался многообещающий. — Чтобы пробудить в себе Хайда, человек должен пройти через многочисленные ментальные страдания и гнев. Обычно Хайды психически нездоровы. Я внимательно слушала, не перебивая. То, что Хайд — реальный человек, я догадалась уже давно. В тот день, после ярмарки, я видела его следы, которые после обернулись человеческими. — Кто может быть Хайдом? — мне хотелось узнать больше. Впервые за то время, что я в Неверморе, директриса поделилась со мной поистине важной информацией. — Хайдов в Неверморе нет, Уэнсдей. Они неконтролируемые и опасные существа, от чего я отказываюсь верить в то, что это кто-то из наших учеников.       После слов Уимс мне стало немного легче. Подозревать кого-то из учеников мне не хотелось всем своим ледяным сердцем, поэтому на некоторые совпадения я могла закрыть глаза. Однако, если ученик не мог быть Хайдом, то это вовсе не значило, что им не мог быть кто-то из преподавательского состава или взрослых, так или иначе, имеющих отношение к Невермору. И один такой кандидат у меня уже имелся, оставалось только собрать чуть больше информации. — Обещай больше не соваться в лес, Уэнсдей. Ты думаешь, что я бездействую, но это вовсе нет так. Я защищаю школу и учеников, охраняю свое детище и продолжу охранять, чего бы мне это не стоило. Сегодня пострадал еще один человек, но я пока не обладаю информацией, кто именно на него напал, — оперевшись на стол, Уимс склонилась надо мной, словно коршун над гниющим мясом, и приближаясь к моему уху, прошептала: «Не заставляй меня идти на крайние меры». — Что за человек? — не поинтересоваться я не могла. — Ты его не знаешь.       Все эти разговоры держали меня в постоянном напряжении и лишь провоцировали на продолжение расследования. Обещать не встревать в неприятности я не могла, так как никогда не обещаю того, чего не смогу выполнить. Однако, я точно сказала, что хотя бы попытаюсь не лезть на рожон, и в случае опасности обязательно расскажу директрисе о своих волнениях. Уимс это устроило. — Я не могу оставить тебя без наказания, Уэнсдей, — продолжала Ларисса, — Поэтому у меня есть небольшое поручение для тебя. Я нахмурилась. — Совсем скоро мы будем отмечать праздник Кровавой Луны. Обычно организацией и украшениями занимается мисс Торнхилл, но сейчас у нее куча работы… — На что вы намекаете? — Я не намекаю, мисс Аддамс, а говорю прямо. Необходимо сделать две сотни пригласительных и подумать над украшением зала. Разве тебе не интересна тема Кровавой Луны? — женщина коварно улыбнулась, не позволяя мне вставить и слова. — Впрочем, это не важно. Подготовь пригласительные, и возьми с собой Ксавье, раз уж он так рьяно рвался быть наказанным вместе с тобой. На этом все, можешь идти.       Несмотря на мои внутренние сопротивления, пришлось согласиться. Во-первых, задание Уимс — это самое меньшее из того, что она могла придумать в наказание. Спасибо хотя бы за то, что рыскать по лесу я стала в преддверии праздника Кровавой Луны. Из всех событий, что отмечали в Неверморе, это было самым подходящим, под мой, так сказать, стиль. — Мадам Уимс, можно последний вопрос? — возможно, это было максимально плохой идеей, но не поинтересоваться я не могла, — В школе еще есть хамелеоны? Или вы единственная?

***

      Я покинула кабинет директрисы с чувством должного удовлетворения. Да, меня обязали выполнять дурацкие поручения, которыми обычно занимается творческая группа и их представитель, но зато получилось узнать подробности о монстре, и теперь мое расследование сможет сдвинуться с мертвой точки. Когда я оказалась в холле, Ксавье все еще ждал. — Как все прошло? — поинтересовался Торп. — Сносно, — коротко ответила я. — Пойдем, мне нужна твоя помощь. — Куда? — Особого интереса в голосе я не прочувствовала, поэтому создавалось такое впечатление, что парню все равно куда идти и что делать. — Для начала в библиотеку Белладонны, а потом посмотрим.       Не дожидаясь ответа, я уверенно зашагала по коридору. Проникнуть в клуб самостоятельно мне ничего не стоило, однако с Торпом отыскать нужный материал было бы быстрее, тем более, что теперь у нас общее задание, и…       Как бы мне не хотелось признавать, но он вызвался быть наказанным вместе со мной, и за это я его уважала. Поступок глупый и безрассудный, но в кабинете директрисы Ксавье говорил правду — его действительно никто не звал в лес, да и вообще никто не ожидал его там увидеть. Мы быстро оказались в нужном месте. Машинально оглядевшись по сторонам, я пропустила одноклассника вперед, позволяя ему открыть проход. Я и забыла, что Ксавье являлся членом клуба, а потому — прятаться, чтобы войти, ему было не обязательно. Два щелчка пальцами — и мы уже внутри. На самом деле, достаточно простенький пароль для тех, кто имеет желание его взломать. Имел ли кто-то в Неверморе такое желание? Да, Я. Но я уже давным-давно разгадала эту загадку, так что… — Мы пришли, Уэнсдей, — проход закрылся с характерным звуком и Ксавье обратился ко мне, облокачиваясь на лестничные перилла. Он не наседал, но по взгляду было понятно, что парень ждет объяснений. — Нужно найти одну книгу, — делиться подробностями я пока не спешила. — Что за книга? — Ксавье мельком оглядел библиотеку, в которой, по моим скромным подсчетам, было несколько сотен книг. — Сначала скажи, что ты делал в лесу, Ксавье.       Парень изменился в лице. Спокойствие и отстраненность тут же сменились негодованием. Убрав с лица мешающие пряди, Торп вернул их обратно в пучок и посмотрел на меня с недоверием. — Я же уже сказал, что пошел за тобой, — его недоверие меня не волновало, хотя, смотреть в эти зеленые, полные печали, глаза, я почему-то не могла. — Зачем? Юноша говорил практически односложно, и в теперешней ситуации выуживать из него инфомарцию мне было некомфортно. — Тогда во дворе ты почти согласился уйти с Бьянкой, да и вообще, — пытаясь подобрать нужное слово, я на секунду замолчала. — Ты не выглядел заинтересованным, Ксавье. Я помню, как пришла к тебе после событий на балу, и ты был максимально не настроен на общение. Ты выставил меня за дверь! — чуть более эмоционально, чем обычно, заявила я, отчего в груди все странным образом заполыхало, мне пришлось отвернуться. Он молчал ровно минуту, я считала. Потом сдался. — Ты нуждаешься в моем общении? </i— едва ли я могла уловить нотки горечи в его голосе. — <i>Я нуждаюсь в информации, Ксавье. Снова молчание. Если мы продолжим двигаться по выбранному маршруту, то точно не найдем никаких точек соприкосновения, и я ничего не узнаю. Это раздражало. — В ночь, после того, как ты ушла, мне снова снился ужасный сон. На следующую ночь, тоже.       Я немного напряглась. Ксавье обладал достаточно сильными экстрасенсорными способностями, которые не совсем мог контролировать, точно так же, как и я. И несмотря на то, что видения являлись ко мне в любое время, а Торп видел их лишь во сне, менее четкими и пророческими они от этого не становились. В конечном итоге, он был сыном Винсента Торпа, известного экстрасенса. — Что тебе снилось? — аккуратно спросила я. — Ты. Ты и монстр. Он напал на тебя, Уэнсдей. — И убил? — сердце бешено застучало. Ксавье не ответил. В моем видении все было немного по-другому. Я тоже видела нападение монстра, но к сожалению, не смогла распознать лицо того, на кого он нападал. А также снова видела Гудди, которая говорила, что очень скоро мне придется сделать важный выбор, от которого будет зависеть очень многое. Но что самое главное, я видела себя. Спящей, надеюсь. Смертельно-бледной, в разы хуже, нежели обычно. Я лежала на темной каменной плите, устланная цветами Церберы Одолламской. Я смотрела на себя со стороны, но ничего не могла поделать. Кругом был мрак и тишина. — Сны не всегда могут быть точны, ты сам говорил, — еле слышно молвила я, наконец поднимая глаза и сталкиваясь с Ксавье взглядом. — Так говорит мой отец, — усаживаясь на ступени, продолжил художник. — Видения могут быть спутанными и обрывчатыми, отчего мы можем трактовать их неточно, додумывая, — с тихой задумчивой грустью проговорил Торп, — Но я четко видел нападение, Уэнсдей. Здесь и додумывать нечего. — Но ты не видел смерть, — я постаралась улыбнуться. Что ж, я, конечно, была не против умереть, но только не от лап Хайда. Это некрасивая и совсем не драматическая смерть. — Что мы должны отыскать здесь? — наконец, поинтересовался он. — Что-то, где хотя бы краем слова будут упомянуты Хайды. Монстр — это Хайд. Парень вздрогнул от неожиданности. Поднявшись с места, он, как будто через силу, пытался подавить в себе дрожь и волнение. Я заметила это и почувствовала себя неуютно, в его глазах будто бы отражалась грусть. — Что не так? — Ты знаешь, кто такие Хайды, Уэнсдей? И мне пришлось пересказать Ксавье все, что я услышала от Уимс. — Ты знаешь, что Хайдом можно управлять? Этого я не знала, но больше удивилась тому, что Ксавье знал. — Теперь все логично, — он горько хмыкнул. — В моих снах я всегда видел монстра, но будто бы понимал, что он — лишь часть огромного айсберга. Хайды себе не принадлежат, Уэнсдей. — Откуда ты это знаешь? — подобные знания меня насторожили. — У меня дома огромная библиотека. В разы больше, нежели эта. Я слышал о Хайдах от отца, но никогда их не видел. Теперь же, когда ты объяснила мне, все встало на свои места. — Раньше ты ни о чем таком не рассказывал.       Сегодня я не контролировала свою речь. Мы стояли друг против друга, погрязшие в нашем абсолютно точном отношении друг к другу; два совершенно (?) чуждых друг другу экстрасенса, погрязших в желании доказать себе и всему миру, что с нами все хорошо. Мы — абсолютно паранормальные, но кто сказал, что в нашем мире это ненормально?

***

Спустя время мы все-таки отыскали нужную книгу. «История происхождения сверхъестественных существ», — как раз то, что доктор прописал. Почитаю на досуге, может что и пойму. Теперь, когда у меня была полная картина представления о том, кто такой Хайд, дышать становилось чуточку легче. — Я возьму её. — Ксавье лишь кивнул. Даже если он и был против, спорить со мной не стал. — Что будешь делать? — спросил парень, глазами «пробегая» вдоль книжных стеллажей. — Как и всегда, искать монстра. — Уверена, что сможешь справиться одна? — Уверена. Ну а чего еще он ожидал? Если бы я не была уверена в своих силах, то наверняка бы не принадлежала к семейству Аддамсов. — Если понадобится помощь, ты знаешь, где меня искать. Ксавье развернулся и начал было уходить, но я вновь окликнула его, широко улыбаясь деланной актерской улыбкой: — С тебя две сотни приглашений на праздник Кровавой Луны. — И это цена за нарушение правил? Только и всего? — Наконец, все печаль, тревога и негодование сменились понимающей примирительной улыбкой. — Думаешь, не много? — Я же уже истратила лимит улыбок на сегодняшний день, и поэтому просто сверлила его взглядом, совершенно не стесняясь и не думая ни о чём. — Мне и одного приглашения было достаточно, Уэнсдей. И с этими словами он наспех покинул клуб Белладонны, оставляя меня на съедение собственным мыслям и самокопанию. Некоторые ответы открылись мне сегодня, однако, большая часть вопросов осталась нераскрыта. Где мог бы оказаться Ксавье, если бы школа ему не подошла? Кто пострадал от лап Хайда на этот раз? И, наконец, самый важный и серьезный вопрос — как духи Валери Кинботт оказались в старом поместье Гейтсов? Что ж, с этого и начнём.