Исключение из правил

Уэнсдей Аддамс       Из библиотеки Белладонны я вернулась под самый отбой. В холле было темно и тихо, отчего я плавно прошмыгнула мимо комнаты мисс Торнхилл и быстрым шагом направилась к себе. На пороге меня встретил обеспокоенный Аякс. — Уэнсдей, ты вернулась? — я молча кивнула. — Кажется, у Энид случился нервный срыв. Не знаю точно, но после того, как мы покинули кабинет директрисы, она очень долго плакала и не могла успокоиться. Все это время я был с ней, она только недавно уснула. — Её не переведут в волчью школу, не бойся. По крайней мере, пока я здесь.       Меня вдруг охватила жажда справедливости: Энид, Аякс и Ксавье были не виноваты и пошли за мной из чувства долга (хоть мне и не понять этого), а в итоге, директриса каждому устроила эмоциональную прожарку. А все, что коснулось в этой истории меня — это создание глупых приглашений на праздник. Она решила воздействовать на меня моими же друзьями. Смело.       Никто и ничто в этой школе не могло меня испугать, или же хотя бы немного, но заставить задуматься о том, чтобы прекратить расследование. Кроме мысли о том, что от этого всего мне будет ровным счетом «ничего», а близкие мне люди пострадают, и после смерти начнут навещать меня в день мертвых, высказывая свои претензии. Ну уж нет, мне хватало болтовни и от живой Энид.       Получается, Ларисса Уимс оказалась еще той коварной змеей, а ведь я ее поначалу недооценивала. Репутация школы и её фактическое существование и правда стояли у нее на первом месте. Причем в такой степени, что она без жалости и угрызений совести, была готова манипулировать своими же учениками, считающими Невермор своим домом. — Я знаю, — понимающе кивнул Аякс, помещая свою ладонь мне на плечо. — Ты хорошая подруга. Мне вдруг стало не по себе.       Возлюбленный моей соседки стоял напротив и улыбался во все тридцать два, стараясь меня поддержать, однако в отношении меня нормальные вещи всегда работали с полной противоположностью. Я не была хорошей подругой и точно это знала. Хорошие друзья не рискуют жизнями близких ради своих целей, а я на протяжении всего времени, что обучаюсь в Неверморе, только этим и занималась. — Я больше не подвергну вас опасности, обещаю, — сожалея о прошлом, я хотела было уже отправиться в комнату, но Аякс продолжил: — Она расстроилась не из-за школы, Уэнсдей. — А из-за чего? — я ненаигранно удивилась. — Теперь Энид боится за тебя. Она знала, что после разговора с Уимс, ты решишь больше никогда не брать её с собой, и будешь решать проблемы в одиночку. Я оказалась в неподдельном ступоре. В действительности, проницательности моей соседки можно было только удивиться. — Но ты ведь на моей стороне, так ведь? — Вопросительно изогнув бровь, я заговорила чуть тише, потому что внутри комнаты начали раздаваться какие-то кряхтящие звуки. Наверное, Энид ворочалась и беспокойно спала. — Вообще-то я тоже не хочу, чтобы ты попала в беду, Уэнсдей, — в его лице отражалось сопереживание, но вместе с этим я уловила и что-то еще. Казалось, что он сам еще до конца не понял, что хотел сказать. — Но жизнь Энид важнее, и мы с тобой оба это понимаем, Аякс. Я с самого детства мечтаю о смерти, так что не переживай, — я еле заметно хмыкнула, замечая, как округлились его глаза. — Но я обещаю быть осторожнее и не рваться на тот свет так скоро. Этот ответ его устроил и парень даже попытался выдавить из себя что-то, напоминающее улыбку. — Пригляди за Ксавье, — бросила я ему напоследок, на что Петрополус дал короткий, но вполне понятный ответ. Получается, не только я заметила, что с Торпом происходят странные дела.       Оказавшись в комнате, я наконец могла расслабиться. Вещь встретил меня радостной дробью пальцев по подушке, но потом вдруг переменился в настроении и начал читать мне нотации, защищая Энид. — Успокойся, — шепотом ответила я. Придаток начинал нервировать еще сильнее, ведь я понимала — Вещь прав. — Она проснется, и я с ней поговорю, обещаю. В конечном итоге, я не виновата, что она такая впечатлительная.       Через какое-то время Вещь потихоньку успокоился. У меня было очень много интересных новостей, но я предпочла оставить их до завтра. Страхи, что я буду измучена бессонницей и тяжелыми мыслями всю ночь, в итоге не оправдались. Как только голова коснулась подушки, а темное массивное одеяло закрыло мои плечи, я тут же провалилась в сон и не размыкала веки до самого утра.

***

      На следующее утро я чувствовала себя необычайно бодрой и готовой к великим свершениям. Когда я проснулась, то обнаружила Энид сидящей на своей кровати с поджатыми ногами, и что-то рисующей. Вещь был рядом с ней, удобно расположившийся на девчачьем плече, и что-то радостно пританцовывавший. Первые секунд пять я была потеряна во времени и пространстве, но потом вдруг резко поднялась, откидывая одеяло и потирая лицо. За ночь косы расплелись и теперь имели пренебрежительный вид, однако, когда Энид увидела меня, то тут же расплылась в улыбке. Она моментально соскочила со своей кровати и перебралась на мою, Вещь же последовал за ней. — Доброе утро, — сидящая на черном постельном белье и в плотной черной пижаме, я выглядела достаточно иронично. Если ничего обо мне не знать, то по первому впечатлению и внешнему виду трудно будет сказать, что у меня было доброе утро. — Наконец-то ты проснулась, мы уже заждались. — Радостно пропела Энид, обрамляя своими руками мои бледные, но теплые ладони. — Ну что? Как все прошло? Прости, я не могла вчера тебя дождаться, очень устала. — Девушка аккуратно поджала губы и состроила виноватый вид. Наверное, не хотела мне признаваться в том, что вчера была готова глотать успокоительные. — Не так, как я ожидала, но все же появилась кое-какая информация.       Энид продолжала смотреть на меня с превеликим любопытством, и я решила ей рассказать. Все без утайки, с подробным объяснением деталей и дополнительным пояснением того, что я ввязываюсь в опасное дельце. После разговора с Аяксом мне почему-то хотелось быть с ней максимально честной. Может быть, хотя бы тогда я смогу уберечь подругу от беды. Предупрежден — значит вооружен. Так же там говорилось? — Ладно, слушай, — я кивнула и уселась поудобнее, — Только не задавай лишних вопросов и послушай до конца, хорошо?       Энид послушно кивнула, и я начала свой рассказ. Подробно раскладывая все по полочкам, я не утаила от блондинки ни одной детали, даже самой опасной. Теперь о том, что монстр — это Хайд, знали три человека. Директриса Уимс пока была вне подозрения, а Энид я всецело доверяла. Ксавье же я рассказала, будучи одурманенной его рыцарским поступком, но я чувствовала, что юноша что-то от меня скрывал, а потому, и сама пока не могла всецело ему доверять. Когда я закончила, Синклер посмотрела на меня с удивлением, почти с испугом. — И что ты будешь делать? — прошептала девчонка, словно в комнате был кто-то посторонний. — Искать монстра, как и всегда, — горько усмехнувшись, я вдруг словила секундный флешбек. Тогда, в библиотеке Белладонны, Ксавье спрашивал меня то же самое, и я ответила слово в слово. — И с чего начнешь? — Энид немного поежилась, беспокоясь. — Ну, то есть, у тебя совершенно нет зацепок. Ты не знаешь, что делать и куда идти, а Уимс точит на тебя зуб и вряд ли позволит спокойно разгуливать по лесу, или еще чего хуже — городу. — На самом деле, есть одна зацепка, но сначала нужно проверить. Свесившись с кровати, правой рукой я нащупала свою сумку, а в ней — маленький пузырек с духами. Отвратительный запах, но именно от этого он был таким запоминающимся. — Эти духи я нашла в той комнате, помнишь? Энид кивнула. — Такими духами пользуется мисс Кинботт, мой психотерапевт.       Удивление и любопытство тут же отразилось на девичьем лице. Энид, конечно, пыталась быть сдержанной, но этот спектр сменяющихся эмоций можно было сравнить, разве что, с вихрем. То страх, то любопытство, то невозмутимое спокойствие, а затем — снова страх. Мое же лицо почти всегда выглядело одинаково уныло. — Я перейду прямо к делу: скажи мне, Энид, ты ведь понимаешь, что я больше не дам рисковать тебе жизнью ради моих расследований? Хватит того, что я уже доверила тебе свои мысли, чем нарушила все прежние установки. — И не надеясь на понимание, я взглянула на нее с максимальной строгостью, на какую только была способна. Но я ошибалась. Сейчас на меня глядели два совершенно разумных голубых глаза. Они не горели привычным мне огоньком авантюризма и интереса, но при этом максимальная сдержанность и серьезность была не менее заразительна и удивительна. Я нахмурилась. — Тогда я останусь в школе и присмотрю за директрисой, — уверенно проговорила Синклер, — А Вещь мне поможет. Правда же, Вещь? — Придаток радостно затарабанил пальцами по покрывалу и тут же запрыгнул на колени к своей обожаемой Энид. Их связь не могла не умилять, если бы только я умела умиляться. — Откуда ты берешь это спокойствие, Уэнсдей? Как тебе удается сохранять тишину, достоинство, вечный холод в лице и глазах? Что ты для этого делаешь? — она коснулась моей ладони и я тут же вздрогнула. В комнате повисла тишина и было слышно лишь как капли дождя стучат по плетенному паутиной окну нашей комнаты. Для подобного вопроса у меня уже давно был припасен ответ, но именно сейчас мне почему-то не хотелось отвечать в своей привычной манере. — Я просто хорошая актриса. И Энид улыбнулась. Наверное, это было именно то, что она так жаждала услышать с первого дня нашего знакомства. Уэнсдей Аддамс — не сухарь, она просто хорошо шифруется. Что ж, пускай так и будет, если хотя бы одной блондинке с карамельными взглядами на жизнь так будет проще.

***

      Уроки прошли как обычно. Ничего нового и интересного я не узнала, а лишь считала минуты до конца последнего занятия. Ксавье, к слову, сегодня не было, и удостоившись чести, Бьянка заявила всем учителям по очереди, что его внепланово забрал отец, буквально на один день. Она это знала, а я —нет. Не люблю, когда что — то мне не известно. Но об этом позже.       Наверняка директриса Уимс решила за мной следить, но Энид вызвалась мне помочь, и хотя бы на территории школы пыталась делать так, чтобы у меня впоследствии не было проблем. Когда я сказала ей, что после последнего урока мне нужно будет срочно покинуть школу, в голове Синклер тут же возник примитивный, но от этого не менее гениальный, план. — Мне твой телефон нужен, можно? — Да, конечно, а надолго? — протягивая мне мобильник, Энид сначала немного замялась. — Не волнуйся, на пять минут, — процедила я сквозь зубы, судорожно барабаня бледными пальцами по экрану смартфона. Теперь понятно, отчего возникла эта легкая заминка. Аякс закидывал свою возлюбленную тоннами сообщений, каждое из которых пестрило разноцветными эмодзи. Я не читала, естественно, но в глазах запестрило, и на лице отпечатались еле заметные нотки пренебрежения. — Все, забирай, — я поправила сумку, оглядываясь по сторонам.       Сейчас, по нашей общей договоренности, Энид должна будет отправиться в кабинет к директрисе, и буквально слёзно доказывать ей, что превращение в волка, похоже, никогда уже не настанет. Я же отправлюсь во Флигель и заставлю Тайлера сдать смену пораньше. Напрошусь к нему домой и попробую поставить прослушку в кабинете шерифа. Рискованно, но ввиду последних событий я все больше и больше убеждаюсь, что взрослым доверять нельзя. Каждый преследует свои интересы, а в округе продолжает орудовать монстр. Ну и конечно, на десерт — мисс Валери Кинботт. Я точно уверена, что она не монстр, так как парочка нападений все же совершались в тот момент, когда у нее были сеансы с пациентами, но благодаря болтливости Ксавье мне открылась еще одна недвусмысленная истина. Валери вполне себе могла оказаться той, кто управлял монстром на психологическом уровне. Ей это не сложно, она ведь профессионал. Но вот кем? Психов у нее был вагон и маленькая тележка. Это и предстояло выяснить.       Тайлера во Флигеле не оказалось. Его кудрявая рыжеволосая сменщица смерила меня пренебрежительным взглядом, но на вопрос все же ответила. Оказывается, Галпин уже пару дней не появлялся на работе по причине плохого самочувствия.       Но смс-сообщение-то с телефона Энид я ему сегодня отправляла, а посему, он точно должен был знать, что я приду. Моих визитов юноша никогда не пропускал и радовался каждому из них, словно ребенок Рождеству. Уж не знаю, на что он рассчитывал, ведь все точки над i были давно расставлены, но многие моменты в моих расследованиях получились бы куда более затруднительными, если не его помощь. И я снова осталась ни с чем. В последние несколько дней я все больше начинала задумываться о приобретении телефона. Мысль эта уже одним своим существованием выбивала меня из колеи привычного ритма жизни, однако, польза небольшой коробочки с кнопочками и картинками сейчас была бы как раз кстати. — Лукас! — вовремя обратив внимание на столик у самой стены, я со спокойной уверенностью подошла к нему, присаживаясь рядом. — Аддамс? Чем обязан? У меня совершенно не было времени на язвительные комментарии. — Ты водишь машину? — вопрос конкретный, ни словом больше, ни словом меньше. Конечно, от такого напора юноша немного напрягся, но все же ответил коротким кивком головы указывая за оконное стекло. — Можешь довезти меня до дома Тайлера? Вопрос жизни и смерти. Несмотря на то, что я просила о помощи, лицо мое ни капельки не изменилось. Все тот же привычный холод и ни единой эмоции. Темные, как глубокий омут, глаза, сверлили Лукаса насквозь, да так, что парнишка уже, должно быть, начал чувствовать эту свербящую боль внутри. — Мне что с этого будет? — ему хватало наглости торговаться, но если бы я была на его месте, то поступала бы точно так же. А хотя… На его месте я бы вообще с собой не разговаривала. — Я тебя не ударю, — это был блеф, никого бить я не собиралась. И кстати, Лукас оказался не таким уж и тупицей, раз сразу меня раскусил и продолжил сидеть с невозмутимым лицом, при том, молча. — Ладно, что ты хочешь? — От недовольства мои глаза закатились так далеко, что Лукас даже поморщился, отодвигаясь назад на скрипучем стуле. Меня это позабавило. — Познакомь меня с Бьянкой. Вы подруги? — Он выглядел весьма серьезно, отчего я сразу поняла — мой смех будет неуместен. Ну да, подруги, еще какие! Лучшие! — Не подруги, — коротко ответила я, — Но познакомить могу. Не думала, что тебе настолько нравятся боль, страдания и унижение, но дело за тобой, Лукас. Ну так что, отвезешь меня?       И мы поехали. Дорога оказалась долгой, и мне даже хватило времени придумать оправдание для директрисы, в случае моего провала. — Я думала, что шериф живет в центре, — как бы невзначай буркнула я, щекой прижимаясь к оконному стеклу пикапа. — В этом захолустье нет центра, Аддамс, а шериф человек скрытный, ему не нравится быть у всех на виду. Я усмехнулась, но спорить не стала. Лукас был прав, Джерико — в действительности дыра, каких еще поискать. А шериф очень даже похож на меня.       Наконец, мы въехали в лес. Таинственным и пугающим для меня он ни был, но все же утопал в полумраке и прохладе, коей не всегда мне хватало в городе. Верхушки разнообразных елей и сосен были устремлены вверх. Они практически полностью загораживали лучи солнца, поэтому почва под ногами всегда была сырая. Следы отпечатывались легко и так же легко пропадали. Мать говорила, что в этом лесу почти всегда царила могильная тишина, однако, как я уже поняла — с моим приездом все изменилось. Теперь в лесу близ школы не тихо, там постоянно раздаются душераздирающие вопли и гибнут люди. — Стой! — я залюбовалась и потеряла бдительность, отчего и просьба вышла скептичной, напоминающей больше приказ. — Ты дура, Уэнсдей? Зачем же так пугать? — аккуратно остановившись, Лукас посмотрел на меня осуждающим взглядом, ожидая объяснений. — Планы поменялись, я выхожу здесь. Объяснять я ничего не планировала, и, впопыхах отстегнувшись от ремня безопасности, вылезла из машины, стараясь не издавать лишних звуков. — Спасибо за помощь, Лукас Уокер. Я обязательно познакомлю тебя с Бьянкой. Аддамсы свое слово держат.       В голове моей возникло короткое «беги», и я побежала. Побежала так быстро, как только умела. Показаться мне не могло и поэтому сейчас передо мной стояла только одна цель —догнать и расспросить.       Наконец, мне это удалось. Местность, где пришлось затаиться, вопреки мрачным сказкам, оказалось очень даже живописной. Справа был густой лес, а слева открывался небольшой пустырь, пространство полей с мелкими белыми цветочками, которые не увядали даже поздней осенью. Я спряталась за огромную многовековую сосну и принялась глядеть в оба. Отягощающее чувство разочарования и обиды (второе, кстати, мне не свойственно) хлынуло в сердце и быстро переродилось в нечто большее, с чем я еще была не знакома. Столкнуться с подобным я никак не ожидала, и от этого становилось только сложнее. Человеческие чувства творили со мной что-то противоестественное и отвратительное, но как бы я не старалась, как бы не убеждала себя в обратном — увиденное шокировало меня до безумия. Похоже, Уэнсдей Аддамс была и правда дурой.