Исключение из правил

Уэнсдей Аддамс       После того, как я узнала о Юджине, сидеть на одном месте или же заниматься привычными делами не представлялось возможным. Коротко объяснившись с Торнхилл, я решительно направилась в кабинет к дикректрисе Уимс, жаждущая добиться правды. Естественно, я ее не получила. — Вы должны были сразу мне сказать, — я билась, словно птичка в клетке, но величественная белоснежная статуя — Ларисса, кажется, была совсем непреклонна. Она слушала меня с превеликим упоением, буквально считывая каждую новую эмоцию с моего лица, но под конец все же осталась строгой и принципиальной. — Не рассказала ради твоего же блага, Уэнсдей, —женщина помедлила, томно прикрывая глаза. — И ради блага Невермора, конечно же.       Невермор...Невермор...Уже в печени сидит этот Невермор. Для директрисы здание было важнее человеческой жизни, и если бы полгода назад я бы поняла ее, как никто другой, сейчас я абсолютно отказывалась не то, что понимать, а даже слушать и воспринимать подобные речи. Юджин чудом выжил! Он мог что-то знать, мог что-то слышать, а меня не поставили в известность. Отвратительно и ужасно несправедливо. — Невермор — это прежде всего ученики, и только потом каменная постройка с кучей прелестей и цацек, которые вы так любите, — прошипела я, извиваясь в кресле, словно дьяволенок. — Пустите меня к нему, отвезите в город, я никуда не сбегу.       Я взглянула на Уимс из-под пышных ресниц, стараясь уловить спектры ее переменчивого настроения. Женщина смущённо замолчала, и словно острое чувство жалости к бедной каменной девчонке укололо её сердце. Ларисса ведь тоже была не из добродушных, даже несмотря на то, что почти всегда ходила в белом и широко улыбалась. Возможно, у нее и впрямь было большое сердце, но если мое сердце — мертвое, то у нее было — полуживое. — Валери тебя отвезет, — наконец, заговорила женщина. — Заодно и пообщаетесь, так как полностью отменить твой сеанс я не могу. Пойми меня, Уэнсдей, я вижу в тебе огромный прогресс, и мы с Мисс Кинбот просто не можем позволить себе такую роскошь, как его утрата.       Я немного напряглась, так как хотелось бы отправиться в город одной. С другой стороны, терять возможность поговорить с мисс Кинботт и расспросить её, я тоже не могла. Прошло уже много времени с тех пор, как я начала её подозревать, но бесполезные мысли и сомнения с такой скоростью роились у меня в голове, что я продолжала нелепо топтаться на месте и словно всячески избегала правды. — Хорошо, — я кивнула, повинуясь. — Когда можно ехать? — Валери будет в Неверморе через полчаса, Уэнсдей. Поедете сразу. — Можно идти? — поинтересовалась я. — Стой. У меня есть еще кое-что. Я посмотрела на женщину с притворным равнодушием. Мы давно не общались на темы, отвлеченные от учебы, и сейчас, когда в жизни моей творился настоящий переполох, я всем своим ледяным сердцем чувствовала подвох. — Я знаю, что ты не закончила свое расследование. Надо же, как наблюдательно. — Поэтому просто хочу напомнить, — женщина напряглась. — Хорошенько подумай, прежде чем сделать что-то, противоречащее правилам.       В комнате повисла тишина. Мы смотрели друг на друга около тридцати секунд: Ларисса, возвышаясь надо мной, как белокаменная статуя, и я, сидящая в кресле, соизмерявшая её пронзительным взглядом. Если бы на меня действовали запугивания, моя фамилия абсолютно точно не была бы Аддамс. Если директриса хорошо знала маму, это вовсе не значит, что она сумела разгадать и меня. Это никому не под силу. Даже мне самой.

***

      Почти весь проделанный путь мы ехали молча, только лишь поздоровались. Почему-то именно сегодня находиться один на один с Валери Кинботт мне было некомфортно. Светловолосая то и дело улыбалась своей притворно-теплой улыбкой, задавала каверзные вопросы о моем эмоциональном состоянии и пыталась играть со мной в угадайку, что дико раздражало. Сейчас она напоминала мне мою мать, когда та позорно душила меня объятиями на глазах посторонних людей. Вся эта любезность была ни к месту, в автомобиле мы были вдвоем, а посему — улыбки можно было отложить на второй план. — Мисс Кинботт? — Краем глаза взглянув на нее, я слегка стиснула колени и сжала кулаки. — Как давно вы проводите свои сеансы с Ксавье Торпом?       Не могу сказать точно, так как не смотрела ей в глаза, но, кажется, вопрос застал Валери врасплох. Атмосфера в машине вдруг обернулась чем-то невообразимо тяжелым, словно осязаемым; дабы разрядиться, я потянулась к кнопке, открывая окно на одну треть. — Я не могу отвечать тебе на такие вопросы, Уэнсдей, — женщина крепко сжала руль. Я же теперь смотрела прямо на неё и заметила, как в глазах психотерапевта появилась грустная растерянность. — Я же на ваши вопросы отвечаю. — Дело не во вредности, — попытавшись чуть смягчиться, блондинка поерзала на водительском кресле, слегка притормаживая. — Я не могу разглашать приватную информацию, Уэнсдей. Ксавье Торп — мой клиент. Он не хотел, чтобы кто-то об этом знал, но все мы понимаем, что от тебя ничего не утаишь. Женщина вновь улыбнулась, но столкнувшись с моим пронзающим безэмоциональным взглядом, продолжила: — Но больше я ничего не могу сказать. Так же, как если кто-то поинтересуется нашими с тобой сеансами, я буду молчать. — Если директриса Уимс интересуется, вы всегда отвечаете. — Уверенно парировала я. — Это другое, Уэнсдей. — Нет, это то же самое, Мисс Валери. Вы просто не знаете, что ответить, и поэтому прикрываетесь должностными обязанностями, которые сами не соблюдаете. Кинботт тяжело выдохнула. Быть может, женщина прочувствовала весь ужас своего положения, всю безысходность и весь мрак будущего, так как уже вполне себе могла изучить меня и понимала, что так просто я не отстану. — Ксавье уже давно мой пациент, мы начали проводить сеансы еще задолго до твоего появления в школе. — Последнюю часть предложения Кинботт выделила максимально четко, как будто бы хотела, чтобы я заострила внимание именно на этих словах. — Так что не думай, что все вокруг вертится только вокруг тебя. Не знаю, что именно воодушевило и расположило её к дружелюбию, но меня подобный поворот событий лишь пуще насторожил. — Я так не думаю. — Тогда что же? — поинтересовалась женщина. — Какое отношение вы имеете к поместью Гейтсов, Мисс Кинботт? А к убийствам? К Хайду? — продолжая наседать, я как будто и вовсе забыла об опасности. В машине мы вдвоем, и с вероятностью в девяносто процентов один из нас психопат и убийца. Возможно, при других обстоятельствах мне бы это польстило, но точно не сейчас. Я к убийствам непричастна. — Ты точно сумасшедшая, — Валери не растерялась, скорее оторопела от моего резкого заявления. — Никого из Гейтсов уже давным-давно нет в живых, Уэнсдей. И о каких Хайдах ты говоришь, кто это?       Я немного погрустнела, закусывая нижнюю губу. Либо женщина хорошо притворялась, либо же, действительно ничего не знала. С другой стороны, Валери — психотерапевт, профессионал. Не хотелось сознаваться, но ей точно не составило бы труда обвести вокруг пальца ученика. Да, на меня у мозгоправа со стажем ушло бы куда больше времени, и все же, отрицать ее превосходство в той или иной области я, увы, не могла. — Я видела вас с Ксавье в лесу, пару дней назад, — отчеканила я, сверля Кинботт взглядом. Она тут же стушевалась, и внутри меня загорелся маленький, но такой теплый и согревающий огонек превосходства. Губы тронула еле заметная улыбка. — Что ты делала в лесу, Уэнсдей? Опять нарушала правила? — Валери суетливо забегала глазами по салону автомобиля. — Какая разница, Мисс Кинботт? Ксавье тоже нарушал правила в этот момент, но вас это не беспокоит. Я хочу, чтобы вы ответили на мой вопрос.       Со стороны Валери было роковой ошибкой вообразить, что я, Уэнсдей Аддамс, выросшая в безграничной свободе, привыкшая к лидерской позиции в спорах и критическому мышлению, могла когда-нибудь подчиниться или же сдать назад, испугавшись возможной опасности. И тем не менее, внятного ответа я не получила. Женщина ничего не ответила и, проворачивая ключ в замке зажигания, молча тронулась с места. Остальной отрезок пути до больницы мы провели в полной тишине. Проигрыш? Нет, вовсе нет. Просто иногда необходимо немного замедлиться, чтобы в конечном счете не устать, не сбиться с пути и не остановиться. Впереди нас ждала обратная дорога, и я точно была уверена, что смогу выбить из нее правду.

***

      Когда я оказалась в палате Юджина, то тут же стала заложницей какой-то невообразимой тоски. Парень был без сознания, и я аккуратно присела рядом, слабо стискивая его расслабленную ладонь. Сейчас жизни предводителя пчел ничего не угрожало, но сама мысль о том, что он полез в какое-то опасное место в одиночку меня убивала. Откуда порой у людей столько безрассудства и храбрости, места которой и вовсе не должно быть в подобных вещах? — Я очень жду, когда ты придешь в себя, — в горле запершило, поэтому первые слова дались мне с трудом. Оттингер не слышал, но этот разговор требовался скорее мне, а не ему. Я редко пекусь о других, но в случае с этим кучерявым парнем, я была готова сделать исключение. Он был почти как Пагсли. Неуклюжий, придурковатый и беззащитный. Абсолютный ноль без палочки без моей защиты, но почему-то очень близкий сердцу и духу. — Твои пчелы под надежным присмотром, кстати. — Горько усмехнувшись, я убрала прилипшие ко лбу пряди с его лица. — Вокруг творится невообразимое, но я обещаю, что найду для них время.       Как бы я не пыталась отпираться, а Невермор и правда сделал из меня мешок с соплями. Я уже не такая бесчувственная и холодная, а значит, чуть более уязвимая и жалкая. Вот поэтому-то я и не хотела сближаться с людьми. Не хотела находить друзей и подруг, не хотела становиться слабой. Ну и пусть все говорят о моей маме. Восхищаются ей, сравнивая нас, совершенно ничего не зная о нашей семье. И если директриса Уимс — величественная секвойя, а моя мама — дровосек, то отец — это чума или холера, которую тот самый дровосек подцепил. Родительская любовь делает их уявзвимыми и досягаемыми, а меня таковой делают мои друзья. Однако, назад пути уже нет. Я с каждым днем все больше и больше погрязаю в этом болоте человеческих чувств, которые все так любят, и которые абсолютно и бесповоротно удушают меня. — Тебе нужно отдыхать, поэтому я посижу немного молча и уйду, — отозвавшись шепотом, я отошла к окну, усаживаясь на кушетку для посетителей. Мне нужно было собраться с мыслями и еще раз все взвесить, а находиться в одиночестве сейчас было тяжело. Такого со мной еще не бывало, но будучи одной, я чувствовала, что мысли начинают пожирать меня изнутри, а рядом нет никого, кто мог бы помочь. Откинувшись назад и облокотившись о стену, я на пару секунд прикрыла глаза, крепко обхватывая себя руками, словно заключая в объятия. Так прошел час. Когда я проснулась, надо мной нависали две женщины. — Простите? — я слегка вздрогнула, больше от неожиданности, и тут же вскочила на ноги, поправляя школьную форму. — Прости, что мы тебя напугали. Ты ведь Уэнсдей? Я молча кивнула. — Мы мамы Юджина, и он очень много о тебе рассказывал. Хорошего, разумеется. — Это для кого еще разумеется? — не подумав, ляпнула я, отчего женщины немного смутились. — Извините, не так выразилась. Я очень рада, что у меня есть такой друг, как Юджин. И я буду очень ждать его выздоровления, но сейчас, да, мне пора идти. —Протараторив, я начала пятиться назад, сгорая под шквалом их улыбок, словно вампир под июльским сонцем. Ну что сказать, материнская любовь всегда заставляла меня чувствовать себя неловко, а так как у Юджина было целых две матери — чувство неловкости удваивалось, простая арифметика.       Выйдя из больницы, я огляделась. Мисс Кинботт должна была ждать меня в машине, но вместо этого я увидела эвакуатор, грузивший ее форд. Здесь также были и полицейские машины, и даже сам шериф Галпин, что с лицом, хмурнее тучи, бродил из стороны в сторону, что-то вычитывая в протоколе. — Шериф? — Перебежав через дорогу, я окликнула мужчину, обращая его внимание на себя. Выглядел он как обычно: устало и недовольно. — Аддамс? Что ты здесь делаешь? — Я тоже рада вас видеть. А что тут происходит? — И на что я рассчитывала, отвечая вопросом на вопрос? — Что ты здесь делаешь, я тебя спрашиваю? — Мужчина продолжал стоять на своем. — Приехала в больницу к другу, госпитализацию которого вы на пару с директрисой Уимс решили от меня скрыть. И не нужно на меня так смотреть, я не одна. Мисс Кинботт привезла меня, и обратно мы тоже уедем вместе, вот только... — Я обернулась, указывая на автомобиль, что уже красовался на погрузчике, — Ее машину увозят. И тут Донован Галпин загрузился еще больше. Потирая подбородок правой рукой, левой он приобнял меня за плечо, уводя чуть в сторону, к патрульной машине. Я вздрогнула, гляда на него снизу вверх, но вырываться не стала. По спине пробежал столп мурашек, атмосфера на площади угнетала. — Что не так? — Терпением я не отличалась, поэтому спросила прямо в лоб, как только мы остановились у машины. — Моя помощница отвезет тебя в Невермор, Уэнсдей. Прямо сейчас, садись в машину. — Буквально приказал он. — Не сяду, — очередной протест. — Скажите мне, что случилось? — Валери Кинботт мертва, Уэнсдей. Тело нашли в её кабинете, оно было еще теплым. Мне очень жаль, но больше я ничего не скажу. И после этих слов, шериф почти силой запихнул меня в машину, с шумом закрывая за мной дверь. Я свалилась с вершины прежде, чем успела на нее забраться.

***

      В общем зале становилось все больше народу. Ребята шутили и смеялись, танцевали и хвастались нарядами. Не скажу, что меня слишком сильно интересовал результат подготовки и проделанной работы, но «Вампирский Бал» на празднике Кровавой Луны пришёлся ученикам по вкусу. Как бы то ни было, все свои дела я привыкла доводить до конца.       С балом получилось, чего не скажешь о моем расследовании, которое окончательно зашло в тупик. Ксавье так и не появился в школе, и никто из администрации не спешил его искать. «Уехал с отцом» — официальная версия, а тревожить Винсента Торпа по пустякам никто особым желанием не горел. Уимс же, впала в глубокую печаль после смерти Валери Кинботт. Убийства, если быть точнее.       Из хороших новостей — у меня больше нет психотерапевта, а из плохих — я потеряла своего подозреваемого, даже двух. И что странно, тело Кинботт было найдено в её кабинете в тот день, когда мы вместе выбрались в город, вот только убита она была не Хайдом — женщину отравили. Лошадиная доза, смерть наступила мгновенно. И сейчас, как бы неудобно было это признавать, я находилась в настоящем тупике. Юджин в отключке, Валери убили, а Ксавье пропал из лесу, словно сквозь землю провалился. Еще день-два, и я сама позвоню этому известному экстрасенсу — Винсенту Торпу. Пусть помогает, сына своего ищет, а заодно и автограф для Пагсли возьму, пускай мой милый ограниченный брат порадуется. — У-э-э-э-нсдей, — восторженное восклицание послышалось за моей спиной. — Ты просто нереально круто выглядишь! Энид озарила меня своей лучезарной улыбкой. Кажется, она всегда реагирует подобным образом, как только я хотя бы на шаг отклоняюсь от своих канонов.       Платье было черным, что неизменно. Длинное, в меру расшитое круживом, с небольшим преобладанием блесток на подоле. С корсетом, настолько туго затянутым, что теперь мою талию можно было обхватить двумя ладонями. На шее красовался готический чокер, а волосы были распущенны. Темные глаза и вишневые губы, бледная кожа. Если же в повседневной жизни я напоминала, в лучшем случае вампиршу, а в худшем — труп, то для праздника даже и стараться особенно не пришлось. По моим меркам, я выглядела сносно, хоть и не особо любила корсеты и распущенные волосы, но по меркам Энид... Завидев меня, она практически пищала от восторга. — Ты прямо-таки как жена самого Дракулы! — девушка взвизгнула, приподнимаясь на носочки, и тут же подскочила ко мне, то и дело стараясь потрогать, словно я музейный экспонат. — Какая из? — Я свела брови, чуть хмурясь. — У него их было несколько. — Вечно ты к словам придираешься, — Энид отмахнулась, заправляя волосы за уши. — У тебя очень красивое платье, — заметила я, — и прическа.       Отвешивать комплименты всем подряд не входило в мои планы, но Синклер и правда выглядела чудесно. Без розового и небесно-голубого, что уже победа, облаченная в кроваво-красный, девушка выгдяла так, словно совсем недавно осушила пяток-другой крестьян, а капли крови остались сохнуть на ее шее. Да, это именно я подкинула Энид подобную идею: соорудить колье из бордово-красных камней, что будут сползать по шее вниз к правой или левой груди. — Спасибо-спасибо-спасибо. — Она закружилась, светясь от счастья. Во что девочнку не одень, а на королеву вампиров, увы, ну, никак не тянет. Максимум — главная феечка сказочного королевства. Я остановила её, хватая за запястье. — Ты не видела Лукаса? — Лукаса? Лукаса Уокера? — Синклер нахмурилась.       Конечно, ведь в последние несколько дней я была настолько занята, что даже не рассказала ей о своих планах. Ну или ладно, кое-какие детали я утаила из других соображений. — Да, — коротко кивнув, я оглядела зал. — Я позвала его на праздник. Не волнуйся, все сугубо под мою ответственность, он ничего не испортит. — Но зачем? — девушка встревоженно поджала губы. — Ты же его терпеть не можешь. — Он мне помог, поэтому я обещала познакомить его с Бьянкой. — В чем помог? — Это не важно. Мне нужно найти Бьянку и представить ей Лукаса, если он, конечно, пришел. — Приш-е-е-е-л, — протянула, практически пропела, Энид. — И не один пришел. Посмотри вон туда.       Светловолосая указывала в правую сторону зала, где красовалась огромная фигура Графа Дракулы, которую так долго и кропотливо возводили сирены вместе с Мисс Торнхилл. Сначала я никого не заметила, но потом взгляд мой упал чуть левее, на стойку с напитками. В глубине души я думала об этом, подозревала, что подобное может случиться, но если в мыслях своих я вела себя спокойно, то сейчас — испытывала какой-то особый вид встревоженности. Талер Галпин на пару со своим отцом-шерифом и Лукас Уокер — все трое в белом. Нет, конечно, Донован Галпин, да и без формы - это зрелище похлеще, чем я с распущенными волосами, но что эти двое делали на нашем празднике, так еще и при полном параде... — Тайлер! — Я начала пробираться сквозь толпу, и он, заприметив меня, двинулся навстречу. Шериф остался стоять неподвижно, а Лукас пошел за Галпином-младшим, однако, старался не налегать и не сильно сокращал дистанцию. — Что ты здесь делаешь? — Без приветствий и подобного, я сразу же задала свой вопрос в лоб, отводя парня чуть в сторону. — Привет, Уэнсдей. Ты чудесно выглядишь, — Он обнял меня. Совсем легонько, но так быстро, что я даже не успела среагировать и отшатнуться. На лице моем повисла полного недоумения гримаса, и, продолжив сверлить Галпина взглядом, я скрестила руки на груди, в знак протеста и ожидания ответа. — Отца прислали патрулировать. В городе неспокойно, в школе тоже. Мэр сказал, что бал состоится только в том случае, если в Неверморе будет дежурить сам шериф. А после того, как он узнал, что и его сын туда собирается... — парень растерянно почесал затылок, усмехаясь, — В общем, ты поняла. — Как будто мэр что-то решает, — ощетинилась я. — Твой отец здесь только потому, что Уимс позволила, — и бросив короткий взгляд в сторону директрисы, я ощутила утрату смелости, замечая, какой растерянной и подавленной выглядела Ларисса. Складывалось ощущение, что сейчас ей абсолютно все равно: кто, где и как будет патрулировать. — Какая разница? Мы оба здесь, но это совершенно не значит, что праздник пройдет плохо. К твоему сведению, отец тоже не шибко обрадовался, когда я заставил его надевать праздничный костюм. Кстати, ты слышала про Валери Кинботт? Ужас, правда? Тайлер тараторил без умолку, однако, на последние фразы я все же смогла сделать максимальный акцент. — Слышала. Ужасно. — Говорят, что ее отравили. Как думаешь, кто? — Не знаю.       Всем своим видом, тоном и действиями я пыталась показать, что данный разговор не приносил мне абсолютно никакой пользы. Трепаться обо всем и ни о чем —излюбленная черта Тайлера Галпина, а уж когда он оказывался один на один со мной...В общем-то, рядом не оказывалось никого, кто мог бы заткнуть этот словестный фонтан. Но благо, сейчас мне повезло. — Лукас! — получилось довольно-таки громко, парень даже вздрогнул. — Я уж думала, не придешь. Классно выглядишь. Тайлер поморщился, а его приятель — наоборот, воссиял, вне зависимости от того, кто именно делал ему комплимент. — Пойдем, я познакомлю тебя с Бьянкой, — указав в сторону девушки, я уверенно кивнула, стараясь и Уокера заразить подобным настроением. — Ты уверена? — Его голос звучал робко. — Ты посмотри на нее, она ведь — настоящая королева. И правда. Бьянка всегда умела одеваться, но сегодня она, как будто бы, превозшла все свои лимиты. — Королевы не выбирают королей, Лукас. Как правило, им нравятся обычные конюхи, с ними куда веселее. — Ты меня не успокоила, — он буквально-таки взвыл. — А я и не пыталась. Ноги в руки, ковбой, и вперед. А то я начинаю раздражаться.

***

      Спустя минут сорок я устало осела возле открытого балкона, изнемогая от жары. И почему никто не сказал, что корсет — это одно сплошное издевательство над женщинами? Энид танцевала с Аяксом, Лукас же о чем-то шептался с Бьянкой. Мои губы тронула еле заметная улыбка.       Не то, чтобы я радовалась за посторонних людей, однако попытки Барклай отвлечься и забыть того, кто не отвечал взаимностью, разжигали во мне хоть капельку, но уважения к девушке. В теме отношений я полный ноль, однако я всегда придерживалась правила, что в первую очередь, нужно любить себя. Бьянка не должна страдать только из-за того, что какой-то парень ее отверг. В мире целая куча парней, и примерно две-третьих из этой кучи были бы не против начать отношения с сиреной.       На какой-то момент мрачный затуманенный взгляд моих темно-карих глаз застыл в пространстве. Я словно была отрешена от мира сего и теряла невольно связь с суровой реальностью. Из забвения меня вывел Тайлер. Возможно, помешал случиться очередному видению. — Почему ты здесь одна? Я медленно подняла на свой усталый взгляд и слегка подвинулась, чтобы парень мог сесть рядом. — В зале очень красивые украшения. Я слышал, это твоя работа? — Не совсем. Идея моя, а исполняли, в основном, Мисс Торнхилл и сирены. Ксавье рисовал приглашения.       Пытаясь унять эмоциональный хаос и бардак в мыслях, я уселась в полоборота, оказываясь с Тайлером лицом к лицу. Удивительно, но упоминание Торпа в разговоре не вызвало ровным счетом ничего, беспросветная пустота на его лице, ни одной отрицательной эмоции. Подобная реакция, а точнее — ее отсутствие, настоящее удивление для меня. Я подумала о нем...снова, в очередной раз. — Мисс Торнхилл часто заходит к нам во Флюгер, всегда берет одно и то же. Кстати, если она проделала такую огромную работу с украшениями, почему ее самой здесь нет?       Я пожала плечами. Моя голова и мысли находились совершенно в другом месте, но дабы не быть уж совсем плохим собеседником, отчасти, мне приходилось слушать. Все-таки, несмотря на всю свою наивность и открытое сердце, которое с необычайной легкостью можно было разбить или пронзить, Тайлер Галпин был хорошим человеком, и я считала его своим другом. — Ей срочно нужно было уехать, кто-то из родственников умер, - пожав плечами, я даже не постаралась изобразить печаль.       Удивительно, но только под конец вечера я смогла признаться самой себе в том, что истощена. Истощена морально, и это, впрочем, неудивительно. Даже сейчас, при полном параде и с прической, я не чувствовала себя уверенной, не чувствовала того стержня, что зародился во мне с самого рождения. И хоть мой привычный макияж и акцентировал внимание на природную красоту, скрывая недостатки бледности лица или синеватых мешков под глазами, сейчас я выглядела как безжизненная кукла, или как мара. — Может немного прогуляемся? — наконец, предложил Тайлер. — Тут твой отец, он меня ненавидит, — не то, чтобы мне уж прям так сильно хотелось отвязаться от Галпина, я просто констатировала факт. — Он в принципе людей не любит, — виновато добавил юноша. — В это мы с ним похожи. — Ну? Прогуляемся?       Я молча кивнула, поднимаясь с места, придерживая подол. Хоть и временно, но, наверное, мне было крайне необходимо отвлечься и хотя бы один вечер провести в спокойствии. То, что моим спутником вновь оказался Тайлер, я воспринимала спокойно. Он хотя бы не указывал мне на недостатки в характере и не пытался меня менять.       Наконец, мы вышли на улицу и побрели вдоль здания школы. Непонятно, каким патрулем занимался Донован Галпин, но нас двоих он не только не остановил, а и вовсе не заметил. На улице было прохладно и свежо, благодаря дыханию полной грудью я начинала чувствовать себя более трезво.       Высокое и бескрайнее небо было усыпано миллиардами звезд, абсолютно чистое и не захламленное облаками. Только серебристая луна слабым светом освещала пространство, оставляя на рыхлой земле еле заметные следы. Близ академии воцарилась гнетущая тишина — томительная и долгая. Издалека все еще доносилась танцевальная музыка, но на улице не было ни души, лишь мы. — Что у тебя с Ксавье? — быстро спросил Тайлер. Он словно готовился к этому вопросу, долго думая, и когда уже был на грани того, чтобы смолчать, вдруг резко спросил, отводя взгляд в сторону.       Подобного вопроса я не ожидала, а посему, мне было сложно, чертовски сложно сосредоточиться, дабы в полной мере овладеть разрушительными чувствами, которые стремительно начали сочиться наружу. Молниеносной скоростью дыхание мое участилось и стало прерывистым. Я остановилась, взглядывая на Тайлера из-под густых черных ресниц. — Ничего. Односложный и строгий ответ. — Между нами ничего нет. — Пропитанные горечью слова диким потоком сорвались с моих уст. Несмотря на то, что все мною сказанное — абсолютная правда, ощущения были новыми и непонятыми, я словно была растеряна и сбита с толку.       Неизвесность поглотила меня полностью. Я даже и не заметила, как Тайлер в два шага преодолел расстояние между нами и накрыл мои губы своими, резко притягивая к себе за талию. Все, что мне оставалось, это удивленно вздохнуть и затрястись в его обьятиях, но уже через секунду я и вовсе словно обмякла, лишь слегка придерживаясь за пиджак Тайлера. Я не знала, что это было. Я не отвечала на поцелуй, но и не отталкивала его, и тогда, Галпин еще более крепко сжал меня в своих объятиях, чувствуя опьяняюще страстный трепет моего исхудавшего тела. «Не помогай мне, Уэнсдей. Не приходи» — образ Ксавье неожиданно возник пред моими глазами. Грудная клетка словно загорелась, а из легких беспощадно был выкачен весь кислород. Его лицо было бледным, а под глазами красовались огромные темные круги. Ксавье был раздет выше пояса, изранен и истощен. В его глазах больше не было той искры, что была раньше, он, словно обессиленное животное, называл мое имя и старался выдавить из себя улыбку, желая казаться более убедительным. И словно коршун, над ним возвышался Тайлер. Обезумевший и возбужденный, словно оборотень, он был готов наброситься на Торпа в любую секунду. И взгляд его был до боли знакомым: глаза навыкате лишь добавляли безумства, ядовитым послевкусием отражаясь где-то на подкорочке моих воспоминаний о Хайде. Я судорожно оттолкнула его, тяжело дыша. Брезгливо утирая губы, словно меня пытались опоить дурманом, я побежала вперед, на ходу продумывая план действий. Тайлер растерялся, но все же, бросился за мной. — Уэнсдей, стой! Подожди! Но я не останавливалась. Бежала настолько быстро, насколько это было возможно, пока, наконец, не споткнулась о подол своего же платья, плашмя падая на землю. Но даже тогда я не остановилась, а поползла. — Прости меня, я не должен был. — Юноша продолжал бежать и звать меня, но теперь все, что я могла видеть перед своим носом — это измученное и уставшее лицо Ксавье Торпа, которого Тайлер — Хайд, держал взаперти невесть где. Наконец, мне снова удалось подняться, и я, слегка изменив траекторию, бросилась бежать наискосок, утремившись к великолепным клумбам. Цветы меня не привлекали...но вот украшения...       Добравшись, я буквально повалилась на каменную кладку, что эстетическим образом обрамляла розовый куст, и, схватив один их таких булыжников, резко развернулась на сто восемьдесят, замахиваясь и отпуская. Две секунды, глухой удар, и Тайлер Галпин повалился на землю. Алая кровь тут же окрасила белый пиджак, он вырубился мгновенно, и скорее всего — умер. Мои глаза были залиты болью и ненавистью, так, что даже если он не умер, сейчас я бы очень хотела сделать все, чтобы желания мои воплотились в реальность. Но времени не было. И я не знала, не знала, что делать. Я паниковала, психовала и волновалась. До чертиков боялась и переживала, не могла откинуть мысли о Ксавье и о том, где он сейчас и каково ему там. Даже на грани смерти он просил меня не являться, пытался меня защитить. Я взвыла, чертыхаясь про себя, а потом — оторвала огромный кусок этой дурацкой юбки, что весь вечер мешалась мне под ногами, и побежала в школу. Уэнсдей Аддамс окончательно дала сбой и призналась самой себе — мне абсолютно точно нужна была помощь.