Небольшая промашка

Бакуго всё-таки купил ей ебучий блинчик. И прикрутил на место дверь, хотя в ней всё равно остались маленькие выямки от вырванных с мясом шурупчиков. — Мы начали не с той ноги, — он резюмировал неутешительно, презентуя аккуратный креп с фруктами в сливках и сиропе, как предложение мира. — Нам есть что обсудить, раз мы застряли в этой жопе до конца своих дней, и застряли вместе. Урарака милосердно приняла сие подношение и даже заварила ему чай. Ромашковый. По слухам хорошо помогает успокоить нервы. Только Бакуго нечего было сказать, он не знал как даже начать осмысливать этот пиздец мировых масштабов. Тупая Урарака в соулмейтах? Хаха, судьба, очень смешно. Повеселись нахуй. В гробу. Дай только добраться до тебя, сволочь… Деликатное жевание отвлекло его от планов по уничтожению мифического злого рока. На самом деле, в глубине своей чёрствой гнилой душонки, Бакуго мог признать, что уважает её. Как героя. Как человека он терпеть её нахуй не мог. Тупая пизда постоянно вертелась рядом с Деку и как будто никак не могла научиться думать своей башкой, и Бакуго таких обычно презирал. Кто она без своей компании? Бакуго даже не знал. Ему почти хотелось пожалеть, что он настолько не обращал внимания на людей вокруг и понятия не имел, что она сама из себя представляет. Но только почти. И вот эта дурочка вылупилась на него своими глазами-блюдцами, ожидая хуй пойми каких откровений, а Бакуго нечего ей сказать, потому что он вертел и шатал это дерьмо, он не собирается этим заниматься, он вообще не собирался сюда приходить, просто его обуяла дикая ярость за несбывшиеся ожидания… Которых не было. Не было никаких ожиданий, нет, конечно. Не ожидал он ничего, и не надеялся. Потому что этого не могло быть. Ну просто не могло так случиться, чтобы ему в соулмейты достался единственный человек, которого он не прочь был бы видеть в качестве родственной души. Так что нет, не было ожиданий, неа. Просто у Бакуго Катсуки не могло быть даже одной хорошей хуйни в этой жизни, так слишком просто и вообще неинтересно. Он вздохнул со всей скорбью мира. Урарака отложила свой блинчик: — Слушай, я всё понимаю, это не то, чего ты хотел. Я, мягко говоря, тоже… не ожидала такой подставы. Но, как ты выразился — мы застряли с этим на всю жизнь и я не планирую провести её несчастной. Меня всё устраивает. — А меня нихуя не устраивает! — прорычал Бакуго, потому что это правда, его нихуя не устраивает. Было два варианта, в которых бы его в принципе всё устроило: пустое запястье и, да, тот, который невозможен. Так что он имел право немного злиться и совсем немного отказаться принимать этот факт реальности. Но Бакуго Катсуки не был из тех людей, кто способен всю жизнь тешить себя иллюзиями. Его соулмейт — Урарака Очако, это ебучий хтонический непоправимый пиздец, и с этим уже ничего не сделаешь. Он снова вздохнул. — Ладно! Ладно, бля, прорвёмся. — Так держать, Бакуго-кун! Твой боевой дух несокрушим! — Урарака вскинула кулачок с сияющей улыбкой. Если взглядом можно было убивать, Бакуго раскромсал её на куски раз так пятнадцать. Пыл Урараки слегка поумерился, но назойливая улыбка так и не слезла с лица. — И как, блять, с этим жить? — поинтересовался Бакуго, сдаваясь. Потому что у неё очевидно был некоторый опыт. Она знала, если Катсуки правильно понял, ещё с самого декабря. На мгновение ему показалось, что всё было бы в сотню раз легче, если бы она сказала ему сразу. Если бы он знал заранее, чего ждать. Но нет, не было бы. Разочароваться раньше или позже — нет никакой особой разницы. Он точно так же был бы зол, растерян, обижен на весь мир, только потом ещё четыре месяца мучился бы ожиданием неотвратимого конца. — По большому счету ничего не меняется же, — Урарака пожала плечами. — Не то чтобы я вдруг начну лезть в твою жизнь больше обычного. И тебе, я уверена, тоже это не нужно. Просто… Бакуго посмотрел на неё в ожидании. — Просто теперь есть человек, к которому ты можешь прийти, если не знаешь, к кому идти и как быть. Она добродушно улыбнулась, но затем будто смутилась собственных слов. — Я не жду ничего в ответ! Это просто то, что я всегда хотела делать для своего соулмейта. И даже если этот соулмейт ты — это никак не меняет моих планов. Я подумала, ещё тогда, в декабре, что это должно быть тяжело. Ну, хранить эти чувства. И никому о них не говорить. Но теперь я знаю, и тебе даже не пришлось самому этим делиться! Так что если ты с кем-то захочешь обсудить Мидорию… Она состроила эту отвратительную слащавую улыбочку, как будто узнала какой-то его страшный секрет- а, ну да. — Мои уши всегда к вашим услугам! К тому же, я хорошо тебя понимаю. В конце концов, он мой лучший друг. Я прекрасно вижу, за что ты его любишь. Бакуго скривился, как будто почувствовал вкус желчи на языке. — Ты нихуя не знаешь и не понимаешь, тупая, — потому что она не могла понимать. Она понятия не имела. Она знала Изуку три с лишком года, она не смотрела, как он растёт и во что превращается, она просто нихуя не знает. — И какая ещё нахуй любовь? Но Урарака улыбалась ему с видом человека который познал вселенную во всём её многообразии и теперь насмехается над ним, нерадивым. — Ну, знаешь, я просто подумала, что это будет хорошей причиной для тебя по крайней мере подумать о том, чтобы не ненавидеть меня. И хотя Бакуго ненавидел это, в чем-то она была права. Он вздохнул. — Ладно. Ладно, бля.