ivy

      Энид Синклер сияет: улыбкой и исходящим от неё светом. Нилин удивляется, как она ещё не растеряла свой запал с такой совершенно не похожей на обычного человека соседкой. И с родителями, точнее, мамой. О миссис Синклер были наслышаны все, но в рейтинге «Худший родитель» первое место много лет безоговорочно занимает Винсент Торп.       — Итак, что ты хотела спросить? — Энид широко улыбается. — В сообщении ты была очень лаконична.       Нилин крутит тонкое серебряное кольцо на пальце. Она и Тони не спали всю ночь. Больше о Теоне не разговаривали, но этого ей было достаточно. Тони доверила ей секрет, и теперь нужно было правильно разыграть карту, чтобы не навлечь на себя гнев Томас и не дать Теону понять, что она знает. За такое Тони точно всадит ей стрелу в грудь.       — На недавней вечеринке «Белладонны» Теон не особо уважительно отозвался о наших одноклассницах, — начинает Картер-Уэллс.       — Да, я слышала, — Энид смотрит на мгновение обиженно — все, что ли, в этой «Белладонне» состоят, — точнее, Аякс рассказал. Это не первый случай — недавно в мужской раздевалке «блистал».       — Да?       — Ага. Считает, что мы с Джеммой упадём в обморок, если нас коснётся парень. Аякс и Лиам его попросили заткнуться, но это же Теон… И про тебя там было.       — Про меня? Что именно?       — Ксавье тоже вмешался, и он сказал, что подобный поступок не поможет ему…       — Что? Энид, договаривай.       Уши и щёки Энид краснеют, но оборотень справляется с нахлынувшим смущением:       — Дословно: «Не поможет ему залезть тебе под юбку».       Нилин смотрит Энид в глаза и усмехается уголком губ, накрашенных сегодня нюдовой помадой.       — Ты как? — уточняет Синклер.       — Всё больше убеждаюсь, что некоторым нужен врач… Что ж, перейду к делу — хотела бы попросить тебя проверить Теона. То, как он относится к девушкам, мне не очень нравится. Он — лучший друг Чарли, и я бы хотела знать, может ли Алистер как-то ему навредить.       «Да и неплохой рычаг давления можно найти».       — Это так мило, — улыбается блондинка. — Ты заботишься о своём парне. Вот это любовь. Нилин, я не думала, что ты способна на такие чувства.       — Ну спасибо.       — Прости. Я всё сделаю. Тебе ведь не совсем срочно? Пару дней потерпит?       Нилин кивает. Энид таскается с Уэнсдей, вместе с ней они чем-то заняты, поэтому она понимает причину задержки. Ничего, пару дней Тони выдержит. И она — тоже.       — Могу чем-то отплатить? Всё же копаться в жизни Теона такое себе удовольствие.       — Хочу автограф твоего отца.       — Хорошо, он у тебя будет.       Энид довольно улыбается и, попрощавшись, встаёт со скамьи. Аякс стоит в стороне и машет ей рукой, подзывая к себе. Нилин только собирается достать телефон, как слышит громкое:       — Секунду, мне нужно наорать на соседку.       Через мгновение место Энид занимает недовольная Тони.       — Мы даже спать не ложились — с какой не той ноги ты могла встать? — вместо приветствия говорит Нилин.       — Ты с Энид о Теоне трепалась? Всё ей рассказала?       — Да, не очень-то ты высокого обо мне мнения.       — Она — королева сплетен. Паучиха. Не хочу, чтобы мою жизнь полоскали в блоге.       — Этого не будет.       — Твои слова мне доверия не внушают.       — Я или слова?       — Перестань язвить.       — Проработай проблему с доверием с доктором Кинботт.       — Ты тоже.       — С чего бы?       — Не очень ты счастлива, когда любимый парень к тебе лезет, — говорит Тони. — Ты вернулась с вечеринки расстроенной, а, зная Чарли, свои руки и язык он контролировать не может.       — Закончила? — спрашивает Нилин.       — Иногда так случается.       — Что случается, Томас?       — А ты догадайся, Картер-Уэллс.       Тони подхватывает рюкзак и покидает задний двор. Нилин вновь крутит кольцо на пальце. Она никогда не выставляет свои отношения с Чарли как идеальные и самые лучшие. Это окружающие так считают: знакомые, одноклассники, Энид в блоге. Идеальных не бывает, и люди об этом забывают.       Чарли пишет вечером, когда она сидит в своей комнате и пишет эссе по литературе. За день пересечься им не удаётся — уроки одни за другом и её занятие в клубе по стрельбе из лука. Чарли приглашает к себе в комнату, предлагает зажечь свечи и посмотреть фильм. Нилин набирает ответное сообщение и, оставив телефон на столе, покидает комнату, а затем и общежитие, пробираясь мимо Смотрителя.       Надо прогуляться. Дядя Питер так советует делать, чтобы проветрить голову и отделить нужные мысли от ненужных. Для такого он предпочитает лес, и вокруг Невермора он тоже есть, но проблема заключается том, что в округе бродит монстр.       Листва шуршит под ногами, и Нилин срывается на бег. Итак, в Академии теперь, кажется, двое монстров. Теон Алистер ей не нравится. Она не так хорошо его знает, всё же это лучший друг Чарли, а Мортон не настаивал на том, чтобы они проводили время вместе, превращаясь в закадычных приятелей.       Тони Томас не ангел во плоти, но она этого не заслуживает. Парни бывают отвратительными и, видимо, каждой девушке в жизни попадается хотя бы один мудак.       Нилин останавливается, споткнувшись о корягу, что не видно из-за большого количества опавших листьев. Подняв голову и осмотревшись, она понимает, что ноги привели её к мастерской Торпа. Экстрасенс только успевает подумать, что пора возвращаться, как дверь посещения открывается и из неё выходит Ксавье, что-то прижимающий к своей шее. Закрыв дверь, он поднимает голову и сталкивается взглядом со стоящей напротив него Нилин.       — Что?.. Только тебя, Картер-Уэллс, тут не хватало.       — Просто Уэллс. Шею нужно обработать.       — Что ты тут забыла?       — Разве важно? Сейчас я здесь и… Хочу тебе помочь. Хотя за то, что ты мне говоришь, стоило бы тебя так и оставить.       Торп смотрит себе под ноги.       — Прости. Последние дни я вёл себя с тобой как…       — Да, ты со мной то нормально разговариваешь, то велишь держаться подальше. Эмоциональные качели? Не надо меня на них подсаживать.       Он морщится, и это убивает в Нилин всякое желание поязвить. Она шагает ближе.       — В твоей мастерской есть что-нибудь?..       — Нет.       — И у нас с Тони тоже. Только пластыри и таблетки от головной боли.       — У меня есть, точнее, у Роуэна была аптечка. Возвращайся к себе.       — Раны выглядят глубокими. Сам ты не справишься.       — Чарли не понравится.       — Хватит с Академии покалеченных учеников.       Нилин настроена решительно, и Ксавье любопытно, что из этого получится. Он полагает, что она передумает, как только они окажутся в Холле. Они разойдутся каждый по своим комнатам, но Картер-Уэллс уверенно следует за ним, поднимаясь по лестнице. Торп оборачивается и отмечает, что в этот раз у неё другой образ: обтягивающая кофта-вермишель нежно-зелёного цвета и узкие тёмно-синие джинсы, а на ногах не дорогие туфли-лодочки, а белые кеды.       — Чарли точно не понравится, — повторяет он, идя к своей комнате. Мимо Смотрителя общежития мальчиков они тоже проходят без особых проблем, и Ксавье думает, что всё же они не очень хорошо выполняют свою работу.       — Не все мои дела касаются Чарли.       — Да у вас полное доверие в отношениях.       — Лучше замолчи — вторая половина твоей шеи не тронута.       Ксавье усмехается, открывая дверь в свою комнату и пропуская Нилин.       — Как тебя ещё Тони не придушила во сне подушкой.       — Подкинь ей идею.       Дверь закрывается. Нилин впервые за всё время в Неверморе попадает в комнату «художника в муках». Картер-Уэллс с любопытством осматривается, отмечая чистоту и порядок. Её внимание привлекают висящие над письменном столом рисунки, но времени подробно их рассмотреть нет — Ксавье уже достал аптечку из шкафа. Не сговариваясь, идут в ванную комнату, где Торп садится на табурет. Он расставляет ноги, и Нилин становится между ними, чуть поджимая губы.       Она осторожно касается руки Ксавье, прижимающей к шее тряпку. Он смотрит на неё вопросительно.       — Убери её. Мне не видно.       Ксавье подчиняется, опуская руку. Нилин для начала аккуратно промывает раны.       — Откуда они? Это… Новый вид селфхарма?       — Нет, это…       Экстрасенс замолкает. Как сказать? Да и можно ли такое сказать? Вдруг она поведёт себя как Уэнсдей — начнёт считать его монстром и подозревать в убийствах? Нет, ещё один осуждающий взгляд и губы, шепчущие: «Я знаю, что он это сделал, но у меня нет доказательств», он не вынесет.       — Я слушаю.       — Ты не поймёшь.       — Почему?       — Потому что…       У неё большие зелёные глаза, подведённые чёрным. Она напоминает Клеопатру с такой подводкой, и такое сравнение, думает Торп, ей подходит. Может, Аякс прав, и у него есть определённый типаж девушек, что ему нравятся — умные, упрямые и сильные.       — Мне уже сказали, что я не пойму, но я выслушала и поняла, — отзывается Нилин, смотря Ксавье в глаза.       — Мне снится, как я блуждаю по округе. Будто я… монстр, точнее, смотрю на это глазами монстра. Я видел убийства, видел логово чудовища. Зарисовал всё, попытался оживить одну из картин, а монстр с неё оцарапал меня.       Нилин слушает внимательно, и выражение её лица не меняется. Ни ужаса, ни разочарования, ни брезгливости — ничего подобного.       — Вот почему Уэнсдей вцепилась в тебя — идеальный подозреваемый.       — Ты… Не считаешь меня монстром?       — Ксавье, мы не в фильме, в котором злодей рассказывает герою важную информацию, а после убивает. Будь ты монстром, стал ли бы со мной откровенничать?       — Нет.       — Верно, потому что о таком никому не рассказывают.       Она переключает внимание с лица Ксавье на аптечку, надеясь найти хоть какую-нибудь мазь.       — Хоть для тебя я не убийца.       — Ты говорил о снах с отцом?       — Не думаю, что ему это интересно. Когда его интересовали мои проблемы?       — Никогда, — говорит Нилин.       — Даже от твоих родителей внимания к себе я получал больше, чем от собственного отца.       — Напиши моему. Экстрасенс поймёт экстрасенса. Он не откажет.       — Не хочу обременять.       — Какой же ты… упрямый.       Прямо как её папа. Нилин находит знакомую травяную мазь и, открыв тюбик, кончиками пальцев смазывает раны, склоняясь практически вплотную. Ксавье ощущает знакомый парфюм и прикрывает глаза, мерно дыша. Неприятно, жжёт, но он терпит, постукивая пальцами по коленке.       — Готово. Сейчас наложу повязку. За ночь всё не исчезнет, но раны к утру должны начать заживать, края, по крайней мере, кровить не будут, — Нилин отстраняется. Мускус, сандал, жасмин и кедр, а теперь ещё запах травяной мази, исходящей от её рук. Её бы в ведьму записать, но, увы, она уже экстрасенс.       — Спасибо.       — Не стоит.       Она открывает кран и тщательно вымывает руки с мылом. Ксавье наблюдает за ней, думая, что нужно отплатить чем-то взамен. Нилин не обязана была помогать ему.       — Нилин, я кое-что хочу сказать.       — Я слушаю.       — Будь аккуратнее с Теоном. Не знаю, что у него на уме, но явно не самое хорошее.       Картер-Уэллс поднимает голову и через зеркало смотрит ему в глаза.       — Я знаю. Спасибо за предупреждение, Ксавье.       — Что я слышу — Нилин Картер-Уэллс меня поблагодарила? — усмехается Ксавье.       — И не только — ещё и помогла, — подыгрывает она, а после серьёзным тоном произносит: — Обрабатывай шею три-четыре раза в день. Я подумаю, что ещё можно использовать. Доброй ночи.       Она уходит так же, как и пришла — тихо и незаметно. Ксавье продолжает сидеть на табурете и, подняв руку, осторожно касается бинта, обвившегося вокруг шеи, как змея вокруг ветви.       — Спокойной ночи, Нилин.