ivy

      Родители Нилин уезжают на конференцию, и когда Ксавье говорит об этом Лиаму, то тот многозначительно хмыкает.       — Родители в отъезде, ты и Нилин остаётесь одни…       — Заткнись, Лиам, — от души советует ему Торп.       Как будто сам не думал об этом. Нет, думал, особенно после того, как Нилин пригласила его пожить с ней эти несколько дней, что родителей не будет. Всё же она привыкла к шуму в Неверморе, к людям, и ей некомфортно находиться одной.       С Нилин ему не хочется торопиться, потому что он и Бьянка торопились. Их тянуло друг к другу, и ему нравилось целовать её и прижимать к себе, чувствуя, как Барклай отвечает. Теперь он не знал, действительно ли у них всё было добровольно, либо что-то она ему внушала делать.       Ксавье не настаивает и не хочет настаивать. С Нилин хочется иначе, хочется наслаждаться всем в отношениях и не ставить секс на первое место. До постели они дойдут, он не сомневается, но если ей этого не хочется или некомфортно, то он готов подождать.       Но Нилин Картер-Уэллс, которую, как Ксавье думает, он хорошо знает, рушит его планы, как порыв ветра карточный домик. Нилин кладёт ладонь ему на грудь и накрывает его губы своими, и все возведенные стены между ними рушатся.       — Нилин… Ты не должна, если не… — бормочет он, запуская пальцы в чёрные волосы и заправляя прядь волос за ухо. — Я всё понимаю.       — Но я хочу.       — Правда?       — Всё в порядке, если это будешь ты, — она слабо улыбается и вновь тянется поцеловать Ксавье.       Сердце пропускает удар.       И не один.       Нилин, оказывается, тактильная. Жмётся к нему, хватает за пальцы и не хочет отстраняться. Ксавье целует её, выцеловывает тонкую шею с запахом духов, ставшим родным, и касается Картер-Уэллс так, будто она сделана из фарфора, на что она хмыкает, притянув его к себе за шею.       — Я не хрупкая, Ксавье. Не будь черепахой.       Он тихо смеётся.       — Я пытаюсь быть романтичным и деликатным.       — Я ценю, — шепчет она, — но сейчас я хочу, чтобы ты поцеловал меня.       И не только, хочет добавить, но это и так читается в её глазах.       — Это, оказывается, приятно, — сообщает ему Нилин, восстановив дыхание и укладываясь под бок Торпа.       — Ты мне льстишь? — хмыкает Ксавье, накрывая себя и её простынёй.       — Нет, правда.       — Тебе просто не с чем сравнивать.       — Набиваешь себе цену? — изгибает тонкую бровь Нилин.       Ксавье смеётся.       — Нет, — и, посмеявшись, продолжает: — Мне никто не говорил, что со мной бывает хорошо.       — Тебе было хорошо?       — Да, — не задумываясь отвечает Ксавье. — Мне было хорошо.       На его памяти Нилин впервые широко улыбается.       И из-за этого целовать её хочется ещё сильнее.