ivy

      — Замечательные снимки, — голос Винсента так и сочится сарказмом. Секретарша смотрит виновато, «Извините, мистер Картер-Уэллс, что я его пропустила», но Симон не злится, и она выдыхает. Всё хорошо, охрану пока вызывать не нужно.       Симон и бровью не ведёт, когда Торп кладёт перед ним снимки, сделанные папарацци. Картер-Уэллс отрывается от документов и аккуратно поддевает верхнее фото из стопки. На нём Нилин и Ксавье стоят на ступенях музея.       — Да, — тянет Симон, — у них хороший стиль.       — Твоя дочь и мой сын, — цедит Винсент.       — Разве плохо? Не вижу, в чём проблема.       — Неужели?       Симон удостаивает его взглядом.       — Кроме крайне недоброжелательного тона в адрес моей дочери. С чего бы?       — Не был ты её отцом.       Картер-Уэллс хмыкает.       — Тоже самое могу сказать и о тебе, но Ксавье кажется мне, к сожалению, неплохим парнем. Видимо, пошёл в мать.       Лицо Винсента кривится недовольно, и Симон испытывает разливающееся по телу чувство удовлетворения. Он не любил надавливать на больные места людей и поддевать их, но Винсент Торп — случай исключительный.       — На остальные снимки не взглянешь? — спрашивает Торп.       — Зачем? — пожимает Симон плечами. — Я доверяю своей Нилин.       Ему нравится видеть бешенство на лице Винсента, пусть это он и пытается скрыть, но эмоции не так просто взять под контроль. Надменность, плохое отношение к сыну и мнение, что он — величайший человек на земле — вот почему Симон Картер-Уэллс не в восторге от Винсента Торпа.       — Пытаюсь позаботиться о Нилин, — цедит отец Ксавье, — а в ответ никакой благодарности. У меня ментально нестабильный сын, и из-за этого может пострадать не только она сама, но и её репутация.       — Наоборот ведь хорошо, — не соглашается с ним Симон. — Отношения с Нилин могут положительно повлиять на Ксавье, включая и его репутацию, о которой ты так мило печёшься.       — Ксавьер закопает и себя, и её.       — Не был заботливым отцом, вот и не начинай. Смотреть тошно, — грубо пресекает его Симон.       Винсент поджимает губы.       — Я предупреждал. Пусть не плачет.       — Иди уже, не отвлекай меня от работы.       Торп хватает со стола снимки и оглушительно хлопает дверью, на что Симон вздыхает.       Новый день, новая драма Винсента Торпа.