Церковные свечи создавали особое чувство в воздухе.

Это был обычный день в церкви. Церковные свечи создавали особое чувство в воздухе. Расписанные стены и потолки радовали глаз своими причудами. Уже вечерело, большинство уже покинуло стены святого места. Служба была чуть длительнее обычного, поскольку здесь появился новенький священник. Молодой парень с тёмно-русыми волосами, хорош собой и чуть выше среднего; его звали Фёдор Достоевский. Столь обворожительная персона не могла не привлекать чужого внимания. Как только он пришёл, церковь сразу стала люднее, чем было раньше, потому и прибыль была хороша, и Фёдор хорошо держался на своём месте; правда, ходили слухи неладные, но со временем они умолкли. В церкви оставался лишь один резвый мальчуган. Ему можно было от силы дать лет двенадцать. Блондинист, достаточно высок для своего возраста и с чудными чертами лица. Нового отца слегка нервировал этот пацан; и недаром. Бедолагу заставляют ходить сюда родители из-за его нежелания верить в Бога. Конечно, вера — дело личное, но в религиозных семьях часто навязывают религию. Фёдор не мог смотреть спокойно на подобную язву, уверенно отрицающую существование Бога. Он просто терпеть не может таких. Достоевский подошёл к мальчугану; тот кружил по широкому пространству, словно балерина на сцене, разглядывая фрески и иконы. Святой ласковым, но настойчивым движением руки ухватил плечо ребёнка. Паренёк замер; своим высоким писклявым голоском он раздражённо спросил: — Вы чего себе позволяете? Что вам от меня надо? Фёдор не по-доброму ухмыльнулся; но уже со совсем добрым выражением лица он ласково произнёс: — Извини, но ты бы не мог так себя не вести? Бог всё видит, и ему это не нравится. Как тебя зовут, чудо неземное? — Вам-то какая разница? Я в сказки не верю, а зовут меня Николай Гоголь! — мальчик был раздражён ласковым тоном служителя Божего; как будто над ним просто издеваются. Но ни в одной ноте голоса он не уловил фальши, что его ещё больше насторожило. — Николай? Это имя значит «победитель народов». Так звали Николая Чудотворца. Думаю, ты бы мог в будущем стать священником как я, или уйти в монастырь, Бог простит тебе неверие в юности, — Фёдор заметил крестик, повешенный на шее мальчика, — ты уже даже крещён? Так отчего ж ты Бога отвергаешь? Он наш отец, он и тебя любит, он тебя ждёт. Подумай над этим побольше, и тогда истина к тебе повернётся передом. Уже откровенно негодующий Николай перебил святого отца. — Да зачем мне верить в этого дядьку на небесах?! Не хочу, все верующие тупые и не видят дальше своего носа! Вы что, не можете перестать верить в сказки?! Поп состроил разгневанное выражение лица. В данную секунду он чуть ли не испепелял Гоголя взглядом. Вдруг, Николай резко упал на живот. С его уст произнеслось болезненное хрипение. Гневный Фёдор уже сел на спину мальчика, связывая того крепко верёвками. Блондин уже пытался что-то выкрикнуть, но у него во рту оказались тряпки, потому и было слышно лишь мычание. — Бог простит, а я накажу, — произнёс поп. Николай понял, что дело его плохо; мысленно он хотел попасть домой, обнять маму и папу, съесть вкуснейший гороховый супец, что приготовила матушка… Мальчик пытался что-то выкрикнуть, сделать что-то, дёргаясь и ёрзаясь. Он поднял голову, что лежала лицом вниз, и попытался поднять корпус, но властная рука попа не дала ему этого сделать. — Будь тихим и послушным, и Бог тебя пощадит, — Фёдор достал тряпки изо рта жертвы и взял свой крестик на груди. Резким движением он ввёл его в рот блондина. У того сработал рвотный рефлекс, всеми силами Николай старался выплюнуть этот кусок металла… Когда Достоевский стал вытаскивать крест, Гоголь собирался уже выдохнуть, но затем поп снова всунул крест; раз за разом отец то доставал, то всовывал крест в рот жертвы, доводя до рвотного рефлекса. И вот, крест был высунут и больше не засовывался. Блондин ощутил, как с него стягивают одежду; глаза расширились, чуть ли не выпадая из орбит, а сердце стало биться стремительнее, чем за мгновение до этого. Его обворуют? Изнасилуют? Убьют? Всё сразу? Половой орган мальчик почувствовал ледяную руку. Блондин понял всё сразу. На его глазах выступили слёзы. Ох, Господи, мог же сказать, что верит, мог держать язык за зубами! Чего ему стоило то мгновение самоутверждения? Пальцы сильно сжимали член, доставляя боль, а после движения боль стала ещё сильнее. Несчастный мальчик жалобно стонал в руках Фёдора; но затем Николай почувствовал облегчение, когда тёплая жидкость выстрелила и ласки были прекращены. А вот бедная плоть почувствовала порезы. Гоголь закусил губу и закрыл глаза, громко скуля. Достоевский… Вырезал что-то на его теле? — Живый в помощи Вышняго, в крове Бога Небеснаго водворится. Речет Господеви: Заступник мой еси и прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своима осенит тя, и под криле Его надеешися: оружием обыдет тя истина Его. Не убоишися от страха нощнаго, от стрелы летящия во дни, от вещи во тме переходящия, от сряща, и беса полуденнаго. Падет от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе, к тебе же не приближится: обаче очима твоима смотриши, и воздаяние грешников узриши. Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему: яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да некогда преткнеши о камень ногу твою: на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия. Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое. Фёдор резал, диктуя тексты. Николай смекнул, что тот вырезает библейские тексты. Правда, в его ситуация это ничерта не помогло. Казалось, он вечность вырезал эти тексты, диктуя. Блондин не хотел признавать, но во время этой пытки он и вправду заверил в Бога. Он молил о пощаде, о Божьем спасении. И ведь правда. В падающем самолёте, изначально полного атеистами, не остаётся атеистов. Губы попа касались порезов, целуя их. Это своего рода поклонение? Жертвоприношение? Какая уже разница? Связанные руки мальчика ощутили холодные прикосновения рук. Фёдор сильно укусил руки блондина; по ним потекла алая струйка крови. Николай заорал во весь голос, не в силах уже терпеть эту боль. А святой отец продолжил кусать всё тело до крови, читая религиозный бред. — Мой непослушный грешник, тебе стоит много раз извиниться перед Богом за свои слова, и я тебя отпущу. И Гоголь в это поверил. Он стал торопливо извиняться, не просто потому что надо, а потому что он понял, почему надо верить. Сам Николай забыл, что отрицает существование Бога, и он без умолку стал извиняться перед Богом, как если бы перед реальным человеком. Но священник продолжал прокусывать нежную плоть жертвы. Церковные свечи создавали особое чувство в воздухе. Парень скончался. Все полы залиты кровью, глаза лопнули, выпав из орбит, а тело уже стало разлагаться. Фёдор вышел из церкви с телом. Благо, та находилась рядом с морем. Без лишних глаз Достоевский скинул труп со скалы. Николай упал красиво, прямо в объятья моря. Волны своими причудливыми руками укрыли мальчика. Тот больше не страдал. Он умер за Бога. Он попал в рай. — Пусть будет покойна твоя душа. Фёдор вернулся в здание. Ему пришлось повозиться с мытьём полов и стиркой одежды. Не осталось ни улики. Мальчик будет объявлен пропавшим без вести. Как и всегда бывает. — На сегодня моя служба окончена.