Две секунды небытия, до пришествия Ангела

      Дорога от лечебницы до небольшого домика дяди в Бруклине составила практически два с половиной часа.       Рико неимоверно устал. За этот небольшой промежуток времени, проведенный на свободе, он понял, что Нью-Йорк, определенно, не являлся его городом: здесь было шумно, тесно, а большое количество людей означало изобилие свободных ушей. Автомобиль был вовсе не подходящим для данного города транспортом, — здешние пробки способны доконать даже самого терпеливого человека, а он таковым никогда не являлся.       Припарковав машину в гараже, Рико вышел из нее и осмотрелся. Взгляд быстро нашел ведущую в дом дверь и замер на ней. С этим местом было связано столько воспоминаний: уютных, еще не очерненных «Гнездом», что тело на мгновение оцепенело, отказываясь слушаться хозяина. Поборов внутри себя все противоречивые, бушующие чувства, он забрал сумку, а затем подошел к двери, и вновь застыл в нерешительности, сжав в руке ключ. Ему пришлось сильно зажмуриться, концентрируясь и прогоняя лишние мысли. Открыв дверь и переступив порог, он почувствовал, как его накрыло волной воспоминаний. Все было как и прежде. С далекого детства здесь совершенно ничего не изменилось. Привычный вид разбавляли разве что многочисленные коробки, которые доставили совсем недавно, — в них находились вещи из «Замка Эвермор». Опустив сумку на пол у входа, он медленно, с толикой нерешительности, прошел далее по коридору, что был выполнен в темных, почти черных тонах. Вдоль стен висели рамки с фотографиями, на которых были запечатлены моменты из жизни Тецудзи и большинство из которых были сделаны в Японии, а также различные грамоты, связанные с экси.       Словно завороженный, пройдя мимо кухни, Рико поднялся на второй этаж небольшого двухэтажного домика, где находилась его старая комната, спальня дяди, кабинет, и самая неприятная для него часть дома — кладовая. Он ненавидел кладовые. Тецудзи, а затем и старшие «Вороны» в «Гнезде» обожали запирать его в них, — в этих маленьких, тесных, забитых пыльным хламом комнатушках, где на него давило все: теснота, спертый воздух и страх.       Рико боялся закрытых, тесных пространств, из которых было невозможно выбраться. Со стороны по нему так и нельзя было сказать, что он в принципе чего-то или кого-то боялся, однако у него, как и у любого другого человека с травмами, страхи все же имелись. Возможно, они являлись довольно необычными и извращенными, — под стать его воспитанию. Однако он почти сразу понял, что в «Гнезде» не место для страхов и слабостей, и что, какие бы ангелы не оберегали его, страх рано или поздно догонит, представ в своем самом извращенном обличии, — поглотит, украдет годы воспоминаний, сделает из него существо, а не человека, — материю.       После Адама Рико никогда, никогда не допускал подобных ошибок. Он перестал показывать свои страхи другим, превратив себя в ужас каждого человека, проживающего в «Гнезде».       Дверь в комнату открылась с громким скрипом, отрезвив его и выведя из состояния транса. Все было по-прежнему: вовсе не похожая на детскую, скучная, заваленная книгами и мячами для экси комнатка. От детской у нее было лишь одно название. На самом деле интерьер больше напоминал гостевую комнату, с большой двуспальной кроватью, стоящей у широкого окна, шкафом-купе, совмещенным с огромным пыльным стеллажом, заваленным книгами и нотными тетрадями, а также небольшим столом и стулом у стены напротив шкафа. В детстве комната казалась ему огромной, сейчас же он мог оценить ее как вполне среднюю. Позже он обязательно найдет способ ее приукрасить и сделать менее скучной, сейчас же ему было более интересно вкусить запретный плод детства и, наконец-то, войти в кабинет Тецудзи, что находился в другом конце коридора.       Пока Рико шел, успел точно решить, что рано или поздно сделает в доме ремонт, потому что жить в таком мраке не являлось возможным. Дернув ручку двери, ведущую в кабинет, он сокрушительно понял, что та заперта. И где ему теперь искать ключ или хотя бы его отмычки, что точно должны были находиться в одной из коробок, коих было более несколько десятков? Он раздосадованно покачал головой, — кабинету суждено было оставаться тайной еще на какой-то неопределенный срок.       Выругавшись, Рико спустился на кухню, продолжая упорно игнорировать мешающиеся под ногами коробки. Надежд на то, что в шкафах и холодильнике что-то есть, особо не было, но, о Боги, какого было его удивление, когда, открыв холодильник, Морияма обнаружил, что тот до краев забит продуктами. Что ж, еще раз «спасибо» его новой маме тренеру за заботу. Эти вызывающие дурманящее привыкание жесты начинали казаться милыми и совсем не подозрительными.       Готовить, как и есть, сейчас совершенно не хотелось, поэтому, закрыв холодильник, Рико сел за стол. Еще раз драматично взглянув на коробки, ему в голову пришла, возможно, глупая, странная мысль: начать вести свой Инстаграм. Зачем? Он не знал. Так как Рико являлся популярным спортсменом, от него явно никто не ожидал уютных, домашних фотографий и видео. Хотя, какого хрена, он должен оправдывать чужие ожидания? Рико всю жизнь только этим и занимался. Наконец, настала пора понять, что пытаться оправдывать чужие загоны — неимоверная глупость.       Поэтому, наплевав на все, Рико открыл камеру, поставил телефон на стол, подпер его вазой, включил таймер и, подойдя к одной из коробочных башен, что была выше него в несколько раз, сделал дурацкую фотографию, — на ней он с полуулыбкой поглядывал на коробки, которые служили ему надежной опорой.       Кое-как оформив профиль, Рико выложил первый пост с данным фото и подписью: «Я официально ненавижу переезды», особо ни на что не надеясь. Маловероятно, что его быстро найдут, узнают, а тем более поверят, что это, на самом деле, он, — не после двух месяцев отсутствия в объективах камер. Оно и к лучшему, журналисты — самые отвратительные люди на планете Земля.       Отложив телефон, он решил начать разбирать коробки, не вечно же им здесь стоять. Ближайшая из тех, что попалась ему на глаза, была относительно небольшая, странная и слегка плоская. Открыв ее, Морияма обомлел: содержимым коробки оказалась скрипка! С первого взгляда стало очевидно, что инструмент был выполнен на заказ, причем не абы каким мастером, а тем, что сделал скрипку его матери. Это было неожиданно, словно снег на голову в середине лета, откуда только она об этом узнала? Блокнот? Кто-то рассказал? Точно не «Вороны», ведь даже Кевин не знал о его тайном пристрастии. Преподаватель в университетском кружке? Надо было еще додуматься спросить ее о том, играл ли он. Плюс одна тайна в копилку. Наверное, стоит позже спросить тренера об этом, но расскажет ли? Похер, он обязательно спросит.       Когда Рико взял скрипку и смычок, его руки приятно свело. Как он скучал по ощущению знакомой тяжести в руках, одна чертова вещица за доли секунды сделала его самым счастливым человеком в мире. Наскоро проверив звучание и поднастроив инструмент под себя, он сыграл небольшое классическое произведение для разминки. На удивление, спустя столько лет, хватка не растерялась, — Морияма ничего не забыл, знания въелись в его сознание намертво и никогда не отпускали, что, безусловно, радовало. Аккуратно положив скрипку на место, он отставил коробку на подоконник, все же принимаясь за разбор ближайшего завала.       Дело близилось к двенадцати ночи, а Рико не разобрал и половины, при этом чувствуя себя до одури уставшим. Зрение начинало сбоить, чтобы сфокусироваться на чем-либо, приходилось тереть глаза. После очередной неуспешной попытки сфокусировать взгляд на каком-то документе, он понял, что пора отдохнуть. Поднявшись на второй этаж, Морияма сразу свернул в ванную комнату. Наскоро приняв душ и переодевшись, он устало уставил взгляд в раковину, а затем поднял глаза на свое отражение в затуманенном от пара зеркале. Протерев конденсат, Рико на мгновение замер с поднятой рукой. Его внимание приковала единица на скуле. Бессмысленная отметина теперь назойливо мозолила глаза, — первая ошибка прошлого, которую он собирался исправить. Открыв шкафчик, тот быстро нашел пластырь и залепил им татуировку. Рико и ранее планировал закрыть шрамы, коих на его теле было не меньше, чем у младшего Веснински, татуировками. В его вещах даже имелись наброски и описания эскизов, которые он бы хотел на себе видеть. Однако, Морияма планировал воплотить желания в жизнь лишь после выпуска из университета, но раз Тецудзи мертв, а хранить, особенно на своем теле, какое-либо воспоминание, связанное с его главным насильником, он не желал, то начать воплощать задуманное когда-то можно было уже и сейчас. Оставалось найти мастера, который подпишется на сумасшедшую авантюру — сделать половину задуманного в течение месяца.       Рико провел рукой по влажным, уже довольно отросшим волосам и подумал, что займется всем этим завтра.       Войдя в свою комнату, которая после небольшой перестановки и обустройки, стала больше походить на жилую, он принял прописанные ему препараты, а затем плюхнулся на кровать, почти сразу засыпая.

***

      На следующее утро, очередной раз рассматривая свое отражение в зеркале, Рико поймал себя на мысли о том, что пора бы привести волосы в порядок. Взяв ножницы в руки, он наскоро подстриг концы, решив, что не будет убирать длину, лишь придавая прическе форму. Увиденный результат удовлетворил его достаточно, чтобы оставить все как есть и пойти заниматься своими делами.       Рико так и не нашел ключ от двери, ведущей в кабинет, и, воспользовавшись отмычками, все-таки вскрыл дверь. Прокопавшись в кабинете дяди около трех с половиной часов, он нашел то, что привело его в полное замешательство: письмо, подписанное до боли знакомым почерком, — почерком его матери. Только в этот раз на нем было написано не имя Рико, а имя его брата. Покрутив конверт в руках, он понял, что тот никогда не вскрывался, а значит Ичиро его не читал. Интерес съедал, подначивая прочесть содержимое письма, но Морияма упорно сопротивлялся этому. Он помнил, что Ичиро знал их мать, и то, что тот не получил, возможно, единственной весточки от дорогого человека, заставляло его сдерживаться от соблазна. Вложив конверт в блокнот, Рико решил, что отдаст часть Ичиро Ариес, когда вернется в «Гнездо», или брату напрямую, если удостоится его внимания в ближайшее время.       Ближе к вечеру, выполнив все запланированные дела на день, Рико решил, что пора бы ему прекратить свой затворнический образ жизни и пойти впервые прогуляться по Нью-Йорку. Неспеша прогуливаясь по бруклинским улицам и наслаждаясь теплой погодой, он с интересом разглядывал людей, что проходили мимо, и магазинчики, попадающиеся на пути. Один из таких его особенно заинтересовал: в небольшом магазине продавались товары для пирсинга. И, не долго обдумав пришедшую в голову идею, взвесив все за и против, он купил все необходимое для задуманных проколов.

***

      Возвращаясь уже поздней ночью, с сигаретой, зажатой меж пальцев, Рико невольно стал свидетелем какой-то перепалки. Он собирался обойти двух скандалистов, не обращая на тех никакого внимания, однако, в определенный момент ситуация накалилась: молодой парень пырнул несколько раз ножом взрослого мужчину и пустился в бегство. Уже мимо не пройдешь, — на улице камеры, еще пришьют как подельника, а ему светиться, особенно таким образом, никак нельзя. Придется помочь. Затушив сигарету о фонарный столб, он неспешно направился к уже сидящему и пока живому телу.       — Здравствуйте. Мне стоит вызвать копов или Вам так помочь, без лишних свидетелей? — Рико опустился на корточки перед незнакомцем. В темноте так сразу и не разглядишь, но мужчина, около сорока пяти лет, был одет и выглядел довольно прилично. Точно не очередной забулдыга.       — Без, это мой сын, — в попытках выровнять сбившееся дыхание, пробормотал мужчина, на что Морияма кивнул, а затем помог неизвестному встать.       — У меня дом в двух минутах ходьбы, я смогу помочь без свидетелей.       Когда они дошли до дома, Рико аккуратно усадил мужчину на диван в гостинной. Мельком осмотрев раны, он оценил ущерб и отправился за аптечкой. Жизнь в «Гнезде» предоставила ему возможность обладать необходимыми навыками: штопал он не хуже любого хирурга, — шрамов на таких людях, как он и Кевин, не должно было быть, из-за чего приходилось учиться.       Вернувшись, он подготовил все необходимое и, надев перчатки, взялся за обработку антисептиком. На удивление, незнакомец был молчалив, — обычно люди более разговорчивы. Но это не его дело, собственно, его задача — оказать первую помощь, а дальше пусть идет с миром, куда пожелает.       — Сколько тебе лет, парень? — наконец заговорил мужчина, пока Рико обрабатывал пару неглубоких порезов.       — Двадцать один.       — Выглядишь моложе, работаешь где-то или учишься? — незнакомец шикнул, когда Морияма принялся аккуратно зашивать первый порез.       — Университет Эдгара Аллана. Не сказал бы, что только учусь, — ответил он, в попытке отвлечь своего «пациента», — скорее играю за команду экси.       Завязав последний шов, Рико принялся за второй, менее глубокий порез.       — «Ворон», значит?       — Слышали о командах первого дивизиона? — весело спросил он, а затем, столкнувшись взглядом с незнакомцем, заметил в его глазах мелькнувшее узнавание.       — О «Воронах» ничего не слышно с самого финала, — уклончиво ответил мужчина. — Что у вас там происходит, если даже капитан свалил?       — Я никуда не сваливал, просто… — задумавшись над вариантом ответа, Рико вновь прошелся антисептиком по свежим швам, а затем налепил пластырь, слегка раздраженно выдохнув. — Просто у меня отпуск до начала сезона. Так откуда вы знаете об экси?       — Да так, тренирую мальцов в спортивной школе.       Рико сел напротив мужчины, вопросительно приподняв бровь.       — Здесь рядом есть спортивная школа? Почему я не удивлен? — вздохнув, он снял перчатки, кинул их в общую кучу с мусором и протер краем кофты лоб. — Рико Морияма, Вы?       — Майкл Эванс или тренер Эванс, последний вариант мне более привычен. Как я могу отблагодарить за помощь?       Рико ухмыльнулся, задумавшись.       — Было бы неплохо иметь корт для тренировок, пока я в Нью-Йорке.       Эванс кивнул.       — Приходи в любое время, после тренировок состава. Я в тренерской с утра до ночи торчу.       Рико еще раз осмотрел Эванса: он никак не мог избавиться от навязчивого чувства узнавания. Мужчина явно кого-то ему напоминал, но кого — он понять никак не мог. Усталый взгляд, добрые черты лица, помятый, но опрятный вид…       — Любите трудных подростков? — вопрос вырвался сам по себе, не успев обдуматься.       Мужчина улыбнулся.       — Дети — цветы жизни, за своих я готов глотки рвать. Не каждый из них трудный, но в основном — да. Это все-таки государственное учреждение, с невысокими показателями.       Он хотел спросить и о сыне Эванса, но не стал. Если бы мужчина не возражал, то давно бы рассказал, а пока такого не случилось, ворошить это не стоит.       — Много кто из них ушел в «Лисы»?       — Решил меня постебать? — Эванс посмеялся. — Ни одного. Зато несколько попали в «Вороны».       — Например?       — Алан Ричер, в прошлом году присоединился к вам. Он был моим лучшим защитником. Жаль, семья у него никудышная: мать запойная, отца никто никогда не видел, дома бардак.       Ричер. Черт, Ричер.       Он совсем забыл о нем. После присоединения Дэя к «Лисам», Тецудзи назначил ему нового напарника, с которым не очень хотелось мириться, поэтому Алана он быстро спихнул Жану. Однако, парень, видимо, не был согласен с таким раскладом событий и почти не отлипал от Рико. Навязчивая липучка, которую он быстро научился не замечать. Все так и было до одного дня, когда Ричер случайно застал его в разбитом моральном и физическом состоянии.       Тогда парень неплохо помог ему, оказал поддержку и стойко хранил молчание об инциденте. На этой ноте между ними зародилось жалкое подобие дружбы, можно сказать, что Алан стал его помощником в «Гнезде», и даже иногда помогал не совершать опрометчивых поступков.       Неясно, как он мог забыть об их дружбе, длиною в год, но теперь вспомнил. Удивительно, как еще Ричер не выбил из Ариес его контакты и не связался с ним.       Рико опять ушел в себя, забыв то, о чем они разговаривали.       — Хотите чай? Или кофе?       — Нет, спасибо за помощь, я домой дохромаю, пока силы есть. Работу никто не отменял, — Эванс встал, устало покачав головой.       — Погодите! — Рико подскочил со своего места. — Может вас провести?       — Сиди ты, — сказал тот и направился к выходу из дома.       Морияма все-таки довел мужчину до входной двери, внимательно за ним пронаблюдав. Переступив за порог, Эванс остановился, обернулся к нему и заговорил.       — На пропускном пункте школы скажешь, что ко мне, а то новое лицо могут и не пропустить.       Рико кивнул, проследовав за мужчиной до ступеней крыльца, а затем остановился, проводив Эванса взглядом. Когда тот пропал из поля зрения, Морияма сел на деревянную ступеньку и, достав из пачки сигарету, закурил.       Днем он записался на первый сеанс тату, целью которого было перекрыть старые шрамы от порезов и трости дяди на левой руке. У него отсутствовали воспоминания о том, когда и при каких обстоятельствах появились многие из шрамов. Он предполагал, что акты самоповреждения происходили после каждой встречи с клиентами: детская психика просто не выдержала происходящего, найдя спасение в боли, — результат теперь красовался на его руках. Было бы неплохо избавиться от одной из подростковых ошибок.       Когда сигарета дотлела до фильтра, Рико вернулся в дом и поднялся в ванную, собираясь завершить последнее запланированное дело на сегодня и исполнить свою небольшую мечту — серьги.       В детстве он, залипая на фото-моделей мужчин в журналах (особенно азиатских), мечтал быть на них похожим. Для Рико эти журналы служили эталоном красоты, на который ему следовало бы опираться. И Морияма опирался, однако некоторые вещи являлись для него запретными. Например, пирсинг, частенько мелькавший у моделей, на которых тот засматривался.       Из мыслей его вырвала мелодия звонка телефона, которая отвлекла от процесса подготовки.       На экране высветился неизвестный номер, что было подозрительно. Кто мог ему звонить, если симка новая, и ни в каких базах Рико номером не светил? Значит, это был кто-то, кого он знал.       Сняв звонок, Морияма включил громкую связь и, вскрыв упаковку с серьгами, начал их обрабатывать. На другом конце провода повисла некомфортная тишина, и он быстро сдался, первым начав разговор.       — Кто это?       — «Рико… » — пьяно протянул Дэй.       Морияма вздрогнул.       Что нужно Кевину? Зачем после всего того, что случилось, он ему звонит? Вероятно, это мимолетный пьяный порыв, что не очень походило на Дэя, на самом-то деле. Он всегда мог позвонить Рико, но за весь прошлый год ни разу этого не сделал. Что изменилось?       — Зачем ты мне звонишь? — холодно оборвал он, продолжив шуршать упаковками.       — «Что ты делаешь?» — хрипло спросил тот.       — Кевин, зачем ты мне звонишь? — Рико начало это надоедать. Ситуация и без того заставляла нервно подрагивать каждый раз, как из динамиков доносился до боли родной голос, а горло неприятно першить.       — «Я… я просто хотел удостовериться, что с тобой все в порядке; что они не убили тебя, Рико, и не причинили тебе вреда. Нил. Натаниэль сказал мне, что Господин Ичиро хотел тебя застрелить, но передумал. Рико, ты правда в порядке? Ты прошел лечение и… и ты… ты…»       — Кевин, — он вновь оборвал нервные лепетания Дэя, хлопнув ладонями по столешнице и нервно выдохнув. Его начинало мелко трясти, а першение в горле превращалось в неприятное подташнивание, — я в порядке… Почему ты пьян?       — «Извини, мы так давно не говорили… Ты один из немногих, кто слушал меня. Ты и Жан.»       Рико умолк, предоставляя Кевину возможность выговориться. Раньше они часто так делали: просто слушали друг друга, когда кому-то из них становилось совсем невыносимо. Чаще всего этим кем-то являлся Дэй, Рико был более склонен держать все в себе до тех пор, пока чаша его терпения не переполнится, а содержимое не начнет переливаться через край.       — «Лисы» не хотят меня слушать. Они считают, что я излишне драматизирую или что-то вроде того. Мол, я не могу переживать о тебе, потому что ты монстр, а монстры не заслуживают сочувствия, особенно после всего, что случилось… Но в прошлом между нами произошло слишком многое. Мы больше, чем друзья, но и не меньше, чем враги. Ты понимаешь? Я люблю и ненавижу тебя одинаково сильно, и это терзает меня. Это видят другие. «Лисы» злятся на меня, а я не могу ничего с собой сделать.» — Кевин вздохнул. — «Я достиг всего, о чем мечтал: мы выиграли чемпионат, я доказал, что лучше тебя и что клеймо — это всего лишь клеймо, «Свита» — ничто, и Король из тебя дерьмовый… Почему мне не становится легче, брат? Разве не должно было что-то измениться?»       Пока Дэй жаловался на жизнь, Рико успел сделать несколько проколов на мочках ушей и уже начинал намечать следующие на хрящах. Боль отвлекала, заставляя абстрагироваться от ситуации и трезво воспринимать выливающийся на него поток информации. Он всегда будет знать, как поддержать Кевина, даже если на некоторое время его сознание дало сбой, — будучи трезвым и при памяти, Морияма поддержит Дэя так, как это было в «старые добрые».       — Ты «Лис», Кевин. Теперь и навсегда. Ты столько смог преодолеть и даже сейчас общаешься с тем, кто когда-то чуть не убил тебя. Я бы так не смог, мне все еще тяжело смотреть в глаза брату. Я люблю Ичиро… но я им не нужен, никогда не буду. Мне скоро возвращаться домой, но я не знаю, как буду смотреть в глаза Жану и другим «Воронам». Я не знаю, как мне смотреть тебе в глаза. Мне стыдно, горестно и жаль. Жаль, что я допустил такую ошибку, — он ухватился за край раковины, словно за якорь, оставляя на белоснежной эмали кровавые отпечатки, а затем медленно сполз на пол, спрятав лицо в коленях. — Прости меня, прости меня, прости меня, прости меня, — шептание постепенно превратилось в тихие всхлипы.       На другом конце Кевин тихо слушал зарождающуюся истерику Рико, как и всегда — молча, он просто был рядом. И это помогало, правда.       — Прости, Кевин, я… Ты заслуживаешь большего, чем я.       — «Спасибо…»       Послышались гудки, Дэй сбросил звонок.       Ноющая боль все еще отрезвляла, не давая захлебнуться в море отчаяния, и Рико заставлял себя дышать так, как его учила Анна. Вскоре его накрыло волной спокойствия и умиротворения, — обманчивое облегчение, что часто находило по окончанию истерики. Он чувствовал себя пьяным, тело легко немело, боль звучала как что-то очень отдаленное и абстрактное. Последние несколько проколов получились быстрыми. После чего Морияма прибрался, без сил отправившись спать.       «К черту этот день», — подумал Рико, закрывая глаза.

***

      Катрин была единственным тату-мастером из всех, что согласилась выполнить огромный объем работы за относительно небольшой срок, имея при этом сносные примеры и опыт.       Светлокожая европейка, с серыми глазами и волосами, выкрашенными во все цвета радуги, была полностью забита татуировками, большинство из которых сделала себе сама. На удивление, на ней это смотрелось достаточно органично и дополняло ее образ. Катрин не была милой, вовсе нет, скорее представляла из себя стереотипную сучку, без грамма вежливости, и Рико казалось, что так даже лучше. К такому он привык, так вели себя почти все девушки, которые когда-либо попадали в «Вороны». Это было знакомо.       Эскиз на левую руку был обговорен заранее и уже нанесен на кожу: от самых кончиков пальцев начинались строки чернильных букв и иероглифов, которые где-то на середине предплечья плавно формировались в бабочек, — красивых, с острыми черными крыльями, — доходивших до самых плеч и вынужденных до конца жизни прикрывать уродливые признаки криков о помощи на его предплечье (криков, которых никто никогда не слышал).       Катрин прервала мысли Рико, спросив, нет ли у него аллергии на анестетики в виде мазей. Он отказался от него, точно не самая ужасная боль из списка тех, что ему приходилось испытывать ранее.       Дальнейшие пять часов Рико провел, копаясь в собственных воспоминаниях, пытаясь добраться до прошлого раньше, чем оно настигнет его. Сеанс тату оказался для этого вполне неплохим местом, физическую боль тут же покрывала душевная, уравнивая баланс и даря чувство контроля.

***

      — Что ты делаешь?! Хозяин же тебя убьет! — не унимаясь, кричал Дэй на половину мужского туалета.       — Тише, Кевин, — испуганно пробормотал Рико, схватив Кевина за край его футболки.       Кажется, впервые за долгое время руками одной безбашенной рыжей бестии, которой было не страшно ни одно из существующих в мире наказаний, в «Гнезде» вершилось правосудие. Восьмилетние Кевин и Рико тихо стояли в углу, наблюдая за тем, как Ангел избивает одного из будущих игроков «Воронов» — Адама Энгла.       Спустя где-то пятьдесят секунд булькающие звуки, доносящиеся из одного из многочисленных унитазов, оборвались.       — Ну, как ощущения, уебок? — Ангел замахнулась, вновь ударив Адама по лицу. — Отвечай, когда спрашивают, и смотри мне в глаза!       — Пошла на хуй, ебаная стерва. Я трахну тебя и твоего рыженького брата. Будешь умолять меня о пощаде, стоя на коленях с моим членом во… — она вновь его оборвала, ударив под дых, а затем коленом по лицу. Адам сплюнул кровь, продолжая противно ухмыляться.       — Тебе бы так пошли эти шрамы, — безумная ухмылка Веснински, блестящий, неизвестно откуда взявшийся нож, кровь, крики Адама.       Ангел провела лезвием от его брови, рассекая ее, до уголка губ. (Господи, сколько же крови.)       Побелевший Кевин с замершим дыханием наблюдал за тем, как девушка постепенно уродует один из будущих активов Морияма.       — Ей же конец, да? — прошептал он.       — Он заслужил, — неожиданно спокойно прошептал в ответ Рико, все еще крепко держа Дэя за футболку.       Он заслужил, потому что изнасиловал одну из девочек, игравших с ними в младшей лиге. Он заслужил, потому, что домогался до Рико, и не понял после первого предупреждения. Он заслужил намного большего, чем это.       Адам хотел что-то сказать, но девушка засунула ему в рот нож, затолкав тот по самые гланды, а затем резко вытащила обратно, все еще крепко держа того за волосы. Энгл начал захлебываться собственной кровью.       — Господи, ты его убила?! — истерично запищал Кевин.       — К сожалению, нет, — голос девушки был полон холодной стали, она спокойно вытерла о джерси Адама нож, а после куда-то спрятала. Отбросив парня к стенке, Ангел нервно начала расхаживать взад и вперед, а затем истерично расхохоталась, резко пнув Энгла в живот. — Ты… ты заслуживаешь смерти, и я тебя убью. Хочешь знать, как?       Она вновь схватила его за волосы, задрав голову вверх, чтобы Адам смотрел прямо ей в глаза.       — Сначала я отрежу твой поганый язык и заставлю тебя сожрать его, а затем избавлю тебя от половых органов. Оу, ты думаешь, этим все кончится? — Ангел издала унывающий звук. — Нет, не думай так, ты меня расстраиваешь. Я прикажу Джексону трахнуть тебя во все дыры, после чего вспорю тебе живот и, поддерживая в сознании, начну извлекать твои органы так, чтобы ты видел. Когда ты умрешь, хочешь знать, что будет с твоим телом? Я скормлю его свиньям, каждый кусочек и косточку. Тебя никогда не найдут, а душа твоя будет кипеть в адском рву из крови, в сопровождении криков и мольб твоих жертв. Ты всегда будешь страдать, — с сумасшедшим оскалом Ангел цедила слово за словом. В ее глазах, кажется, бушевал настоящий апокалипсис. Она давила на каждый оставленный ею порез, впиваясь в них ногтями, пока Адам, извиваясь, что-то жалобно мычал и постанывал.       Дверь с грохотом ударилась о стену, заставив Дэя и Морияму дернуться в испуге, вжавшись в дверцу одной из кабинок. Тецудзи влетел в мужской туалет. В его глазах плескалась ярость.       — Веснински! Что ты творишь?! Кем ты возомнила себя, мелкая дрянь?! — Тецудзи откинул девушку в сторону, замахнувшись тростью.       Ангел моментально подскочила на ноги, схватившись за трость.       — Хах! Ты — ебаный ублюдок! Что, думаешь, смерть не настигнет тебя?! Я вернусь за тобой рано или поздно, заберу все, что было тебе дорого, ты сдохнешь, как вшивая шав… — он оборвал ее звонкой пощечиной, девушка отшатнулась в сторону, а затем набросилась на мужчину с ножом. (Откуда в ней столько силы?!)       Она прижала Тецудзи к стене, приставив лезвие ножа к пульсирующей артерии на шее.       — Я никогда не забываю своих обид. Ты поплатишься за это, — злобно прошипела Ангел, а затем сбежала.       Тецудзи в шоке простоял минуту, а затем, подняв трость, обратил свой взор на Рико и Кевина.       — Пошли вон отсюда, в комнату, живо!

***

      Бабочки изящно порхали вдоль всей руки, клятвы и мольбы на разных языках усеивали его кисть, черная краска красиво переливалась на солнце. Кожу жгло и пощипывало. Рико последний раз взглянул на бабочек и стянул рукав кофты до кончиков пальцев. Он был доволен, словно дышать стало существенно легче.       Он сел в машину, предвкушая первую тренировку после долгого перерыва. Да, Катрин ему сказала, что как-либо механически воздействовать на руку нельзя, но и левая рука в тренировке ему особо не была нужна, стоит быть аккуратнее с экипировкой.       Доехав до стадиона, он сообщил на пропускном пункте, что приехал к тренеру Эвансу, и его пропустили.       Выйдя из машины и спустившись по трибунам к небольшому полю, Рико обнаружил, что в данный момент на нем проходила тренировка старшей школьной команды экси. Морияма решил подойти поздороваться со стоявшим у плексигласа Эвансом.       — Тренер Эванс, здравствуйте! — когда мужчина обернулся, Рико приветливо улыбнулся ему.       — Рико, здравствуй. Тренировка скоро закончится, и поле будет свободно.       Он кивнул.       — Я понаблюдаю?       — Мои оболтусы в этом сезоне уже играют, как ебаный стыд. Даже разрешу сказать им о том, что их игра полное дерьмо, может, мозги на место встанут, — Эванс махнул рукой, устало сев на скамейку.       Рико присел рядом, наблюдая за тренировочной игрой, что была в самом разгаре.       — Как ваши раны?       — Заживают. У тебя, случаем, не будет сигаретки?       Морияма достал из кармана пачку сигарет и, вытащив из нее две штуки, протянул одну мужчине. Эванс прикурил протянутую сигарету, сделав затяжку.       — Курить вредно, — сообщил Эванс, затянувшись, а затем выпустив дым.       — Да? К слову, они и правда играют дерьмово.       Спустя полчаса Эванс постучал по плексигласу, приказывая игрокам выметаться с поля. Они, все уставшие и потные, столпились у скамеек запасных, ожидая нотаций от тренера. Мужчина отчитал каждого из двенадцати человек, после чего, как понял Рико, капитан команды заметил чужака.       — Кто это? — спросил парень, и на Рико уставилось одиннадцать пар уставших, заинтересованных глаз.       Эванс посмотрел на Морияму, ухмыльнувшись и, незаметно для других, подмигнув ему.       — Наш новенький. Как там тебя?       Он решил подыграть, думая, что ребята быстро его узнают.       — Вон, просто Вон.       Игроки начали оживляться, и, кажется, его никто не узнал из-за смены имиджа и скрытой под тоналкой и пластырем единицы, упс.       — Я Майкл Райт, капитан команды. Приятно познакомиться! — Майкл начал знакомить Рико со всеми членами команды, называя имя и позицию.       — А на какой позиции ты играешь? — спросила одна из девушек. Кажется, ее звали Мейси Хартман, полузащитница.       — Нападающий, — ответил Рико.       — Надеюсь, ты хоть что-то умеешь, у нас как раз не хватало человека в нападении, — скучающе пробормотал Шон.       — Эй, мы вообще-то стараемся! — злобно воскликнула Ханна, девушка, которая являлась одной из нападающих.       Майкл заткнул всех, громко похлопав в ладоши.       — Хватит! Не ругайтесь перед новеньким. Вон, мне кажется, я тебя где-то видел, но не могу вспомнить, где…       О, его наконец-то разоблачили?       — Эти корейцы все на одно лицо, — фыркнул Элиот.       — Вообще-то японец, — поправил он.       — Красивый и очень горячий японец, — перебил Рико Микаэль, голубоглазый альбинос, что с самого начала сверлил Морияму оценивающим взглядом. Теперь все стало ясно… Дети.       Эванс кашлянул, привлекая внимание.       — Никакого расизма, и, пожалуйста, никаких домогательств, ты меня понял, Мик?! — крикнул мужчина в догонку уходящему в раздевалку парню.       — Понял!       — Теперь марш все переодеваться! Живо!       Остальные в задумчивой тишине отправилась в раздевалку, когда Рико вновь заговорил.       — И что теперь делать?       Эванс нахмурился, взмахнув рукой, в которой держал планшетку.       — Да, что хочешь: можешь подыграть и дать им пару советов, приходить вместе со всеми на тренировки, а можешь рассказать правду.       — Вы мне ужасно должны, я ждал этой тренировки, как Божьего дара, — он, вздохнув, под недовольное бурчание школьного тренера отправился в сторону раздевалок.       Первым шагом всегда является сближение с командой. Так-то никто не знает «настоящего» немедийного Рико, что упрощает цель в разы, — особо изображать из себя кого-либо не придется, ему стоит просто быть самим собой. Тренировки в команде помогут ему лучше разработать руку, нежели ежедневные одиночные измывания над плексигласовой стенкой.       Облокотившись спиной о стену напротив двери в мужскую раздевалку, он принялся ждать. Вскоре дверь открылась, и из нее вышли Майк и Шон.       Майк удивленно приподнял брови, а затем идиотски-дружелюбно улыбнулся.       — Вон, мы хотели тебя искать! Мы обязаны устроить тебе посвящение в команду, поэтому идем все вместе ко мне домой. Отказы не принимаются!       Парень закинул руку ему на плечи, крепко приобняв, перекрывая все пути к отступлению, от чего Рико слегка поежился, аккуратно сбросив чужую руку.       — Что за посвящение?       Шон, оживившись, ухмыльнулся.       — Вот пройдешь его и узнаешь, пока это тайна, — он подмигнул ему.       К этому времени остальная часть команды уже вышла из раздевалок, столпившись в коридоре и продолжая любопытно поглядывать на Рико.       Майк осмотрел внимательным взглядом толпу.       — Все в сборе, значит за мной! — Райт развернулся, направившись к выходу и потянув за собой Морияму. — До моего дома ехать минут десять, у тебя есть тачка, а, новенький? Могу подвезти, если что.       — Я сам доеду, — он вновь с долей раздражения стряхнул с себя руку капитана, когда они вышли на парковку.       — Так красавчик-японец у нас при деньгах? Ах, приятная нов… АХРЕНЕТЬ, ЭТО ТВОЯ ТАЧКА СТОИТ?! — на этот раз Мик схватился за руку Рико, судорожно мотыляя ею туда-сюда. Да какого хрена, всем его надо потрогать?!       Морияма вздохнул, вырвал свою руку и провел ею по волосам.       — Это всего лишь ауди, — устало вздохнул он.       — Всего лишь? Чувак, да она с пробегом под двести тысяч долларов стоит. Ты на приколе?!       Кто-то позади присвистнул.       Рико слегка удивленно взглянул на него, после чего пожал плечами.       — И что? — Морияма разблокировал ауди, от чего Ханна, которая бессовестно лапала его машину, вздрогнула. — Тебя подвезти? — предложил он, подходя к водительскому месту и оставляя позади себя ошеломленных сокомандников.       — М-меня? — девушка растерянно осмотрелась по сторонам.       — Нет, блять, кого-то еще, — он закатил глаза. — Садись уже, покажешь, куда ехать.       Она с чрезмерной осторожностью открыла дверь, села на переднее и пристегнулась, на что Рико, вздохнув, тоже забрался в ауди, сразу же повернул ключ зажигания, заводя машину, и тронулся с места раньше остальных.       — Я никогда не сидела в таких дорогих машинах… — Ханна осмотрелась, неловко поджав губы, сжав в руках ремень безопасности. — Можно задать вопрос личного характера?       Рико смерил ее пытливым взглядом и кивнул, только сейчас обратив внимание на внешность девушки: темно-зеленые глаза, каштановые, с выгоревшими прядями вьющиеся волосы и смуглая кожа. Чем-то она цепляла.       — Кто твои родители, раз их сын катается на такой дорогой машине и имеет телефон, что только недавно поступил в продажу и доступен лишь по предзаказу?       — У меня нет родителей, но мой брат владеет крупной судотранспортной компанией, — он пожал плечами. — Я не знал, что этот телефон только поступил в продажу. Мне его подарили.       — А машина?       — Тоже подарок, как и дом. Я живу один недалеко от школы. Если идти пешком, то выйдет около тридцати минут.       Рико вновь мельком осмотрел Ханну, ее брови были нахмуренны, а взгляд устремлен куда-то в даль.       — Все в порядке? — уточнил он.       — Ты не должен туда ехать, они плохие люди! — Девушка резко развернулась в его сторону. — Они сделают с тобой что-то плохое! Ты богаче Майка, значит, он будет зол, что какой-то новенький «индюк» приперся и сместил его с насиженного места царя школы.       Рико вопросительно приподнял бровь. Ханна выдохнула, все еще сохраняя прежнее напряжение в позе.       — Давай погуляем вдвоем, если не хочешь оставаться один. Только не едь туда.       — Думаю, тебе не о чем волноваться. Я не так прост, как может показаться на первый взгляд и не думаю, что Майк сможет переиграть меня в хитрости, — Ханна хотела возразить, но Рико бесцеремонно перебил ее, чуть повысив голос. — Однако, мне самому не охота туда ехать. Я не приверженец тусовок.       — Значит, ты не поедешь?       — Нет, но ты расскажешь мне все о каждом из команды, — дождавшись ее согласного кивка, он продолжил. — Как насчет ужина?       — Давай, я знаю одно хорошее место…

***

      Ханна привела его в кафе, в котором подавали исключительно мороженое. Он никогда не был в подобных заведениях, да и мороженое ел лишь единожды, уже и позабыв его вкус.       Они заняли столик и сделали заказ. Рико позволил девушке выбрать за него, сославшись на то, что он здесь впервые, и Ханна с удовольствием приняла его предложение.       — Я ел мороженое один раз, когда мне было восемь, — Рико потыкал ложкой в шарик с каким-то вкусом, а затем немного положил себе в рот, поморщившись. — Это очень приторно.       — Так бы и сказал, что не любишь мороженое! — воскликнула девушка. — Я могу съесть твою порцию!       Ханна хитро ухмыльнулась, уже потянувшись к его мороженому.       — Я не сказал, что не люблю! — возмутился он, быстро подтянув тарелку ближе к себе. — Просто забыл, насколько это сладко. В моем рационе практически нет сахара.       — Почему? Родители запрещают? Это так странно, — она цыкнула, постучав ложкой по губам. — Хотя я слышала, что азиаты помешаны на своих зубах и здоровье.       Рико закатил глаза.       — Я не помешан на своем здоровье, просто… Дядя хотел, чтобы я был идеален. Понимаешь? Каждый родитель хочет идеального ребенка, мой брат безупречен во всем, я — нет.       Ханна создавала впечатление надежного человека, который не выстрелит в спину. Не то чтобы он ошибался в людях, возможно, у него просто была нехватка общения. Нехватка Ричера. Интересно, он скучает? Называл же Морияму лучшим другом.       — Ты тот самый недолюбленный ребенок? Сочувствую… — девушка хмыкнула. — Я думаю, ты хорош в чем-то другом, в чем твой брат не так безупречен. Просто нужно найти это и развивать.       Он усмехнулся.       — Моя тяга к разрушению? О, это определенно то, в чем я преуспеваю!       Ханна рассмеялась.       — О боже! Этот парень невыносим!       — Ладно, ладно. Мне нравится музыка, но я не думаю, что мой брат не умеет играть. Он буквально во всем лучше меня! Мне до него не дотянуться.       — Уф-уф-уф, что за меланхоличные позывы? Меня тошнит, — Ханна положила в рот ложку мороженного. — Насколько он старше тебя?       — Семь лет? Я не помню, видел его лишь несколько раз, и все наши встречи он был настроен довольно враждебно.       После этих слов Ханна посмотрела на него взглядом, в котором так и читалось: «Да ты издеваешься?!»       — Почему ты тогда уверен, что он круче тебя во всем? Ты ведь его даже не знаешь.       — Тогда за что его любят больше?       Ханна перегнулась через край стола, стукнув его рукой по лбу.       — Хватит копаться в головах других людей! Так можно жить и не жить одновременно, копайся в своей, толк, может, будет. Доешь мороженое, охлади мозг.       Рико в конце концов принялся за свою порцию, тем самым завершая разговор.

***

      Они сидели в полной тишине. Рико покачивал одной ногой качель, которую делил вместе с Ханной. Ее взгляд был направлен куда-то в даль, провожая уходящее за горизонт солнце.       — Почему ты не хочешь идти домой? — прервал тишину он.       Девушка нахмурила брови, повернувшись к нему.       — Что? С чего ты взял?       Морияма не ответил, молча сверля ее взглядом.       — Я редко появляюсь дома, мои родители полное дерьмо.       — Понятно.       Ханна вновь пробежалась по его силуэту взглядом, от чего ему захотелось поежиться.       — Почему ты в кофте в такую жару? Новыми тату принято хвастаться, а не прятать.       Игнорируя вопрос, Рико резко остановил качелю и встал, направившись к выходу из парка, лишь напоследок кинув:       — Чаю?       Ханна в недоумении быстро последовала за ним, все еще пытаясь что-то спросить, но он продолжал игнорировать ее вопросы, вслушиваясь в то, как ветер заставлял приятно шелестеть листья на деревьях.       Уже сидя в машине, девушка вновь подала голос.       — Так куда мы едем?       — Ко мне домой, — спокойно ответил он.       — Зачем?       Рико тихо вздохнул, повернувшись к Ханне.       — Пить чай.       — Ладно, ты странный парень, Вон.       — Мне стоит отвезти тебя домой?       Сочувствие было для него абсолютно новым чувством. Хоть он никогда и не проявлял к девушкам жестокость за пределами поля, но и не защищал их, видя издевательства со стороны других «Воронов». Сейчас же все было иначе, Морияме хотелось защитить Ханну. Девушка побуждала в нем необъяснимые чувства и мгновенно располагала к себе. С ней было комфортно, чувство ощутимой безопасности не покидало его на протяжении всего вечера.       — Мы мало знакомы, чтобы звать друг друга в гости. Обычно я остаюсь у тренера Эванса.       — Я не наврежу, прими это как благодарность за сегодняшний вечер.       — Тогда с тебя ужин, — со вздохом согласилась она, пристегивая ремень безопасности.

***

      — Черт тебя подери! Для богатенького мальчика ты очень вкусно готовишь! — удивленно воскликнула Ханна, уплетая пасту с курицей, приготовленную Рико.       — Я так понимаю, это какой-то исключительный навык?       Морияма сидел за столом напротив Ханны, уже давно закончив с едой, и попивал чай, наблюдая, как девушка доедает вторую порцию.       — Думаю, что да. Обычно у богатых есть свой повар или что-то вроде того.       — Я люблю есть по ночам.       До сегодняшнего дня этой тайны не знал никто, даже Кевин, что было не удивительно с его способностью отключаться где угодно и как угодно. Ранее он никогда не готовил подобных блюд, — кухня в «Гнезде» не предоставляла возможности разогнаться во вкусовых предпочтениях. Меню «Воронов» было пресным и безвкусным, сколько Рико себя помнил, а значит и специй на кухне было минимум, однако теперь его не сдерживали никакие рамки, давая возможность за этот короткий срок опробовать все, что он не успел ранее.       — И как твое здоровье? — со скепсисом спросила Ханна.       — Отлично, — съязвил он.       — Совру, сказав, что не удивлена. Как ты стал спортсменом, не зная, что после шести есть нельзя?       Рико хмыкнул, глянув время на телефоне.       — Сейчас половина десятого, как ты можешь есть после шести будучи спортсменкой?! — с наигранным удивлением воскликнул он, на что Ханна закатила глаза.       — Это другое, я не могла отказать твоим прекрасным глазам, — объяснила девушку, откидываясь на спинку стула. — Что будем делать?       — Убираться и ложиться спать.       Морияма встал, забирая тарелки со стола, дабы помыть их.       — Ты серьезно? — простонала Ханна. — Скажи, что ты шутишь, какое «спать»?       — Утром тренировка, и я не собираюсь соскребать тебя с кровати. Режим полезен для здоровья, слыхала? — подстебал ее Рико, домывая последнюю тарелку.       — Ты чертов садист.       — Это мое хобби, — посмеялся он, ставя посуду в сушилку. — Ты пойдешь в душ?       — Определенно, да! Не желаю оставаться с тобой наедине после такого предательства.       Девушка встала из-за стола, направившись к лестнице.       «Будто у себя дома», — подумал Рико, поспешив за Ханной наверх. Остановившись возле одной из четырех дверей, он открыл ту, что вела в бывшую комнату Тецудзи, из которой недавно Морияма вынес все личные вещи, обставив ее как гостевую.       — Это твоя комната, — он отошел от двери, пропуская Ханну вперед.       — Роскошно, никогда не спала на такой огромной кровати, — задумчиво сказала она, садясь на мягкую двуспальную кровать.       — У тебя есть во что переодеться? — с надеждой спросил Рико, вспоминая, что практически вся его одежда была с эмблемой «Воронов» и университета.       — Черт, нет. Я забыла сумку на стадионе, — вздохнула Ханна. — Да ладно, так посплю.       — Я могу одолжить тебе футболку.       Девушка приподняла одну бровь.       — Звучишь так, будто есть какое-то «но».       Морияма молча ушел за футболкой, оставив Ханну без ответа, затем вернулся спустя минуту, кинув вещь на кровать.       Ханна взяла футболку в руки, долго глазея на эмблему «Воронов».       — Фанат «Воронов»? — это больше звучало как осуждение, нежели вопрос, но он все равно решил на него ответить.       — А что, с этим есть проблемы?       — Их капитан мерзкий мудак, как можно быть фанатом «Воронов» после оскорбительного фиаско в финале?       Рико потер ладонью лицо, едва сдерживая нарастающее раздражение.       — Не суди, да не судим будешь, слыхала такое? Надевай это или спи в том, что есть.       — Да ладно тебе, я не отказываюсь, — дала заднюю Ханна, принимая футболку.       — Душевая напротив комнаты, в шкафу найдешь полотенце.       После чего Рико вернулся к себе в комнату, оставляя новую знакомую в одиночестве. В тот момент, когда Ханна упомянула о своей неприязни к Морияме, где-то в глубине его сознания зародился страх потери, по неизвестной причине ему не хотелось ее терять. Однако ночь не то время суток, чтобы искать решение сложившейся дилемме, наверное, стоит отложить это до следующего дня. А пока… Пока он будет жить тем, что имеет. До возвращения в «Гнездо» осталось мало времени.

***

      Утром Рико отвез Ханну на стадион и провел тренировку вместе со всей командой. Все прошло гладко, никто не заметил подвоха, хотя он и играл гораздо лучше всех остальных, однако, из-за двухмесячного перерыва и недавней травмы все же допускал некоторые ошибки. Морияме понадобится некоторое время, дабы вернуться на прежний уровень. Пока что все шло ему на руку, тренировки с хоть какой-то командой несли большую пользу, нежели бросание мяча об стенку в одиночестве.       По окончанию утренней тренировки ему предстоял сеанс с Анной, на котором они обсудили пару, особо терзающих его душу тем. К своему удивлению, Рико заметил, что в последнее время кошмары прекратились, воспоминания о прошлом более не настигали его во снах, благодаря чему общее состояние заметно улучшилось. Возможно, несмотря на прогнозы психотерапевта, у Мориямы получилось войти в раннюю ремиссию. Хотелось верить, что это правда так, он чувствовал себя лучше, чем когда-либо, и хотел, чтобы это оставалось так на максимально возможный срок.       Сейчас же, сидя на кухне и держа в руке кусочек своего прошлого, касающегося его матери, он начинал сомневаться в своих успехах. Терзающее любопытство постепенно брало верх над его выстрадано-каменной выдержкой, подначивало открыть письмо, предназначенное Ичиро. Спустя двадцать минут гляделок Рико аккуратно вскрыл конверт, извлекая из него письмо с, до мурашек по коже, знакомым подчерком.

Ичиро, мой старший сын, моя луна. Бог дал нам неимоверно мало времени, но ты хороший мальчик, думаю, что на момент прочтения данного письма твоя подготовка на место отца уже успешно подходит к концу. Хотела бы я это видеть.

Надеюсь, ты счастлив со своим братом. Кенго обещал мне не разделять вас и растить в любви, в какой я растила тебя. Ты помнишь мою просьбу о том, чтобы вы с Рико стали опорой друг для друга? Я уже чувствую, что в нем не будет того стержня, который есть внутри тебя, ему предстоит иной жизненный путь, возможно, он в корне отличен от твоего, возможно, иногда, вы будете не в состоянии понять друг друга. Эти небольшие преграды не должны разрушить вашу связь, я верю в то, что ты не допустишь этого.

Однажды, гадалка сказала мне, что моих детей ждет тяжелый и тернистый путь. Сказала, что у старшего сына нить судьбы гладка и ясна, как самый чистый хрусталь, пообещала мне двух прекраснейших внуков и добрейшей души невестку. Твое становление пройдет в любви и женском внимании, эти факты утешают мою тревогу. Однако, у Рико более неопределенный путь: мне сказали, что в его долгой жизни множество душевных болей и тревог. Люди с больной душой порой уходят раньше положенного им времени, тогда, много лет назад, я не дослушала гадалку, в пылких речах наговорила бедной женщине много плохого. В данный момент, нося этого ребенка под сердцем, я чувствую его тяжелую судьбу, как никто другой. Ичиро, подари брату опору, вас должно соединять нечто большее, чем кровь и фамилия.

Твой долг — жить, согласно зову сердца. Люби, живи, властвуй, будь свободным.

С любовью К. М.

      Он пробегался взглядом по тексту вновь и вновь. Душевная боль, о которой говорила его мать, окатывала волнами, набирая мощь с каждым наплывом. Весь мир сузился до размеров стола, за которым он сидел, вакуум поглощал его, сердце глухо билось о ребра, эхом разносясь по всему телу, пульс звонко колотил по барабанным перепонкам, оглушая. Еще немного и… и чья-то рука мягко легла на его плечо.       Рико?       Рико ч… ты… д…       Дыхание вернулось, мир постепенно начал приходить в норму, пульс перестал оглушительно бить по ушам. Он обернулся, встретив перед собой безэмоциональное лицо Ичиро. Рико дернулся, отскочив от брата на расстояние доброго метра, рассеяно уронив письмо на стол.       — Чем ты занят? — холодно спросил Ичиро.       — Я… — начал было он.       Но было поздно оправдываться, Ичиро уже смотрел на злосчастный лист бумаги. Ноги стали ватными, когда старший Морияма взял письмо в руки, вчитываясь в строки. Страх овладел Рико в секунды. Он схватился за край стола, в попытке сохранить равновесие.       — Кажется, это предназначалось мне, — заключил Ичиро, подняв свой равнодушный взгляд обратно на Рико.       Рико осмотрел его на наличие оружия, параллельно перебрав варианты того, где он мог оступиться. Ах, да, например сейчас? Однако, руки брата были чисты, а пистолета нигде не было видно.       — И… — запнулся он, — и ты ничего не скажешь?       — А должен? Это больше не имеет смысла.       Ичиро щелкнул зажигалкой, которая мгновение назад лежала на столе, и поднес край письма к огню, который быстро превратил такую памятную для Рико вещь в пепел. Кажется, он вновь почувствовал, как его тело начало тлеть. Внутри него что-то звонко разбилось, надежда разлетелась на мелкие осколки стекла, растаяла, превратившись в липкую текучую смолу. Жар окутал тело и начал лишь усиливаться с каждым сгоревшим кусочком бумаги.       Это длилось вечность.       Рико хотел сорваться с места, оттолкнуть брата, забрать… Забрать что? Иллюзию, в которой написано о том, что у него есть семья? Он всю жизнь прожил в иллюзиях. Осознание этого не давало сдвинуться ни на шаг, и как бы не жгло, как бы жар не окутывал его, как бы его тело противно не тлело, а вязкая субстанция не смазывала каждый орган внутри него, он стоял. Стоял, молча наблюдая за тем, что «не имело смысла», наблюдая за тем, как сгорает его последнее желание объединиться с семьей.       — Что сделано, то не воротить, — сказал Ичиро. (Он прав.)       И Рико больше не хочет носить фамилию своего отца.       — Пошел вон.       — Ты никогда не был частью семьи, — продолжил брат.       — Уходи, — тихо произнес Рико, это больше походило на мольбу.       — Фамилию Морияма надо заслужить. У тебя год, докажи мне, что ты достойный человек. Время пошло.       Ичиро отпустил догорающий лист бумаги, который подхватил витающий в доме сквозняк, разнеся тлеющий пепел по полу кухни.       Рико начало мелко трясти.       — Пошел вон из моего дома!       Ичиро ушел, оставив после себя лишь удушающую пустоту. Морияма упал, сворачиваясь калачиком на полу.       В следующий раз, когда Рико решил поднять голову, он не смог понять, где находился. Это место было ему незнакомо, — здесь было очень холодно, серо и умиротворенно.       Морияма поднялся на ноги, всмотрелся в темноту, но, ничего так и не разглядев, его взгляд опустился под ноги, обнаруживая черный песок, что медленно перекатывался под веянием чего-то неизвестного. Здесь ничего не было, кроме пробирающего до костей холода и каких-то разноцветных тускло-горящих сфер, окружающих его. Они иногда помигивали, тихонько потрескивая. И лишь одна из них горела ярче всех. Протянув к ней руку и едва коснувшись, Рико почувствовал душераздирающую боль, раскатывающуюся по телу импульсами.       Тогда он понял, что это за место.       Сфера начала сиять ярче, освещая красным часть черно-белого пространства. Часть, что была заполнена скелетами, парящими в воздухе. Это был не песок, осознал он, — это был прах.       А место — его душа.

***

      Все последующие дни Рико чувствовал себя, словно в вакууме. Сеансы с Анной проходили тускло, они так и не вернулись к опросу, в попытках восстановления его памяти. Он без интереса записывал все вспоминающиеся каламбуры Жана, но это не приносило ожидаемого результата. Морияма перестал видеть в этом смысл, и лишь Ханна скрашивала его серые будни. Они ездили по Нью-Йорку на его машине, пробуя различную кухню и наслаждаясь флорой некоторых парков. Один раз им даже удалось выбраться в соседний штат.       Город Провиденс обладал весомой долей английской атмосферы: красивые мощенные улочки и узкие речные аллеи рядом с роскошными ресторанами разной кухни, шикарный парк и завораживающие шоу возле реки. Рико не пожалел несколько дней на исследование этого прекрасного городка. Им даже удалось прокатиться на гондоле. Ханна была в восторге от небольшого путешествия, что поднимало Морияме настроение, заставляя забыть о недавно сведенной единице.       Он и не заметил, как за неделю девушка буквально поселилась у него. Ее легкая компания разбавляла концентрацию на ночных и послеобеденных тренировках, они вместе весело дурачились под музыку, обмениваясь язвительными комментариями. Ханна неплохо помогала с растяжкой и разработкой руки, что заметно ускоряло реабилитацию.       Хоть дела и шли в гору, Рико более не считал, что ему улыбнулась удача с ранней ремиссией. После встречи с Ичиро и пары навязчивых мыслей при взгляде на лезвие кухонного ножа, он понял, что это не так. Замечая такие моменты, Ханна аккуратно приобнимала его сзади, предлагая свою помощь. За короткий срок она стала кем-то сродни напарницы. Создавалось впечатление, что они вдвоем неразлучны, из-за чего внутри школьной команды ходили шуточки и любовные сплетни. Ему было все равно на эти глупые интриги: ни он, ни Ханна не проявляли друг к другу любовный интерес. Между ними была крепкая дружба, они просто сошлись характерами.       Его смущало лишь то, что частично их взаимоотношения были построены на лжи. Смотря на негативную реакцию девушки каждый раз, как в ее инфополе всплывали «Вороны», он откладывал признание куда-то на дальнюю полку. И с каждой новой татуировкой, с каждой новой вещью и сеансом терапии, Рико все дальше отдалялся от прежнего себя и шанса того, что его узнают.       На третью неделю Ханна и Мик пригласили Рико в кавер-дэнс группу, что иногда делала кавер-переводы корейских и японских песен, выступая на небольших частных мероприятиях.       Тусуясь как-то вечером в его доме, Мик притащил с собой гитару, под предлогом попеть какие-то популярные песни. Так они и узнали (от солидно пьяного Рико) о его способностях к вокалу и знанию нотной и аккордной грамоты. «Нам как раз такого не хватало!» — воскликнула Ханна, а Мик ее торжествующе поддержал.       С того момента их стало трое. Они играли в экси, пели и разучивали сумасводящую к-поп хореографию. К слову, у Рико довольно неплохо получалось, он быстро вошел во вкус. Теперь время летело еще незаметнее, его «отпуск» подходил к концу.

***

      — Не лезь к моему мясу!       Рико пытался оттолкнуть навязчиво пробирающегося к грилю Мика, угрожающе наставив на него вилку.       — Сядь рядом с Ханной и плети фенечки, иначе в твоем теле появится четыре новые дырки, — он предупреждающе тыкнул в его руку горячей вилкой.       — Ой, — взвизгнул Мик, — чертов садюга! Ну дай кусочек нуждающемуся, — начал умолять он. — Я не ел с самого утра.       — Мы все не ели с самого утра! — позади из беседки крикнула Ханна.       — Нет, Мик, жди, когда накроем на стол.       Услышав отказ, парень, испустив стон, драматично повалился на землю рядом с Мориямой, изображая трагедию вселенского масштаба.       — Вон, ты был моим другом… Но теперь я даже не знаю, переживу ли такое предательство.       В ответ Рико пнул его в бок.       — Твои больные почки не станут оправданием для пропуска утренней тренировки. Вставай.       От этого вечера веяло семейной атмосферой. Непринужденное, комфортное времяпрепровождение, сопровождающееся глупыми шутками и дурачеством. Рико не напрягала их компания, наоборот, он более не чувствовал то всепоглощающее одиночество, что пожирало его на протяжении всех прошлых лет. Казалось, он начинал приобретать настоящую семью. Рико теперь понимал жизненную позицию некоторых «Лисов»: кровь не имеет значения, не тогда, когда его пытался убить родной брат, а дядя продавал его тело за большие деньги, требуя сюрреалистичные качества от ребенка. Он выложил мясо и овощи на тарелку под сопровождение «звуков природы» от Мика, раскинувшегося у его ног, и направился к беседке, где сидела Ханна. Поставив мясо на стол, Рико развернулся за крышкой для тарелки, и дернулся в испуге от непонятно как очутившегося за его спиной Мика.       — Ты идиот?! — Морияма схватил крышку, пару раз стукнув ею парня по голове, а затем уже накрыв мясо.       — Ай, ай! Ну, Во-о-н, дай хоть понюхать, — вымаливал он.       В порыве раздражения Рико рывком усадил Мика на скамейку, пригрозив все той же вилкой.       — Только подыши в сторону тарелки, и я клянусь…       Мик поднял руки в защитном жесте.       — Понял, понял, не лезу.       К тому времени Ханна уже покончила со своим занятием и помогла быстро накрыть на стол, разложив все по местам и открыв каждому по банке холодного пива. Рико со спокойной душой сел за стол вместе с остальными, убирая крышку и раскладывая еду по тарелкам.       — Пахнет вкусно, — заключила Ханна. — Я все равно не верю, что можно уметь так готовить из-за нужды есть по ночам.       — Интернет и рецепты существуют в мое оправдание. И…       Его прервал громкий чавкающий звук, привлекая их с Ханной внимание.       — Боже, Мик… Ты жуешь хоть? — удивленно спросила девушка, наблюдая, как тот за минуты поглощает целую тарелку мяса и овощей, даже не пережевывая.       — С голодного края сбежал? Ешь как человек.       — Да! — ответил Мик с полностью набитым ртом.       Рико закатил глаза, вновь обращая все свое внимание к Ханне и игнорируя чавкающие звуки.       — Что ты плела целых два часа? — поинтересовался он, запихивая кусочек мяса в рот.       — Парные браслетики для нас троих. Это как обереги от сглаза и неудач, тебе полезно с родинкой под глазом.       Морияма удивленно коснулся своей родинки, отмечая про себя, что никогда не придавал значения ее существованию. Была и была.       — Ты о чем?       Ханна приподняла бровь.       — Люди, рожденные с родинкой под глазом, обречены на вечные слезы и страдания. Символ тяжелой жизни, как ты мог не знать, будучи японцем?       Он пожал плечами, многозначительно кивнув.       — Это все объясняет. Не знал, потому что ранее никто не обращал на нее внимание.       — Чертовски сексуальная родинка, — вставил свои пять копеек Мик. — Я бы тебе отдался прямо на этом столе. Или бы просто отсосал, — он задумчиво приложил кончик вилки к губам.       В ответ на его откровения Ханна издала стон отвращения, тогда как Рико провел рукой по лицу, подавляя испытываемую неловкость.       — А можно обсуждать свои влажные фантазии в другом месте? — возмутилась девушка.       — Тут адекватные люди едят, — поддержал Рико.       Мик откинулся назад, с невозмутимым видом облокотившись на стенку беседки и скрестив руки на груди.       — Ой-ой, так и будешь в девках ходить по гроб жизни? Покажи, что сплела.       Ханна кинула фенечку прямо ему в лицо.       — Хотелось плюнуть.       Парень вновь перекривлял ее, рассматривая красный браслет, в середину которого был вплетен назар.       — Ну и дичь, — сказал Мик, все равно надевая фенечку.       Морияма взял у девушки второй браслет и надел на руку.       — Спасибо, Ханна, они очень милые. Обещаю, что не сниму.       Ханна улыбнулась, приобняв Рико в знак благодарности.       — Я рада, что вам всем понравилось, — она встала, собирая грязную посуду со стола. — Кажется, тебе пора домой, Мик, такое позднее время.       — Это не твой дом, пусть Вон скажет пора ли мне, — возмутился тот.       Рико встал из-за стола, помогая девушке с уборкой.       — Тебе правда пора, встретимся завтра на тренировке, — с попыткой в вежливость ответил Рико, уже подустав от активности Мика за целый день.       — Тренировки-тренировки, ты последний, кто должен о них думать, со своим подозрительно-высоким уровнем игры, — ворчал Мик, выбираясь из беседки и направляясь ко входу в дом.       — До встречи! — крикнул ему вслед Рико.       Он выдохнул, после того как за парнем закрылась дверь и послышался скрип входной двери с другой стороны.       — Слава Богу, — прошептала Ханна.       И он молча согласился с ней.

***

      Июль пролетел быстро, подарив Рико множество эмоций и приятных знакомств. Этот месяц избавил его от старых шрамов, он стал дышать намного свободнее. До возвращения в Западную Вирджинию оставалось несколько дней. Он до сих пор не знал, что делать с Ханной, и как признаться в обмане так, чтобы сохранить дружбу.       Пробыв в концентрации своих мыслей всю предпоследнюю тренировку со школьной командой, а также около полчаса в душевой, Морияма решил, что расскажет ей все сегодня за ужином. Терять ему было нечего, к тому же она сама рано или поздно узнала бы обо всем. Войдя в раздевалку, он, к своему удивлению, обнаружил сидящего в надменной позе Шона, вместо обычно его дожидающейся Ханны. Шон был неприметным, слегка вредным персонажем без особого таланта к игре и с среднестатистической внешностью. Внимание Рико он не цеплял, хоть иногда у них и случались склоки на тренировках, как, в прочем, и в любой другой команде, так что особого значения Морияма им не придавал. Слегка обождав и смерив парня взглядом, он все-таки спросил:       — Что за вид, и где Ханна?       Шон кинул презрительный смешок, от чего Рико стало не по себе. (Что-то происходит)       — Думал, она не узнает? — злорадствующим тоном произнес парень. — Не узнает, что ты лгал всем о своей личности? Удивительно, как никто раньше не догадался. Один из сыновей экси прямо в нашей захолустной школе для отбросов. Сказка, не так ли?!       Морияма рывком схватил Шона за грудки, со всей силы впечатав того в железный шкафчик и, после того, как парень захрипел, приложил его во второй раз.       — Что ты ей сказал? — процедил он сквозь зубы.       Ярость. Она вспыхнула, в мгновение ока захватив его тело. Рико ненавидел, когда что-то шло не по плану, ненавидел, когда кто-то сувал свой мерзкий нос не в свое ебаное дело. Таких людей надо учить.       — Сказал, что ты — Рико Морияма, и что обманывал всех нас. Я рассказал это всем, ебаный псих!       Схватив его за волосы, Рико несколько раз приложил Шона о соседнюю стену, пока не услышал сладкий хруст носовой перегородки. Парень, застонав, начал было скручиваться на полу, однако Морияма не дал ему этого сделать. Он начал его душить, эти хрипы доставляли немеренное количество удовольствия. Ах, как же он любил страдания жалких отродий человечества, возомнивших себя выше него. «Гнездо» научило расставлять все на свои места.       Рико отпустил Шона лишь тогда, когда тот прекратил сопротивляться, практически теряя сознание. Спокойно опустив парня на пол, он вымыл руки, оделся и вышел из раздевалки, направившись на парковку. Было не поздно объясниться, было не поздно вернуть Ханну.       Проигнорировав Мика на парковке, он запрыгнул в машину, со спехом завел ее и вдавил педаль газа в пол.       Успей, успей, успей…       В его голове было лишь одно. Он не мог потерять единственную светлую часть его короткой жизни на свободе. Ханна показала ему, как можно жить, имея те ресурсы, которыми он обладал. Она была не просто подругой, а нечто большим; она была больше, нежели «люблю» и родственная кровь. Ханна была семьей       Заехав на подъездную дорожку, Рико, не заглушив мотор, выскочил из машины. Зайдя быстрым шагом в дом, он увидел множество разбросанных вещей девушки. Она сидела на полу кухни, со стальным спокойствием складывая вещи вокруг себя. Рико замер в проходе, так и не решаясь подойти ближе.       — Скажи, что это неправда, — хрипло произнесла Ханна.       — Ханна, — Рико быстро опустился на пол подле нее. — Ханна, я не хотел врать. Это началось, как безобидная шутка и предложение потренировать команду.       — Значит, все, что было между нами, не более чем шутка? — хрипло продолжила она.       — НЕТ! — воскликнул он. — Это никогда не было притворством, мне, действительно, нравится наша дружба, нравишься ты! Ханна, ты показала мне жизнь.       — Ты соврал мне…       — Умоляю, — просьба отдает неприятным, металлическим привкусом на языке, который он упорно проигнорировал, продолжив, — умоляю, прости меня.       Он не думал, что будет произносить эти слова вновь. Еще и по такому поводу: ложь… Ложь — это не сломанная рука и не потерянная честь. Однако, что-то изменилось.       — Я ненавижу лжецов, я ненавижу тебя. Это невозможно простить, — холодно продолжила она, в тишине ее слезы громко разбились о кафельный пол, отдавшись волной душераздирающей боли внутри Рико.       — Я больше не буду врать. Я никому никогда не совру. Клянусь, Ханна, что угодно, только останься со мной!       — Я ухожу…       Девушка встала, а Морияма схватил ее за руку в неверии и нежелании отпускать. Только не одиночество, вновь.       — Пусти меня.       Он отпустил. Ханна ушла, оставив после себя нечто более неприятное, чем оставил Ичиро. Его конечности немели, из покусанных губ слегка просачивалась кровь.       «Это твоя вина», — твердил голос в голове.       Это твоя вина…       Это твоя вина.       Это твоя вина!       Слова превращались в громкий звон в голове, от него было невозможно избавиться. Хотя… Рико знал способ. Достав складной нож из кармана, Морияма поднес оголенное лезвие к запястью и провел вдоль старых шрамов, прикрытых бабочками. С каждым новым порезом, глубже предыдущего, звон становился тише. Сознание прояснилось лишь тогда, когда все предплечье было испещрено ранами, а яркая кровь, в сопровождении тяжелого дыхания, густо капала на кафель. Ему стало стыдно, он испортил все. Трехмесячный курс лечения, старания его семьи и друзей. «Ты всегда все портил…» — повторил навязчивый голос, и Морияма, приложив силу, провел ногтями по предплечью, пробуждая утихающую боль. Уже ставшее родным чувство уравнивало нарушенный баланс внутри него, даря ощущение пустоты. Пусто, Рико не чувствовал ни-че-го.       Мир начал возвращать свои серые краски, однако, пока Морияма этого не замечал, аккуратно перебинтовывая запястье и собирая вещи, решив раньше вернуться в «Гнездо». Хуже уже не будет.

***

      — Хуже уже не будет, — повторил он перед тем, как ввести код безопасности и начать спускаться в «Гнездо».       Хуже уже не будет.       В пустоту внутри начал прокрадываться страх, Рико открыл последнюю дверь с кодовым замком и ступил на первый этаж общежития.       Хуже уже не будет.       И он услышал в глубине бесконечно-темных коридоров знакомые шаги.       Хуже уже не будет.       Морияма почувствовал, как по его телу начали гулять знакомые, до стынущей от ужаса крови в жилах руки.       «Хуже уже настало», — осознает он. Ведь когда ты перестаешь быть более страшным монстром, нежели те, что находятся внутри тебя, они возвращаются.       Этот тоже вернулся, подталкивая Рико на смертельную тропу.