Две секунды небытия, до пришествия Ангела

      — Ты отправляешься в психиатрическую лечебницу в Нью-Йорке.       — Дрянь!       Рико вложил в это слово всю боль и гнев, что бушевали в нем на данный момент, раздирая нутро и не давая спокойно вздохнуть.       Предательство! Очередное предательство!       Однако, решение принято, — он должен пройти курс терапии и вернуться к игре, при этом показав достойные результаты, иначе — смерть. У него не было выбора, никогда не было, но он мог бы его обрести по истечении года (мог же?), и это звучало так интересно, что заставляло сдерживаться Морияму от разрушительных действий. Настало время снять корону.       Охватившая его на мгновение ярость отступила, и ее место заполнила боль, от которой, как казалось, было невозможно избавиться. Ведь на дне бездны она стала его единственным маяком, — его спутником.       Рико проводил уходящую Ариес взглядом, а затем еще раз осмотрел стену у кровати, что когда-то занимал Кевин, и сдернул с нее листочек, помеченный какой-то надписью на французском. Это будет единственным, что возьмет Рико с собой в Нью-Йорк.

***

      Долгие семь часов в машине, проведенные наедине с незнакомыми людьми, были сродне пытке. Кажется, у него болело уже все, что только могло болеть. Действие обезболивающих начало отступать, а рука тихо, раздражающе ныть. Насколько Рико знал, его травма не так ужасна, как та, что была у Кевина, потому она его не пугала.       По словам врачей, он сможет полноценно играть уже спустя три месяца.       Три месяца без тренировок.       Звучит как то, что невозможно пережить.       За столько лет жизни в «Гнезде» экси стало его зависимостью, его наркотиком. Когда-то, года три-четыре назад, кругозор Рико делила еще и скрипка, пока Тецудзи ее не сжег.       Скрипка, доставшаяся ему, насколько он знал, от матери, являлась одной из самых дорогих для него вещей. Даже клюшка не имела такой ценности в его жизни, как данный музыкальный инструмент. Ничего больше Рико не скрывал и не прятал ни от кого так, как скрипку и блокнот с композициями, лишь бы иметь хоть что-то «свое», нечто «личное». Это стало его ошибкой, в «Гнезде» нет места для «личного». Так, в один прекрасный день, после первого публичного выступления Рико со своей авторской композицией от лица университета перед инвесторами, тот день, когда увлечение скрипкой переросло из всего лишь увлечения в настоящее дело, — Тецудзи сжег ее на глазах у семнадцатилетнего парня. Сжег то, чем он дорожил больше собственной жизни — последнюю память о матери. Единственное, что успокаивало его душу, единственное «личное», что было у него все эти года, — в один день сгорело, превратившись в пепел и пару обугленных железяк с пластиком. Это событие стало для него сродни настоящей трагедии. Даже систематическое насилие не отразилось на Рико так, как потеря скрипки. Морияма стал чаще избегать ничего не понимающего Кевина, из-за чего их и так скудное общение окончательно сошло на нет, техника игры заметно просела, а наказания Жана участились и переступили грань особой жестокости.       Жан.       Жан с самого своего появления в «Гнезде» стал для Рико чем-то вроде груши для битья. Тецудзи Моро был не нужен, мелочное вложение, что никогда не станет кем-то вроде Кевина или самого Рико. Возможно, если бы с ними был Натаниэль, то у Тецудзи бы вышел второй «Священный Грааль», с номерами «3» и «4» — двумя лучшими защитниками в экси.       Но Веснински с ними не было, поэтому Жан был никем, вещью, что даже не походила в глазах Рико на жалкое подобие человека. Раб своего Хозяина, игрушка для развлечения от скуки скучной.       После жесткого урока со скрипкой Рико ушел в разрешенную стезю, косвенно связанную с экси, — пытки и наказания.       Именно в тот день он впервые приказал трем «Воронам» изнасиловать Жана. Рико забавило это до тех пор, пока Жан сопротивлялся, но примерно на раз пятый Моро спокойно впустил очередного «Ворона» в свою постель, и это стало походить на типичную порнушку. Неинтересно, более Рико не видел в нем себя.       Он никогда не найдет замену тому, что в принципе заставляло его чувствовать. Блокнот с авторскими композициями полетел в тайник, который за четыре года Рико так ни разу и не открыл.       Моргнув, он оперся головой об окно и вновь прикрыл глаза. Вдруг Рико неожиданно осознал, что теперь дядя мертв и что он мог бы вновь вернуться к игре на скрипке, дабы не сойти с ума за месяцы, которые ему предстояло провести в Нью-Йорке. Правда, есть одно небольшое но, блокнот с композициями остался в тайнике, что находился где-то в половицах его комнаты. Черт.       Рико, конечно, помнил почти все свои композиции, мог бы спокойно их воспроизвести спустя пару дней тренировок, но в наличии блокнота рядом была своя атмосфера. Когда он еще играл, то никогда не выпускал блокнот из рук, держа тот всегда при себе.       Большинство его композиций родились в самых неожиданных местах и чаще всего были созданы по мотивам каких-либо песен, что Рико слышал, когда их с Кевином выпускали на поверхность. Радио в машине, какая-то песня, играющая в кафе, мимо которого они проходили, необычная мелодия звонка у прохожего, — все это становилось катализатором к его вдохновению. И контролировать это не представлялось возможным.       Тецудзи всегда замечал моменты, когда на Рико «накатывало», и был очень недоволен, но игнорировал, пока скрипка являлась мимолетным увлечением.       Морияма до сих пор жалел, что перешел тогда черту дозволенного. Если бы он по прежнему тихо играл в музыкальном кружке их университета и не высовывался, то, может быть, не натворил бы таких дел, за которые его желал убить Ичиро. Мысль о том, что его чуть не застрелил родной брат, затрудняла дыхание и делала тянущую боль в груди ярче.       Машина остановилась, вырвав Рико из навязчивых мыслей, а сопровождающие его в поездке люди вышли из нее. Задняя дверь открылась.       — Выходим, — скомандовал один из двух охранников.       «Это будут тяжелые три месяца», — подумал Рико, сильнее сжав все еще покоящийся в руке листочек с пометками Дэя.       Выйдя из машины, он смотрелся. Под кожу забралось неприятное ощущение, от чего волосы на затылке встали дыбом. Рико понял — это настоящая тюрьма. Территория больницы была обнесена высоким забором с колючей проволокой, а само здание выглядело как бельмо на глазу и не имело ни одного окна без решетки. Зайдя внутрь, он поморщился от такого переизбытка белого цвета. Протерев глаза, Морияма прошелся взглядом по помещению. В холле, на удивление, было многолюдно: кто-то, как и Рико, ожидал своей очереди на зачисление, а кто-то просто являлся посетителем уже пребывающего здесь пациента. Его вряд ли будут навещать, он никому не нужен, некому за него переживать. После того, как Тецудзи умер, Рико остался совсем один, и он не был идиотом, чтобы полностью рассчитывать на Ариес. Было ясно, как белый день, что она преследует какие-то собственные цели и следует четко составленному плану. С «Замком Эвермор» и «Воронами» слишком много мороки, чтобы тратить просто так столько личного времени, которое молодая девушка могла бы провести со своим мужем, за отдыхом или тем же самым экси. Она слишком известный игрок и ей рано уходить в тренерство. До завершения карьеры Ариес осталось минимум лет тринадцать. Возможно, причины этому крылись и в другом, но сейчас голова Рико была не в состоянии рыскать в поисках правды.       Спустя час Рико наконец-то проводили в палату. Молоденькая медсестра сообщила ему, что около шести вечера его навестит лечащий врач, и, забрав одежду, в которой он приехал, куда-то торопливо ушла, заперев за собой дверь на ключ. На первый взгляд комната являлась небольшой, в половину меньше той, что была у него в «Гнезде», и особо не выбивалась из интерьера всей больницы. У стены стояла одноместная кровать, а рядом с ней прикроватная тумбочка и стул. С боку от основной двери была еще одна, что вела в санузел и не закрывалась ни на что, помимо примитивной защелки, которую, при желании, можно было легко вскрыть ложкой или чем-то тонким с обратной стороны.       Вздохнув, Рико сел на кровать, а затем сверился с настенными электронными часами, что показывали полчетвертого дня. До прихода врача оставалось еще два с половиной часа, значит, можно было вздремнуть. За последние двое суток он сомкнул глаза лишь по дороге в Нью-Йорк, проспав несколько часов, пока его не разбудила монотонная болтовня охранников, разбавленная шипением радио. Голова, как в принципе и все тело, до сих пор не отошедшее от последней напряженной игры, ощущалась налитой свинцом. Ему точно нужен отдых, — подумал Рико и лег, сомкнув тяжелые веки.

***

      Услышав звук проворачивающихся в замке ключей и не сразу вспомнив о своем нахождении в больнице, Рико в панике подскочил с постели. Потерев ладонью лицо, он сел на кровати и, сонно проморгав, начал сверлить пустым взглядом дверь. Та, спустя некоторое время, открылась и в палату вошла женщина в медицинском халате. Бейдж с именем Рико не успел разглядеть до того, как врач представилась сама.       — Здравствуй, — на секунду она запнулась и взглянула в медкарту, — Рико, верно? Меня зовут Анна Смит, и я твой лечащий врач.       Морияма, не произнеся ни слова, еще раз оглядел ее и кивнул в знак приветствия. На первый взгляд Анна Смит не обладала выдающейся внешностью, скорее, она была типичной и самой распространенной: темные длинные волосы, собранные в жиденький хвост, доброе выражение лица, стройное телосложение. Зеленые изумрудные глаза на фоне ее внешности выделялись больше всего, а по мимическим морщинкам вокруг глаз и рта можно было сделать вывод, что она довольно-таки часто улыбается. Яркие глаза женщины навеяли на Рико воспоминания о Кейли Дэй.       — Ты спал? Извини, если разбудила, — Анна взяла стул и, поставив его напротив кровати, присела. — Судя по анамнезу, что я получила, у тебя все печально. Нет, «печально» — еще мягко сказано. Нам есть над чем поработать. Ты должно быть, тяжелый случай. Расскажешь немного о себе? Пару предложений. Представим, будто я не знаю твоего имени и возраста. Начнем сначала.       Что за глупость, зачем это все вообще надо, если вся информация о нем есть в его, на удивление для Рико, толстой медкарте?       — Рико Морияма, двадцать лет, почти двадцать один. Играю в лучшей команде по экси первого дивизиона, являюсь л… — лучшим, хотел сказать, но после такого позорного поражения он теперь не лучший, его место занял Кевин. Рико больше не номер один, да и был ли он им когда-либо? — капитаном в своей команде, — нерешительно продолжил он, — наверное, один из лучших игроков на своей позиции.       На несколько минут повисла тишина, видимо, Анна ожидала продолжение рассказа Рико, но его не последовало.       — Все? Что ты любишь, к примеру? Может, у тебя есть любимый человек или семья? Чем-то еще увлекаешься помимо экси?       В ответ Рико лишь отрицательно покачал головой. Всего этого у него не было, никогда не было ни любимого блюда, ни человека, ни семьи. Что вообще значила любовь? Рико не знал, он никогда не получал того самого, всеми обожаемого чувства, и сам никогда его не испытывал, его максимумом была привязанность и уважение. А единственное увлечение сгорело еще четыре года назад.       — Хорошо, — ответила Анна, положив лист бумаги на тумбочку, — наши встречи начнутся с завтрашнего дня и будут проходить через день. Была рада познакомиться с тобой, Рико.       Женщина встала, поставив стул обратно на место.       — До свидания, — пробормотал он, проводив гостью взглядом до двери.       — Не ложись пока, скоро ужин. За тобой зайдет Зак, наш санитар, и проведет в столовую. До завтра.       После того, как дверь за Анной закрылась, Рико, выдохнув, плюхнулся обратно на кровать. Если так подумать, по первому впечатлению Анна Смит ему понравилась, уж больно своей внешностью и повадками она походила на Кейли. Возможно, Рико и впрямь станет нормальным человеком, что может испытывать весь спектр эмоций и чувств. Он ждал этого момента с нетерпением. Если терапия ему поможет, то это станет второй датой его рождения. (И когда он докатился до того, что начал мечтать о таких мелочах?)       Из мыслей его вырвала вновь открывшаяся дверь, на пороге которой стоял санитар.       — Вставай, новичок, время ужина! — Зак улыбнулся, оперевшись рукой о дверной косяк. Рико встал, подошел к двери, а затем проследовал за быстро шагающим санитаром, стараясь не отставать от того. — Ты худой такой, откуда родом? Родители недокормили? Ну, ничего! Мы это исправим, нам задохлики не нужны!       — Я… — хотел что-то сказать Рико, но лишь смерил Зака недовольным взглядом и отмахнулся от него, как от назойливой мухи.       Санитар, покачав головой, открыл дверь в столовую.       — Собственно, дела обстоят так: в драки не лезть — в наблюдательной комнате скучно, скандалы не устраивать, вести себя тихо, как мышь. Надеюсь, нет ничего сложного. Я добрый к вам, детям, и люблю своих подопечных, но мои порядки лучше не нарушать, наказания будут справедливыми, многие обижаются.       — Окей, — вновь отмахнулся Рико и направился к стойке с едой. Зак его не заинтересовал: он не был ни чем примечателен, напоминал, скорее, среднестатистического рабочего мужчину сорока лет, — очередная серая фигура в его жизни. Взяв свой поднос с едой, Рико сел за дальний свободный столик у окна, — редко выдается возможность посмотреть на небо. Он огляделся: вид со стороны столовой выходил на парковую зону больницы, то есть, иногда можно будет понаблюдать за различной живностью, что обитала в здешних местах. Вернув взгляд на стол, он еле сдержал себя от того, чтобы не дернуться. Напротив него сидела какая-то девчонка и счастливо глазела, словно увидела перед собой нечто невообразимое.       На какое-то время Рико забыл, что является знаменитым игроком, и что его может кто-нибудь узнать. (Только этого ему здесь не хватало.)       — Господь меня помилуй! Я не верю своим глазам! Это же ты, да? Никогда не думала, что встречу такого человека здесь! — шепотом прокричала незнакомка.       Как реагировать на такую ситуацию, Рико не знал. У него не было ни сил, ни желания надевать сейчас излюбленную всеми публичную маску.       Он вопросительно приподнял бровь и смерил девушку непонимающим взглядом.       — Да ладно, я сразу тебя узнала! Как фанатка «Воронов», пару раз бывавшая на их матчах, капитана то точно знаю. Чем закончилась игра? Очередная победа? Нам еще не донесли свежий выпуск журнала, так что было бы не плохо узнать из первых уст!       — Может представишься, для начала? — осадил ее Рико. Он уже понял, что избавиться от девушки вряд ли сможет, поэтому решил ответить на ее вопросы, — а там, глядишь, и сама отстанет.       — Ой, Джена, меня зовут Джена Браун. Я не играю. Вернее, пытаюсь! Но начала поздно, так что ни в какую команду никогда не возьмут. У меня остался последний год учебы, времени совсем мало. Но я рада наблюдать со стороны за талантливыми людьми.       Джена являлась симпатичной молодой девушкой: ее волосы были коротко стрижены и выкрашены в ярко-голубой цвет, что выгодно оттенял ее глаза. Для человека, играющего в экси, она была слишком худой и нетерпеливой, — возможно, и впрямь совсем начинашка, но горящая этим делом. Вздохнув, Морияма постучал пальцами по столу. Компания Джены всяко лучше, чем одиночество в незнакомом месте.       — Я спросил лишь твое имя, — недовольно фыркнул Рико. — «Вороны» проиграли.       — Что?! — Не смогла сдержать удивленного вскрика Джена, но, осознав свою оплошность, прикрыла рот рукой, а затем шепотом продолжила. — Кому? «Лисам» что ли?! Надеюсь, ты шутишь.       — Я похож на шутящего? И что же, перестанешь любить команду за один проигрыш? — впрочем, это неважно: сейчас, когда Рико знал, что жить осталось ему всего год (он уже сомневался, что пройдет испытательный срок), его мало интересовало отношение фанатов к их проигрышу. Скорее всего, настоящие обожатели, коих большинство, оправдают проигрыш и продолжат превозносить обожаемую команду, а в новом сезоне «Вороны» не оплошают и сотрут в порошок всех, включая «Лисов».       — Нет, конечно нет, — девушка на минуту замолкла, опустив взгляд в свою тарелку, и, что-то обдумав, продолжила. — Все мы люди, и вы — не исключение. Рано или поздно «Вороны» должны были проиграть, и в этом нет ничего трагичного, но…       Должны были проиграть? Хах.       Джена вновь запнулась, шокировано уставившись на Рико, точнее, на его руку.       — Что с твоей рукой?! Это ведущая?! Ты же сможешь играть? Если ты уйдешь так же, как и Кевин, мы все этого не переживем!       Боже.       Морияма прикрыл глаза и стиснул зубы, в попытке подавить взбушевавшееся раздражение.       — Смогу. Через несколько месяцев. Можно поговорить о чем-то другом, помимо экси?       Девушка утвердительно кивнула в ответ.       — Конечно, например, почему ты здесь? Какой диагноз и от чего лечишься? У меня БАР. Довела брата до многочисленных переломов своими безумными идеями. Тогда родители и решили, что пора сдать меня куда-то провериться. Оказалось, что мои перепады настроения, вовсе не подростковый нескончаемый бунт, а реальное отклонение.       Своего диагноза Рико не знал, но мог предполагать возможный. Раз у него отсутствует огромная часть эмоций и чувств, он почти не испытывает эмпатии, а его действия переступают через любые грани жестокости, то, скорее всего, это психопатия. Здесь нечего стесняться, в таком месте уж точно, да и пора было самому себе признаться, что он не здоров, — причем давно и, скорее всего, бесповоротно.       — Возможно, асоциальное расстройство? Встречался с терапевтом лишь раз, она сказала, что я — «тяжелый случай». Так что предположу самое печальное из возможного.       — Психопат? — Джена удивленно вскинула брови. — Ты очень милый и на психопата не тянешь.       На этом Рико решил завершить разговор, просто принявшись за еду. Ему наскучили глупые доводы девушки и ее попытки оправдать и успокоить.       Браун еще пыталась его разговорить и что-то рассказать, но Рико лишь продолжал ее игнорировать, иногда одаривая девушку незаинтересованными взглядами. В конце концов Джена сдалась и, наконец, замолчала.

***

      На следующий день, после завтрака Рико направился на плановую встречу с терапевтом. Ему всегда была интересна тема психологии, и покопаться в себе он был не прочь. Что, наверное, являлось странным, ибо зачастую больные на голову люди считают, что они не нуждаются в лечении и разборе своих травм, возможно, Рико был исключением. Зайдя в кабинет, он поздоровался с Анной и сел в кресло нежного кофейного оттенка, стоявшее напротив небольшого деревянного журнального столика, приняв расслабленную позу. Кабинет врача не отличался своей индивидуальностью от тех, что принадлежали другим врачам-психотерапевтам или которые можно было найти в гугле по запросу. Стены были выкрашены в теплые тона, а свет, льющийся из окон, перекрывали бежевые жалюзи, придавая солнечным бликам, падающим на внушительные книжные полки, приятную ребристость.       — Доброе утро, Рико. Будешь что-то? Могу предложить чай или кофе.       — Нет, не хочу, — коротко ответил Рико, продолжив осматривать кабинет. В принципе, здесь было уютно, ничто не вызывало в нем тревоги или ощущение дискомфорта, как это случалось в прошлом.       Анна кивнула.       — Как прошли вчерашние вечер и ночь? Уже познакомился с кем-нибудь из пациентов?       — Познакомился с девушкой, которая является фанаткой «Воронов». Надеялся, что вчера была наша последняя встреча, но, нет, сегодня она вновь подсела ко мне, чтобы задать кучу глупых вопросов.       — Неужели все так плохо? Мне казалось, что ты любишь людей и их внимание, что изменилось?       — Не знаю, ощущаю какое-то неприятное чувство внутри, когда речь заходит об экси, Кевине и «Воронах».       — Кто такой Кевин? Расскажешь мне подробнее?       Кевин. Что он мог рассказать другим о Кевине? То, что он поначалу являлся для Рико личным питомцем, а затем стал как брат? И что после того как Рико увидел в Кевине конкурента, взял и сломал ему руку? Нет, конечно, у него много положительных воспоминаний о Кевине, например то, как Рико учил его японскому, как они воровали сладкое у старших «Воронов», или их ночные посиделки за просмотром матчей по экси. Однако, это хорошее перекрывает огромный пласт плохого. То, как дядя шантажировал Рико тем, что если он не будет послушно выполнять пожелания заказчиков, то часть его работы перейдет Кевину. За что Кевин, конечно, Рико бы не поблагодарил, и прочие неприятные вещи, которые поднимать сейчас он не горел желанием. Сглотнув вязкий ком в горле, Рико сдавленно, пытаясь подобрать слова, ответил.       — Кевин… Мы жили с ним вместе с детства. Мой дядя взял его под свою опеку, когда мать Кевина умерла. Еще мы вместе играли в экси, на одной позиции в связке, но потом Кевин ушел, — Рико сменил позу на более напряженную, сжав обивку подлокотника до побелевших костяшек, впившись в него ногтями. — Я сломал ему руку и позволил сбежать, не знаю, почему, ведь он мне был нужен как воздух. Столько лет, что мы прожили не разлей вода. Мне было сложно продолжать что-либо делать без него. Он, как невидимая опора, после его ухода все пошло по наклонной. Он врал, что играет хуже меня, тогда на меня так накатило, я не понимал, что делаю, ведь без Кевина я-я… Никто, — признался он.       — Что ты чувствуешь, когда вспоминаешь о Кевине и о том, что сделал с ним?       — Не знаю, мне… Мне стыдно, больно, но в тоже время я завидую ему — его отец любит его, а мой меня нет! Кевину всегда доставались все лавры: у него было больше друзей и фанатов, а сейчас «Лисы», команда к которой он сбежал, стали для него настоящей семьей! И он забыл обо мне, и не только обо мне, но и о Жане, с которым, вроде бы, правда дружил. У Кевина теперь есть все, а у меня ничего! И я уверен — он завидует мне! Сейчас я чувствую злость.       — Не думаешь ли ты, что Кевин тоже был сломлен, поэтому, поддавшись эмоциям, сбежал к отцу? Может, ему надоела конкуренция между вами? Он испугался твоей зависти, ведь сначала это рука, а затем и жизнь. Кевина можно понять, а вот тебя — сложнее. Ты думаешь, что сломать руку своему другу было правильно? Как бы ты отреагировал на такое предательство со стороны человека, которого считал родным? — Рико открыл было рот, но Анна его опередила, продолжив. — Не спеши отвечать, задумайся. Дай анализ своим действиям, раздели их по морали: «плохо», «хорошо», «нормально».       И Рико задумался: а что бы он чувствовал, если бы Кевин сломал ему руку? Первое, что пришло Рико на ум, когда он представил эту картину, — обида, затем непонимание, ведь… Они хотели стать лучшими вместе, делить пьедестал, быть лучшими нападающими. Вот, что вспомнил Рико. Вместе. Он так зациклился на том, чтобы быть номером один, что забыл, что эта мечта была их и то, что иногда Кевин горел этим даже больше, чем Рико, которого все время подначивал Тецудзи. Скорбь, уже следующее что почувствовал Рико, затем пошли пустота, боль и страх. Это так ново и этого так много, что у него начало создаваться впечатление, будто он вот-вот умрет или уже находится в процессе разложения. Рико сдавленно выдохнул.       — Этого так много, что мне кажется, будто я сейчас умру. Я бы тоже хотел сбежать из «Гнезда», ведь это — ад на земле, и меня с ним больше ничего не связывает, — продолжил рассуждать Рико. — Мне страшно и горько от того, что я сделал с Кевином. Ведь мечта стать лучшим была не только моей, а нашей. Я переоценил себя, перешел все границы дозволенного. Я поступил плохо, отвратительно. Кевин никогда больше не вернется ко мне и не простит меня, да?       — Не знаю, все зависит от Кевина. Думаю, тебе нужно будет попросить прощение и узнать самому.       — Но ведь я так много сделал для него, неужели это не считается? В «Воронах» Кевин получал меньше всех: на нем даже нет шрамов от трости дяди, как у меня и других; его ни разу не насиловали; единственное физическое насилие, которому он подвергся, — это сломанная рука и все! Он не может этого не понимать, да и сейчас он живет с психом похуже меня, который всем угрожает ножами и который убил собственную мать! И, в принципе, все «Лисы» психи. Не понимаю, за что их так любит Кевин?       — Ты сам ранее ответил на многие из этих вопросов. Давай проанализируем то, как ведут себя «Лисы» рядом с Кевином и как вели себя с ним «Вороны».       — «Лисы» ведут себя с Кевином неуважительно! Он играет намного лучше их всех вместе взятых и знает тоже больше, а им будто бы насрать. Хотя, судя по их игре в финале, мозг кое-где встал на место. А в «Воронах»…       «А что в «Воронах»?», — спросил себя Рико. В «Воронах» все молчат, потому что боятся перечить «Королю»; в «Воронах» парная система, где ни с кем, помимо напарника, ты разговаривать не имеешь права. Относились ли там к Кевину или к кому-либо, помимо Тецудзи (Хозяина), с уважением? Ответ — нет. В «Воронах» все друг другу враги, конкуренты. Никого не интересуют твои увлечения или твоя личность. Все обращают внимание лишь на уровень игры, не более. Кажется, «Лисы» обращаются с Кевином куда лучше, и осознание этого разбивает Рико вновь. Хотя, осталось ли там то, что можно еще разбить? Видимо, да. Он так и не продолжил, лишь молча встал и вышел из кабинета.       Рико не помнил, как добрался до своей палаты, как сел на пол подле кровати и уставился в стену пустым взглядом, а очнулся лишь тогда, когда медсестра пришла со второй вечерней дозой таблеток. (Как так быстро пролетело время?). Рико посмотрел на часы, что показывали начало пятого, а затем, поздоровавшись с медсестрой, принял положенные препараты.       — Еще не ходил в комнату отдыха? Твой врач дала добро на свободный выход с восьми до восьми. Прогуляйся до ужина, я запирать не буду.       — Не боитесь, что сбегу? — возможность прогулки по отделению удивляла Рико, ведь он, действительно, мог бы выбраться отсюда. Хотя, по правде говоря, сам этого никогда в жизни не сделал бы, даже под угрозой смерти. Он понятия не имел, что делать на свободе, и далеко убежать все равно бы не сумел, — навыков Натаниэля у него нет.       Медсестра хихикнула.       — Из отделения сбежать ты не сможешь, даже если очень захочешь. Здесь пропускная система входа и выхода, а двери железные. Выход из палат в отделении свободный, у многих имеются телефоны и доступ в интернет. Ты не опасен, поэтому, пока мы полностью не сняли тебя с таблеток, гуляй. Через две недели такая возможность пропадет.       Рико хмыкнул, кивнув в ответ, на что медсестра ему улыбнулась и, попрощавшись, вышла из комнаты.       До ужина еще два часа, выйти и осмотреться было бы неплохо. Он не привык к безделью, особенно тогда, когда нужно чем-то заткнуть зияющую дыру в душе, что после разговора с Анной до сих пор не затянулась и продолжала неприятно ныть. Скорее всего, его попустило временно, но упускать такой момент Рико не собирался, поэтому спустя пару минут встал и направился к выходу из палаты.       Открыв дверь, он осмотрелся: было тихо, но почти все двери соседних палат были открыты. Как в «Гнезде». Рико тряхнул головой, когда в глубине его сознания пронеслось неутешительное сравнение, и вышел в коридор, оставив дверь своей палаты открытой.       Видимо, все пациенты отделения находились в комнате отдыха или где-либо еще, потому что палаты пустовали. Кое-где были открыты окна, из-за чего по коридору гулял приятный теплый ветерок.       — Хей! Рико, привет!       Этот девичий голос был ему хорошо знаком, однако его он хотел бы услышать в самую последнюю очередь, — желательно, никогда. Так что Рико, не обернувшись, продолжил свой путь до пункта назначения.       — Ну что за игнор? — удрученно спросила Джена. Рико услышал, как ее шаги позади него участились, девушка перешла на бег и, поравнявшись с ним, улыбчиво заглянула в глаза. — Почему тебя не было на обеде? Я уже подумала, что случилось что-то серьезное, но ты, вроде, жив.       — Что тебе снова нужно?       — Ничего… — когда Рико кинул на Джену неодобрительный взгляд, та поспешила исправиться. — То есть, я просто хочу поговорить. Видно, что тебе нужна компания!       — Мне не нужна компания, особенно твоя, — зло процедил Рико сквозь зубы.       — Правда? Мне так не кажется, поэтому прогуляемся вместе. Ты же направляешься в комнату отдыха? Я могу показать самое интересное из того, что там имеется.       Его молчание Джена восприняла как согласие и, схватив Морияму за здоровую руку, буквально затащила в комнату, сразу уведя к книжным полкам.       Очнувшись, Рико нервно выдернул свою руку из хватки девушки и отошел на метр, ради своей же безопасности, — неизвестно, что еще вытворит эта ненормальная.       — Что ты любишь читать? Мне, например, нравится Агата Кристи! Жаль, что ее книг так мало, я прочла почти все из имеющихся.       — Здесь нет того, что мне нравится, а дешевые детективчики я не читаю, — осмотрев полки с книгами, Рико и впрямь не нашел ничего интересного: пару книг по экси, пару по шахматам, а все остальное являлось развлекательной литературой, вроде романов, фэнтези или тех же детективов. Однако, его взгляд зацепился за английско-польский словарь, что выбивался из ассортимента представленных книг. Рико пометил в уме захватить его с собой, когда будет отсюда уходить.       — Какой ворчун, тебе только двадцать, не рановато ли стареть?       — У спортсменов ранняя пенсия, — он обернулся и принялся рассматривать помещение, отметив про себя, что народу было достаточно много. Кто-то играл в шахматы или шашки, кто-то читал, восседая на мягких креслах-мешках, остальные либо тихо болтали, либо втыкали в свои гаджеты. На удивление, в комнате не было шумно, люди, разговаривающие между собой, делали это тихо, а в остальном шуму браться и неоткуда. Можно было даже расслышать шелест иногда переворачивающихся страниц и легкий звон шашек и шахмат, ударяющихся о поверхность доски. В целом, комфортно. Рико еще раз осмотрел полки, решив подыскать себе занятие на ближайшие пару часов.       — В соседней комнате есть телевизор, который вчера наконец-то починили, можем посмотреть позавчерашний матч, было бы интересно обсудить его с тобой, — тихо предложила Браун.       И опять этот странный, пытающийся забраться в душу взгляд. Рико чувствовал, что еще немного и не сможет сдержаться от нелестных комментариев в сторону Джены. До этого он был вежлив лишь потому, что требовалось поддерживать соответствующую репутацию, но его выдержка не настолько велика, чтобы терпеть девчонку второй день к ряду. Однако, при упоминании экси злость затмило иное, неясное чувство, которое заставляло пальцы подергиваться, а тело слегка поламывать в требовании клюшки и тренировки, что по графику «Воронов» должна была начаться уже как минут пять, в последний, третий раз за день. Рико подумал, что, возможно, глянуть запись игры было не такой уж и плохой идеей, и кивнул Джене в знак согласия, на что та аж расцвела в улыбке и радостно, чуть ли не вприпрыжку направилась во вторую комнату.       Комнатка оказалась намного меньше первой, да и людей в ней не было. Видимо, из присутствующих ТВ редко кто-либо смотрел. Джена прикрыла за Рико дверь и включила телевизор, сразу найдя нужный канал, по которому еще шли какие-то еженедельные новости. Ведущий как раз рассказывал об изменениях в «Воронах», что стали известны почти сразу же после финала. Разумеется, на повестке дня стояла тема «самоубийства» тренера Морияма и то, что же будет с «Воронами», когда их учитель мертв, ведь это — огромная утрата для всего мира экси, что уж думать о команде, которая была с ним «особенно близка». На слова ведущего Рико лишь недовольно фыркнул, пока удобно усаживался на диване, а вот его знакомая застыла с пультом в руках, в неверии уставившись в экран.       — Это правда? Ваш тренер мертв? Я… я соболезную, ты бы мог сказать сразу, что грустишь по этой причине. Терять близких всегда больно. Дядя же тебя растил, да? — девушка села рядом, положив свою руку на ладонь Рико, но тот ее отдернул, зло зыркнув. — Ой, извини. Я хотела поддержать тебя.       — Мне не нужна твоя поддержка, хватит ко мне клеиться и лапать без разрешения. Ты ведешь себя чересчур навязчиво и не следишь за своим языком, попустись наконец.       Джена поджала губы и отвела взгляд. Было видно, что ее задели резкие слова.       — «Лисы» говорили правду про твой ужасный характер.       Вот тут Рико уже понял, что больше не сможет себя сдерживать, злость постепенно нарастала, обволакивая его, а кровь начинала бурлить, в требовании показать идиотке, кто тут главный.       — Наивный, наивный ребенок. Тебе и впрямь не место в экси, не потянешь своей ранимостью, особенно если грезила о «Воронах». Тебя бы, дуру, сожрали в первый же день, перемыли бы все косточки, а затем стерли бы их в порошок. Тоже самое могу сказать и о «Лисах», только им бы времени чуть больше понадобилось, — он надавил на поврежденную руку, дабы унять злость болью, и у него почти получилось, но стоило девушке всхлипнуть, как раздражение взбушевало вновь. — Ты, серьезно, ноешь? Умоляю, уйди с глаз моих долой, иначе придушу к чертовой матери. Не провоцируй.       Джена пулей вылетела из комнаты. Видимо, его слова со стороны звучали более агрессивно, чем ему казалось. В «Гнезде» такое отношение посчитали бы еще снисходительным, — даже добрым, — всего лишь слова, несопровождаемые насилием. Однако, посторонние уши к такому оказались не готовы. Ну, ничего. Не велика потеря. Как оказалось, в одиночестве ему и впрямь было намного комфортнее, нежели в сопровождении тупых вопросов и прочего лишнего жужжания над ухом. Потерев переносицу, Рико все же сконцентрировал свое внимание на телевизоре, по которому уже начался повторный показ матча.

***

      Спустя полторы недели он вновь шел на утреннюю встречу с его врачом, — уже пятую по счету. Какой вообще идиот придумал ставить встречи по утрам? Его сбитый шестнадцати часовой режим давал о себе знать: Рико ужасно не высыпался и в целом мог уснуть после отбоя лишь с огромными усилиями. К почти двухнедельному недосыпу недавно добавилось еще и чувство тошноты, что преследовало его, никак не желая отставать. Он догадался, что это симптом того, что вечером ему, понизили дозу. Где-то в половину, но эффект уже чувствовался, — организм настойчиво требовал больше, а в смеси с отсутствием экси это просто сводило его с ума. Рука чесалась в мольбах о тяжести знакомого предмета, пальцы ныли, а кости в конечностях отвратительно ломило. Конечно, наплевав на все запреты, он делал какие-то легкие упражнения, потому что форму поддерживать как-то надо было, да и жажду организма тоже унять было бы неплохо, хоть это и не помогало надолго.       В попытках отвлечься от одного, он раскачивался на собственных эмоциональных качелях, перепрыгивая с изучения нового языка на размышления о прошлом и обратно. С каждым днем он вспоминал все больше и больше подробностей своего детства, и, чаще всего, они являлись малоприятными, — туго оборачивались вокруг его шеи и постепенно перекрывали доступ к кислороду. Какой-то необратимый процесс был запущен сразу на поле, после прозвучавшей финальной сирены, а затем подтолкнут Анной на первом сеансе, благодаря чему стремительно, ни на секунду не останавливаясь, набирал скорость. (Так же люди теряют рассудок, верно?)       Рико вошел в уже знакомый кабинет психотерапевта.       — Здравствуйте, — тихо, по правилам больницы поздоровался он и сел в кресло.       — Здравствуй, Рико. Как ты себя чувствуешь? Расскажи о том, что происходило за прошедшие два дня, о своих переживаниях. Сосредоточимся сегодня на тебе.       — Отвратительно, — Рико поднял на женщину уставший взгляд, зачем-то вновь принимаясь ее рассматривать. Сегодня на ней был новый костюм и блузка. — Не высыпаюсь. Двадцать четыре часа были созданы не для меня, — слишком много времени, слишком много мыслей. Меня тошнит, наверное, из-за вновь пониженной дозировки, еще ломит, но уже не по причине синдрома отмены, а от безделья. Здесь очень скучно. По телевизору все жалеют моего мерзкого дядю, книги на полках сплошная макулатура, что годится лишь под растопку, люди — глупые, неполноценные подростки, заглядывающие друг другу в рот и ноющие о том, как же они несчастны и как же повезло «богатым детям», ведь все счастье в деньгах! Аргх, идиоты. Они не пережили и грама того, что пережил я, но я не ною. Слезы и прочая дрянь — признак слабости и неполноценности. Сильному человеку не нужны утешение и жалость.       — Ты считаешь себя сильным человеком?       — Да, наверное. Ну, раз не ною, как те тупицы, то да. По сравнению с ними уж точно.       — Зачем тебе сравнивать себя с теми, кто по определению хуже? Сильным людям нужно равняться на более сильных, чтобы достичь определенных высот, ведь так? У тебя есть кумиры?       — Я не сравнивал себя ни с кем, особенно с пациентами-шизиками. А, кумиры — я хочу стать лучшим из лучших игроков в экси. Любой человек из сборной Японии будет для меня эталоном лучшего игрока.       — Я тебя поняла, будешь чай или кофе?       — Кофе, с одной ложкой сахара.       Анна кивнула и, встав со своего места, включила электрический чайник.       — Расскажи мне подробнее о сборной Японии. Чем они так хороши, почему не наша сборная? Ты же в будущем будешь за нее играть.       — Буду — намного интереснее побеждать своих кумиров, а не играть с ними рука об руку. Так можно большему научиться, они лучшие, лишь потому что Япония — страна, где зародился экси. Это нормально, что их игроки сильнее. Но на данный момент они вывозят лишь благодаря линии нападения. Их техника в последние года, когда «Ангел» вступила в их ряды, стала сильнее и замысловатее. До сих пор ходят теории о том, чем она так уникальна.       — В чем уникальность их игры, по твоему мнению? — после того как чайник закипел, женщина разлила кипяток по двум кружкам, а затем, добавив сахар и размешав, села на место, поставив кружку, что предназначалась Рико, на журнальный столик напротив.       Рико взял кружку и обхватил ее двумя руками, согреваясь. Они в последнее время стали мерзнуть чаще обычного.       — Я пересматривал их матчи множество раз, но так и не смог понять. Предположу, что дело в договоренностях. Может, они как-то сигналами предупреждают друг друга? Язык жестов, например… Хотя, эта теория звучит глупо и невозможно, — во время игры тебе не до жестов и их разборов.       — Они профессионалы своего дела, думаешь, жесты — это невозможно? Может, они их упростили и отработали до идеала настолько, что в процессе игры противник, точно также как и наблюдатели, ничего не замечает? В толкучке разглядеть такую мелочь непросто.       — Это все равно безумно. Нужно быть гением, чтобы придумать такое! Или сумасшедшим. Интересная, но труднореализуемая техника, в условиях такого огромного коллектива. Да еще и без утечек. Они всех на детекторе лжи проверяли? — он отпил свой кофе и улыбнулся пришедшим в голову мыслям. — Хотя, зная Ангела, вполне возможно, что проверяли.       Анна улыбнулась ему в ответ.       — Ты знаком с игроком под псевдонимом «Ангел», не так ли? Откуда ты знаешь ее?       — Знаком. Мои воспоминания о детстве с ней очень смутны, но я помню, что Ангел играла в «Воронах», и то, что она часто общалась со мной и Кевином. Но потом, в один день, она пришла и попрощалась, сказала что обязательно вернется за мной и будет наблюдать за каждой игрой. Можно считать обещание исполненным спустя десять лет? Я все еще не отошел от того, что Ангел жена моего брата и родственница одного из новых друзей Кевина. Благодаря ей я здесь, а не под шестью метрами земли. Однако, я все еще не могу понять ее мотивов, особенно после того что сделал с людьми, которых она тоже оберегала, — Рико вздохнул, потерев ладонью лицо. — Мне тяжело поверить в ее хорошее отношение. Мне в целом трудно воспринимать заботу от других людей. В моей жизни было мало света и тепла.       — Твой дядя никогда не заботился о тебе?       — Никогда. С детства у меня существовала лишь одна игрушка и одно увлечение, — клюшка и экси. В шесть лет дядя отдал мне мамину скрипку с письмом, в котором она писала, как сильно любит меня и что жалеет о том, что не сможет увидеть. Эти две вещи, подаренные мамой, женщиной, чьей внешности я не знал, чьего тепла не испытывал наяву, были очень дороги мне, и он знал это! Он знал и сжег, — Морияма крепко стиснул чашку в руках, пытаясь сдержать накатившую злость и обиду. Вдруг он почувствовал, как что-то мокрое потекло по его щекам к подбородку, — это были слезы. Как давно Рико плакал? Кажется, последний и единственный раз был около восьми лет назад. Он стыдливо отвернулся от врача, уставившись в окно. Будто его эмоции — это нечто порочное, то, чего никто не должен видеть. Удел слабых.       Женщина протянула ему салфетку, но Рико на это никак не отреагировал.       — Все в порядке. Это хорошо, что ты так эмоционален. На самом деле, я думала, что ты будешь немного иначе идти на контакт.       — Я хочу измениться, очень, — тихо, на грани слышимости прошептал он.       — Для чего тебе это? Чего ты хотел бы?       — Я хочу быть нормальным, хочу семью, друзей и любимого человека. Хоть у меня и остался всего год, но за это время мне нужно прожить все то, чего у меня не было эти двадцать лет. Наверное, ничего не получится, но мне стоит попытаться? — Рико не знал, что на него сейчас нашло, почему слезы все еще лились из его глаз ручьем и почему он так откровенно изливает все то, что копилось на душе годами. Его впервые спрашивали о том, чего он по-настоящему хотел бы. — Если люди увидят меня настоящего, если я прекращу тянуться к славе и пьедесталу, могут ли они захотеть дружить со мной? Если я стану заботливым капитаном для своей команды, полюбят ли они меня так, как любят капитанов в других командах? Может и да, но я совершенно не понимаю, как к этому прийти. Ощущение, что никто не поверит в искренность моих действий, а я сорвусь, когда не увижу отдачи, и меня убьют… Я не хочу умирать, не так. Мне страшно…       — Рико, посмотри на меня, — когда он наконец перевел свой взгляд на доктора, та продолжила. — У тебя хорошая цель. Если ты готов оставить прошлое в прошлом, не цепляясь за него, готов, что люди, которым ты причинил боль, тебя никогда не простят и будут каждый раз напоминать о том, кем ты был, и идти вперед, то я сделаю все, чтобы тебе помочь. И я уверена, что, увидев твою борьбу, сокомандники протянут тебе руку помощи. Главное признать, что она тебе нужна, и принять ее. Самое сложное — пережить тот стыд, что сейчас съедает тебя, понять, что испытывать подобное — нормально. Как только мы переступим этот барьер, ты заметишь прогресс.       — Какой у меня диагноз?       — Нарциссическое расстройство личности. Ты не ушел в края настолько, насколько уходили другие мои пациенты с таким диагнозом, и, на удивление, пришел уже с небольшим осознанием.       Рико усмехнулся.       — Вы хотите сказать, что могло быть и хуже? То есть, у меня еще есть шанс стать нормальным?       — Шанс есть у каждого, важно то, как ты им воспользуешься.       И Рико воспользуется сполна. Обязательно. Он проживет этот год так, как мечтал. Возможно, он и перестанет быть лучшим в экси, возможно, «Вороны» будут не самой несокрушимой командой, но при этом они станут опорой и поддержкой друг для друга, а Рико поспособствует и проследит за их реабилитацией. Кажется, эта цель звучит лучше всех тех, что у него когда-либо были, и желание ее осуществить разгорается в нем ярким пламенем.

***

      Что же… говоря о цели. Сейчас, спустя пару дней, в нем больше не было прежнего запала. Всю прежнюю воодушевленность затмил абстинентный синдром. Рико не мог описать то, насколько ему было плохо, — боль разрывала его тело, кости ужасно ломило. Ощущение являлось настолько реальным, что создавалось впечатление, будто кости вырывают наживую. Сердце бешено стучало. Его то знобило, то кидало в жар. Рвота прекратилась где-то часа четыре назад. Блевать стало нечем, теперь просто жгло внутренности. Еще час назад, а по ощущениям уже целую вечность, Рико привязали к кровати, потому что он в приступе ярости разнес полпалаты и даже до стен добрался.       Желание утопить медсестру, что сейчас что-то делала с его левой рукой, в унитазе за стенкой просто зашкаливало. Он ненавидел всех и каждого, находясь на пике ломки у него не осталось никаких прежних положительных эмоций о здешнем персонале, команде, Кевине, Ангеле. Особенно сильно он ненавидел Тецудзи, из-за которого сейчас проживает весь этот незабываемый круговорот пиздеца. Дядя сдох, ему хорошо, в отличие от Рико. Блять, как же Рико хотелось этих сраных таблеток.       — Скоро станет легче, потерпи еще немного.       Он перевел свой затуманенный взгляд в сторону голоса. По венам потекло нечто холодное, а затем по его лбу и вискам прошлись прохладным полотенцем. В следующую секунду его охватила очередная судорога, на что Рико вновь жалобно простонал. Он привык к боли, но в этот раз все было совсем иначе. Будто его нервные окончания оголены и по ним безостановочно бьют кувалдой, а в какой-то момент чувства особенно обостряются, мышцы сокращаются, что делает боль яркой, невозможной, вызывая белые мушки перед глазами и очень-очень громкий, оглушительный писк в ушах.       — Когда, это, блять, кончится? — последнее, что пронеслось в мыслях Рико, перед долгожданным забвением.       Все миновало одним днем, мешаясь с муками и проблесками облегчения. Он будто был в коме семь дней кряду. Рико смутно помнил эти дни, — моменты его сознания были кратки, в основном он спал. Пожалуй, это самые ужасные семь дней сна за всю его жизнь, — снились ему, в основном, кошмары, что являлись воспоминаниями из прошлого. Все двадцать четыре знакомства подряд, вплоть до последнего: Джаред, Чейз, Кларк, Джеймс, Алекс, один из бывших капитанов «Воронов» Адам. Рико ненавидел имя Адам. Адам проследовал его везде, трогал, зажимал, целовал. Поцелуи были не самым худшим из всего того, что сделал с ним он.       После пережитого синдрома отмены, Морияма ничего не желал, еле как находя силы на дыхание. Мир стал сер и бесцветен, его поза в кровати изредка менялась. Жизнь будто потеряла смысл, — апатия съедала заживо, не щадя. Не редко в голову Рико закрадывались мысли о суициде. Он понимал, что не готов жить так. Даже всего год.       Как же хотелось таблеток…       Аппетита по-прежнему не было, зато была бессонница и извечное чувство жажды. Теперь Рико не получалось заснуть ни под каким предлогом, на сеансы терапии он приходил никакущий, сухо отвечал на вопросы, коротко вываливая на доктора правду за правдой, однако легче ему не становилось от слова совсем. Возможно, это все имеет накопительный эффект, и когда-то там Рико его прочувствует, во что он мало верил. Да кого это волнует?       Время летело быстро, не так как ранее, когда Рико мог поймать его рукой за хвост, однако, сейчас, он не улавливал даже ниточки в своем поле зрения.       Во время обеда к нему вновь подсела Джена, принявшись выжидающе сверлить взглядом, пока Рико неохотно водил ложкой по тарелке с жиденьким супом.       Туда-сюда, туда-сюда… Бульк.       — Ну, хватит! — возмущенно прошипела девушка. — Ты не хочешь, например, извиниться? Так долго избегал меня, прошло недели полторы, ты даже в столовой не появлялся.       Прежний Рико рассмеялся бы ей в лицо и вывернул тарелку супа на голову наглой девице, но сейчас у него не было желания даже взгляд на нее поднять, из-за чего его выбор пал на короткое:       — Иди на хуй.       — Что? — опешила Джена.       — Я сказал — пошла на хуй отсюда.       С минуту девушка рассеянно глядела на Рико, а затем встала и, громко хлопнув ладонями по столу, ушла.       Бульк… Бульк

***

Восемнадцатое июня, день рождения Рико.

      Сегодня Рико исполнялся двадцать один год. Обычно он никак не отмечал эту дату, чаще всего просто напивался после последней тренировки и забывался в каком-то тихом закутке «Гнезда». Однако, его «обрадовали» новостью о неожиданном посетителе, — первым за целый месяц прибывания в лечебнице. У него были догадки о личности посетителя, желающего посмотреть на прогресс.       Морияма вошел в комнату посещения, что скорее была похожа на допросную: со столом, двумя стульями и тусклой лампой, подвешенной у потолка. Из-за воцарившейся атмосферы кожа покрылась мурашками, а на душе появилось тревожное чувство. Его трезвый мозг явно не жаловал мест, что даже отдаленно напоминали «Гнездо».       — Здравствуй, Рико. С днем рождения, — Ариес мило ему улыбнулась.       Он отмер, наконец сев, и положил руки на стол.       — Здравствуй, Ангел, что-то случилось? — девушка поморщилась в ответ на прозвище, что заставило уголки губ Рико дернуться в полуулыбке. Он расслабленно откинулся на спинку стула, и приготовился услышать причину, из-за которой его побеспокоили.       — Сегодня твой день рождения. Его принято отмечать и дарить имениннику подарки, — Ариес воодушевленно взмахнула рукой в непонятном жесте. — И-и я естественно пришла не с пустыми руками! Кое-что тебе отдадут по выписке, но есть то, что можно вручить уже сейчас.       Она подтолкнула небольшую коробочку в цветной обертке к его рукам. Рико с минуту сверлил взглядом коробку, а затем поднял глаза на Ариес, вопросительно изогнув бровь. Морияме было интересно, за какие такие заслуги ему дарят подарки. В груди саднило, предупреждая о каком-то подвохе, что крылся внутри или в мотивах данного жеста щедрости.       — Открывай, мне нужно кое-что тебе объяснить, — поторопила девушка, все еще не убрав веселую улыбочку со своего лица.       Рико принялся аккуратно вскрывать обертку. Когда он от нее избавился, в его руках оказалась коробка с телефоном внутри, она была с пломбой, а значит — не вскрывалась. Это что, знак доверия? Телефон без слежки и ограничения к доступу в интернет? Шок и интерес временно дали забыться, обманчиво почувствовать себя человеком. Морияма сорвал целлофан, а затем пломбу и открыл коробку, из которой на него смотрел новенький айфон.       — И он без слежки и ограничений доступа? — с нотками скепсиса в голосе уточнил Рико.       — Ты только что его распаковал. Телефон был куплен около часа назад, у меня даже чек сохранен, показать? — Ариес ожидающе подперла лицо рукой, заинтересованно смотря на удивленного собеседника.       Кажется, он забыл, как дышать, пока завороженно снимал пленку и активировал гаджет. Впервые в его руках находилось что-то такое. Впервые ему сделали приятно просто так, просто потому что сегодня особенный день.       — Отмирай, нужно установить симку, — она протянула Морияме небольшой конвертик с сим-картой. — Я довольна тем, какое впечатление на тебя это произвело. Ты заслужил мгновение этого небольшого счастья.       — Спасибо?.. — Рико не знал, что еще сказать. Подарок вызвал в нем определенно приятные и теплые чувства, отвлекая от больничной обстановки (а еще стыд, от чего он отмахнулся).       Установив сим-карту и зайдя в раздел контактов, Рико обнаружил уже вписанные номера: тренера, психотерапевта — Анны, командной медсестры и… Кевина, чей контакт он сразу же удалил, Морияма не горел желанием даже слышать о Кевине, не то что говорить с ним, и иметь его номер. Стыд и вина пожирали его в момент каждого разговора, сна, воспоминания с теми, кому он причинил какую-либо боль в прошлом, делая факт существования этих людей рядом невыносимым. «Как хорошо, что Жан ушел», — подумал Рико. Иначе бы он не смог находиться в «Гнезде» ни минуты. Жан же ушел, да?..       — Жан… что с ним? — перебил он что-то собирающегося сказать тренера.       — Моро вскоре вернется в «Замок Эвермор», как и все «Вороны». В данный момент в «Гнезде» ведутся ремонтные работы, я приняла решение сменить антураж общежития на более уютный.       Попал…       — Он же собирался уйти из «Воронов», что, — Рико запнулся, до него дошло, что пошло не так. Жану приказали вернуться, ослушаться представителя главной ветви семьи, которой ты принадлежишь, было сродне сумасшествию, а Моро не был идиотом, потому перечить не стал. — Ладно, глупый вопрос, особенно к Вам, — он еще раз посмотрел в контактную книжку. — Тренер Морияма.       — Да, обращайся ко мне так. Жан будет назначен вице-капитаном, но это не значит, что вам придется дружить. Отношения за пределами поля меня не особо интересуют. Как минимум, не будет принуждения к общению. Что меня действительно интересует, так это твое состояние. Как рука? Наблюдаю трезвый взгляд, расскажешь о том, как прошел процесс снятия с веществ?       Ой блять.       — Рука не болит, а вот синдром отмены показался адом, никогда не было настолько плохо. От тяги к таблеткам меня это не избавило конечно, но проходить это еще раз желанием не горю. Устал. Дайте поле, клюшку, мяч, — после пятичасовой тренировки, может быть, почувствую себя живым.       Ариес тихо посмеялась.       — Прости, но ты настоящая сучка по характеру или язва, а может все вместе, — она взмахнула рукой. — Однако, это не конец терапии. Думаю, тебя попустит к августу. Я рада, что тебе легче, рада, что ты многое осознал. Знай, я всегда рядом, Кевин до сих пор любит тебя, на днях он спрашивал, как ты, и попросил поздравить тебя, — девушка протянула к Рико руку, растрепав его волосы.       Он был в замешательстве из-за слов, сказанных Ариес. Кевин волнуется за него, он спрашивал о его состоянии. Рико не понимал, как после всего, что он с ним сделал, тот все еще как-то идет на контакт… И вновь стыд, вина.       Теплая ладонь легла ему на руку, сжав и вырвав из лап туманных мыслей.       — Рико, не уходи в себя.       — Извините, я рад, что Кевин спрашивает обо мне. Он все еще дорог мне, — было уже не так трудно признавать этот факт, как две недели назад. Терапия начинала давать результаты.       Тренер встала из-за стола, слегка разведя руки в стороны.       — Обнимешь на прощание? Мы увидимся аж в августе, я буду скучать.       — Удачи с «Воронами», Тренер Морияма, они те еще черти, — Рико встал, а затем упал в теплые объятия Ариес, обвив ее руками и прижавшись к ней в ответ.       — Она мне точно понадобится, — вновь посмеялась девушка, выпустив Рико из своих теплых оков.

***

      Второй месяц в больнице прошел легко: постепенно тяга к таблеткам исчезла, как и депрессивные эпизоды с суицидальными мыслями, режим дня и сна наладился. Гипс сняли несколько дней назад и Рико сразу принялся за разработку руки. Боль и тошнота ушли, не возвращаясь. Собственно, он не понимал, зачем ему здесь торчать еще целый месяц. Коротать время в кровати, просматривая фильмы (или мультики) можно было и в «Гнезде», только вот в «Гнезде» были поле, клюшка, мяч, тренировки. Может, последний месяц его будут избавлять от зависимости к экси? Это вряд ли, сегодня будет шанс уточнить данный вопрос у Анны. По сути, она та, кто отвечает за его нахождение в лечебнице, значит она же должна дать добро на выписку.       Рико моргнул, вырвавшись из собственных мыслей, и продолжил листать ленту инстаграмма. Кстати, за этот месяц он также познакомился со всеми соц-сетями, нашел многих знакомых лиц из команд первого дивизиона, на некоторых даже подписался, интереса ради. С особым интересом Морияма следил за «Лисами». Конечно, не у всех были аккаунты в соц-сетях, но у половины они имелись так точно. Кто-то вел активно, кто-то не очень — больше всего контента и подписчиков было у Хеммика с Рейнольдс, что не удивляло. Такие люди, как они, интересны, привлекают внимание. Никки — открытый гей, что притягивает лояльную аудиторию. В любом спорте или шоу-бизнесе открытая сексуальная ориентация — редкость. Например, если говорить об известных людях в студенческом экси: Кевин — би, однако, никто, помимо Рико и самого Дэя, об этом не знает, скорее всего тот даже «Лисам» не рассказывал. Это может погубить карьеру также, как и построить. Подобные инфоповоды тонкая штука, с ними нужно быть осторожными. Хеммик ничего не теряет от своей открытости, поэтому скрывать смысла не видит. Но другие, те, что мечтают о профессиональном спорте, — молчат, гомофобия там явление нередкое.       Элисон — богатенькая сучка, за такими всегда интересно наблюдать: красивая, умеющая вести себя перед камерой, с подвешенной речью. Стандарт стандарта звезды. При этом, она не фальшивит так, как он и Кевин, известность — ее страсть, цель, она этим дышит.       Собственно, причины, по которым Рико зацепился за их профили были не в личностях, вернее как, не совсем в них. Эти двое снимали и выкладывали все, — от смешных моментов до скандалов и уютных вечеров. У Никки часто светился Кевин и почти все «Монстры», у Элисон — Нил. Она нередко снимала моменты из их тренировок, что тоже было интересно.       В середине июня, когда объявили новый состав «Лисов», Рико поспешил найти каждого, однако, его заинтересовал лишь один игрок. Феликс Руксо, полузащитник, играл с самого детства, экси такая же страсть, как и у Рико, но это не то, что привлекло его внимание. У него и Феликса полностью совпадали интересы, вкусы в музыке, книгах, жанрах фильмов, да даже в фаворите сборных США и олимпийской сборной Японии. Из сторис он знал, что Феликс тащится по «Воронам», и то, что недавно его раскритиковали за лояльное мнение по отношению к первому номеру «Воронов», то есть, к Морияме.       Не сказать, что Руксо являлся типичным фанатом, нет, он пытался понять каждого игрока, создавалось впечатление, что ему были больше интересны личности, нежели сама игра и публичность. Это цепляло, хотелось узнать симпатичного (что?) парнишку поближе, увидеть его игру вживую.       Рико тряхнул головой, отгоняя мысли о своем сплошном помешательстве, и отложил телефон. Пока он витал в размышлениях, пролетело три часа, пришло время сеанса с Анной.       Путь до кабинета уже не казался таким долгим, скорее привычным. Войдя в кабинет, Морияма поздоровался с улыбчивой женщиной и сел напротив.       — А сегодня почему Вы улыбаетесь? — данный вопрос стал некоей традицией между ними, Анна каждый раз называла разные причины, и они практически никогда не повторялись.       — Сегодня чудесный день, солнышко светит, в Нью-Йорке отличная погода, хороший повод для прогулки, не так ли?       — Возможно, погуляйте за меня, я выйти не могу. Как и всегда, — вздохнув, он перевел взор на вид за окном, где маняще-ярко светило солнце, и пели птички.       — Не вижу причин задерживать тебя здесь: кровь чиста, анализы в норме, а приходить ко мне на сеансы ты сможешь и так, — женщина взяла какой-то документ со стола и принялась его заполнять.       На минуту-другую Рико завис, обрабатывая услышанную информацию.       — То есть, меня выписывают? Но я должен был вернуться в Вирджинию к началу игрового сезона, тренер в курсе?       — Тренер Морияма знает о твоей ранней выписке, но наши сеансы не окончены, ты остаешься в Нью-Йорке до августа, как и полагалось.       Первые пару секунд его счастью не было предела, но затем он осознал, что идти ему, вроде как, было некуда. У дяди был дом в городе, где Рико провел половину своего детства, но ключей от него, как и адреса, у него не имелось. Стоило позвонить тренеру.       — Давай лучше вспомним какие-нибудь приятные моменты из твоей юности.       — Я не помню почти ничего, уже говорил. В принципе, воспоминания есть с четырех до двенадцати лет, а далее они все урывочны.       — Что же с тобой случилось в двенадцать лет? — женщина встала со своего места, направившись куда-то к полкам, на что Морияма не обратил внимания, вспоминая.       О,       Что с Рико случилось в двенадцать лет? Джаред, с ним случился Джаред, с которым тот встречался каждый месяц, а может и несколько раз в месяц. Он не считал. А затем двадцать четыре и еще одно имя. Рико помнил их имена и лица, помнил каждый чертов раз, а далее — провал. Как бы ни пытался вспомнить нечто хорошее из того времени, он не мог. Ну, нет, недавно он вспомнил, что был Пруст. Его можно отнести к тем «двадцать четыре и один»? Методы терапии доктора Пруста можно было считать сексуальным насилием? Наверное, да.       Имен становилось больше и больше с каждым воспоминанием.       — Я стал проституткой.       — В двенадцать лет ты начал торговать своим телом?       — Да! Да, я трахался за деньги, добровольно, — убеждал сам себя Рико.       — Почему ты так думаешь?       — А это не так? Дядя был моим сутенером, я — шлюхой, все, вроде бы, верно.       Анна неожиданно поставила напротив Рико его кружку с кофе, что они пили каждый раз, и села обратно в кресло, привлекая его взгляд к себе. Она была невозмутима, в ее глазах виднелась некая тьма в смеси с обеспокоенностью, но больше ничего, никакого отвращения или осуждения. Это удивляло.       — Не против экспериментов? Если хочешь что-то вспомнить, можем попробовать устроить интервью. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Время на подумать десять секунд.       — Попробуем? — интерес взял верх над страхом. Рико знал, что в любой момент сможет остановить сеанс, так что попытка восстановления хронологии его жизни не казалась ему плохой или даже жестокой.       — Начнем, ты готов?       — Да.       — Вопрос первый: со скольки лет ты жил в «Гнезде»?       — С шести, сразу как его достроили.       — Вопрос второй: когда познакомился с Кевином?       — Ощущение, что Кевин был рядом всегда, но, нет, в года четыре? Я не помню нашего знакомства. Помню, как мы играли у дяди дома.       — Вопрос третий: ты сам захотел играть в экси?       Рико поджал губы, начав перебирать пальцами на руках.       — Да, наверное, экси в моей жизни было всегда. Я люблю экси, но у меня не такая страсть к спорту, как у Кевина. Когда мне подарили скрипку, мамину скрипку, я захотел стать известным композитором и музыкантом, а не игроком в экси. Однако, меня никто не спрашивал.       — Вопрос четвертый: когда произошло деление тебя и Кевина на номер один и номер два?       — По-настоящему задумался об этом в лет восемь, к десяти мы начали рисовать цифры постоянно.       — Вопрос пятый: в чем причина этого деления?       — Причина… А она есть? Меня с детства растили, как номер один, и не иначе. Иначе ты не нужен дяде, иначе отец никогда не обратит на тебя внимание, иначе брат возненавидит тебя, — Рико сморгнул легкую влажность с глаз. — Это все была ложь.       — Вопрос шестой: когда ты познакомился с Ариес?       — В лет шесть что ли. Рыжая, красивая, яркая, азартная, дяде хамит, непокорная, — я хотел бы быть таким.       — Вопрос седьмой: ты много рассказывал о Натаниэле, кто он?       — Мы познакомились в наши с Кевином десять. Натаниэль отличный игрок, у него талант. Быстрый, рыжий, голубоглазый, с таким чистым взглядом. Признаю, что тогда он мне очень понравился, можно это назвать первой симпатией?       Анна вновь улыбнулась, попытавшись скрыть улыбку за кружкой.       — Думаешь, тебе он был не безразличен?       — Есть такой вариант. У Веснински отличная наследственность, они красивы.       — Мы еще не обсуждали романтические чувства, ты провел анализ сам? Это хороший результат.       — Очень много свободного времени, стараюсь выполнять упражнения, которым вы меня научили.       — Ты молодец, продолжим? — Рико кивнул. — Вопрос восьмой: твоя жизнь в «Гнезде»? Расскажи о моментах, что особенно запомнились.       — Я очень хорошо знаю общежитие, в «Вороньем Гнезде» достаточно тайных ходов, есть даже парочка скрытых комнат, огромные вентиляционные шахты, в которых можно спрятаться, много мест для заначек. Тренер Морияма в последнюю встречу рассказывала о ремонтных работах, надеюсь, они не выбросят все то добро, что я напрятал. Будет обидно потерять столько алкоголя и ценных бумаг. Часто меня никто не мог найти, даже дядя, думаю, он не знал каждый закуточек настолько хорошо, в отличие от меня. Само «Гнездо» и в целом «Замок Эвермор» мне нравятся, люди, живущие в нем все портят, — он усмехнулся. — Странно это слышать от главного садиста с манией контроля? Не могу и никогда не мог избавиться от навязчивого желания слежки за людьми. Я знаю о каждом «Вороне» все, — все его тайны и слова, что когда-либо были сказаны и записаны, знаю языки на которых говорят сокомандники. Например, французский, никогда не пожалею о том, что выучил его. Жан прекрасно ругается, еще немного и не удержусь от создания сборника с его ругательствами. Такие речевые обороты упускать нельзя. Тем не менее, дядя был против любых языков помимо японского в стенах «Гнезда», потому заставил меня выбить всю спесь из Жана и остальных игроков, но я останавливался на определенном моменте, мне нравились их акценты. Приходилось говорить дяде, что они неисправимы и все такое… А ведь вся команда наверняка считает, что я какой-то националист и гомофоб.       — Думаю, у тебя есть шанс все исправить. Ты, говоришь, помнишь все ругательства Жана? Во сколько лет вы познакомились?       — Да в лет четырнадцать. Он поздняя птаха в нашем крае. Конечно, помню каждое, такое никогда не забыть.       — Это хорошо, создашь для меня сборник его ругательств? Но он должен быть не обычным, к каждой фразе должна прилагаться опись с историей о том, в какой ситуации та или иная фраза была сказана.       Когда до него дошло, к чему ведет Анна, Рико просиял.       — Это поможет восстановить воспоминания.       — Мы продолжим наше интервью на следующем сеансе, этот уже подошел к концу. Я приложу листочек с напоминанием о домашнем задании к твоей медкарте, что ты получишь сегодня при выписке. Хороших выходных, Рико. До скорой встречи.       — И Вам.       Вернувшись в палату, он обнаружил, что его вещи из камеры хранения уже принесли. Но среди них появилось кое-что новое, — связка ключей, кошелек и какие-то документы.       Переодевшись и собрав все свои скромные пожитки в сумку, Рико решил набрать тренера и все же узнать, что ему делать. Однако, включив телефон, обнаружил новое смс от нее:

Тренер Морияма

— Привет вороненок:)

Раз ты это читаешь, значит, уже в курсе о своей выписке из лечебницы. До конца июля остаешься в Нью-Йорке, как мы и договаривались. Кажется, дому твоего дяди требуется генеральная уборка, а его машине очень не хватает водителя. Ауди, неплохой выбор, знаешь ли, никогда бы не подумала, что у Тецудзи был вкус.

Машина находится на парковке, место «А23», не потеряй свои права и паспорт, счета Тецудзи — теперь твои, все карты в кошельке, распоряжайся так, как посчитаешь нужным. Хороших выходных!

Upd: Вороны, действительно, адские создания. Тебя здесь не хватает:_)

      Прочитав последнюю строчку, Рико посмеялся, — а он ее предупреждал. Но все веселье сошло также быстро, как пришло осознание написанных слов. Он свободен на целый месяц! Звучит пугающе, но больше всего настораживает эта невиданная щедрость. За все в этой жизни нужно платить, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. И либо он уже попал в капкан, либо с него потребуют несоизмеримо большую плату позже. Значит, с подарками стоит обращаться с умом и осторожностью.       — Уже собрался, красавчик?       Чужой голос едва не заставил его вздрогнуть. Обернувшись, Рико увидел стоящую на пороге медсестру, что была с ним рядом все эти два месяца. А ведь он даже имени ее не знал.       — Собрался, Вы будете меня провожать? — улыбка на секунду тронула его губы.       — Верно, поставишь на регистратуре пару подписей и свободен. Идем.       Подобрав сумку, Рико поспешил вслед за медсестрой, — одной из немногих людей в его жизни, кому он искренне был благодарен. Все таки стоит не забыть ее поблагодарить.       — Жаль с тобой прощаться, — девушка печально улыбнулась. — Ты за целых два месяца стал как родной! Не попадай больше к нам, трезвость ума важнее всего.       Подписав на регистратуре пару бумаг и получив медкарту с уже вклеенной выпиской, Рико обернулся к сопровождавшей его медсестре.       — Спасибо Вам, — он одарил ее искренней улыбкой на прощание.       Выйдя из здания, он направился в сторону парковки. Глаза почти сразу нашли уже знакомый автомобиль и нужное место. Рико никогда бы не забыл любимую машину Тецудзи, это была Audi RS7. Одна из последних его покупок, и именно из нее тот практический не вылезал. Что же, ему предстояло понять, чем она была так необычна, опробовав самому.       Разблокировав машину, он сел на водительское место и закинул сумку на соседнее пассажирское.       Настроив навигатор на нужный адрес, Рико пристегнулся и провернул ключ зажигания, услышав приятное урчание двигателя. Что же, как бы он не сомневался в решениях и взглядах дяди на некоторые вещи, вкус в машинах у него явно присутствовал, тут можно было согласиться с тренером. С минуту осмотрев салон, Морияма все же выехал с территории белой тюрьмы, вновь погружаясь в собственные мысли и обдумывая план дальнейших действий.