Если это судьба.

      День прошёл как обычно: две лекции, перерыв, практическое занятие, заседание кафедры. Когда Ли Дон Ук вернулся домой, первое, что поразило его, это непривычные звуки, раздававшиеся из кухни: шум воды, звон посуды, булькание и шипение. Ук заглянул на кухню. Младший брат колдовал у плиты. Краем глаза Дон Ук заметил, что и в комнате у того идеальный порядок. Понятно. Мелкий с детства был таким: если накосячит, становился пай-мальчиком. Неужели не сдал?! - Ну? - Ук остановился в дверях, привалившись плечом к дверному косяку. Младший, наконец, повернулся к нему. На лице - стыд, раскаяние, обида на судьбу. - Представляешь? Мне попалась история китайской оперы! - И что? Совсем ничего не написал? Ты же обещал почитать перед экзаменом! - Я не успел... - Бестолочь!       Ли Дон Ук устало опустился на стул, привалился спиной к стене. На столе лежала коробка шоколадных конфет. - Твои любимые, - всё тем же виноватым тоном произнёс Джэ-ук, тяжело вздохнул, - Прости. Я такой невезучий... - Ты - разгильдяй! В следующий раз перед экзаменом я отберу у тебя телефон, чтобы ты учил, а не занимался ерундой. - Хорошо! Я сам тебе его отдам! Брат... Ты же попросишь, чтобы мне разрешили пересдать? Джэ-ук присел перед Дон Уком на корточки, взял его за руку и заискивающе заглянул в глаза. - А сам-то чего не попросил? - Тут, понимаешь... Такая хрень получилась... - Что ещё?! - Ну... В общем... Я сказал ему... Профессору этому... Что китайская опера - пережиток, который может быть интересен только динозаврам. Вот. Глядя, как потемнели глаза брата, и в тонкую ниточку сжались губы, Джэ-ук слегка отодвинулся и сказал, оправдываясь: - Откуда я должен был знать, что его отец - оперный певец, а он сам обожает эту хрень?! - Ну, почему, - горестно вздохнул старший, - кому-то достался брат, кому-то сестра, а мне - чудовище? - Я не виноват, - быстро парировал младший,- наверное, ты здорово нагрешил в прошлой жизни. Ук посмотрел на скромно потупившего глазки брата. - Ладно, завтра договорюсь о пересдаче. Надеюсь, он пойдёт навстречу. - Почему завтра? Завтра его не будет в академии. Он сказал, что уезжает на студию. Консультирует там. Сгоняй в академию сейчас. - Сгоняй?! А сейчас, думаешь он ещё не уехал? - Он там. У него до 18.00 дополнительное занятие с выпускниками. Ли Дон Ук поднялся, мрачно бросил брату: - Готовь ужин!       Он торопился. Надо было всё уладить и вернуться домой. В восемь вечера придёт Лю Шиши. Ну, а кроме этого, он и сам не сможет спать спокойно, если судьба брата будет висеть на волоске.       До академии добрался за двадцать минут. Потому что почти не стоял на светофорах. Легко взбежал на четвертый этаж. Прошёл в восточное крыло, где располагалось отделение художеств. Заглянул на кафедру. Там уже никого не было. "Ну, естественно! Пять вечера. Какой дурак ещё работает? Он ушёл". Но для очистки совести Ли Дон Ук решил заглянуть в аудитории. Первая была закрыта, вторая и третья - тоже, а когда он потянул за ручку последней аудитории, дверь неожиданно резко открылась и он увидел на подоконнике, стоящего к нему спиной, молодого мужчину. Окно было открыто и первая мысль, которая мелькнула в голове: "Самоубийца?" - Эй, приятель, - Дон Ук замер в дверях, - не нервничай. Всё в порядке. Даже если ты не сдал экзамен, это ещё не конец света. - Что? Мужчина неловко балансируя на узком подоконнике, постарался повернуться к Ли Дон Уку. - Не двигайся! Я сейчас! Ук бросился к нему, пытаясь удержать того за ноги. Мужчина покачнулся, схватился за жалюзи, но те не выдержали его веса, и вместе с ними он рухнул на Ли Дон Ука. Наверное, всё закончилось бы переломами конечностей или ребер, но в последний момент Ук сумел откатиться в сторону и "самоубийца" свалился рядом с ним. Жалюзи накрыли обоих. - Черт возьми! Что это такое?! Что вам надо?!       Мужчина сел, тряся головой. Ук с трудом выпутался из накрывшего их сооружения. При близком рассмотрении обнаружилось, что это не студент и, скорее всего, мысль о суициде не посещала этого человека. Он был крайне рассержен. Дон Ук смутился. - Э-э-э, брат, ты ведь хотел прыгнуть в окно? Или мне показалось? - В окно? С чего бы? Мужчина подслеповато щурясь, пытался что-то нащупать рядом с собой. - Ну, мало ли, - проворчал Ук, медленно осознавая, какую ошибку он совершил, - например, завалил экзамен и решил, что жизнь кончена. - Я похож на идиота? - Нет, - неуверенно произнёс Ук. - Тогда, какого чёрта, вы бросились на меня? - Вы стояли на подоконнике. Четвёртый этаж. Вот я и решил... - Что я - самоубийца? Мило...       Мужчина скривился. Затем он извлёк из груды лент то, что искал - свои очки, которые, к слову сказать, не пострадали, водрузил их на нос и строго посмотрел на Ли Дон Ука. Только сейчас Ук сумел рассмотреть того, кого он так самоотверженно пытался спасти. Это был худощавый молодой человек, лет тридцати - тридцати пяти с красивыми карими глазами, обрамленными густыми длинными ресницами. Его темно-каштановые волосы были собраны в маленький хвостик на затылке. Он был чертовски красив и Ли Дон Ук завис. Его знакомые были в курсе этой странности Ука: вдруг посреди разговора он замолкал, словно, выпадал из реальности. Но его новый знакомый этого не знал. - Вы кто? И что вам здесь надо? - сердито спросил красавчик. Ли Дон Ук молчал. - Вы... в порядке? - встревожился молодой человек. Он коснулся плеча Дон Ука и тот, словно, ожил. - А? Что? - Я спрашиваю: вы не пострадали? - Нет. Я нормально. - Так что вам было надо? - Я искал... Профессора Чжу Илуна. - Нашли, - вздохнул мужчина, поднимаясь и протягивая Ли Дон Уку руку, - это я. Вставайте. Зачем я вам нужен? - Очень приятно! - ответил Ук, беря мужчину за руку. - Мой брат, Ли Джэ-ук, сегодня сдавал у вас экзамен... - И? - И не сдал. Я хотел бы попросить вас дать ему ещё один шанс. Неофициально. - Это почему? - Видите ли. Он принят условно. Только благодаря мне. Точнее, потому что я здесь работаю... - Вы здесь работаете? Дон Уку показалось, что этот Чжу Илун посмотрел на него с интересом. - Ну, да. Я преподаю сценическое искусство. - И давно? - Второй год. - Вы кореец? - Да. А что, так заметно? - Ваш акцент. - Мы с братом недавно приехали из Кореи. Поэтому, наверное, он ещё не понял значимость китайской оперы. Простите его... И, видя, что мужчина пытается что-то сказать, поспешно добавил: - Я уже провёл воспитательную беседу. Он всё осознал, раскаялся и готов искупить вину! Если понадобится, даже кровью!       Чжу Илун, наконец, улыбнулся. И Ли Дон Ук опять завис. Его улыбка была такой... Ну, словно, солнце внезапно выглянуло из-за за тучи. - Крови не надо. Пусть он в четверг вечером придёт на моё занятие с выпускниками. Мы как раз будем повторять историю китайской оперы. А в пятницу, если будет готов, пересдаст. До пятницы я придержу документы. - Спасибо вам. Вы - добрый человек. Илун смутился. - Бросьте. Он озабоченно посмотрел на жалюзи, бесформенной грудой лежащие у их ног. - А вот с этим что теперь делать? Там была сорвана одна лента. Я полез поправить и тут вы со своей спасательной операцией. - Ещё раз простите, - смущённо улыбнулся Дон Ук, - я реально подумал, что вы - самоубийца. Зачем вы туда полезли? Можно было пригласить рабочего. Он бы всё исправил. - Неловко как-то. Это же такая ерунда. Я мог это сделать и сам. - Зато теперь без рабочего не обойтись. Они засмеялись. - Пойдёмте, - Дон Ук неожиданно для себя взял мужчину за руку, - я позвоню администратору, расскажу, что здесь случилось и, он пошлёт рабочего. Рука Илуна была тёплой, и когда он коснулся её, тонкие пальцы шевельнулись в ответ. Ук, в который раз уже сегодня, смутился, отпустил чужую руку. - Пойдёмте. Вас отвезти домой? - Спасибо. Я на машине.       Они вышли из здания академии. Оказалось, что машина Ли Дон Ука оставлена на восточной парковке, а Чжу Илуна - на западной. Мужчины помахали друг другу на прощание и разошлись в разные стороны. Садясь в свой BMW, Дон Ук вдруг почему-то вспомнил, как дрогнули в его ладони чужие горячие пальцы и это было... неожиданно волнующе.