Богатырский Турнир

      Когда Пожиратели напали, Рон, Гермиона и Гарри, согласно указанию мистера Уизли, побежали в лес. Пока бежали, испуганная Гермиона поминала Уизли, Чемпионат и себя, свалявшую Гарри. Что ее понесло на это действо, учитывая отношение девушки к квиддичу вообще и подобным забавам в частности, она не понимала. Совершенный мозг искал выход, глаза за ним не поспевали, поэтому встретившаяся на пути мисс Лавгуд была с дороги сметена не сумевшей быстро остановиться кудрявой девушкой. Услышав вскрик, Гермиона остановилась, остановился и мистер Поттер, мозг которого обрабатывал только простые команды — «бежать», «стоять», «ловить снитч» и «бороться со злом». Текущая ситуация не подпадала ни под один из алгоритмов, поэтому Гарри остановил и Рона. Подножкой, от которой представитель рыжего семейства встретился с себе подобным дубом. Эта остановка оказалась роковой для всех четверых, потому что в место стояния прилетела Бомбарда от преследователя, не ожидавшего остановки от своей дичи. Перед глазами все померкло.       — Да, — откашлявшись, заявила Смерть, подавившаяся попкорном. — Более идиотской смерти и придумать сложно.       — Ничего, — меланхолично ответила успевшая проглотить свою порцию Магия. — Они справятся… Что делать будем?       — Малышка увидит — реву будет… — с тоской заявила женщина в черном одеянии, которой полагалось быть мужчиной, но очень уж не хотелось. — И Кошу как раз не позовешь…       — Почему это? — предвкушавшая явление Кощея с Ягой наперевес ее собеседница удивилась.       — Рожает Яга, — объяснила Смерть. — Они-то взрослые, ну вот, миловались, миловались и домиловались. Так что Яга рожает, Кощей и четыре кладбища бегают вокруг, а у нас лохматики сотоварищи премию Дарвина зарабатывают…       — Тринадцатая увидит — мало никому не будет, — согласно вздохнула Магия. — Предложения?       — Да можно богатырей сунуть… — задумчиво проговорила женщина в черном. — Есть тут у меня богатыри былинные… Ну почти. С былинными же своими супругами… Почти былинными, но весьма боевитыми, зовем?       — Давай попробуем, — по платью Магии побежали перистые облачка в виде першеронов.       Добрыня с Ильей намедни знатно что-то отметили с Горынычем, поэтому, куда девался Алешка, не ведали. С трудом открыв глаза, Добрыня вспомнил свое имя, кем он является, и сразу же — что с ним сделает любимая жена. Нрав Настасьи Микулишны был крут, временами поляница казалась страшнее орды басурман, поэтому Добрыня сразу же застонал. Илья понятливо кивнул, протянув сотоварищу чашу, отнятую у басурман в позапрошлом походе, на дне которой что-то плескалось.       Савишна, жена Ильи, оказалась дамой кроткой, с перепою богатыря не трогала и громко не разговаривала, предпочитая спускать пар там, куда не дошел муж, отчего басурмане боялись поляницу даже больше, чем ее мужа. Иногда она брала с собой и Настасью, когда та не била Добрыню, неся глад, мор и много других слов басурманам, ибо женщины оказались, в отличие от богатырей, непьющими. Именно по этой причине богатырей басурмане потом встречали со слезами на глазах. Иногда даже цветами… Ну какие цветы росли, теми и встречали — чертополох, верблюжья колючка…       Милые дамы как раз собирались с духом, надевая доспехи, чтобы пьяных мужей по домам растащить да Горыныча, богатырей спаивающего, узлом завязать. И вот собирались они, значит, а тут перед ними возьми, да и появись дама виду строгого, в чем-то черном, при этом абсолютно неубиваемая. Савишна проверила три раза, а Настасья была умной, потому только один, зато всем железом, что у нее на себе было.       — Убедила, — кивнула Настасья, грустно глядя за улетающим вдаль копьем. Зная, что оружие хоть кого-нибудь да найдет, поляница очень грустила, что этого не увидит. — И что? — женщина была очень разговорчивой, потому и начала общение.       — Яга рожает, Кощей занят, а у нас лохматиков убили, — объяснила оказавшаяся Смертью незнакомка. — Тринадцатая на полднике, ежели увидит, знаешь, что будет?       — У-у-у-у-у, — Савишна девочку знала. Эту девочку знали абсолютно все, даже те, кто совсем этого не хотел. — Предлагаешь нам поиграть с ребенком?       — Предлагаю вам и мужьям вашим слиться душами с лохматыми и их друзьями, чтобы, как малышка говорит, всех разбякать, — тактично пояснила Смерть свою мысль. — А как разбякнете, так и оставить можете, сюда вернувшись…       — Интересная мысль, — Настасья в задумчивости раскрошила камень. — А я не против!       — Так и я не против, — Савишна поймала прилетевшее откуда-то окровавленное копье с биркой. На бересте, прицепленной к копью, значилось: «два фрага, и царевый кот». — Даже очень не против, — добавила богатырская жена, понимая, что долине, в которой царский дворец сказочный стоял, грозит наводнение — очень уж Несмеяна кота любила, хотя животина этой любви не разделяла.       — Ура! — порадовалась Смерть. — Мужиков спрашивать будем или сюрприз?       — Давай нас в одно место засунь, — попросила Настасья, кроша следующий камень. — Где души твоих лохматиков обретаются, мы с мужьями поговорим, а там и детьми займемся, али они не дети?       — Сами увидите, — сообщила женщина в черном, и картинка сменилась. Первым завыл предчувствовавший беду Добрыня. Был у него небольшой дар предвидения. Настасья приветливо оскалилась.       — Это не я, оно само, — почти полностью использовал Добрыня стандартный словарный запас богатыря.       — Мы с тобой потом поговорим, — пообещала Настасья и взглянула на души неприкаянные.       Споро разобрав девочек, причем Настасье досталась действительно лохматая, а Савишне — белобрысая, поляницы мужчинам выбора не оставили. Ну вот понравилась ей именно белобрысая и все! Поэтому все четверо быстренько начали сливаться с душами вроде бы вполне так взрослых, но, как позже оказалось — сущих детей. Богатырей ожидали сюрпризы, как и жен их, которые требовалось решать безотлагательно, ну а потом проблемы обещали возникнуть у окружающих.       — Вы маги, — объяснила всем четверым Магия.       — А что это такое? — поинтересовалась Савишна.       — Колдунствовать можем, — Настасья была поляницей мало того, что красивой, так еще и умной, — молнии там наслать, еще чего… А ограничения какие?       — Там вокруг все нерусские, потому ограничений никаких, — сделала огромный подарок всем четверым Смерть.       Подарок был настолько большим, что Савишна опасалась за свое лицо — не треснуло бы. Тут отроки и девицы принялись делиться памятью, отчего обычно спокойный Ильюшенька понял, что мало не будет совсем никому. Ибо то, что сотворили с этими, по сути, детьми, безнаказанным остаться не должно. Аналогичного мнения был и с опаской поглядывавший на супружницу Добрыня Никитич, которому всегда не хватало молнии в левой руке, ну или огня какого, чтобы сразу, значит, зажарить.

***

      Очнувшись на лесной поляне, ставшей таковой явно после взрыва, Добрыня приподнял лохматую голову, посмотрев вдаль зелеными глазами. Даль не фокусировалась, тогда очнувшийся первым богатырь осмотрел себя, придя в уныние. Неподалеку от него открыла глаза девица жутко лохматая, прям, как кикимора, но посмотрела она при этом на Добрыню, отчего внутрях его екнуло. Хоть и выглядела девица на первый взгляд незнакомо, это абсолютно точно была Настасья.       — Как из полона басурманского, — тяжело вздохнул юноша, коим стал русский богатырь. — Да и ты, Настенька, некормленая какая-то. Совсем басурмане детей не любят.       — Басурмане же, — объяснила ему супруга. — Пни Илюху, пусть очи отомкнет и планы озвучит, а то в таком виде мы легкая добыча, причем, кого угодно.       — Илья, вставай… — осторожно потыкал брата-богатыря Добрыня. Почему к Илье со сна приближаться надо осторожно, он знал. Да что там он — вся дружина, две орды басурманские и какие-то железные не пойми кто, о которых Горыныч зуб сломал.       — Меня?! Будить?! — рассвирепел Муромец, но сразу же сник. Выглядел он не страшным, еще и дерево из земли вырвать не смог, что расстроило богатыря буквально до слез.       — Да… — протянула Савишна. — До школы этой их колдунской всего ничего, а мы выглядим, как дети Кощея, в темницах забытые…       Подумали, значит, жены богатырские, ну и Илья тоже подумал, конечно, и решили, что за десять оставшихся дней форму надо набрать. Поэтому двинулись они к опушке, чтобы транспортное средство позвать да к Илье всей толпой двинуть. Ибо колдуны местные зелий дюже много напридумывали, а ну как и для этого святого дела у них есть? А тут Добрыня возьми и вспомни, что у того, кем он стал, родственник упитанный, значит, есть пища типа «еда».       Вышли они на опушку, на окружающую действительность внимания особо и не обращая, тут Настасья, в Гермиониной памяти покопавшаяся, палку-то и уронила. И тут откуда ни возьмись явилось перед богатырями да женами ихними чудо-чудное, да диво-дивное. Автобус называется, потому что так Илья сказал. Взревело оно и ка-а-ак понеслось, как Горыныч после мухоморовки! Ну богатыри жен в охапку схватили, весело, да с присвистом, летая по салону. Так до дома Ильюшиного и домчались.       — А мне понравилось! — заявил Добрыня, на что жена его любимая только покивала.       — Это что? — поинтересовалась Савишна, дом узревшая.       — Вот такие у басурман дома… — глубокомысленно заявил Муромец, двинувшись к образцу пьяной зодческой мысли. — Будьте гостями дорогими! — пригласил он остальных.       — Рональд Билиус Уизли! — раздался визг, напомнивший Соловушку до встречи с Ильей. — Ты что здесь делаешь? Ты же должен…. Гарри? А что вы тут делаете?       — Жрать пришли, — честно ответил рыжий пацан, в котором сидел недовольный своим внешним видом богатырь. — Так что мечи на стол все, что есть, а то братьями отобедаем. Они все равно ни на что больше не годны.       Местная Соловушка от такой постановки вопроса явно озадачилась, потому больше не вопила, а дамы ее приперли к стене вопросами странными, ибо миссис Уизли впервые отвечала на вопрос: «как быстро набрать вес?». Обычно дев юных интересовало нечто прямо противоположное. Тогда Настасья решилась объяснить свое видение ситуации, введя рыжую женщину в ступор.       — Мы тощие, силы в нас нет, а у нас полная школа небитых пока еще, — объясняла девушка, которую раздражали собственные патлы, отчего она злилась. — Потому нам надо набрать вес и силу. Как это сделать за десять дней?       — Э-э-э… — ответила ей миссис Уизли, демонстрируя неспособность к обработке информации. Но тут Добрыня нашел мясо, чем дам от допроса и отвлек.       — Я скоро, — сообщила Савишна, отправившись домой, ибо тут было недалеко. Дома у поляницы был невменяемый отец, что ее пока не волновало, а вот еда — да, еда ее очень даже интересовала.       — Угум-мнюм, — ответил зажевавший нечто, внешне напоминающее мясо, Илья.       Настасье процесс разгрызания чьих-то костей совершенно не мешал думать, чем она в данный момент и занималась. Совершенный мозг Гермионы Грейнджер пытался решить задачу, сформулированную поляницей, но пока не преуспел. Девушка и не подозревала, что у невменяемого отца Савишны есть рецепт, о чем та и сообщила, вернувшись, поэтому богатыри с женами отмигрировали на полторы версты, оставив за собой полностью уничтоженные продуктовые запасы семьи Уизли и изображавшую ночную птицу мать семейства. Такого Молли от младшего сына и его друзей совершенно не ожидала. Чуть погодя женщина решила, что так обильно жрущую невестку просто не прокормит, потому к Рону приворожить надо кого-нибудь другого… Например, хомячка, в которого много просто не поместится.       Дойдя до дома в виде фигуры заморской, чем-то басурманскую напоминавшую, Илья улыбнулся, а понявшая, о чем думает муж, Савишна только вздохнула. Илья был умным, как для богатыря, но в свободное время думал, в основном, о том же, о чем все богатыри, кроме еды, конечно. Добрыня старался себя вести тихо, особенно когда увидел задумчивость супруги, ибо вошли ли они в форму, нет ли, но от Настасьи могло и прилететь, чего бы богатырю не хотелось — во-первых, это больно, а во-вторых, перед побратимами неудобно.