Богатырский Турнир

      В себя богатыри пришли поутру. Вокруг было пустовато, то тут, то там высились кучи следов испуга волшебников, валялись обломки деревьев, травы не наблюдалось… сколь хватало взгляда. Неподалеку обнаружились сидевшие в обнимку и дрожавшие кентавр с торчавшей из известного места стрелой и Кальмар. Кальмар был гигантским, потому обнимать кентавра ему было неудобно, но страх сделал свое дело.       На шпиле единственной башни что-то тоскливо скрипел Дамблдор, остальной же замок выглядел, как после балета троллей — то есть мелкий щебень. Живых, да и мертвых, поблизости не наблюдалось, что наводило на мысль о массовом исходе. Открывший глаза Добрыня услышал валявшегося неподалеку обожравшегося Горыныча, который, судя по высказываниям, неплохо подзакусил. Правда, фразы змея были однообразными — что-то о грязнокровках. Чуть поодаль с блаженной улыбкой на лице обнаружилась Настасья, а подле нее — голая очень худая девушка в одном ошейнике. Недалече обнаружились и Илюша с Савишной в обнимку. Судя по храпу и количеству оглушенной птицы, валяющейся вокруг, спали они не так, чтобы долго, а собиравшиеся в теплые края гуси далеко не улетели.       — Ничего не помню, — выдал фразу, венчающую любую пьянку, русский богатырь.       — Я помню… Что-то… — отозвалась Настасья. — Сестрицу твою приодеть надо.       — Сестрицу? — удивился Добрыня, ранее о наличии близких родственников у зеленоглазого не подозревавший. — Ничего не помню…       — Сейчас Савишна проснется, вместе вспоминать будем, — обнадежила его абсолютно счастливая поляница. Так она не развлекалась очень давно, отчего девушке было хорошо и спокойно на душе.       Илья просыпался медленно. Последним, что он помнил — был крик левой головы Горыныча: «Наших бьют». Ощущения богатыря говорили о том, что надо похмелиться, потому как болящая голова намекала на грядущие неприятности для любого издающего звуки существа. Как оказалось, о своих мужчинах поляницы позаботились заранее, потому, обнаружив по запаху бочку пива местного, Муромец принялся поправлять здоровье, поделившись затем и с побратимом.       — А что было-то? — задал Илья самый главный вопрос после любой пьянки.       — До того, как мы Хогвартс развалили, или после? — поинтересовалась Савишна, с трудом вспомнив свое имя.       — Все, что помнишь, — попросил Муромец толику информации.       — Значит так… — забравшись на мягкого по причине расслабленности мужа, девушка заговорила. — Сначала было метание юных магов, ну тех, которые плохо бегают. Разметал их Добрыня, потом не помню… Потом мы оказались в Министерстве Магии. Сначала просто выпить хотели, но немцы местные совсем неотесанные и нас совсем не уважали…       — Потом, — раздался голос Настасьи, — Добрынюшка сестрицу свою в темнице нашел и осерчал.       — Значит, Мира Магии больше нет, — задумчиво проговорил Муромец. — Или только магов порешили?       — Ну почему сразу нет… — ответила ему Настасья. — Казнили всех, от кого Горыныч отказался, по басурманскому обычаю, и гулять пошли.       — А с Хогвартсом что было? — тихо спросил Добрыня, понимая, что это еще не все.       — А… Это Настасья! — ответила ему Савишна. — Там девки эти… Птицы недоделанные, то ли снасильничать тебя хотели, то ли еще чего, но осерчала Настасьюшка, и все.       — Надо поспать! — понял Добрыня, сразу же захрапев. Черное Озеро пошло волнами, лежавшие на земле вековые дубы, вырванные с корнем, куда-то покатились, а когда к Добрыне присоединился и Илья, эффект превзошел даже самые смелые ожидания являвшегося одним целым с башней Дамблдора, горько раскаивавшегося сейчас во всем, потому что настолько озверевший Поттер его просто пугал.       — В министерстве все на палочках сидят, — рассказала Тринадцатая наставнице. — По-моему, они умерли… Значит, разбякались. Школа тоже, получается…       — Получается, — улыбнулась Мия, припоминая историю о том, как демиурги диплом отмечали. — Значит, могут возвращаться к родным.       — Дамби хорошо сидит, — заметила маленькая девочка в сияющем платьице. — Ой, а этот, который конструктор, с ним как?       — С ним неудобно получилось, — хихикнула Смерть. — Там змей этот, Горыныч, сплюнул и попал.       — Знаааачит… — задумчиво погрызла палец Тринадцатая. — Бяки пока закончились.       Примерно к этому же выводу пришли и богатыри с поляницами. То, что рассвирепевший Добрыня усадил все Министерство на кол, никого не удивило. Тот факт, что Горыныч хорошо покушал, тоже никого не расстроил. Значит, все нужные задачи были выполнены, а ненужные были не нужны, что заставило задуматься самого умного среди богатырей буквально до выпадения в трансовое состояние.       — Значит, мы можем возвращаться? — поинтересовался Добрыня, по милованию с Настасьей сильно соскучившийся.       — Значит, можем, — кивнула супруга любимая. — Эй, Смерть!       — Вы уже все? — поинтересовалась маленькая девочка, задорно улыбаясь. — Тогда идите, а они будут дальше жить…       — Мы тут насорили… — извиняющимся тоном сообщил зеленоглазый русский богатырь. — Ты зла не держи-то…       — Ничего страшного! — махнула рукой Тринадцатая. — Сейчас посмотрим, как эти без вас жить станут. Хотите поглазеть?       — Конечно, хотим, — улыбнулась Настасья, заставив уже настроившегося мужа тяжело вздохнуть. В этот момент Горыныч исчез, как обрезало богатырский храп, а девицы слегка ужались в размерах. Богатыри и поляницы покинули тела номинантов на премию Дарвина, лежавших рядом с разрушенным замком.       У проекции мира сидели Смерть с Магией, два богатыря с женами, Мия и, конечно, Тринадцатая. В самой проекции сладко спали Гарри, Гермиона, Рон и Луна. Подле Луны притулилась безымянная пока сестра Поттера. Им предстояло спать еще два часа, чтобы затем проснуться и осознать, кем молодые люди стали. Ну а после приходила пора важных решений. По крайней мере, одна маленькая девочка очень на это надеялась. Вот в Министерстве Магии было пустынно — только в Атриуме стояли колья с жильцами. Камины не работали, на письма никто не отвечал, было грустно и как-то очень тихо.

***

      Перед уходом Настасья объяснила душе Гермионы, как надо обращаться с мальчиками вообще и с конкретным в частности, о чем Добрыня по привычке не подумал. Очнувшийся Гарри уже задумался о том, что теперь делать, ибо школы не было, навязываться мальчик не хотел, что значило — надо возвращаться к Дурслям, а что его там ждет, Гарри по привычке представлял. Тяжело вздохнув, юноша поднялся на ноги, чуть сгорбившись, что при его телосложении выглядело скорее устрашающе.       — Гарри Джеймс Поттер! — подала голос ранее считавшая себя жутко умной кудрявая девушка. — Ты идешь со мной! И сестру прихвати!       — Хорошо, как скажешь, — сразу же согласился не любивший думать юноша, глядя на Гермиону влюбленными глазами. Заметив голую девушку, Гарри сначала покраснел, а потом забросил не подающую признаков жизни сестру на плечо. Гермиона сказала прихватить, а не «привести в себя», а юноша очень хорошо умел выполнять команды, о чем кудрявая девушка догадалась, отчего, вздохнув, прикрыла висящую на плече Гарри девушку своей мантией.       — Пошли! — скомандовала она, направляясь в сторону Хогсмида, где, как Гермиона помнила, были камины. Стоило им удалиться, как очнулся Рональд. Обнаружив рядом с собой Луну, юноша опустился на колено, чтобы погладить девушку, открывшую глаза.       — Ты хороший, — сообщила мистеру Уизли мисс Лавгуд. — Пойдем домой? — предложила она.       — Пойдем, — кивнул Рон, растерявший свою хитропопость. Эта девушка вызывала теплые ощущения где-то внутри рыжей натуры, стараниями Ильи от клейма очистившейся, поэтому Рон взял Луну на руки, что ему вполне удалось, несмотря на соразмерность габаритов. А где-то в «Норе» братья Уизли рассказывали маме о том, что еще неизвестно, кто более страшный — брат или Гарри. Молли внимала.       Пройдя камином, Гермиона и Гарри с сестрой на плече оказались на вокзале, где к ним никто подойти не решился. Страшно было подойти к двум молодым медведям гризли, на одном из которых болтался легкий перекус, именно так воспринималась девушка. Взяли такси, причем водитель хотел убежать, но Гермиона попросила его задержать, потому никто и никуда больше не бежал, а просто быстро ехал по направлению «домой».       — Вам разве не в зоопарк? — удивился водитель, услышав адрес.       — Простите, вам жить уже надоело? — тактично поинтересовалась девушка, прежде чем бить, поэтому до самого дома водитель не разговаривал, потом отказался брать плату и рванул к ближайшему храму — благодарить бога за то, что остался жив. Куда ехал, мужчина не смотрел, потому, объяснив, что ему надо, был сражен вопросом о том, какой именно из богов этого храма ему нужен.       — Гарри, за мной! — приказала девушка, проводив глазами сорвавшуюся с места машину такси и четыре полицейских, спешившие за ней.       — Вы уже вернулись? — удивились мистер и миссис Грейнджер. — А это кто?       — Это сестра Гарри, только она без сознания, — объяснила Гермиона, отправившись принимать ванну, в которую она не поместилась, а родители занялись девушкой.       — Гарри, сними с нее ошейник, — попросил мистер Грейнджер, разглядывая худую голую девушку.       — Хорошо, — кивнул юноша, руками разорвав стальной ошейник, на котором вспыхнули какие-то символы. — Вот…       Приведя в порядок незнакомку с зелеными глазами, взрослые люди увидели, что налицо проблема — гостья не разговаривала, похоже, что не ходила, она только плакала, делая это довольно громко, из чего миссис Грейнджер сделала вывод, что там, где Гарри нашел девушку, она провела всю жизнь, поэтому ее надо учить с нуля — ходить, в том числе не под себя, говорить, кушать, одеваться… Задача была интересной, поэтому Эмма Грейнджер сразу же занялась одеванием и кормлением детей.       — Как я понимаю, школу вы уже развалили? — поинтересовался мистер Грейнджер.       — Да, папочка, — кивнула жующая дочь. — Мы в обычную пойдем, только Гарри будет у нас жить, а то в тюрьму попадет.       — Почему? — удивилась миссис Грейнджер.       — Потому что опекунов убьет, — объяснила ей Гермиона, продолжая жевать внушительный кусок мяса. — Тюрьму-то он, конечно, развалит, но нам все равно вместе всю жизнь жить… Гарри! Что с тобой, Гарри?       От этих слов юноша почему-то заплакал. Почувствовав себя частью семьи, Гарри не смог сдержаться, и тогда женщина произнесла те самые слова, которые юноша до боли, до зубовного скрежета, до воя мечтал услышать четырнадцать лет:       — Добро пожаловать домой, сынок, — произнесла Эмма.       Гарри успокаивали Грейнджеры и Гермиона, просто не понимавшая, как такое было возможно и куда она-то смотрела все это время. Поэтому проревевшийся юноша был готов разнести всю Британию, если будет нужно, стоило только сказать. Мистер Грейнджер понял, что с дочкой нужно серьезно поговорить, Великобритания как страна ему все еще нравилась.       Мистера Лавгуда возвращение Луны с женихом порадовало. Мужчина усадил их за стол, полный разносолов, и приготовился внимать. Рассказывать решила именно Луна, надеясь на то, что ругать их будут несильно.       — Ты представляешь, папа, ни в чем не повинного змея, такого лапушку, за ногу привязали! Они хотели, чтобы Гарри у него яйцо отобрал, — возмущенно рассказывала любимая дочь.       — А змей мальчик или девочка? — сразу же поинтересовался Ксено.       — Мальчик, — подтвердила его худшие опасения Луна. — Ну потом мы выпили по чуть-чуть и пошли в Министерство на экскурсию, но оказалось, что там в тюрьме томится сестра Гарри.       — И что? — удивился концу фразы мистер Лавгуд.       — Британии нужно другое Министерство, другой Дамблдор и другой Хогвартс, — объяснил мистер Уизли свое видение ситуации, погрузив будущего тестя в размышления. В общем и целом, за Магический мир мужчина не цеплялся, поэтому для него было важно счастье детей. В раздумьях о счастье конкретных детей и прошел обедоужин.