Часть 7
18 января 2023 г., 07:00
Комната без окон и дверей, в которой были заперты Северус и Лили, внезапно сменилась спальней в Паучьем переулке, что обоих ничуть не смутило. Ставшие тридцатилетними мужчина и женщина обнаружили свою одежду, сразу же облачившись в нее, но стоило только спуститься вниз, как в гостиной обнаружился гость.
— Здравствуй, Лили, — поздоровался он, заставив женщину вскрикнуть, прячась за Северуса. — Хорошо, что ты жива…
— П-п-п-поттер! — прошипел мистер Снейп, готовясь защитить Лили от старого врага.
— Здравствуй, Северус, — грустно произнес Джеймс. — Прости меня за прошлое… мы все под чарами были, хотя это меня не извиняет.
— Под чарами? — удивился зельевар, сервируя чай. — Сядь, — скомандовал он, в новостях следовало разобраться. — Лили сказала, что родила дочку, у нее украденную для шантажа, а пацан неизвестно откуда.
— Мальчика она тоже родила, — спокойно улыбавшийся Поттер раздражал. — Ей память удалили, чтобы любимая не цеплялась за ребенка, но это же Лили…
— И что теперь? — тихо спросила женщина, ничего к Джеймсу не чувствовавшая.
— Живи счастливо, любимая, — даже не сделав попытки ее обнять, Джеймс Поттер растворился в воздухе.
— Сев, я дура? — сделала неожиданный вывод уже совсем не миссис Поттер.
— Сильно сомневаюсь, — ответил ей задумчивый мистер Снейп, думая о легендах. Поттер, явившийся после смерти и пожелавший счастья — это было за гранью добра и зла. Но где тогда дочь Лили?
— Теперь они будут искать девочку, да? — поинтересовалась маленькая девочка в сверкающем платье.
— Будут, — улыбнулась Мия. — Поэтому пока в общем веселье участия принимать не будут.
— Ой! Там же веселье! — Тринадцатая переключила проекцию и взяла еще попкорна, не заметив, что его уже подменили на кукурузные палочки.
— Жалко ли нам Великобританию? — поинтересовалась Смерть у Магии.
— Это сложный философский вопрос, — ответила ей женщина, увидев какого именно дракона приготовили четвертому чемпиону Турнира Трех Волшебников.
В Большой зал как раз торжественно внесли Кубок, при этом тренированный взгляд Настасьи фуфло распознал моментально, отчего девушка, в которой поляница обреталась, загрустила. Богатыри спали, а Савишна продолжала гонять гостя, значительно уменьшившегося в размерах, потому что вбивать в камень поляница еще не научилась. Вот в землю — пожалуйста… Виктору Краму сочувствовали все, но спасать не спешили, чтобы не обратить на себя внимание Поттера. Тихо плакавшие бездомные слизеринцы расстраивались на тему того, что дома не поверят в такую версию утраты вещей, а в аристократической традиции Великобритании за такое полагались сюрпризы и подарки, коих никому совсем не хотелось.
— Только совершеннолетние могут… — вещал Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, а за столами шло обсуждение на тему «а оно нам надо?».
— Встать! — выкрикнула мадам Максим, уже увидевшая Хагрида. — К кубку цигель-цигель! — и косившиеся на богатырей девушки побежали к кубку, опуская туда любовные послания, ибо Великого Светлого не слушали.
Желая избавиться от девы буйной, кинул свое имя в Кубок и Виктор, решивший, что хоть так избавится, это он про Поттера, который Добрыня, еще ничего не знал. Но никто из школяров Хогвартса даже не дернулся, что сильно удивило Дамблдора. Обсуждение внутри Хогвартса набирало обороты, становясь все громче. Слизеринцы еще и головой рисковать не хотели, барсуков так впечатлила мисс Лавгуд, что им было страшно, а умники вообще находились на своей волне и ни на что не реагировали. Оставался Гриффиндор, но и тут нашла коса на камень… Доблестные львята уже близко познакомились со своими богатырскими товарищами, отчего просто горько плакали, ни за что не желая совать свою голову в пасть кому бы то ни было. Пришлось Дамблдору дать школярам поесть и отпустить.
— Это что? — с подозрением в голосе поинтересовался Добрыня у супруги своей любимой.
— Это пельмени! — заявил Виктор с отключившимся из-за перегрузки инстинктом самосохранения. — Старое русское блюдо!
— Русское?! — удивился теперь Илья, услышав слово басурманское. — Вот это?! Да ты насмехаешься надо мной?
— А-а-а-а-а! — ответил Крам, развивая среднебладжеровскую скорость. Обреченно глядя на приближавшуюся стену, так как русский богатырь слегка промахнулся, Витя очи смежил. Громкий бум продемонстрировал сход с дистанции первого номинанта в чемпионы.
Ну а после ужина нужно было решать проблему осиротевших без своей гостиной зелененьких, рвущихся к богатырям вейл и собрать запчасти Виктора, чтобы получился Крам. Занятие у администрации школы было, поэтому богатыри отправились почивать, о чем вскоре узнал весь замок. Решившая развалить не желавший этого замок после окончания увеселений, Настасья ничьего мнения не спрашивала. Вскоре слаженный храп сотряс все вокруг.
Больше всего не повезло француженкам — их карета время от времени попадала в сектор звуковой волны, отчего ощущения внутри были, как в бетономешалке: карета сотрясалась и вибрировала, отчего вейлы разделились на две группы: первая визжала от страха, вторая — от удовольствия, отчего у мадам Максим разболелась голова, а у всех ее девочек утром — совсем другое место, но об этом никто не знал, потому что французские методы воспитания этого не предусматривали, значит, ну, чтобы все знали, почему «девочкам» с утра на лавке не сидится…
***
— Сегодня Кубок примет решение! — объявление заставило задрожать замок. Дрожали школяры, дрожали столы, дрожали эльфы на кухне и, казалось, стены приняли посильное участие… а, нет, это Добрыня уснул. Звук работающего на полной мощности танкового дизеля напомнил Виктору детство, заставив кое-как собранного героя прослезиться, но тут Настасья мужа разбудила привычным ему способом — по тыковке. — Хочу домой, — призналась Флер Делакур, прижавшаяся к подруге, раньше ее не выносившей, но бетономешалка и последовавшее вразумление сцементировало женский коллектив, не желающий повторения. — Поздно… — всхлипнула ее подруга, глядя на наливающийся красным артефакт. — Итак! — радостно подпрыгивая, сообщил Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! — Как будто варианты есть, — горестно вздохнул чемпион с торчащей из-за плеча левой ногой. — Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — продолжил объявление Дамблдор, отчего француженки громко зарыдали: от радости, облегчения и потому, что было жалко вейлу. — Чемпион Хогвартса… — листочек пергамента долго не хотел вылетать, он будто цеплялся за Кубок, в попытке отсрочить неизбежное. — Гарри Поттер?! А где… — А нету… — вежливо ответили ему все понявшие умники, но артефакт налился светом, и Дамблдору пришлось повторить фамилию «Поттер» еще три раза. Что это значило, понял и тупой, поэтому Гриффиндорцы попытались разозлиться на Гарри, но взгляды Настасьи да Савишны быстро сбросили чары принуждения, заставив львят задрожать в тон перегруженной Старшей палочке. — Первое испытание — завтра! — разозлился на всех Дамблдор, планы которого рушились прямо на глазах. — А второе — в декабре, а третье… А третье я еще не придумал! Испытывая некоторые сомнения по поводу адекватности директора, Добрыня даже не предполагал, что его ждет на следующий день. А вот жена его раздумывала на тему того, что будет, если колдуна белобородого в кубок засунуть, Илюша же, переглянувшись с Савишной, решил сходить в гости. Поэтому вечером, как только стемнело, из башенки директора послышался визг. Звуки меняли интонацию, громкость, но музыкальнее от этого не становились. — Резюмирую, — произнесла заумное слово Савишна. — Замок развалить, раз контракты уже разорваны и белобородому скормлены, доразвлекаться и домой топать. Ибо ты как хочешь, но здесь скучно так, что просто слов нет. — Еще надо бы в Министерство магии сходить, — напомнил Илья. — Только Добрыню не пускать — он баб бить не может, обет у него. А что-то другое с ними делать Настасья не дозволит. — Ага… — протянула поляница буйная, задумчиво разглядывая небо синее, звездами полное, а Дамблдор в это время пытался вытянуть Старшую палочку оттуда, куда ее ему засунула ставшая какой-то очень страшной мисс Лавгуд. Великий Светлый не знал, что на такое обращение Дар Смерти обиделся. — Значит, завтра Добрыня развлекается, Настасья его поддерживает словом басурманским, а мы идем отдыхать, да? — поинтересовался самый умный из богатырей, на что жена только кивнула. Назавтра было назначено первое испытание. В чем-то, по богатырскому мнению, оно было веселым, в чем-то грустным, но точно несложным, хотя Виктор, увидев дракона, так не считал. Задумчиво почесав ногой за ухом, наспех собранный чемпион отправился на битву с драконом за яйцо. Впечатлительная самка скандинавского происхождения яйцо чемпиону выкатила сама, потому что никогда такую страхолюдину еще не видела. А вот восточно-китайскому Флер понравилась, поэтому дракон обнял ее всем собой и принялся уговаривать на утехи плотские. Увидев то, чем утешаться предстояло, горячая француженка представила себе разорванную давлением лягушку и горько заплакала, озадачив дракона, оказавшегося гермафродитом. Но самым радостным событием была встреча Добрыни и третьего, самого страшного дракона, потому как он оказался самцом, то есть яйца у него могли быть только свои. — Р-р-ры! — с тоской в голосе сообщил дракон всем заинтересованным лицам. — Горыныч?! — удивился Добрыня. — А ты что здесь делаешь? — Бо-га-тырь, — констатировала правая, самая умная, голова. — Трезвый… Непорядок! Ты кто, богатырь? — Добрыня я, — честно признался русский богатырь, копнув ногой поверхность почвы. — С Настасьей временно в тушках дитячьих… Так что ты тут потерял-то? — Заманили в ловушку, люди нехорошие, жратву посулили, — примерно так в переводе с басурманского звучала речь трехголового. — За ногу привязали и похмелиться не дали. — Какая немотивированная жестокость! — рассердился на том же басурманском наречии, значительно русский язык обогатившем, Добрыня, потому решил для начала освободить ногу собутыльника, ну а потом выпить за встречу… Собравшиеся на трибунах с ужасом наблюдали за тем, как Гарри Поттер освобождает дракона, усаживается рядом с ним, творит какое-то очень мощное Акцио, и… Настасья к мужу, разумеется, присоединилась, хоть и непьющей была, но оценив двадцать бочек неизвестно чего, поляница поняла, что пить тут почти что и нечего, поэтому у Хогвартса и Магической Британии моментально наступили трудные времена. На свое счастье, Илья уйти приключаться тоже не успел, но о Министерстве помнил. — Ой, а что они делают? — поинтересовалась Тринадцатая. — Заправляются, — коротко ответила ей женщина в черном, глядя на то, как в утробе Муромца исчезают напитки горячительные да самогон животворящий. — А как заправятся, так и разбякивать пойдут… До кондиции богатыри дошли быстро — буквально сразу за непривычными женами, поэтому сначала надо было спеть, а потом у Добрыни врожденное шило активировалось и… Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор грустно смотрел на это действо, сидя на шпиле Астрономической Башни. Палочка очень уж осерчала, поэтому Великий Светлый теперь был флюгером и, судя по тому, куда и как воткнулся шпиль — навсегда. Впрочем, пока на Дамблдора никто внимания не обращал, а его крики глушились шумом стадиона. Снять директора со шпиля не мог и феникс — он промахивался и падал вниз от смеха.
