In absentia lucis, tenebrae vincunt

Металический запах, ударил в нос, стоило лишь открыть дверь. Кровь. Кровь была повсюду, куда не глянь, касалась кончиков его туфель, оставила отпечатки на стенах, казалось, что здесь металось в предсмертной агонии, тяжело раненое животное. Взгляд сместился, направился в глубь испачканного коридора, наткнулся на неподвижный силуэт, сидящий на полу, девушка расслабленно откинулась на стену, вытянув ноги, казалось отдыхала или будучи сильно пьяной так и не смогла дойти до комнаты. Картину портило или же дополняло, лишь обиле алого вокруг. Глаза девушки были открыты, губы слабо шевелились, поддергивались,то пытались расплыться в глупую улыбку, то вновь кривились будто от боли. Мужчина замер в дверях, шокированный увиденным, услышав в голове полный боли крик Эл, он ожидал увидеть что угодно, но не это. Он и сам до сих пор не знал, почему пришёл, почему незамедлительно откликнулся на полный отчаяния призыв. Однако надо было что-то делать. Генри медленно приблизился к девушке, раздумывая, решая как поступить. Окинул взглядом, изнеможденное тело, даже сейчас она была прекрасна, со вскрытыми венами и глубокими тенями под глазами, с мутным взглядом, полным затаенной радости и в пропитанной кровью одеждой, его маленькая, дефектная копия, о нет, ты не умрёшь так. Тонкие пальцы, мягко коснулись подбородка Джейн, приподнимая, вынуждая её попытаться сфокусироваться на нём. Её мутный взгляд плавал по его лицу, явно ничего не видя. На губах играла лёгкая улыбка, веки смыкались, она тихо умирала, уплывала в забытие. Пальцы опустились ниже, скользнули по шее, в поисках артерии,ощутили слабую пульсацию. Первый раздражённо цокнул языком, слишком уж неудачных момент выбрала Джейн дабы свести счёты с жизнью. Однако надо поторапливаться. Взглядом окинул комнату, нужно остановить кровь. –Черт, где-то же должна быть аптечка, куда этот жирный коп мог её деть? – раздражение нарастало. Первый нервно метался по дому, проклиная Хоппера и весь мир заодно, почему нельзя положить вещь первой необходимости на видное место? Что она вообще делает в гардеробной? Бинт, антисептик, жгут, слава несуществующему богу, коп постоянно пополняет запасы медикаментов. Незамедлительно, вернулся к девушке, отпускаясь перед ней на колени, не обращая внимания на то, что кровь, которой казалось стало ещё больше за те жалкие минуты, что его не было, уже насквозь пропитала некогда идеально белые брюки. Генри отчаянно пытался соотнести книжные знания с происходящем сейчас. Алая жидкость толчками выходила из довольно глубокой раны, с каждым мгновением, ослабляя Эл всё больше и больше. –Вскрытые вены, смешанное кровотечение, нужно перетянуть сверху и снизу от ранения. – Руки тряслись, как у больного альтсгеймером, жгут грозился выпасть из непослушных пальцев. – Черт. – Элевен делала его слишком мелочным, слишком человечным, возможно стоило дать ей умереть, но это было выше его сил. Кое-как, ватными пальцами он справился со жгутом, аккуратно воткнул пропитанный антисептиком бинт в рваную рану, кровотечение остановилось, сейчас он готов был благодарить кого угодно на небесах и бренной земле, за то, что Беннер в своё время, всерьёз взялся за его образование, не упустив такого важного аспекта как медицина. Он вновь заглянул Джейн в лицо, веки закрылись, губы наконец обрели неподвижность. Пальцы немедленно метнулись к шее, нащупали артерию, пульс есть, слабый, рваный, но явный. Можно вздохнуть с облегчением. Первый и не заметил как сполз по стене на пол, ноги отказывались держать, было такое ощущение, что за эти 15 минут он волновался сильнее чем когда-либо в жизни. Незнакомые до этого чувства затопили сознание Генри, никогда он не испытывал настолько сильного, животного страха, даже в детстве, когда папа заточил его в стирильную тюрьму, называемую лабораторией, когда в шею вживили сотерию, полностью блокируя всё его силы. Он никогда не предавался отчаянию, ни когда в тело раз за разом впивались шокеры, прошивая всё тело невыносимой болью, никогда его сознание не поглощал страх, никогда, до этого момента. Он не раз представлял смерть Элевен, представлял как убивает её, медленно, растягивая наслаждение, представлял, как каждая косточка в её прекрасном теле ломается принося девушке очередную порцию острой, невыносимой боли и столь же острое и неописуемое наслаждение ему. Однако,когда он увидел распластавшуюся на полу Эл, в луже собственной крови, больше похожую на испореченую куколку кукловода, с перерезанными ниточками, нечто внутри него тоже надломилось, пропало навсегда. И сейчас впервые за свою недолгую жизнь, Генри был в растерянности. Не знал как поступить. Первым, чертовски импульсивным, до омерзительности человечным желанием, было схватить Элли, прямо сейчас и спрятать где-нибудь вдали от всего мира. Выходить и выкормить, как раненного птенца, а затем вновь научить летать. Однако, это было не возможно, по целому ряду причин, начиная с того, что полиция наверняка начнёт расследование, а преследователи Первому были не нужны, не сейчас, пока люди могут помешать ему и его планам. А заканчивая тем, что сама Джейн стоит ей только прийти в себя, вряд ли оценит его благие намерения и всё как обычно закончится схваткой, только в этот раз в конце один из них умрёт. Он вновь перевёл взгляд на умиротворенное лицо Эл, как много бы он отдал, лишь бы существовала возможность повернуть время вспять, скольких ошибок можно было избежать, однако прошлое не терпит сослагательного наклонения. Не сумев побороть соблазн, Первый невесомо коснулся обескровленного лица, смертная маска, что уже успела оставить отпечаток, казалось придавала Элевен ещё больше очарования. Генри настороженно прислушивался к слабому дыханию, рвано срывающемуся с приоткрытых губ. Надо было что-то решать, как бы не хотелось застыть в этом моменте навсегда, наслаждаясь звуками её дыхания, любуясь как никогда умиротворенным лицом, но нельзя, слишком много планов это сломает, слишком уж всё эти желания шли вразрез с его принципами. Надо уходить.