In absentia lucis, tenebrae vincunt

       –Ещё немного, моя милая Элевен, подожди совсем чуть-чуть. – у него получилось, тёмная дымка вокруг начала рассеиваться являя взору полуразрушенный зал некогда величественного в своем гигантстве супермаркета. Теперь же являющим собой довольно жалкое зрелище, паркет сплошь покрыт рытвинами, будто от когтей невиданной величины зверя, и заляпан кровью. Кровь, она была везде, невозможно было и шагу ступить не ощутив под ногами её вязкое хлюпанье, на первый взгляд казалось, что капли алой жидкости долетели даже до стен, но стоит приглядеться и понимаешь, полуобвалившиеся стены были покрыты мало походящими на кровь пятнами, что местами ещё не засохли и стекали вниз, оставляя за собой отвратительные на вид влажные дорожки, под которыми местами вздулся камень, будто под воздействием разбавленной кислоты.        Первый пошатнулся и обессиленно привалился к колонне, рвано втягивая воздух в окровавленные ноздри. Сердце бешено колотилось где-то в горле, а на языке даже сквозь плотно сжатые губы отчётливо чувствовался сладковато-металлический вкус. Давно он не делал ничего столь энергозатратного, однако если сейчас он таки потеряет сознание, пропустит одно из лучших шоу в его жизни. Девчёнка – труп, не зависимо от его состояния, процесс уже запущен, ей не выбраться, да и сил бороться у бедняжки совсем не осталось. Вот только, Генри не мог пропустить тот сладкий момент, когда жизнь окончательно покинет её грязное, оскверненное тело. Одна лишь мысль об этом, придавала сил. Первый с любопытством скосил глаза в сторону, где предположительно стояла Макс, выпускать её из поля зрения было не самой хорошей идеей, однако она стояла не шелохнувшись, кажется даже не заметив смены обстановки, не отрываясь смотрела на брата. Её ничтожно маленькая и хрупкая фигура, казалась ещё меньше в огромном зале, а растерянность и страх плещущиеся в её некогда васильковых, а ныне же покрасневших и опухших от слез глазах, заставляли сердце сладко сжиматься в предвкушении.       Губы Генри тронула слабая улыбка, всё куклы на месте, пора начинать представление. Картина перед глазами потемнела, а вскоре и вовсе пропала, глазные яблоки под плотно сомкнутыми веками пришли в движение восстанавливая из осколков смерть Уильяма Мэйфилда, прежде чем отправиться за братом, девчёнка должна прочувствовать всю ту боль, что неизменно приносит в жизни других..... *** На улице шёл моросящий дождь, люди неспешно шагали по улице, думая каждый о своём. Эл вышла из учебного заведения, накинув красный капюшон ветровки на голову, что бы хоть как-то скрыться от дождя. Она размышляла о сегодняшнем школьном дне и в принципе об обычных делах. Она медленно прогуливалась по холодной и дождливой улице, даже позабыв о том что ей нужно было домой, но туда совсем не хотелось, это было странное чувство, ведь разве дома настолько плохо, что она неспешно гуляет под дождём, не проявляя желания являться там? Пока девушка витала в мыслях, загадочный юноша прошел мимо неё, больно задевая за плечо. В любом другом случае, она бы пошла дальше, будто ничего не произошло, но не сейчас. Место удара стало сильно болеть, а так называемый "обидчик" уже скрылся в бесконечном потоке людей. Оди стояла посреди прохода как ненормальная, разглядывая каждый уголок тротуара и мест где мог бы спрятаться парень, ведь за такой короткий промежуток времени он не мог далеко уйти. Но вскоре когда её несколько раз подряд толкнули в разные стороны, она решила идти дальше. Из головы не выходил образ того человека, он был будто необычный... Оди прошла ещё немного, но почувствовала что какое-то необъяснимое чувство подкрадывалось к ней всё ближе и ближе, на душе будто был огромный булыжник, который резко упал на лёгкие, из за чего дышать стало тяжело. Казалось, худые, аккуратные пальчики самой матушки смерти, обхватили всё тело девушки, из за чего оно скукожилось, не желая больше продолжать свой путь. Она остановилась, ей всё так-же было плохо, в глазах начинало темнеть, а коленки судорожно подрагивали. Эл отошла в сторону какого-то переулка что бы не мешать людям идти по своим делам. Она облокотилась об холодную стену, опустившись на корточки, дыхание было сбившимся, а тело трясло от зябкости погоды и от видимой панической атаки. Всё что осталось делать - пытаться восстановить дыхание, так в любом случае будет легче.       *Вдох.. выдох..* - она проделала это упражнение несколько раз, но ощущение тревоги и опасности, стало только чувствительнее. Справа от неё показалось какое-то движение, кажется она была здесь точно не одна. Оди резко подняла голову и стала всматриваться в темную часть прохода, пытаясь уловить хотя бы маленький намёк на то, что это была игра теней, но вот к ней стал надвигаться парень, что был очень похож на того, кто толкнул её на улице, не соизволив даже извиниться. - Кто тут?.. - послышался хриплый голос Эл, она вся дрожала, то-ли от страха, то-ли от холода, но мурашки бегали по всему телу, предавая ситуации ещё больше мрачности. С темной стороны переулка послышался тихий насмешливый смешок, довольно знакомый голос, где же Эл его уже слышала? Темные кудри первыми упали на глаза девушки, и она узнала его, того самого парня. Высокий юноша вышел на свет, на нем была кое-где порванная куртка, а в руках почти выкуренная сигарета фирмы "Real", он ехидно улыбался глядя будто в пустоту. Небрежно бросив сигарету на пол, парень уставился на Оди, в его карих глазах не было никакого намека на что-то хорошее.. в них была нечеловеческая ярость, вперемешку с насмешливой искоркой. - Поспеши, деточка. - Эл вздрогнула, даже на минуту перестав дышать, сидя в полном недоумении. Загадочный юноша звонко щёлкнул пальцами и перед глазами девушки резко вспыхнула картина, она видела всё наяву: "Темная комната, понять где она находится было просто невозможно, так как освещалась только одна треть помещения. Темный силуэт что-то бормочет, разобрать довольно трудно, звук приглушенный. Девушка, стоит и смотрит на какую-то сверкающую вещицу в руках незнакомца. Лезвие. Хрупкая и дрожащая рука тянется к заветной цели, после чего сознание погружается в темноту". Оди вскрикнула от испуга, дыхание сбилось настолько, что она уже не понимала как дышать, её охватил животный страх. Из глаз текли слезы, а перед глазами всё так же эта девушка, так похожа.. на Макс. Эл открыла глаза, перед ней не было никого, лишь одинокие капли дождя стекали с её капюшона. Вот что за предчувствие было у неё всё это время. Даже не подумав о своем состоянии, она вскочила на ноги и побежала не разбирая дороги, ей было абсолютно плевать на дождь, всех этих людей, машин. Макс должна жить, её Макс.. в голове проносились лишь единственные слова: "Поспеши, деточка" ***       –Билли... Черт... Билли, пожалуйста... – из глаз девушки градом текли слезы, перед ней стоял её покойный брат, такой, каким она его запомнила, покрытый кровью с ног до головы, с разверзнутой раной на груди оставленной Иллитидой* в разгаре давней бойни, превратилась в гниющее месиво слабо пульсирующих органов и будто обгоревших шмотков плоти. Билли не отрываясь смотрел ей в лицо, странным, бегающим взглядом, словно не мог зацепиться за что-то одно, не мог понять кто стоит перед ним, кто так отчаянно шепчет его имя и молит о прощении. Его некогда льдисто-голубые глаза выцвели, заслонились молочно-белой дымкой, что клубилась подобно туману над замерзшими озерами.       Макс осторожно сделала шаг вперёд, пытаясь поймать мечущийся взгляд брата, однако всё было безуспешно, его взгляд переместился на их окружение и глаза наполнились поистине животным ужасом, разбитые губы приоткрылись и по подбородку потекла тонкая струйка вязкой, тёмной жидкости, заливая и так грязную майку новой порцией скверны. Краем глаза Макс заметила движение за спиной, в голове тут-же возник образ непрошеного гостя, что так и остался скрыт темнотой, она обернулась и сердце казалось пропустило удар. Вместо родной картины некогда уютной гостиной, перед взором девушки предстал её ночной кошмар, что последние годы преследовал её из ночи в ночь. На глаза навернулись слезы, как и Билли, здесь всё осталось таким, как она запомнила, те-же трещины в полу, что в пылу боя оставил то-ли Иллитид, то-ли Эл. Те-же запачканые кровью и слизью стены. То-же хрипящее, надрывное дыхание монстра, что разрывал её брата у неё на глазах. Макс была уверена, что увидит когда обернётся, она чувствовала его. Чувствовала как вибрировал пол от его мощи, слышала поскуливание Билли, что из-за выбитых зубов не мог издать нечто более членораздельное. Она вновь увидит это. Ей некуда бежать, она даже не знает как оказалась здесь, а сил бороться совсем не осталось, не сейчас когда смерть буквально дышит тебе в затылок.       Ее губы прошила кривая усмешка, в конце концов, разве последние несколько лет, смерть не была её единственной мечтой? Разве не она в отчаянии тыкала себя лезвием, боясь однако зайти дальше кровопускания? Почему тогда сейчас она противится Такхизису, чья громадная тень нависла над ней? Однако, сейчас что-то изменилось, впервые за последние несколько лет, объятья смерти не прельщали её. В воспоминаниях вновь ожил недавний вечер на крыше заброшенного здания, алое пятно заката, искрящиеся жидким золотом глаза с озорными бесятами на дне, что в последнее время просыпались крайне редко, вспомнилось горячее дыхание опаляющее её губы, а затем и робкое прикосновение, сравнимое лишь с благословением ангела. Джейн. Элевен.       Генри не мог оторвать взгляд от отрешенного лица девушки, что сейчас поддернулось странной, слишком живой для сложившейся ситуации улыбкой, в глазах у неё так и не высохли слезы, но выражение ужаса пропало, а затем её губы сложились в черезчур знакомое имя. Джейн. Элевен. Его Элевен. В голову ударило нечто доселе незнакомое.Эмоции, чертов людской порок, что был ему несвойствен. Несвойствен до появления в его жизни Эл. Скольких проблем можно было избежать, если-бы однажды он переборов себя свернул таки её изящную шею, кроша в пыль хрупкие позвонки. Пальцы впились в ладони, оставляя алые, сочащиеся кровью отметины полумесяцы, он лишь краем сознания слышал как крошился пол под лапами-колоннами Истязателя, что напитывался его яростью, но не смел и шевельнуться без приказа, так и застыв подобно уродливой, пульсирующей статуе, сотканной казалось из слизи и вырваных из человека с корнями-нервами кусков мяса, напротив мелко подрагивающего Билли и сокрытой за его спиной Максин, чьи глаза были поддернуты странной дымкой.       Говорят, перед смертью у человека перед глазами проносится вся его жизнь. Возможно. Но перед взором Максин встало лишь одно, пожалуй самое яркое в её жизни воспоминание, окрашенное алыми лучами заката и трепетными прикосновениями, что дарили они друг другу в тот памятный вечер. Лишь золотые отблески мутного марева в глубокий колодцах глаз напротив, лишь обжигающие своей подлинностью, мечущиеся поцелуи, под которыми кожа у обеих горела огнём, лишь странное спокойствие и умиротворение, столь несвойственное человеку в последние мгновения жизни. В своей скорой кончине, Макс была уверена как никогда. Что могла она противопоставить гиганскому монстру, покоряющему разум и волю жертвы, что мог одним лишь движением щупальца-колонны выбить из неё душу, попутно превращая органы и кости в однородную, алую кашицу. Попробовать бежать? Куда и как? Кто может ей помочь? Может её воскресший братец, что больше походил на ежеминутно разваливающийся и частично подгнивающий кусок мяса? Губы Максин искривила горькая улыбка, а от осознания собственной беспомощности душу свело невероятной тоской. Было больно лишаться жизни сразу после того, как она обрела смысл и наполнилась красками. Однако в мыслях о Джейн и их казалось украденных мгновениях счастья, она практически не чувствовала боли, от разрывающих её плоть когтистых щупалец Иллитиды. Лишь когда очередной отросток пробил её грудную клетку сменая мышцы и кости, казалось вырывая сердце, Макс осознала, несколько же жалкой была её жизнь и насколько справедливо она оборвалась, там где ей и положено было умереть два года назад.       Картинка перед глазами была крайне нечёткой, тусклые мазки с редкими вкраплениями света смешались в один искрящийся микс, что с громкостью салютных взрывов отдавался в висках, рассыпался тысячью мельтешащих черных точек перед глазами.       Генри безвольно сполз по стене, обессиленно утыкаясь головой в колени, в надежде хоть немного усмирить головокружение, но тем самым лишь марая пшеничную шевелюру в растекшейся по ногам рвоте, вроде-бы даже его собственной. От резкого запаха пустой желудок вновь свело острой судорогой, но точки перед глазами действительно замедлили свой хаотичный танец являя взору погруженную во мрак гостиную. Слабо освящённую лишь тусклым, желтоватым светом мерцающего на улице фонаря, что скромно выглядывал из-за предварительно задернутых им же штор. Первый вновь сглотнул, судорожно втягивая относительно свежий воздух в будто объятые огнём лёгкие, проясняя разум и проглатывая плотно вставший в горле ком сотканным из живых змей клубком спустился по пищеводу буквально разрывая по пути нежную плоть. Взгляд упал на безмолвную фигуру, что обессиленно скрючилась под мерцающим золотистым лучиком что слабо разрезал мрак объявший этот отмеченный смертью дом.       Голова фигуры была низко опущенна и слегка покачивалась, запуская искрящиеся волны по отливающим золотом волосам, что огненной завесой скрывали несомненно мертвенно бледное лицо. С лица на пол с приглушённым из-за плотного ворса ковра звуком безостановочно капали крупные, алые капли что так и норовили слиться в непрекращающийся поток. Капли стекали по лицу и терялись в огненном море, оставляя за собой полупрозрачные дорожки, что ярко выделялись на не сокрытых волосами, молочно-белых участках кожи. Однако Макс казалось даже не замечала этого и лишь сильнее вцеплялась окровавленными пальцами в влажный ворс ковра. От неподвижно сидящей девушки по комнате разносился тихий хрип, отчётливо слышимый в тишине поглотившей дом. Она даже не шелохнулась, когда перед ней на колени опустился белый силуэт размытый из-за заполонившей глаза влаги, в темноте комнаты напоминающий большого паука с алыми узорами-разводами на длинных, ломанных конечностях. Она не отреагировала, когда тонкие пальцы паука коснулись её подбородка, плавно поднимая голову, вынуждая заглянуть себе в лицо. Пустой взгляд девушки бесцельно плавал по размытому пятну в нескольких сантиметрах от неё. Она не могла выцепить из мути ни промелькнувшее в лазурных глазах торжество, ни кривую улыбку, что исказила бледные пухлые губы опаляющие рваным дыханием её собственные. Промокшая насквозь девушка бежала не разбирая дороги, её ноги судорожно путались, а не привыкшие к такой нагрузки мышцы болезненно сводило, она бежала настолько быстро, что казалось могла обогнать иностранный автомобиль.Воздух поступал в лёгкие равными всхлипами, голова кружилась, а в боку кажется разгорелся настоящий пожар. Она бежала по грязи, которая пачкала её новые кеды, бежала по лужам и камням, что застревали в обуви, мешая бежать, кромсая нежную кожу в клочья, но ей было абсолютно плевать на такие мелочи, когда над пропастью неизбежности стоит Макс... Девушка была обязана успеть, именно в этот момент ей не давалось права на ошибку, из-за которой она будет винить себя всю оставшуюся жизнь. Если эта жизнь вообще останется, не разбившись на мелкие кусочки, испачканные кровью. От усталости ноги подкосились и подвели свою хозяйку. Она громким всплеском упала прямиком в лужу, распластавшись на земле. Грязь залепила лицо перекрывая обзор, а в голове молотом бухала одна единственная мысль *Успеть.Пожалуйста. Я не могу потерять её!*       Первый придирчиво вглядывался в бледное лицо покоющееся в его ладонях, забавно но они практически сливались по цвету - оба бледные как сметь. Взгляд пробежался по влажным дорожкам растекающимся под носом у девушки, заливающимся в приоткрытые губы и вызывающим столь раздражающее то-ли бульканье, то-ли хрип, который отдавался в голове мужчины новым всплеском головной боли.       –Видишь как мы сейчас похожи, Максин - прошипел Генри склоняясь практически вплотную к лицу девушки – оба в подтеках полузапекшейся крови, оба бледны аки трупы - их губы разделяли жалкий пара сантиметров, Первый могу чувствовать исходящий от ещё тёплой крови приторно-металлический аромат – между нами есть лишь одно небольшое отличие, один из нас, моя милая Максин уже покоится в колыбели матушки Смерти - последние слова были выдохнуты прямо в приоткрытые губы девушки, а в следующий момент язык Первого скользнул по покрытым коричневой коркой, хладным губам Макс, слизывая свежую кровь. Её вкус дразнил рецепторы, ударял в голову ускоряя мысли в сто раз лучше столь излюбленного местным сбродом амфетамина. Голова мужчины откинулась назад ведомая неописуемым блаженством, кажется с его губ даже слетел неконтролируемый стон, сейчас он не мог быть в чём-то уверен, заслоненный чистым удовольствием рассудок требовал лишь новой порции ощущений, требовал вдоволь насладиться этой маленькой победой, а Первый слишком устал что-бы спорить. Он резко прижимал к себе безвольное тело, впивался в влажные губы, проникал внутрь языком легко разжимая податливые мышцы, вылизывал каждый дюйм её покрытых кровью дёсен, что частично были лишены зубов из-за его неосторожности с переносом сознаний. Он лихорадочно сглатывал и безбожно стонал от чистого, незамутненного экстаза постепенно охватыющего его тело. В какой-то момент Генри резко отстранился разглядывая развернувшуюся перед глазами картину, девушка безвольно лежала на спине, устремив пустой взгляд в потолок из уголка рта тянулась по щеке полупрозрачная ниточка слюны, сейчас она была особенно притягательна для Первого, не хватало лишь одной маленькой детали. Тонкие, паучьи пальцы скользнули в карман смыкаясь вокруг заранее приготовленного лезвия, он не собирался церемониться,тем самым оттягивая своё удовольствие. Разум девушки уже был мёртв,осталось лишь умертвить оболочку создавая себе алиби,а далее можно позволить себе небольшую шалость. Метал приятно лежал в пальцах холодя кожу, одного резкого движения было достаточно и вот на молочно-белом запястье набухают первые густые, рубиновые капли притягивая взгляд своей незатейливой игрой, капли постепенно превращались в нескончаемый поток, а Генри вновь вернулся к изучению волнующих уст предварительно измазав их тёплой кровью. ***       Безысходность заполняла каждую клеточку её измученного сердца, не оставляя просвета на надежду. Горячие слёзы потекли по перепачканному лицу, делая картину всё хуже. Джейн задыхалась от паники, что волнами осознания собственной беспомощности накатывала на девушку раз за разом вновь ломая что-то в её истерзанной душе. С каждой такой волной,она всё отчётливее понимала,что Макс уже ничего не поможет... Она опоздала...       Джейн попыталась встать, но попытки были бессмысленными, ноги еле ощущались, придавая им вид ненужных конечностей. - Чёрт! - громко выругалась девушка, в её голосе перемешалось столько эмоций, что описать какую-то одну, было бы крайне тяжело. Но понятно было лишь одно - теперь она зла на весь грёбаный мир.       Ничего не оставалось, как стать на четвереньки и попытаться хотя бы сесть. Все конечности гудели, а в одежде было до ужаса некомфортно передвигаться, она была мокрая насквозь. С огромным трудом Эл всё же села, для неё это было огромное достижение, и в мыслях уже появилась маленькая надежда, которая угасла сразу же, когда она вспомнила сколько бежать до дома Макс, который она видела в своём "видении". Прямо сейчас девушка находилась в полной глуши, она абсолютно не понимала как она сюда забрела, но так говорило чутьё. Тут даже не ездили машины, это было что-то типо трассы, возле которой с одной стороны находился лес, а с другой бездорожье. Жалостливый крик заполнил все пространство вокруг, душераздирающий вопль напугал птиц настолько, что они разом улетели с дерева, на котором дружно сидели. Но Эл даже не обратила на это внимания, она просто сидела и рыдала, задыхаясь от своей же беспомощности. В глазах начинало темнеть, поглощая все в непроглядный мрак. *** Обычно он отрицал удовольствие что приносят низменные, человеческие утехи, однако возбуждение что закипело в крови Первого было подарено самой госпожой Смертью, чью маску часто примерял на себя Генри. Перед ним в луже крови и рвоты - жалкий, сломленный, он стал по-настоящему интересен Генри лишь сейчас, когда Смерть тесно оплела беднягу по рукам и ногам, лишая разума и воли.       –Ты сама в этом виновата, дорогая. – первый порым прошёл, сейчас хотелось лишь растянуть удовольствие. Голос Первого был мягок, нне смотря на тяжёлое дыхание маска санитара Питера плотно ложилась на лицо, заглушая эмоции, оставляя лишь сладкую до рвоты улыбку. – А ведь когда-то ты мне даже нравилась. Да, нравилась, своей неуёмной дерзостью и желанием жить - всё так же мягко пояснил Питер, заглядывая в мутные глаза вряд-ли понимающей хоть слово девушки.       –Почему.....Тебе интересно почему я убил тебя? Разве ты не хотела этого? Разве не пыталась сама,однако лишь царапая свою нежную кожу?Разве не ты молила невесть кого о смерти в ночи заглушая рвущийся из груди крик,м?- Первый поднял с пола окровавленное лезвие и поднёс его поближе к лицу девушки, помогая сфокусировать на нём взгляд. –Видишь. Ты сделала всё сама, я лишь слегка помог.       Пара ещё тёплых капель упала Макс на лицо, резко контрастируя с мертвенной бледностью её обескровленной кожи. Макс была практически в полубессознательном состоянии и лишь тихонечко поскуливала от боли что подобно огню охватила всё её тело. Столь прекрасная картина в совокупности со слабыми стонами заставила уже налившийся кровью член Первого одобрительно дернуться. Он не отрицал не смотря на низкий с детства уровень либидо, убийства всегда безумно возбуждали его. Он понял это давно. Ещё тогда, когда в четырнадцать лет отнял жизни у тех жалких людишек, что гордо именовали себя его семьёй. Что-ж, в каком-то смысле, в итоге они стали идеальной семьёй, что не разлучается ни на секунду, ведь всё они, всегда будут с ним, всегда будут кричать где-то на периферии сознания. Забавно, но первые несколько месяцев мама кричала его имя безостановочно днём и ночью. Спасибо доктору Беннеру, его сотерия на долго заткнула её грязную пасть. А сейчас... Что-ж, сейчас это было лишь ещё одним крайне приятным дополнением к разворачивающемуся действу. ***       Темная пелена начала медленно рассеиваться, но глаза всё равно видели размыто, замечая лишь блеклые очертания предметов. Эл не понимала где она находится, ведь даже размыто, но она видела, что это явно не её комната. Сколько времени она здесь пролежала, ей было страшно подумать, ведь пока она лежала не понятно где, Макс была в неминуемой опасности. В камине тихо потрескивали дрова, заполняя всё пространство ярко-красным светом, вокруг стоял запах только-только заваренного чая с бергамотом, и булочек с корицей. Это все смешалось в такой пряный аромат, что вдыхать его было само удовольствие. Зрение полностью сфокусировалось, и теперь все было видно. Это была небольшая комнатка из дерева, Джейн лежала на одноместной кровати, укрытая пушистым пледом. Рядом с ней стояла тумбочка со стаканом воды и по всей видимости сменными вещами, комната была обставлена всякими трофеями и разными антикварными штучками. Девушку привлекла фотография мужчины, в шкафу напротив кровати. Это был пожилой мужчина, что стоял в обнимку с какой-то женщиной, вероятнее всего, с его женой. От разглядывания вещей в помещении, девушку отвлек тихий стук в комнату, после которого дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стояла женщина, лет шестидесяти, её волосы были туго завязаны в гулю, а на лице показалась лёгкая улыбка, как только она увидела что Эл уже проснулась.       - Здравствуй, дорогая. Как спалось? - Она любезно прошла в центр комнаты, стараясь сильно не пугать девушку. Джейн охватила жуткая паника, она не знала что сказать и сделать, она даже не знала где она. Глаза постепенно начали краснеть, единственное что хотелось сделать - расплакаться прямо тут, перед какой-то женщиной, так ещё и в чужом доме. Руки тряслись само по себе, а по щеке покатилась хрустальная слеза. На что милая тетушка лишь подошла ближе       - Эй, ты чего? Боишься что-ли? - она аккуратно присела на край кровати возле Эл, достав из кармана носовой платочек, она легонько вытерла слезу с лица девушки. Для Джейн это был странный жест, одновременно приятный, но всё таки, что-то её настораживало, именно поэтому она решила заговорить - Где я? - голос был такой хриплый и тихий, что нужно было реально напрячься что-бы услышать что нибудь. - Ты в доме лесничих. Мы с моим мужем как раз проходили по дороге, решили на трассу выйти, в магазин неподалеку сбегать, а тут смотрим - девушка лежит, вся грязная, без сознания. Мы испугались, и давай тебя к нам тащить. Повезло что мы тебя нашли, а то бы неизвестно сколько ты бы там пролежала. Место гиблое - нет тут никого. Вот мы тебя умыли и я положила тебя сюда. Это вообще комната нашего внука, но он сейчас с родителями в городе, но это единственное место где бы ты смогла отдохнуть. Вот как-то так. А у тебя случайно не случилось ничего? - Э... - Эл не знала что и ответить, женщина рассказала слишком много, из за чего переварить информацию было очень трудно. - можете меня.. кхм, отвести по нужному адресу? - Видимо прогулка под дождём дала о себе знать, она явно простыла. - Да-да, конечно, домой что-ли? - Можно и так сказать. - на ответ Джейн женщина ничего не ответила и поплелась к выходу, только в конце бросив - Оденься вон в ту одежду, и мы ждём тебя в гостиной. - Она указала на запасную одежду на тумбе, и с мимолётной улыбкой покинула комнату.       Через пять минут Джейн уже стояла посреди зала, на неё уставились двое пар глаз, они смотрели с видимым интересом, не каждый же день такое встречается. - Здравствуй, девочка. - Поздоровался мужчина. Он сидел за столом и пристально смотрел на девушку. В его руках была почти выкуренная сигарета, а в глазах читалось беспокойство. - Как ты оказалась там? - Я эм.. - паника опять захватывала каждый кусочек её разума, она просто не знала что сказать, но её спасла миловидная женщина - Иван, ну зачем ты давишь на нее? Вон, ей домой надо, уже темно, хоть и немного времени прошло, пол часа всего, но все таки, переживают же наверное.- Да, извиняюсь. Не подумал. Ладно, пойдем, отвезу тебя. - Медленно встав со стула, он направился в сторону выхода из дома, а Джейн так и осталась стоять посреди комнаты - Спасибо вам.. - тихо ответила она, и аккуратно обняла женщину - Ой, да что ты, это просто человечность, мы не могли просто пройти мимо. - Девушка улыбнулась и вяло поплелась в с опору двери. Её не покидали мысли о Макс, она и думать не хотела о том, что за это время могло с ней случиться.       Всю дорогу в сторону дома Макс они провели в тишине, лишь уже в конце Джейн поблагодарила мужчину, и спешно покинула автомобиль. Выбежав на улицу она стала сбивчиво дышать, тревога нарастала с каждым разом, сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет. Чем ближе она подходила к дому своей рыжеволосой подруги, тем тяжелее было не думать об ужасных ситуациях, что могли с ней приключиться. Шаг замедлился тогда, когда она увидела вдалеке лежащую девушку на земле, её тело было покрыто различными кровавыми пятнами, а над ней возвышался силуэт, так до боли знакомый и мрачный. Сердце пропустило удар.       Горло стиснули ледяные пальцы, сжимая и кажется с корнем вырывая кадык мешая проглотить горький, склийзкий ком, оставляя Эл давиться кровью, которой обливался тот ничтожный обрубок души что ещё не поглотил мрак, а саму девушку захлёбываться слезами, что беспрестанно омывали казалось лишённое крови лицо.       Грудную клетку нещадно сдавил металлический обруч мешая втянуть хоть немного воздуха в перерывах между всхлипами. Эл отчаянно вглядывалась в до боли родное лицо пытаясь уловить намек, хотя бы один жалкий признак нереальности происходящего. Вот, сейчас она откроет глаза и с криком проснётся в своей комнате, а на утро она уже и забудет подробности очередного кошмара и перед глазами не будет стоять неестественно спокойное и бледное лицо Макс, что уже превратилось в будто бы гипсовую, смертную маску. Нет, смерть не принесла с собой той мрачной красоты, что неизменно преследовала героев в тех слащавых романах, что одно время так полюбились Элевен, она не одухотворила навсегда лишённое красок лицо, не принесла в его угловато-подростковые черты особой изящности, она лишь иссушила его, оставив за собой неприятную глазу желтизну, отпечаталась навсегда в каждой некогда будто светящейся чёрточке. Лицо перед глазами казалось чужим, вылепленым из глины, хотелось крикнуть, прямо трупу в лицо, что это не Макс, не её лучик солнца, она же не может быть мертва. Нет. Просто не может!. Она бы никогда не оставила Джейн. По своей воле. Однако глаза не обманывали Эл, Макс.. Подбежав прямо к трупу Мэйфилд, она опустилась на колени и начала ничтожно рыдать. Её бездушный крик слышали все вокруг, кто только мог здесь проживать. По глазам автоматически побежали крупные слезы, а рука сама потянулась к щеке Макс.. Её нежная, бледная кожа, была как невзначай гладкой, будто она просто спала. Эл медленно наклонилась к бездыханным губам и легонько поцеловала их, рыдая и пачкаясь в чужой крови. Рука гладила рыжие как солнце волосы, играя с ними в последний раз. Слёзы бежали и бежали, а руки были соединены так крепко, что казалось будто Макс сейчас встанет и это все глупая шутка. Но она не стала, она продолжала лежать, не понимая и не зная абсолютно ничего - Моя милая Макс.. прости.