In absentia lucis, tenebrae vincunt

       Всю дорогу до дома у Макс не выходил из мыслей Питер. Его имя резко царапало что-то в памяти, отказываясь однако выплывать на грань восприятия. Его было сложно назвать неприятным, странным или подозрительным. Но что-то всё же было не так. Из мыслей Макс вырвало непривычное пятно на родной, домашней картинке. Тёмный силуэт стоял вальяжно облокотившись на их забор, юноша лет 20 навскидку, задумчиво провожал взглядом бездонно-черных глаз сизые клубы дыма, что завиваясь взмывали в небесную ввысь. Силуэт вновь затянулся, вспыхнувший огонёк самокрутки осветил бледное, будто вытесанное из мрамора лицо, изящно обрамленное густой копной смолянных, слегка кудрявых волос. Второй раз за день, в Макс заскреблась интуиция, практически крича бежать, бежать со всех ног и без оглядки. И второй раз за день девушка успешно проигнорировала внутренний призыв. Она знала этого странного парня, не лично, но Лукас и остальные рассказывали о нём с неподдельным восторгом, чуть-ли не поклоняясь его таланту вести игры. Вновь кинув взгляд на Мансона, Макс заметила, что тот смотрит на неё улыбаясь. Улыбаясь странно, широко растягивая бледные, будто обескровленные губы, обнажая десны, склоняя голову набок, чём-то отдалённо напоминая больного бешенством кота. Интуиция выла, что сирена при пожаре, умоляя хотя-бы зайти в дом, создать хоть какое-то подобие укрытия. Стоило двери захлопнуться за спиной Максин, голову поднял и голос разума. Что так напугало её? Наркоманы — не самое редкое явление в Хоукинсе и всё кто учился в старшей школе знали, кто именно является посредником между подростками и нирваной. Эдди не особенно и скрывался. Однако ужас, что охватил её на улице… Макс тряхнула головой прогоняя не нужные мысли. Она просто накрутила себя и всё. Желая окончательно развеять панику, девушка решила освежиться и направилась в ванную, по пути однако не поборов соблазн заглянуть в окно и проверить местонахождение странного парня. Двор был пуст. Ни-ко-го. Как Мансон мог испариться если когда она открывала дверь, он всё ещё стоял там, вновь утратив к Максин интерес, наблюдая за танцем дыма на слабом ветру.        Думая обо всем этом, Макс склонилась над раковиной надеясь, что вода вытеснит мысли на второй план. Старые трубы заскрипели и забулькали, порождая довольно жуткую какофонию. Ледяная вода коснулась лица, мягко, приятно покалывая, действительно отгоняя мрачные размышления. –Помоги мне..... Макс резко выключила воду. Показалось. Она просто переволновалась, вот и мерещится всякое. Мысли вновь вернулись к парню за забором, скакнули дальше, навевая более старые, отчаянно запрятанные в глубь сознания воспоминания. Билли. Девушка вновь склонилась над раковиной, потрясла головой, пытаясь прочистить мозги. На белоснежную чашу раковины упала пара жемчужных капель, что тут-же затерялись среди тысячи копий. –Помоги мне, Максин… Максин резко отшатнулась от умывальника, задев головой навесную полку над раковиной. Она сощурилась пытаясь вернуть чёткость восприятия реальности, удар был слабый, но в глазах на секунду потемнело. Когда картинка вновь прояснилась, пришло и понимание произошедшего. Макс прошил холодный пот, взгляд вновь уткнулся в раковину. –Что это черт побери было? — она сама не узнала свой голос, тонкий, неуверенный. Его практически не было слышно, даже не смотря на мёртвую тишину пустого дома. В первый раз голос ещё можно было списать на игры воображения, но сейчас всё было слишком реально. Сердце замерло, а затем прыгнуло в горло дабы застрять там бешено бьющимся комом — душевая шторка, меньше чем в метре от неё зашуршала. Она была не одна. Голова повернулась автоматически, будто на шарнирах, очень старых и скрипучих, взгляд упёрся в цветастую завесу. За напечатанными рыбками чётко проглядывался тёмный силуэт. Кто-то стоял в их ванне. Незваный гость. И не просто какой-то упоротый наркоман, который забрался в ванную через окно и спрятался в единственном более-менее подходящем месте, когда хлопнула входная дверь. Нет. Это был тот, кто стоял в тени деревьев, тот кого покрывала ночь. Тот, кто следил за ними на заброшке, тот с чьим взглядом она столкнулась во тьме, когда с его губ сорвалось её имя. Воспоминание о той жуткой, мимолетной встрече (если встреча и вправду была), простое пересечение взглядами с казалось кромешной тьмой под навесом деревьев накрепко засело в ее голове, и она почти ждала этой… встречи. –Ты сама знаешь, что это бред. Ты думала, что видела кого-то в лесу, а когда вы уходили с заброшки там никого не было и земля была нетронута, ни намёка на следы. Тебе показалось — Макс вцепилась в волосы, попутно отступая от силуэта, адреналин выстрелил в кровь, мир перед глазами был ясен как никогда, пусть и окончательно переплëлся с галюцинацией — Теперь тебе кажется, что кто-то прячется в ванне за шторкой, но его якобы голова — это просто головка душа, а его якобы руки — просто массажная щетка на длинной ручке, заткнутая за поручень на стене. А шторка шуршала от сквозняка или вообще не шуршала, а тебе просто послышалось. Послышалось. Послышалось. Пожалуйста. Она закрыла глаза. Потом снова открыла и уставилась на шторку в дурацких рыбках, что так полюбились ей маленькой. Тишина. Неподвижность. Показалось. Ей всего лишь пок… Шторка опять зашуршала. И зашуршала она потому, что та длинная штука, которая, как Макс хотелось бы верить, была отцовской старой массажной щеткой, вдруг отрастила плотные пальцы-тени слишком длинные для человека и притронулась к шуршащему пластику. Головка душа повернулась сама собой и как будто уставилась на нее сквозь полупрозрачную занавеску. Пальцы сильнее стиснули огненные пряди, в висках запульсировало жгучей болью. К горлу подступил ком, жалкий школьный обед грозился стать последним. Рука, нет лапа потянулась к краешку шторки. Еще секунда — в лучшем случае две, — и шторку отдернут, и Макс окажется лицом к лицу с жутким кошмаром, по сравнению с которым все ее самые страшные сны покажутся сладкими грезами. — Нет, — прошептала она. — Нет. — ещё пара неуверенных шагов назад, не оборачиваясь, не сводя взгляд с монстра за цветастой завесой, пока спина не почувствовала мёртвый холод кафельной стены, пока ноги не подкосились, пока девушка не сполза по стене разьедаемая ужасом и отчаянием. — Не надо, пожалуйста. Нет, не надо. — она хрипела, слезы подступили к глазам и чувствовались в голосе. Голос из раковины вновь молил о помощи, она узнала его. Билли. Он звал её. Рука схватилась за краешек шторки, но пока что не стала ее отдергивать. Из-за завесы показались длинные, острые когти покрытые сероватой слизью. Кто бы не пришёл за ней, он явно явился из самой преисподней. — Максин – голос. Глубокий, нечеловечески глубокий и хриплый, он звал её. –Макс… Помоги мне. Помоги нам… Здесь холодно и одиноко, здесь слишком много крови… Макс. — к голосу брата прибавилась ещё сотня, дети, женщины, мужчины — они плакали, молили о пощаде, просили о помощи. Они тоже звали её. Она не могла ответить. Сердце стучало в горле, как взбесившийся мотор. Макс казалось, что сейчас оно разорвёт её горло и продолжит судорожно сокращатся на полу в луже прибывающей крови. Ей хотелось грохнуться в обморок. Отключиться и просто упасть, и если она ударится головой и получит сотрясение мозга, если даже проломит череп, всё равно. Главное, она спасется от этого ужаса. Но, сумрачная фигура за шторкой никуда не исчезала, не исчезали и когти на краю завесы, с них на тусклую, белую плитку густыми каплями капала слизь. Кап. Кап. Кап.        В слабой надежде прогнать видение Макс зажмурилась, сильно, до калейдоскопа точек перед глазами, боясь открыть их, продолжая слышать как с когтей чудовища на пол капает слизь, продолжая ощущать его присутствие, чувствовать на себе взгляд молочно-белых глаз скрытых дурацкой шторкой. Глубокий вдох помог прочистить сознание, девушка открыла глаза, рука на краю завесы пропала, пропала и реалистичность иллюзии. Сквозь шторку ясно просматривался силуэт душевой лейки, с чьего конца капала вода порождая усугубляющие галлюцинации звуки.Макс осторожно отодвинула цветастое препятствие. Ничего. Ей действительно просто показалось. Измученный организм, в последнее время начал сдавать и видимо совсем перестал отличать реальность от вымысла. От осознания того что её напугало, Макс хотелось рассмеяться, ей казалось, что она давно вышла из того возраста, когда дети пугаются тени от набросанной на стул одежды, что в вечернем сумраке легко может сойти за лениво расположившийся на твоём рабочем месте силуэт. Холодный и враждебный, он смотрит на тебя из тени, готовый наброситься, стоит тебе закрыть глаза. Поддашся чарам Морфея и ты труп, твари таящиеся в темноте с удовольствием перекусят тобой, стоит лишь пройти рубеж разделяющий сон и реальность. Макс тряхнула головой отгоняя непрошенын мысли, не смотря на осознание иллюзии, ей хотелось убраться из ванной, где казалось всё готовило её к повторению кошмара. А тихо капающая из лейки вода слишком уж напоминала о когтистой лапе, что пару мгновений назад сжимала цветастую завесу. Кап. Кап. Кап.        Максин подошла к лестнице и встала на верхней ступеньке, глядя на свет внизу и задумчиво хмурясь. Во всём доме горел свет. Каждая комната, которую девушка могла рассмотреть с лестницы, на втором и на первом этаже, купалась в золотом, искуственном освещении. Разве она включала свет? Могла ли она из-за яркости дня не заметить илюминацию дома? Возможно. После приступа в ванной Макс не могла быть уверенна в чем-либо на сто процентов. Возможно, ей просто стоит отдохнуть, просто поспать, ведь скорее всего свет горел и тогда, когда она шла в туалет. Просто она не обратила внимания. Может, кто-то из родителей уходя на работу забыл погасить свет. Возможно. Снизу раздался тихий скрип, будто старая половица прогнулась под весом незванного гостя. И вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь потяжелевшим дыханием девушки. Свет в коридоре на первом этаже мигнул, как-бы приглашая Макс спуститься, дабы раз и навсегда покончить со страхом, самым простым способом — наконец-то взглянув ему в глаза. Девушка старалась как можно бесшумнее спуститься по лестнице. Шаг, сместиться чуть левее на пятой сверху ступеньке и чуть правее — на восьмой, чтобы не наступить на скрипучие доски, не показать «гостю», что игра началась. На последней ступеньке к Максин вновь вернулось ощущение будто за ней следят, со всех сторон, тысячи выцветших от времени и смерти глаз, провожают каждый её шаг своими голубыми зрачками. От иррационального страха, на секунду Макс почувствовала себя крайне глупо, в конце концов, может в дом просто забралась соседская кошка и именно под её весом скрипнула проклятая половица. Нарушение освещения, просто объяснить давно изношенными кабелями. Жаль, что поверить в эти доводы, было совсем не просто. Свет вновь мигнул, на этот раз оставив девушку в темноте на пару мгновений дольше. Макс неуверенно двинулась вперёд по коридору, отмечая, что в каждой комнате горел свет и всё двери были распахнуты настежь, однако нигде не было следов обыска, что неизменно оставляют даже самые опытные домушники. Она подошла к двери в кухню и осторожно заглянула внутрь, в кухне как и ожидалось никого не было. Девушка вошла и шагнула к плите, чтобы включить свет, но вдруг резко остановилась, боковым зрением заметив движение практически за спиной. В гостинной мигнул и погас свет, притягивая глаз своей казалось всепоглощающей тьмой, которую с трудом разрывал тусклый, электронный свет слабо доносящийся из коридора. Подойдя ближе, Макс заметила, что свет выхватывает из тени вальяжно расположившийся в отцовском кресле силуэт. Появление незнакомца тут-же оживило в памяти произошедшее в ванной, воображение сразу-же дорисовало еле различимому во мраке гостиной гостю длинные, склийзкие лапы украшенные узловатыми, загнутыми к низу когтями. С пальцев (когтей) незнакомца что-то капнуло на пол. Густая, практически чёрная жидкость уродливой кляксой расползалась по ковру, перекрывая некогда изящный узор. Она застыла на месте. Сердце бешено заколотилось в груди, волосы на затылке встали дыбом. Кровь. Кровь, иначе и быть не может, попавшие на свет паукообразные кисти незнакомца, были густо покрыты свежей, ещё не покрывшийся корочкой кровью. Взломщик, проникший к ним в дом, сидел в гостиной на отцовском кресле, стоявшем так, что из коридора были видны только ноги незваного гостя, от колен я ниже, чёрные, слегка полинявшие брюки и дорогого вида броги, покрытые тонким слоем странной, серой слизи, что крайне отдалённо напоминала обычную осеннюю слякоть. Свет выхватывал потрёпанные подлокотники кресла, где расслабленно покоились окровавленные кисти, казавшиеся ещё более бледными, в контрасте с алой жидкостью плотно покрывает подушечки пальцев и уже успевшей оставить яркие следы на выцветшей обивке. Все остальное скрывалось в тени. Макс видела лишь силуэт в темноте. Ей удалось разглядеть только то, что у гостя довольно узкие плечи, а сам он сидит, легко откинувшись на спинку, надёжно скрывая своё лицо за густым покрывалом тьмы. Стоило попытаться вглядеться в лицо тени, у Макс в голове будто взорвался наполненный красным желе шар, мир поплыл перед глазами, что-бы через секунду вновь стать чётким и разлететься милиардом осколков, дабы проясниться наконец окончательно. Девушка обессиленно привалилась к косяку двери зажмурившись, надеясь унять резко подступившую мигрень. Облизнула пересохшие губы, от металлического привкуса растекающегося по языку, рвота вновь подступила к горлу, выжигая по пути всё внутренности. –Макс… — еле различимый перелив знакомого до боли голоса заставил распахнуть глаза. Меньше чем а футе от неё стоял Билли. Такой, каим она его запомнила, тот Билли, чей образ навсегда въелся ей в память, что неизменно являлся завершением любого ночного кошмара. Белая майка, густо покрытая полу-засохшими пятнами крови, рвоты и непонятной серой слизи, разошлась на животе открывая взору чёрную, сочившуюся гноем и сукровицей дыру, она еле заметно пульсировала неизменно притягивая взгляд. Руки, плечи, шея, лицо — всё видимые участки кожи были туго оплетены черно-фиолетовыми, вздувшимися венами, что местами лопнули и покрывали многострадальный ковёр новым слоем тёмно-бурой слизи, что по дороге смешивалась с кровью из открытой раны когда-то давно оставленной там Истезателем Разума. — Билли, о черт… Били, прости… — хриплые, каркающие, звуки вырывающиеся изо рта Максин лишь отдалённо напоминали её обычный, мелодичный голос. Слезы стекали по лицу, смешиваясь с кровью медленно сочащийся из носа, оставляла уродливые, розовые дорожки на подбородке и шее, прежде чем окончательно затеряться в копне спутанных, некогда ярко огненных, однако казалось потухших от резко навалившегося стресса, волос. Макс не могла отвести взгляд от внезапно явившегося из преисподней брата, она не замечала, что ватные ноги принесли её практически в плотную к призраку от которого разило гнилью, землёй и запекшейся кровью. Она не замечала, что тёмная вуаль упала с лица «незнакомца», открывая взору бледное, покрытое испариной лицо, свежую дорожку крови под носом и ярко горящие безумием небесно-голубые глаза, что через миг скрылись за поддергивающимся веком. Не востановившееся до конца тело, сдавало слишком быстро, поддерживать иллюзию «Билли» становилось сложнее с каждой секундой, с каждой алой струйкой, что уже безостановочно сочились из лопнувших сосудов. Однако Максин была так идеально надломленнна, осталось лишь немного углубить трещину, заставить девушку погрязнуть в непрекращающихся кошмарах, ещё немного. Глазные яблоки под сомкнутыми веками пришли в движении, влево-вправо, влево-вправо, комната поплыла вокруг замерших словно статуи людей, поддернулась дымкой, а затем и вовсе растаяла, оголяя скрытую суть. Последним, что исчезло в темноте, была вымученная улыбка осветившая обескровленные губы. У него получилось. –Ещё немного, моя милая Элевен, подожди совсем чуть-чуть.