Скованные болью

      Кассандра просыпается с рассветом и вновь принимается за поиски нужного заклинания. Ночные старания не увенчались успехом: пришлось даже восстанавливать кухню после неожиданного взрыва. Она сонно трёт глаза, потягивая травяной напиток, который заварила себе вместо завтрака, и листает книгу с заклинаниями.       Всё могло бы быть намного проще, если бы у неё было что-то, принадлежащее человеку, которого Кэсс нужно найти. Но Клаус не дал ей ничего, что могло бы хоть немного облегчить поиски. Поэтому ведьме приходится перечитывать все заклинания, хотя бы отдалённо связанные с тем, которое может помочь ей.       Подпирая голову кулаком, Кассандра читает вторую половину толстенькой книги заклинаний. Солнечные лучи, пробирающиеся в комнату сквозь приоткрытые ставни, согревают воздух внутри, отчего Кэсс вновь начинает засыпать. Бодрит её лишь тот факт, что уже этим вечером ей придётся произнести заклинание, способное найти Катерину Петрову. Она, занятая поисками, даже не думает о том, чем может грозить ей неудача.       Перелистывая страницу одну за другой, Кассандра ничего полезного не находит. Снова.       — Всё не то, — бурчит она себе под нос. — Это тоже не то, — устало выдыхает, зевая.       Магия может творить невообразимые вещи, но для более сложных заклинаний нужен маяк. И маяком послужила бы любая вещь Катерины.       Кэсс шумно выдыхает и захлопывает книгу. Остается несколько часов до встречи с Никлаусом, а ее клонит в сон: безрезультатной оказалась и ночь, и утро, которое она планировала провести за поисками. Кассандра трёт виски, бормоча заклинания, которые уже успела изучить, но на ум всё равно ничего не приходит. Она практически сразу засыпает, сложив руки на столе и положив на них голову.

***

Замок графа Уиллоуби       Никлаус расположился в гостиной в полюбившемся ему кресле, закинув ногу на ногу и полностью уйдя в свои мысли. Отрешённый взгляд его пляшет где-то среди пламени в камине, которое отражается в голубых глазах золотистым блеском. Светлые кучерявые волосы, окрашенные светом огня в рыжий, падают на лоб. Губы вампира украшает ухмылка, не предвещающая ничего хорошего: он что-то замышляет, что-то страшное и важное.       Вертит в руках стакан с выдержанным виски и медленно подносит к губам — пробует на вкус, смакует на кончике языка. Делает большой глоток: обжигает горло и приятно согревает изнутри. Уже этим днём он должен встретиться с Кассандрой и узнать у неё местоположение Катерины. Всё идет по плану.       Элайджа неслышно заходит в гостиную, и лишь шорох двери выдаёт его. Медленно идя по каменному полу, совершенно беззвучно, он подбирается к Никлаусу. Остановившись напротив, Элайджа кашляет, дабы привлечь к себе внимание. Никлаус пару раз моргает, пытаясь прогнать мысли из головы и сосредоточиться на брате.       — Ты что-то хотел, Элайджа? — на удивление спокойным и ровным тоном спрашивает он, поставив пустой стакан на небольшой столик рядом с собой.       — В последние дни ты ходишь очень… — он запинается, подбирая правильные слова для данной ситуации, — спокойным, задумчивым. Сам на себя не похож. Никакой агрессии, иронии, предложений поохотиться. Что-то случилось, брат?       Элайджа выглядит довольно серьёзным: руки его сложены на груди, взгляд сосредоточен на Клаусе, правая нога чуть отставлена вперёд.       — Что ты, — отмахивается Никлаус, а с губ слетает смешок. — Наоборот, я очень… рад. Одна ведьма, одна из немногих, кто не озлоблен на нашу семью, помогает мне найти Катерину Петрову. И знаешь, уже сегодня днём я узнаю, где она. Останется только притащить её на место ритуала, делов-то.       — И где же ты, позволь поинтересоваться, нашёл такую ведьму? — сощурив глаза, спрашивает Элайджа, подходя ближе к брату, отчего Клаусу приходится встать на ноги, чтобы быть одного роста с ним. — Я ведь знаю, что ни одна ведьма не согласится тебе помогать. Так что же ты ей сделал? Убил всю её семью и насильно заставил искать двойника? — повышает голос Майклсон-старший, скривив лицо от одной только мысли. А ведь он прекрасно понимает: дела Никлауса без насилия не проходят. Никогда.       — Ты так плохо обо мне думаешь? — удивляется Никлаус — Я даже за эти три дня никого не убил, пока. Мне пришлось прибегнуть к легкому шантажу, разве что: либо она ищет Петрову, либо… — он намеренно замолкает, тянет с ответом, заставляя брата подумать над ответом, — Либо я публично заявляю, что в графстве живёт ведьма, и на неё объявляется охота. После такого она в этот же день будет гореть на костре инквизиции.       — Всё даже не так плохо, как я мог подумать, — выдыхает Элайджа, мысленно радуясь, что брат не пролил невинную кровь.       — Понимаешь, у меня пока нет перспективы и причины убивать ведьму. Она нам ещё понадобится. Для того же ритуала. Нам нужна своя, ручная ведьма.       — Фу, как же это мерзко звучит, Никлаус, — имея в виду последние слова брата, говорит Элайджа. — А ты осознаёшь, что, раз она сильная ведьма, то может за себя постоять? Она может убить?       — Я так не думаю, — беззаботно отвечает Никлаус, наполняя стакан бордовой жидкостью. — Она трясётся от страха при виде меня. Она знает, что я вампир, но не знает, что первородный. Чувствует мою тёмную, холодную энергию, пробирающую до дрожи. Так что она точно не способна на убийства. Её фамилия Арденелли. Ничего не напоминает тебе? — Он выжидающе смотрит на Элайджу, ожидает от него ответа, махом осушая бокал и наполняя вновь.       — Арденелли-и-и… — медленно протягивает Элайджа, задумавшись; он точно помнит, что где-то слышал эту фамилию. Уж слишком сильно она знакома ему. — Флимонт Арденелли, искусный чёрный маг. В те времена ему не было равных, да и сейчас никто не найдётся.       — В точку! — восклицает Никлаус, соединив большой и средний пальцы, а указательный направив на брата. — Помнишь, мы были знакомы с ним. В 1426 году Флимонт помог нам, а после исчез. С того момента о нём и его семье ни слуха, ни духа. Ничего не слышно, словно они испарились, будто их и не существовало. А тут недавно ночью я наткнулся на его дальнюю родственницу — Кассандру. Знаешь, они даже внешне похожи. Такие же тёмные волосы.       

Флешбэк

Магическая Британия, семейное поместье Арденелли

1426 год

      «Густой туман медленно опускается на непреступный замок, опоясывая шпили высоких башен. На небе сгущаются чёрные тучи, закрывая бело-жёлтую луну.       Флимонт Арденелли стоит на коленях. Перед ним магическим мелом нарисованы три пятиконечные звезды, и расположены они особым образом: если их края соединить, получится треугольник. В самом центре лежит тряпичная кукла вуду.       За спиной Флимонта, в пяти ярдах, Никлаус и Элайджа: руки сложены в замок за спиной, а взгляды сосредоточены на друге, который пытается им помочь. В одной руке маг держит три иглы, одну из которых тут же вонзает в голову куклы, начиная читать заклинание. Через мгновение вторая игла оказывается напротив первой. Из головы куклы сочится алая жалкость, по запаху — кровь. Третью иглу Арденелли вонзает кукле в живот.       Серо-чёрное небо разрезают тёмно-изумрудные молнии, освещая пространство так ярко, что становится светло как днём. А следом — раскаты грома, содрагающие землю и стены неприступного замка.       — Покуда я жив, а кукла цела — Майкл будет страдать, — не своим голосом говорит Флимонт, а глаза его наливаются тьмой.       Маг заканчивает ритуал и откладывает куклу вуду в сторону. Лицо его вновь становится привычно бледным, из радужек глаз уходит чернь.       — Спасибо, Флимонт, — улыбнувшись краешками губ, кивает Элайджа.       — Это точно сработает? — недоверчиво спрашивает Никлаус: пока сам не увидит страдания Майкла — не поверит.       Совершенно безразлично маг кивает, рукой крутя и колдуя воронку-портал. Воздух сгущается, темнеет, а в самом центре начинает завязываться изображение. Мужской крик режет слух.       Майкл кричит, в конвульсиях падает на сырой пол. Он в тёмной комнате, где стены, пол и потолок сделаны из серого гранита. Живот его пронзает дикая боль, пробивая насквозь. Проливается кровь, пачкая и пропитывая одежду насквозь. Вокруг Майкла витают странные, незнакомые мужчинам чёрные, кажется, неосязаемые существа.       — Где он? — спрашивает Никлаус, победно улыбаясь: наконец-то Майкл страдает, как он и желал.       — В магической тюрьме, — отвечает Арденелли. — Сам он оттуда не выберется, а страдать он будет долго, в его случае — вечность, а это очень-очень долго».              Элайджа трёт переносицу, возвращаясь из воспоминаний о том дне.       — Если ведьма не сильна, но носит его фамилию, она вполне может быть его дальней родственницей. Сила Флимонта могла умереть вместе с ним.       — Это мы ещё проверим, — на губах Никлауса появляется заговорщицкая улыбка. — Для начала стоит завоевать её доверие.       

***

      Густой туман зависает над тёмной гладью кажущегося бескрайним озера. Тишина, нет ни шелеста леса, ни плеска воды, ни голосов птиц. Тьма затаилась среди деревьев, спряталась в камышах, под водой на дне озера.       Кассандра подходит к воде, оставляя следы босых ног на мокром песке, и ловит на себе взгляд собственного отражения.       Вокруг по-прежнему ни звука. Кэсс заходит в воду по колено, совершенно не заботясь о том, чтобы подобрать платье. Прохладно, мурашки бегут по коже. Песчано-каменное дно колет ступни. Ведьма идет глубже, но вскоре теряется в тумане, различая только воду и видя округу из-за белой дымки.       — Кассандра…       Голос, далёкий и в то же время звучащий практически над ухом, заставляет её обернуться и озираться по сторонам. Её имя звучало везде, близко и далеко за деревьями. Кассандра опустила взгляд на водную гладь.       Отражение вдруг улыбается ей, отчего Кэсс вздрагивает и вытягивается. Но вновь опускает глаза.       Ладони начинает покалывать, словно пальцы вот-вот заискрятся волшебством. В груди теплеет. Кассандра чувствует пробуждение сил.       — Всё очень просто, Кассандра. Ты сомневаешься в себе, поэтому никак не можешь вспомнить нужное заклинание.       Прикосновение к ногам отвлекает девушку, и отражение растворяется, разбегается волнами-полумесяцами в разные стороны. Кассандра всматривается в воду, отражение окончательно пропадает.       Она вновь вздрагивает, когда кто-то хватает её за ногу и тянет вниз. Кэсс теряет равновесие, падает в воду…              … и резко просыпается, подняв голову с рук. Сердце бешено стучит в груди, мысли путаются. Она встает, чтобы умыться и прийти в себя после сна. В голове уже всплыло нужно заклинание.       Кассандра медленно идёт по тропинки в сторону озера, кое уже виднеется меж деревьев. Она чуть наклоняется — проходит под низкой веткой, видя на ней паука, плетущего паутину, и выходит к озеру. Никлаус сидит на песке и смотрит на водную гладь, о чём-то размышляя: плечи его ссутулены; одна нога согнута в колене и притянута к груди; правая рука отставлена назад — он облокачивается на неё.       В приподнятом настроении он кажется ей совершенно другим, отнюдь не жестоким вампиром со скверным нравом. Приветственно улыбнувшись ей, Клаус протягивает руку, помогая Кэсс подняться.       — Что же приготовила для меня сильная ведьма из рода Арденнели? — произносит он с усмешкой, забавляясь тем, как смущается девушка, отводя глаза.       — Я всё сделаю, но вы должны мне помочь. Для ритуала мне нужна карта мира, живая крыса и горящий факел. Наверняка у вас в замке найдется всё необходимое, а ваша скорость поможет сэкономить уйму времени.       — Очень интересный набор, — улыбка не сходит с губ вампира. Он явно не разделяет серьезности слов Кэсс. — Надеюсь, вам не придет в голову поджарить крысу на факеле и отобедать ей? — и, подмигнув, Клаус словно растворяется в воздухе, покинув поляну и направляясь в замок.       Кассандра начинает ходить кругами. Её уверенность в заклинании начинает понемногу разрушаться, но когда вампир возвращается со всем необходимым, это придаёт ей сил. Ведьма растягивает полотно с картой, положив его на траву. Выудив из потайного кармана в подоле платья ритуальный нож и отвернувшись, обезглавливает крысу. Бросив тушку па карту, она начинает шептать заклинание: кровь растекается по полотну, заполняя границы, словно дождевая вода, отчего карта вскоре приобретает алый цвет.       — Поджигайте карту на севере. Вот с этого угла! — командует Кассандра, лишь на секунду прекратив колдовать, но тут же возвращается к нему, когда Клаус подносит факел к нужному краю карты.       Огонь медленно пожирает полотно. Алые языки пламени словно войска отвоёвывают карту сантиметр за сантиметром. И вскоре от неё ничего не остается, кроме небольшого клочка, где можно понять, что Катерина сейчас на пути из Болгарии в Англию, ведь именно через это место проходит дорога.       Победная улыбка озаряет лицо Никлауса. Он, взяв тлеющий кусочек карты, растирает его пальцами в пыль, часть которой осыпает на землю, в другая — развеивается по ветру. Всё идёт по плану.       Никлаус переводит взгляд на Кассандру, отстранённо смотрящую на блеск водной глади озера, прячущегося за деревьями. Кожа её на солнце блестит, а в волосах играют золотые лучи.       — Теперь вы оставите меня в покое? — заметив на себе его пристальный взгляд, спрашивает Кассандра.       — Безусловно, — тряхнув головой и сильнее растянув губы в улыбке, отвечает Никлаус. — Давай ты не будешь возвышать меня над собой? Обращайся ко мне на ты, Кассандра. Тем более, ты оказала мне большую помощь. Я тебе премного благодарен.       — Хорошо, Никлаус, — отвечает Кассандра коротко, а про себя думает, что больше не хочет иметь ничего общего с этим вампиром. Да и вообще со всеми вампирами, существующими в этом мире.       Она вовсе не желает ничего делать для него, ведь сразу поняла, что основной его рычаг — насилие и шантаж. Он силён, это почувствует любая ведьма, и влиятелен в этом городе. Его послушают охотнее, а её с лёгкостью кинут в костёр под улюлюканье толпы. В конце концов, он запросто может внушить людям всё, что захочет.       Кассандрна не взяла с собой зелья, и это её тяготит. Она поправляет юбку, намереваясь поскорее уйти, но голос вампира останавливает её.       — Пойдём прогуляемся, я кое-что покажу тебе, — неожиданно предлагает Майклсон, улыбаясь. — Я ведь должен как-то тебя отблагодарить. Не думаю, что ты бывала в таких местах, где бывал я. А здесь действительно есть, что посмотреть.       Кассандра вздыхает, понимая, что не отвертится. В его руках, без зелий и в окружении обезумевшей инквизиции, она слаба. Ей остается только надеяться, что Никлаус говорит правду и его действительно впечатлило заклинание, на поиски которого она потратила уйму времени и сил.       Никлаус подаёт ей руку. Кэсс, поведя бровью, отвергает его жест и поправляет волосы. Он ведет её к озеру, но вдруг сворачивает на словно нарочно скрытую за деревьями тропинку. Клаус наклоняется: проходит под низкой веткой, достаточно низкой для его роста, но Кассандра спокойно минует её, даже не присев. Она чувствует, что устала после совершения заклинания, и ноги немного заплетаются.       Они обходят озеро с другой стороны и оказываются среди высокой травы и камышей, а чуть дальше, где тропинка заканчивается и упирается в песок, виднеется небольшой пирс. Спрятанное за деревьями, это местечко кажется тайным, куда простые рыбаки даже не заплывают.       — Я забрёл сюда случайно, когда устал от вечной болтовни сестры и младшего брата, — поясняет Клаус. — Даже в замке бывает неспокойно, когда появляются Ребекка, а вместе с ней Кол.       Солнце играет в бликах воды и, отражаясь от них, бьёт в глаза. Кассандра прикрывает лицо рукой, невольно улыбаясь и полной грудью вдыхая свежий аромат леса, прохладной воды и растущих в округе трав. От слабости немного кружится голова.       Никлаус снимает с себя одежду, оставаясь в одних только панталонах. Он бесстыден перед девушкой, даже не реагирует на её внезапное «ой». Кассандра отворачивается: румянец покрывает её щеки, а в груди разливается тепло.       Она слышит плеск воды и голос Никлауса. Вампир зовет ее искупаться с ним, но она, подойдя к край пирса, лишь наблюдает сверху. Рябь на водной глади в лучах солнца играет золотом. Никлаус ныряет с головой и, проплыв под водой, появляется в нескольких метрах от пирса.       Когда он улыбается, ямочки появляются на его щеках. Влажные волосы теряют завитки. От напряжения, пока Никлаус пытается удержаться на воде, мышцы плеч обретают более чёткие очертания.       Кэсс обнимает себя за плечи, отойдя немного назад и боясь рухнуть в воду, не удержавшись на ватных ногах. Здесь, в плену леса, безветренно и тепло. Стрекозы летают над водой.       — Не бойся, — Никлаус протягивает руки, но Кассандра мотает головой.       — У меня нет сменной одежды. А в белье…       — Возьми мою рубашку, — отвечает вампир, махнув в сторону сложенной на пирсе одежды.       Он проводит рукой по волосам, убирая влажные пряди со лба, и широко улыбается, упиваясь стеснением Кассандры. Никлаусу приятна та власть, что он имеет над ней не только как тот, кто может в один миг сломать её судьбу. Он как мужчина вгоняет её в краску.       Нырнув, Никлаус плывёт вниз, на глубину, а прохлада озера охлаждает его горячую вампирскую кровь. Кассандра еще нужна ему, ритуал поиска — это ещё не конец, и он не может отпустить ведьму.       Глянув на светлую льняную рубашку и пользуясь тем, что её хозяин скрылся под водой, Кассандра снимает платье, быстро накидывает на себя объёмную мужскую рубашку, оставшись в ней и лишь в одних трусиках.       Она, оказавшись на краю пирса, осторожно садится на край и свешивает ноги в воду, ёжась от прохлады воды. Не решается спуститься полностью.       Вынырнув, Никлаус тут же находит её взглядом, и губы его расплываются в улыбке. В его рубашке, с двумя длинными косами, достающими до деревянного пирса, и смущённо опущенными плечами она выглядит словно русалка, пойманная человеком.       — Спускайся. Здесь не так глубоко, — зовет её Никлаус, махнув рукой, и Кэсс всё же опускается в воду.       Он перехватывает её руки, когда Кассандра начинает бултыхаться, запутавшись в ткани рубашки.       — Всё в порядке, я умею плавать, — отвечает она, рассмеявшись и наконец совладав с рубашкой. — Здесь довольно мило, — обведя взглядом озеро и лес, констатирует ведьма.       — Мне нравится здесь читать. Знаешь, утром, когда солнце только встаёт. Роса ещё не сошла, а птицы уже вовсю поют. В замке графа Уиллоуби никогда не бывает такого покоя. Повсюду слуги, суета.       — Они ведь не знают, кто ты? — задает вопрос Кассандра, нахмурившись. Клаус втягивает щёки. — Где ты берёшь кровь? Убиваешь местных?       — Нет, — улыбка меркнет, но вампир продолжает сохранять непринуждённость во взгляде. Кассандра невольно плывёт назад, ближе к пирсу, чувствуя колебания его энергии. — Я их не убиваю. Сейчас это делать… крайне опасно и не выгодно в нашем положении. Напиваюсь и стираю память. Знаешь, вампиры могут убеждать.       Никлаус подмигивает Кассандре, но та не отводит взгляд: она уже давно носит с собой вербену, так что вампирская сила не на нее подействовать.       Озорство блестит в его глазах. Воспользовавшись тем, что Кассандра отвлеклась на стрекоз, Никлаус проводит рукой по воде, обрызгивая её. Ведьма возмущённо смотрит на него, округлив губы буквой «о». Он не может сдержаться и смеётся.       Кассандра брызгается в ответ. Она признаётся себе, что давно не ощущала такой лёгкости. В особенности с того момента, как приехала в этот город и чуть не угодила на костёр. Даже прежняя осторожность, которую вызывал у неё Никлаус, отошла на второй план, уступив место детскому озорству. Если этот вампир не убил её здесь, среди леса и кажущегося бескрайним озера, то её излишние опасения были напрасны.       Но терять бдительность ни в коем случае нельзя. Если враг не убил вчера и сейчас, то не значит, что он не нападет завтра. Всё же это вампир, а они — заклятые враги всех ведьм. Вампир ныряет, исчезая с поля зрения, отчего Кэсс начинает оглядываться.       — Плыви сюда! — зовёт Майклсон, за несколько секунд проплыв достаточно большое расстояние под водой.       Кассандра усмехается, видя его улыбку, и медленно плывёт к нему, стараясь держать голову над поверхностью воды. Никлаус хватает ее за руку, подтягивая ближе к себе, отчего Кэсс вздрагивает и напрягается.       — Тш-ш-ш, расслабься, я не собираюсь тебя топить, — усмехается он. — Ныряй.       Никлаус ныряет первым, пока Кэсс с секунду думает, погружаясь под воду следом за ним, задержав дыхание. Секунда. Две. Пять. Десять. Пятнадцать. Она выныривает, разжав руку вампира и хватает воздух ртом, пытаясь удержаться на поверхности. Отбрасывает косы за спину и фыркает.       — Слышишь? — спрашивает Никлаус, наконец вынырнув. Кассандра хмурится и прислушивается, ничего толком не слыша. — Тишина. Здесь очень тихо и спокойно.       Она кивает головой, ложась на спину и полностью расслабляясь — только так можно лежать на поверхности воды и не тонуть.       — Здесь хорошо, — шепчет Кассандра, уверенная, что вампир её слышит. Прикрывает глаза, подставляя лицо тёплым лучам солнца. Она чувствует себя хорошо, отчего даже не хочется уходить отсюда.       — Выходи.       Кэсс слышит всплеск воды и вздрагивает, опуская ноги под воду и ища взглядом вампира: он уже плывёт в сторону пирса. Она направляется следом, взбирается на пирс, слегка поцарапав колено.       — Отвернись, я переоденусь, — выжимая воду из волос, просит Кассандра.       Майклсон фыркает, но всё же отворачивается. Кэсс встаёт спиной к нему, снимая с себя его рубашку и следом натягивая на ещё влажное тело своё платье.       — Всё, — говорит она, садясь на край пирса и слыша, что Никлаус тоже переодевается.       Он садится рядом с ней, в одних штанах без рубашки, и устремляет взгляд вдаль за линию горизонта: солнце начинает медленно садиться, озаряя верхушки деревьев золотистым светом, а небо окрашивает в пастельные оттенки.       Не думая, Кэсс облокачивается на его плечо. Никлаус легко улыбается на действие ведьмы, приобнимая её за талию. В этом жесте нет никакого намёка. Просто жест доброты и… защиты. С его волос ещё капает вода, медленно стекая по лбу и щекам. По зеркальной глади, где отражаются солнце и небо, бегают водомерки, отчего вода рябит, расходясь кругами.       Становится холоднее, несмотря на прошлые душные ночи, и Кассандра дёргает плечами, подрагивая от прикосновения местами влажной одежды к коже. Никлаусу же изменения температуры ни по чем, но вампирское чутье верно подсказывает, что пора возвращаться.       — Пойдём, — Никлаус поднимается, протягивая руку ведьме. Та хватается за неё и встаёт на ноги, отряхивая платье, — уже поздно, я провожу тебя до дома.       — Хорошо.       Губы Кэсс трогает улыбка, странно мягкая и глупая. Майклсон надевает рубашку, которая уже успела подсохнуть на солнце. И всё же Кассандра признает, что не хотела бы возвращаться домой одна, ведь сумерки сгущаются и окутывают лес влажной дымкой. Мало ли, кто прячется в ней.       Они обходят озеро, то зарываясь в чащу, то виляя практически у самой воды. Никлаус идет по узкой первым как проводник, указывая верный путь обнимающей себя за плечи Кассандре. Вскоре они выходят на знакомую ей поляну.       — Вот сюда, — говорит Кэсс, сворачивая с протоптанной тропинки в лес.       — Дом спрятан от глаз людских в глухом лесу? — усмехается Никлаус, уступая ей дорогу и позволяя перенять роль проводника.       — Можно и так сказать. Не люблю всю эту городскую суету. К тому же, ведьм не жалуют в городах. Так что… раз уж я хочу тут ужиться, то нужен неприметный домик в глуши, — раздвигая ветви деревьев, обьясняет Кассандра, выходя на полянку, где стоит её дом. — Вот мы и пришли.       — Неплохо, — оглядев округу и небольшой дом от основания до пика крыши, произносит Никлаус.       Кассандра переминается с ноги на ногу, всё ещё спрашивая себя, правильно ли она поступила, открыв вампиру своё местонахождение, ведь в любой момент он сможет нагрянуть к ней и убить. И всё же тот выглядит воодушевленным, улыбаясь и щурясь, укрывая глаза от лучей закатного солнца. Мучает её ещё один вопрос: с помощью каких сил Никлаус может спокойно находиться на солнце. Каждый вампир, которого она встречала ранее, сгорал при свете дня, даже горстки пепла после себя не оставив.       — Спасибо, что проводил, Никлаус. Доброй ночи.       Она улыбается краешком губ, смотря на Майклсона. Тот тоже не может сдержать улыбку, сложив руки за спиной в замок.       — Доброй ночи, ведьма, — в его тоне не было пренебрежения или насмешки.       Он отходит на шаг, пристально смотря на неё, прожигая ее взглядом, а затем разворачивается и быстро покидает поляну. У Ребекки и Элайджи точно будут вопросы по поводу того, где он пропадал целый день. Кассандра выдыхает и заходит в дом, запирает дверь и накладывает на него заклинание. Хватит на сегодня приключений.