Скованные болью

***

Великобритания. Бескрайние леса вокруг семейного поместья Арденелли 1426 год       Густой туман медленно опускается на темный лес, клубится под ногами и лишает видимости человеческий взор. Арденелли пробирается сквозь близко стоящие деревья, расчищая себе путь руками. Корявые ветки царапают лицо и руки, отчего на местах порезов тут же выступают капельки крови. Холодный ветер пробирает до дрожи, и Джиневра сильнее кутается в мантию, но она часто цепляется за ветки, отчего то и дело приходится поднимать её и дёргать. Где-то вдалеке тянется глухой вой оборотней. На небе мерцает медленно восходящая Кровавая Луна, проявляющая себя раз в тысячу лет: настаёт момент провести важный ритуал, и нельзя медлить ни секунды.       Джиневра раздвигает сухие ветви деревьев в стороны и выходит на поляну, где всё уже приготовлено для обряда жертвоприношения. В землю вонзены факелы высотой в человеческий рост. В центре поляны располагается магический знак — пятиконечная звезда, на концах лучей которой лежат бездыханные тела вампира, оборотня, ведьмы и двух людей — маленького ребёнка, коему ещё не было и месяца от роду, и пожилой женщины. Это символизирует начало и конец жизни, то бишь её цикличность — вечность. На их лбах высечены символы бесконечности. В самом центре звезды, как на алтаре, стоит чаша, наполненная кровью умерщвленных.       Если этот ритуал свершится, то родовая магия, в особенности её собственная, станет мощнее в десятки, а то и в сотни раз. Джиневра станет величайшей ведьмой в истории, а её род прославится.       — Всё готово, госпожа Арденнели, — мужчина в чёрной мантии складывается в поклоне перед девушкой, отходя к краю поляны, дабы не мешать.       — Спасибо, Фридрих, — она коротко кивает, двигаясь к чаше. — Теперь ты мне больше не нужен.       Её глаза недобро сверкают, и мужчина пятится, выставив перед собой руки в защитном жесте. От испуга его тело охватывает крупная дрожь.       — Госпожа! — в ужасе воскликивает он. Тело вмиг парализует, отчего он не может ступить ни шагу. — Джиневра! Пощадите… — шёпот срывается с обветренных губ мужчины, оседая в тумане.       Взмахнув рукой, ведьма с помощью луча магии сворачивает ему шею. Его тело с глухим ударом падает за землю, поднимая вверх пыль, словно это тряпичная кукла. Но никто не должен знать об этом ритуале. А кто узнает — унесёт эту тайну с собой в могилу.       — Пора.       Из-под подола мантии Джиневра Арденнели достаёт небольшой нож, лезвие которого блистает в свете Луны. Этот нож — ритуальный, и выдаёт его резьба на рукояти и металл закруглённого клинка.       Она прорезает им свою ладонь. Алая жидкость струится по руке, каплями опускаясь в чашу. Её содержимое тут же начинает бурлить и пениться, норовя покинуть пределы, утонуть в сырой земле.       Убрав нож обратно, прежде вытерев кровь о полы мантии, Джиневра раскидывает руки: факелы вспыхивают, осветив поляну и лицо Арденелли, виднеющееся из-под капюшона мантии. Она хмурится, полностью сосредоточившись на заклинании. Тело её вытянуто, как струна. Поднявшийся ветер развевает ярко-рыжие волосы. Прикрыв глаза, начинает читать заклинание:       — Ventus, ignis, aqua et terra. Maiores, audite me!       Пламя вспыхивает с новой силой и начинает кружиться вокруг Джиневры, словно торнадо. Оно не касается земли, не трогает ее, не обжигает, не ранит. Заклинание звучит вновь и вновь, пока огонь не окрашивается в зелёный цвет и не возвращается к факелам.       Вздохнув, Джиневра чувствует, как скверна растекается в её жилах, заполняя каждую клеточку организма. Она ждёт этого момента словно целую вечность и с большим удовольствием принимает в себя волшебство. Магия будто расправляет лёгкие, давая возможность сделать вдох ещё глубже. Глаза её начинают светиться зеленым цветом.       Облака сгущаются, собирается гроза. Это не сулит ничего хорошего: ночь должна быть лунной и звёздной, иначе закончить ритуал будет куда сложнее. Джиневра скидывает капюшон и подставляет лицо ветру, но капли дождя начинают стекать по её щекам и носу. Дотронувшись пальцами до мест, куда падают капли, она с ужасом глядит на руку и видит там кровь.       — Проклятие!       Это всё, что успевает произнести Джиневра прежде, чем разражается гром и начинает идти дождь. Зелёное пламя в факелах разгорается с новой силой, вознесясь к небесам, а девушка хватается за сердце, ощутив обжигающую боль в грудной клетке. Она падает в конвульсиях.       Со всех сторон слышится невнятный шёпот, который становится всё громче, словно шепчущие ей люди приближаются.       — И сожжённая в огне воскреснет. Пламя дарует ей вечность. Мир погрязнет во тьме, а мрак поглотит её, — в один голос произносят духи.       Это было последнее, что слышит Джиневра прежде, чем теряет связь с реальностью. Огонь гаснет, духи исчезают, оставляя за собой лишь дымку зелёного цвета. Ритуал сорван и даёт ровно обратный эффект.

***

Англия, графство Норфолк Спустя три дня. Март, 1477 год       Кассандра прогуливается по лесу, изучая окрестности и собирая различные травы, которые растут тут в изобилии. Издали лес кажется бескрайним, а ночью даже пугающим. Однако сейчас, утопая в утреннем солнце, он будоражит своими мелодиями: шелестом листвы, скрипом деревьев, щебетанием птиц, хрустом веток под ногами. Цветы распускаются, наполняя воздух приятным ароматом весны.       Ведьма быстро привыкает к новому дому и обживается, однако часто появляться на людях не решается и прячется на окраине города. Всё же местный народ оказывается весьма нетерпеливым к новым людям и косится на неё с подозрением. Кассандре не по себе от обилия взглядов в её сторону, поэтому она возвращается в город лишь при необходимости.       Среди деревьев Кэсс замечает странный блеск и вскоре выходит к озеру, раскинувшемуся за небольшой поляной, где кучками рос колокольчик. Солнце отражается от ровной водной глади и слепит, отчего приходится прикрыть глаза рукой, щурясь. От воды веет приятной прохладой, лёгкий ветерок создаёт волны-барашки.       Неожиданный всплеск заставляет Кассандру обернуться на звук и искать его причину, но она никак не может ожидать, что столкнётся с парой уже ей знакомых глаз. Арденелли мотает головой, прогоняя образ, и пятится назад, не желая привлекать к себе внимание.       — Кассандра, вот это встреча! — делано радостно раскидывает руки Клаус Майклсон, выходя из воды ей навстречу.       — Прошу прощения, — смущается она, задержавшись взглядом дольше положенного на его рельефных плечах и груди, показавшихся из воды. — Я не хотела помешать вашему отдыху. Мне уже пора, — в панике тараторит она, желая раствориться в дымке трансгрессии как можно скорее.       Уведя глаза, Кэсс натыкается на аккуратно сложенную на траве одежду Клауса. Она хочет метнуться прочь, но вампир быстро оказывается рядом и, совсем не стесняясь её присутствия, берётся за одежду. Его полная нагота выбивает её из колеи.       Заливаясь краской, девушка отворачивается, продолжая извиняться, уронив лицо в ладони. Она чувствует, как щёки становятся пунцовыми от смущения, а ноги ватными. Но Клауса, кажется, вовсе не беспокоит собственный внешний вид и присутствие Кэсс.       — Неужели ты искала меня, чтобы вернуть должок? — когда на нём оказались брюки и туфли, спрашивает вампир, и лицо его озаряет довольная ухмылка.       Проклиная всё на свете, Кассандра оборачивается к нему, прищурившись. Она прекрасно понимает, что сама виновата в случившемся, но этот вампир всё больше пугает её. И, тем не менее, он не сделал ей ничего плохого за последние несколько минут.       — Может, вы уже скажете, что хотите от меня? — стараясь сдерживать волнение, разыгравшееся в присутствии его великой силы, от которой мурашки бегут по спине, недовольно произносит Кэсс. На что Клаус лишь шире улыбается.       Наконец рубашка на нём застегнута, лишь две верхние пуговицы остаются без петелек, а влажные волосы убраны назад. Клаус выпрямляется, игриво глядя на Кассандру, застывшую в ожидании его ответа и держащую руки за спиной, нервно заламывая пальцы.       — Ну, полно, чего ты так напряжена? — он непринуждённо касается её плеча, отчего она вздрагивает, и сжимает его. — Я не попрошу ничего, что доставит тебе неудовольствие, — и, помолчав, наслаждаясь недоумением Кэсс, вампир добавляет: — Всего один поцелуй.       Кэсс отскакивает, потеряв дар речи. Ей и в голову прийти не может, что желанием вампира окажется это. Но поцелуй означает доверие, а к вампиру, чья энергия так и норовила сцапать Кэсс своими когтистыми лапами, она вовсе не хочет приближаться на такое непозволительное расстояние. Кассандра, хоть и не отпускает этой мысли, всё же надеется, что Клаус не шокирует её настолько.       — В-вы… — она путается, подбирая слова, — вы серьёзно? — робко молвит, переминаясь с ноги на ногу, растерявшись ещё больше от его счастливой улыбки.       — Более чем, — хмыкает Майклсон, оголяя ряд ровных белоснежных зубов. Он выглядет весьма привлекательно в лучах тёплого солнца. И довольным своей выходкой.       — А-а-а… — протягивает Арденелли, путаясь в мыслях, и испуганно отступает на шаг назад.       Она снова пятится, но Клаус перехватывает её за запястье, не дав убежать. Кэсс выглядет глупо, в особенности, когда хочет рвануть в лес, но быстро передумывает и стоит на ногах, замирая.       — Ну, чего же ты, Кассандра? — из-под опущенных ресниц глядя на испуганную ведьму, спросил Никлаус. — Шуток не понимаешь?       — Нет, — коротко отвечает она, мотнув головой. Губы её искривляются в презрении.       Клаус запрокидывает голову, начав весело смеяться, словно девушка рассказала самую смешную шутку. Откашлявшись и всё ещё улыбаясь, он говорит:       — Ладно, а если серьёзно, могла бы ты найти мне одного человека? — Никлаус видит, как ведьма расслабленно выдыхает, радуясь, что первое предложение оказывается лишь глупой шуткой, которая ей совсем не нравится.       — Ну-у, могу, — задумчиво протягивает Кассандра, задержав взгляд на голубом небе, покрытом маленькими облачками. — Только мне нужна любая его вещь.       И всё же облегчение приносит ей ясность ума и свободу застывшему от негодования телу. Кэсс встряхивает плечами, расправляет их и вытягивается, вернув осанке привычный ровный вид.       — А вот с этим будут проблемы. У меня нет ни одной её вещи.       Кассандра опускает голову в пол, смотря на носки ботинок и думая над заклинанием, которое может помочь Клаусу. И ей — избавиться от его компании, когда долг будет возвращен.       — Хорошо, — на выдохе произносит она. — Я попробую. Как зовут того, кого мне нужно найти?       — Катерина Петрова, — отвечает Никлаус, сложив руки за спиной в замок. Взгляд его обретает некую задумчивость.       — Если я сделаю это, найду Катерину, я вам больше ничего не буду должна? — прищурив глаза и настороженно глядя на вампира, спрашивает Кассандра. — Через три дня встретимся с вами на этом же месте, я буду готова.       — Ничего, — медленно кивает Клаус, словно мысль не хотела его отпускать. И всё же он переводит на Кэсс взгляд. — Я тебя провожу. Вижу, местные тебя не особо принимают, — неожиданно предлагает он.       — Нет, что вы, не стоит, — мотает головой Арденелли. — Я сама дойду. Пока шла сюда, не встретила ни одного человека. Не думаю, что и на обратном пути на кого-то наткнусь.       Ведьма отступает на пару шагов, дабы не стоять вплотную к вампиру. Тем более, когда его желание на самом деле оказывается не таким непозволительным для неё и вообще озвучено наконец, можно со спокойной душой держаться от него подальше.       — Как знаешь, — пожимает плечами он, решив пока не давить на Кассандру, ведь теперь, когда она становится важной частью этой игры, спугнуть её нельзя.       — Хорошего вам дня, — Кэсс пытается выдавить из себя улыбку, но выходит не очень, ведь она до сих пор чувствует холод, исходящий от него… пробирающий до костей, как сама Смерть. Но ведь он и есть её воплощение. Ни живой, ни мёртвый.       — И тебе того же, — в своей манере улыбается Никлаус, смотря вслед уходящей Арденелли.       Кассандра быстро перебирает ногами, стараясь поскорее скрыться из поля зрения вампира, чувствуя на себе его внимательный взгляд.       Вернувшись в чащу леса и спрятавшись за широкий ствол дерева, Кэсс убеждается, что вампир не следует за ней по пятам, и достаёт из кармана маленький флакончик с зельем. Она тут же откупоривает его и выпивает содержимое до дна. Зелье на вкус очень горькиое, отчего она морщится, но действует моментально — Кэсс обретает невидимость. Она делает это специально: на всякий случай, если вдруг Никлаус решит проследить за ней.       Но стоит Арденелли пойти в сторону своего дома, как она слышит позади себя тихий хруст веток. Затаив дыхание, она оборачивается и замерает. В паре метров от неё стоит Клаус, взглядом шерстя лес. Сердце пропускает удар.       «А вдруг зелье не сработало?» — с испугом думает ведьма.       — Ну и куда она могла деться? — сам себя спрашивает Клаус, и всё же до Кэсс эти слова доносит ветер. — Только что тут была, — нахмурившись, Клаус направляется в противоположную от дома Кассандры сторону.       «Слава всем богам. Зелье подействовало быстро, и он меня не заметил».       Выдохнув, Кассандра бежит со всех ног, помня, что действие зелья скоро закончится. Выйдя на поляну, где стоит её дом, Арденелли вытягивает руки вперёд, шепча себе под нос заклинание. Барьер спадает, и ее жилище становится заметным для окружающих. Только внутри она может перевести дух.